Красная шапочка

В течение последних семи лет жизнь Арьи была погружена в успокаивающий хаос. С тех пор как Король пришёл на Север, чтобы разлучить их семью, она не знала ни дня без страха, ни ночи без размышлений о том, что может принести рассвет. Это была бесконечная череда тёмных крыльев, тёмных слов, нацарапанных сообщений от Кейтилин до начала войны: дядя Бенджен пропал на стене; Ланнистеры строили козни, всегда строили козни, тетя Лиза не помогала. И после того, как Йорен тайком вывез её и отца из Королевской Гавани, после предательства Сансы, после того, как Робб начал войну из-за этого… В последние годы, когда Долгая ночь положила конец войне между пятью королевствами, Арья управляла Винтерфеллом во всём, кроме названия. Для матери, которая едва могла позаботиться о себе. Для брата, слишком юного и дикого, чтобы утруждать себя приручением. Каждый день уходил на приготовление провизии и заготовку достаточного количества торфа и дров, чтобы костры продержались всю ночь. Каждую ночь мы проводили в надежде, что оборона выдержит разрозненной атаки тварей. Арья не могла вспомнить, когда в последний раз она проводила день, ничего не делая. Ничего, кроме простой, чёрной работы по дому. — Заботиться о кровавом дереве, — насмехалась Арья себе под нос, убирая свежеопавшие кроваво-красные листья с клочка земли у корней своего брата. — Ты, казалось, так любила дерево, я думал, тебе понравится это занятие, — поддразнил Король Волков, когда она запротестовала в первый день. Арья фыркнула, складывая листья в ближайшую корзину. — Без сомнения, пытаешься свести меня с ума, — пробормотала она, бросив беглый взгляд на чардрево. — Ты и без моей помощи достаточно сводишь себя с ума, — донесся до ветра шепот Брана. Арья закатила глаза. — Я достаточно наслушалась от него и без твоего вмешательства. Разве у вас нет других деревьев, на которые можно посмотреть? Дай угадаю, — она махнула листом в своей руке, — я вижу всё, Арья, помнишь? Я чёртов Трёхглазый Ворон. В голосе её младшего брата было больше, чем намёк на юмор, когда он ответил, — Твоя правда. Хотя, признаюсь, ни один другой вид не доставлял мне такого удовольствия. Арья встретилась взглядом с чардревом и на мгновение увидела более старую версию лица Брана, смотрящего на неё в ответ. Её улыбка погасла. Она избегала богорощи с тех пор, как её младший брат начал навещать их через деревья. Однако Бран находил другие способы поговорить с ней, часто через Кейтилин. Арья не осознавала, как сильно она скучала по своему брату, пока Волчий Король не заставил их собраться вместе… как будто Джон знал. Листья шелестели над головой. — Не печалься, сестра. Это всегда должно было быть в каждой жизни. Арья поморщилась, вставая, возвращаясь к камину и рагу, которое она пыталась не испортить. — Есть ли у нас такая жизнь, в которой мы не были бы чертовски несчастны? Молчание Брана было достаточным ответом. Один за другим Арья медленно добавляла листья в огонь, как велел Джон. Акт сжигания чего-либо, принадлежащего чардреву, поначалу достаточно беспокоил её. Пока Джон не накрыл её руку своей и не помог ей забросить первую. Сноп искр вырвался из пламени, когда его борода коснулась её шеи. — Пламя защищает нас так же сильно, как старые боги. Арья не смогла сдержаться от ответа. — Ты знал, не так ли? С того дня она думала о нём как о Боге Волков. Впрочем, ему не нужно было это знать. Он и так был невыносим. Джон не проводил с Арьей каждую минуту дня, как она наполовину ожидала. Куда он исчез, он не сказал. Иногда он проходил через запретную дверь, позже возвращаясь, пахнущий землей и сладким ароматом, который у неё ассоциировался с магией. Он не вернул ей красный плащ или одежду. — Где мой рюкзак? Мне нужно убедиться, что ничего не было повреждено, — попыталась она спросить, когда они вчера разговелись. Джон только сглотнул, не потрудившись поднять глаза. — Два дня, Арья, — вот и всё, что он сказал. Часто Джон уходил через парадную дверь, занимаясь боги знали чем. Прошлым вечером он вернулся весь в чёрной крови мертвецов. После этого Арья перестала задавать вопросы. Она наблюдала, как последний алый лист рассыпался на тлеющие угли и заискрился в воздухе с резким привкусом магии, затем вернулась к другой задаче. Рагу ещё не подгорело, что для Арьи было бы впервые. — Может быть, я не буду травить нас сегодня вечером, — сказала она Брану. Листья снова зашелестели под хриплый звук смеха Брана. Арья улыбнулась, довольная тем, что ей удалось вытянуть больше жизни из своего богоподобного брата. Если бы она не смотрела слишком пристально на окровавленное лицо, наблюдающее за ней, Арья могла бы почти притвориться, что он был там с ней. Она не была уверена, когда перестала думать о чардреве как о дереве. Странно, что последние два дня в плену у Бога Волка были наименее одинокими, которые Арья чувствовала за многие годы. Она сжала руки и провела пальцами по нежным бугоркам, восхищаясь зажившей кожей, когда дверь с грохотом распахнулась. Порыв холодного ветра пронёсся по залу. Её спина почти болезненно выпрямилась по стойке смирно, затем расслабилась, когда один из других волков проскользнул в щель. — О, — выдохнула она, — и снова здравствуй. Ещё одной вещью, к которой Арья быстро привыкла, было постоянное присутствие по крайней мере одного из волков. Вернулись ли они по собственной воле или потому, что им было приказано следить за ней, Арью не волновало. В ней текла волчья кровь, и она не боялась. Она потянулась к низкому сундуку рядом с кастрюлей, где Джон хранил кухонные принадлежности, и вытащила третью миску. — Голоден? Серо-серебристый зверь склонил голову набок в ответ на её вопрос, затем издал звук, подозрительно похожий на смех. Не обращая на неё внимания, волк обошел вокруг замка, прежде чем вернуться и свернуться калачиком у потрескивающего огня. Арья с рычанием уронила миску обратно в сундук. — Моё рагу не такое уж и ужасное, чёрт возьми. — Ответный смех Брана заставил её внутренне напрячься, и она предостерегающе ткнула в него пальцем. — Не смей ничего говорить. Мы оба знаем, что это чудо, что я ещё не сожгла крепость дотла. Смех Брана затих, и она поняла, что горение, возможно, не самое подходящее слово для описания деревьев. Арья фыркнула от странной мысли и покачала головой. — Я схожу с ума. Мама будет в восторге. Ещё один безумный Старк в семье. Дверь снова открылась. Арья заставила своё сердце успокоиться, осторожно помешивая таинственное мясо в горшочке. — Не хочешь миску? Вон тот говорит, что он слишком хорош для моей готовки. — По крайней мере, на этот раз он не горит, — последовал веселый ответ Джона. Арья уронила половник и выругалась, подняв глаза и обнаружив, что он стоит напротив неё. — Ты всегда должен вот так подкрадываться ко мне? В уголках глаз Джона появились морщинки, когда он сверкнул острой улыбкой и снял свой верхний плащ. — И пропустить твою реакцию? Арья закатила глаза и продолжила помешивать, делая вид, что не смотрит, как Король Волк снимает части своей черной брони. Так же, как она притворилась, что не помнит, как его руки ощущались под её туникой ранее тем утром… или прошлой ночью… — Прекрати это! Ты смешная. — У вас с деревом был приятный день? — Стук его растущей коллекции доспехов позади неё воспламенил её нервы гораздо сильнее, чем его поддразнивание. Она хотела отказаться от тушеного мяса и помочь ему снять остальное… затем его одежду. — Ха, ха. — Арья крепче сжала ложку. — Ты чертовски забавный. Джон замолчал, и ей потребовалось всё самообладание, чтобы не обернуться. — Спокойная, как стоячая вода… Рука скользнула вокруг её талии, когда Джон опустился на колени позади неё и уткнулся лицом в её шею. — Знаешь, у тебя очень грязный рот. Арья гордилась тем, что не дрожала и не прильнула к его объятиям. — Я не особо нуждалась в любезностях с тех пор, как мир превратился в дерьмо, Ваша Светлость. Борода Джона царапнула её кожу, когда он улыбнулся и другой рукой обнял её за талию, прижимая её к своей груди. — Ты всё ещё не сказала мне, откуда ты пришла. Губы Арьи дрогнули, когда она ответила, — Ты прав, я не сказала. — Продолжай так говорить, и я заставлю тебя позже пожалеть, что дразнил меня. — Его рычание завибрировало на её коже и потянуло за то место внизу живота. Арья вытащила половник из кастрюли и подула на рагу, чтобы оно остыло, прежде чем попробовать. — На вкус не похоже на пепел, — пробормотала она. — Арья. — Низкое рычание Джона донеслось до неё, на этот раз прерываемое лёгким прикосновением его зубов к её коже. — Хорошо. — Она вздрогнула и высвободилась из его объятий, когда встала. То, что он отпустил её только из-за её признания, она прекрасно понимала. Джон всегда прикасался к ней, когда был дома. — Не её дома… а его дома… Гнев окутал её слова, когда она потянулась к их мискам и начала наполнять их. — Винтерфелл, я… я пришла из Винтерфелла. Джон принял свою миску, но не сразу принялся за еду, как она ожидала. Арья устроилась рядом с ним, затем осмелилась взглянуть вверх сквозь ресницы. Непроницаемое выражение ожесточило его черты, и она знала, что теперь он был для неё скорее Волчьим Богом, чем Джоном. — Осторожно. Будь близка к правде, но делай это правдоподобно. — Ты Старк? — Он говорил так тихо, что его слова были почти шепотом, если бы не слабый рокочущий тембр. — Нет. — Волосы на затылке Арьи встали дыбом. Снова давление и тяжесть ожидания. Она почти чувствовала на себе взгляд Брана. Арья наклонила голову, проглотив слишком горячий кусочек и с силой прожевав. Джон повернулся лицом к огню, но она всё равно чувствовала, что он сосредоточен на ней. — Арья. Она пожала плечами и помешала рагу. — Я сказала, что пришла из Винтерфелла. Я не всегда там жила. — Правда, смешанная с ложью. Делает это правдоподобным. — Она была дерьмовой лгуньей, но Арья жила среди множества экспертов в Королевской Гавани. — Из какого ты дома? — настаивал Джон напряжённым голосом. Он всё ещё не поднимал ложку. — Разве это имеет значение? Как только Долгая ночь закончится, у меня, возможно, не останется дома, куда я могла бы вернуться, — пробормотала она. Это было достаточно правдиво, особенно если она не нашла способ вернуться до того, как Кейтилин или Нед послали поисковую группу. У них было достаточно мало людей, поскольку вокруг были Иные. — Ты никуда не пойдешь, — прорычал Джон. — Пока твой долг не будет оплачен. Арья бесцеремонно отшвырнула свою миску в сторону. — Ты, блядь, серьезно? Ты хоть представляешь, на что это похоже там, за пределами твоей уютной маленькой крепости с твоими безопасными волшебными стенами! — Она, спотыкаясь, поднялась на ноги, когда давление в её груди стало горячим и тяжёлым. Джон поднялся одним плавным движением, в его серебристых глазах назревала надвигающаяся буря. — Ты уже забыла, что я сделал в ту ночь, когда моя стая нашла тебя? Ты действительно думаешь, что я сидел здесь без дела, ожидая, пока Иные уничтожат всё, что я люблю? Арья ворвалась в его пространство, стремясь встретить его ярость. — Всё, что я знаю, это то, что мы делаем всё возможное, чтобы каждый день готовиться к ночи. И каждую ночь мы сражаемся и молимся, чтобы Иные не взобрались на наши стены. Каждый раз, когда я выхожу за пределы замка, я натыкаюсь либо на трупы, либо на мертвецов, так что не смей, блядь, говорить мне, что ты делал всё, что мог, чтобы помочь! Если когда-нибудь старые боги протянут руку помощи… — Арья зажала рот рукой. Её дыхание вырывалось в резких, хриплых рыданиях, которые она сдерживала до крови, пока не разбила губу. Грудь Джона поднималась и опускалась с сильными вздохами. Его почти твёрдый чернильный взгляд задержался на её губах, и он вздрогнул, прежде чем его лицо исказилось чем-то похожим на сожаление. Наконец, он вздохнул и провёл рукой по своим вьющимся чёрным волосам. Он снова стал развязываться. Её пальцы чесались укротить его. — Арья… — Его прерывающийся голос снова привлёк её внимание к его пораженному выражению лица. — Потерянный, он выглядит потерянным. Он покачал головой и, прежде чем она успела моргнуть, сократил расстояние между ними. Сильные руки заключили её в теплые объятия. Дрожащий вздох вырвался у неё, когда она вытерла слёзы о его тунику, схватила в охапку ткань и сжала в ответ. — Прости меня, — прошептал Джон. — Я не должен был давить на тебя. Арья вздрогнула от эха тех же слов «прости меня», когда он каждый вечер перед сном целовал отметину на ее шее. — Это не имеет значения, — сказала она себе, хотя так оно и было. Вся уродливая правда, которая слетела с её губ, всё, что она отчаянно пыталась игнорировать последние два дня, в то время как её семья и Винтерфелл нуждались в ней. В то время как она провела два праздных дня, ухаживая за костром и разговаривая с призраком своего умершего брата. Джон медленно водил кругами по её спине, и давление, возникшее в её груди, ослабло. — Прости меня, — снова прошептал он. Арья кивнула. Этого было достаточно.

***

К удивлению Арьи и сбивающей с толку смеси раздражения и тоски, Джон всё ещё не сделал ничего большего, чем поцеловал её. Ей не следовало так рваться идти дальше. Она была его пленницей, независимо от того, как он хотел изобразить их соглашение. Ещё… Тем не менее, это не остановило её от желания. Желая, чтобы его губы заменили его руку на её груди или между её ног. Тем не менее, Джон использовал почти каждое мгновение, когда они были вместе, чтобы прикоснуться к ней. Прикосновение его руки к её спине, откидывание её волос назад или притягивание её в свои объятия, когда он прижимался губами к её шее и задавал ей вопросы. Он был одновременно требовательным и удивительно нежным, её Бог Волк. Этого Арья не ожидала. Обычно вопросы Джона касались простых, глупых вещей. — Во что ты любила играть в детстве? — Я подшучивала над своими братьями и сестрой. Арье не понравились вопросы прошлой ночи о других её детских развлечениях. — Тебе нравилось ездить верхом? Твоя лошадь… она казалась тебе другом. — Я не хочу говорить о Сноу. — Ты дела ей имя Сноу? Но шёрстка была чёрной… — Я сказала, что не хочу говорить об этом. Джон оставил данную тему в покое, но что-то тлело в его тёмных глазах, и он был почти слишком нежен с ней, когда прикасался к ней позже. По крайней мере, так она подумала, прежде чем его рука скользнула ей под брюки, а пальцы потерлись о гладкую вершинку её бедер. Сегодня вечером Арья подумала, что ей больше не следует позволять ему так часто прикасаться к ней. Как бы сильно его прикосновение ни успокаивало её, оно также заставляло её гореть так, к чему она была не готова. И она не должна сгорать из-за этого мужчины. Она не могла захотеть его и сбежать. Она не могла хотеть его и хотеть убить его. Первый чёртов раз, когда она почувствовала что-то к мужчине, а он даже не был человеком. — Тебе нравится музыка? — Проговорил он. Они лежали лицом друг к другу в своих спальных мешках. Арья была не в настроении доедать их ужин после того, как Джон выпустил её из их объятий. Вместо этого они двигались вместе, чтобы накрыть котел и посыпать угли под ним пеплом. Главное кострище ревело за спиной Арьи, двое волков спали по другую сторону. Она сморщила нос от его глупого вопроса. — Ты сейчас серьезно спрашиваешь меня о музыке? Улыбка Джона не коснулась его глаз, и она видела, что он пытается. Она решила, что тоже может попытаться ради него. — Я предпочитаю танцевать, но я не из тех глупых девчонок, которые балдеют от красивого голоса, если ты об этом спрашиваешь. Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься петь мне серенаду, Милорд. Сухой смешок вырвался из его горла, и сердце Арьи потеплело от этого грубого звука. Она быстро убедилась, что он смеялся недостаточно часто. Она не была шутом, но, чёрт возьми, если она не трепетала от смеха Джона, от счастья в его взгляде. В конце концов, юмор был лучше, чем гнев. После их первой ссоры Арья обнаружила, что меньше всего ей нравится злиться на Джона. Ей нужно было, чтобы он был счастлив. Она боялась того, что это означало, так же как боялась того, как он смотрел на неё с пьянящей смесью тоски и почти благоговения. — Я должна кланяться и молиться тебе, Волчий Бог. — Джон, — произнесла она его имя, разрушая чары как раз перед тем, как он сократил расстояние между ними. Услышав вопрос в его приподнятой брови, Арья собралась с духом. — Ты хотел знать, что я делала так далеко от Винтерфелла? Его улыбка погасла, когда он ответил: — Да. — Я направлялась к стене. — Она ждала. Открытый взгляд Джона закрылся, прячась за маской Короля Волка. — Припасы, которые ты везла, они были из Винтерфелла, не так ли? Арья кивнула. — Я не в первый раз отправляюсь в это путешествие. — Как они могли позволить тебе пойти на такой риск? — Джон зашипел, что-то тёмное и опасное назревало за его внешне спокойным видом. — Никто не позволял мне ничего делать. Рождение и пол теперь не имеют значения, помнишь? — Арья прижала пальцы к его губам, чтобы остановить слова, вертевшиеся у него на языке. — Это небезопасно, я знаю это. Но ничего этого больше нет. Кто-то должен был подойти к Стене. Я вызвалась добровольцем, потому что нам нужны были все способные люди, чтобы охранять стены замка. Я маленькая и быстрая, и, кроме того… У меня было больше причин, чем у большинства, отправиться в это путешествие. Джон сжимал и разжимал челюсти, но ждал. Арья могла бы расцеловать его за то, что он позволил ей говорить. — Я иду, — прошептала она, — потому что мне больше всего знаком этот путь… потому что мой отец служит на Стене. Бровь Джона нахмурилась, когда его губы приоткрылись под её пальцами, теплое дыхание поцеловало её кожу. — И когда я спас тебе жизнь, я также остановил тебя. Арья прикусила губу. Что ещё она могла сказать? Она не смела ни на что надеяться. — Если бы я мог передать сообщение на Стену для твоего отца, — медленно начал Джон, заставляя ее сердце подскочить к горлу от его слов, — ты пообещала бы остаться здесь? — Безопасность. Ему не нужно было произносить это слово вслух, это было ясно по отчаянию, звучащему в его голосе, и страху в его глазах. Что он потерял в своём прошлом, что вселило в него такой страх? Арья убрала кончики пальцев с его рта и поцеловала его в ответ.