Красная шапочка

Они бежали вместе, она и её белый брат, по горам и тундре далеко на север. Как можно дальше от запаха человека. Когда-то их было двое из шести. Человек так или иначе убил других, пока они одни не остались бродить. В одиночестве и мести она нажила себе стаю маленьких двоюродных братьев и много лет скиталась по земле рек, пожирая всех, кто попадался ей на пути. Пока снова не наступила Долгая Ночь. Голоса доносились откуда-то из-за пределов сновидения, торопливые и панические. — …слишком поздно останавливать прогрессирование, — настаивала женщина. — Не лги мне, ведьма, — прорычал Джон. — Я знаю, ты знаешь, как обратить процесс вспять, так сделай это! Ты многим мне обязана. Клянусь всеми богами, ты должна мне эту девушку. Волки хранили свои собственные предания об ужасном холоде, тьме, которую старые боги обрушивали на мир каждые сто поколений. Нимерия пришла на север, чтобы сразиться с врагом живых. По пути домой она снова нашла его, белого брата, которого она считала исчезнувшим навсегда. Он был крупнее её, но молчал, как призрак. Он мгновенно прилепился к ней, так долго блуждая в одиночестве. В отличие от неё, он никогда не собирал другую стаю. Теперь они снова вместе, и он никогда не отпустит её. Они бродили вместе, и когда она наконец позволила ему доминировать над собой, он засунул своих щенков ей в живот. Впервые за такое долгое время они оба были счастливы. Пока Иные не пробили Стену. Время и пространство не имели никакого значения. И всё же, когда голоса снова окликнули её с большого расстояния, даже Нимерия не смогла их проигнорировать. — Мы теряем её! Заклинание распространилось слишком быстро! — Женщина кричала где-то наверху. Множество рук пытались удержать её на месте. — Ты поклялась мне! — закричал Волчий Король ещё сильнее. — Кровь или без крови, но если она снова умрёт, то умрёшь и ты! Что-то грохнуло и разбилось на фоне нечеловеческого рычания Короля Волков. — Уберите его отсюда! — взревела женщина. Её стая была самой большой и сильной из всех на памяти волков. Нимерия позволила своей второй двуногой половине отправиться верхом на нём в битву бок о бок со своим молчаливым супругом. Старые боги были с ними, и ничто не могло устоять перед их могуществом. Пока история не повторилась. Она не могла назвать то, что вернуло её с края памяти и небытия, которому она отдалась. Ибо, когда она пришла в себя, её уши не встретили ничего, кроме тишины. Нет… не тишины. Почти беззвучные рыдания сотрясали поверхность, на которой она лежала. Капли влаги упали ей на лицо. Прикосновение его мозолистой руки к её подбородку, когда он прошептал ей на ухо, сначала на незнакомом языке, а затем словами, которые Нимерия узнала, — Я понимаю, почему ты хочешь отпустить меня, любовь моя. Я знаю, что был эгоистичным и жестоким, и, боги свидетели, я никогда не заслуживал тебя… Он подвинулся так, чтобы его голос был ещё ближе, потрескавшиеся губы коснулись её кожи. — Но я не могу жить без тебя, не теперь, когда ты снова со мной. Прости меня, Арья, но я не могу быть тем, кем тебе нужно, чтобы я был. Я больше не знаю, как быть твоим Джоном… Он сделал последний, судорожный вдох. — Но если ты решишь жить, я клянусь, что буду сражаться за тебя со всей силой, которая у меня есть. Со сколькими бы армиями мне ни пришлось сражаться, и какой бы ни была война, я уничтожу их всех, пока ты обещаешь жить. Нимерия почувствовала, как пылающий меч пронзил сердце её человеческой половины, и взвыла от ужаса, когда тоже рухнула на окровавленную землю. Ни один из них не поднялся обратно, поглощённый окутанной пламенем тьмой и смертью. Её последним ощущением была агония в крике другой половины её супруга.

***

Нимерия проснулась с болезненным вздохом и прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Она нахмурилась от странных звуков, исходящих из её горла, больше не издававших тяжёлых звуков под покрытой мехом кожей. Безволосая плоть соприкоснулась с кончиками её пальцев — никаких когтей. Она моргнула своими человеческими глазами и стала наблюдать за игрой света свечей на стропилах, на которых были вырезаны руны, окружающие лики деревьев чардрева и старые легенды. Она снова моргнула, проводя кончиками пальцев по холодной груди. Она была внутри плоти своей другой, двуногой половины. Арья Старк, это имя прозвучало как шепот при невероятном порыве ветра, из голоса, который она почти узнала. Арья вздрогнула и попыталась приподнять голову, чтобы оглядеть остальную часть комнаты. На столике рядом с её кроватью горела одинокая свеча. Бутылки, ступка, пестик и другие странные приспособления были разбросаны по небольшому рабочему месту. Рядом с кроватью стоял пустой стул. Меха покрывали почти все поверхности, ковры на полу и деревянные стены — значит, не Винтерфелл. Жилище было несколько грубее, чем она привыкла, хотя, судя по резьбе, явно северное. Где я нахожусь? Её тупые зубы странно касались языка, и Арья не могла до конца вспомнить, как выдавить из себя эти слова. Она дотронулась до подбородка и поморщилась от ещё более холодной кожи. Она была покрыта шрамами, почти обожжена? Новые шрамы были забыты, когда её уши уловили звуки за пределами её четырёх стен. Где-то поблизости перекрывались голоса мужчин, женщин и детей, лай собаки, потрескивание дюжины костров. В этом замке женщина пела знакомую балладу — «Волки в горах». Тоска в голосе барда затронула пустоту в сердце Арьи. Ближе, с другой стороны этой комнаты, мужчина и женщина приближались обутыми в ботинки шагами. Этот человек был встревожен. Арья даже отсюда чувствовала запах его страха. — …не могу больше терпеть этих тварей так близко от наших ворот, — сказал он. — А что, если она не выживет? Как долго наши стены смогут противостоять богу? — Ты слишком много беспокоишься, Берон. Голос женщины был знакомым, Арья вспомнила его из своих снов. — Говорите совету всё, что пожелаете, но бога предоставьте мне. Дверь в стене напротив её кровати открылась, и за ней появилась худощавая пожилая женщина, одетая в меха и кожаную одежду с шипами. Мужчина, Берон, держался в коридоре за дверью, твёрдо прислонившись к стене и положив руку на рукоять своего топора. Арья низко зарычала, почувствовав угрозу, сердце подпрыгнуло в её груди. Войдя, женщина остановилась, вспышка решимости промелькнула на её морщинистом лице, прежде чем закрыть дверь и скрыть от Арьи Берона за своей спиной. — Ты проснулась, — раздался ровный голос. — Я так и почувствовала. — В пожилой женщине было что-то странно знакомое, от её длинной чёрной косы до изгиба губ и выразительные серые глаза. Рычание замерло в горле Арьи, когда женщина осторожно приблизилась, затем поставила на прикроватный столик миску с чем-то горячим, пахнущим олениной и кореньями. — Кто… — Арья прочистила горло и поморщилась, прежде чем попробовать ещё раз. — Кто вы такая? — спросила я. Она чувствовала, что ей чего-то не хватает, чего-то жизненно важного. Женщина со вздохом опустилась в кресло. — Мой клан называется Флинт. Я заботилась о тебе с тех пор, как мой сын привёл тебя к нам, Арья Старк. Чей-то старческий голос повторил знания из её детства о горных кланах, который называл её отца Недом. Ближе всего к Дару жили кланы Флинт и Норри. — Ты их вождь, — сказала Арья. Как сын этой женщины нашёл Арью так близко от Дара? Словно почувствовав смятение Арьи, Флинт наклонилась ближе. Вокруг рта женщины пролегло множество едва заметных морщинок, а между бровями пролегла морщинка беспокойства. — Я стала Флинт после смерти моего мужа. За много лет до этого я была Лианной Старк. Арья плотнее вцепилась в меха, прикрывавшие её обнаженную грудь. Она посмотрела вниз, чтобы увидеть повязку, обмотанную вокруг её правой руки, и поморщилась, когда боль пронзила её бедро. С леденящим кровь воплем упырь вонзил свой кинжал в её плоть. Крепко зажмурившись, чтобы отогнать воспоминание, Арья вздрогнула, почувствовав, как тёплая рука Лианны накрыла ее ладонь. Серые глаза женщины… глаза Старка… наполнились беспокойством. — Старые боги одарили меня кое-какими целительскими способностями. — Уголок её пухлого рта приподнялся, когда она добавила, — Старая Нэн гордилась бы мной, будь она ещё жива. — Она жива, — прошептала Арья, более потрясенная известием о Старой Нэн, чем-либо ещё, что утверждала эта женщина. — Или она была до того, как я покинула Винтерфелл. Ухмылка Лианны превратилась в короткую красивую улыбку. — Два чуда менее чем за две недели. Похоже, старые боги не совсем покинули нас. — Улыбка погасла, а её серый взгляд стал отстранённым. — Ты моя тетя, Лианна, — заявила Арья, теперь слова давались ей легче. Лианна сжала руку Арьи и кивнула. — Когда-то я ею была. Но это сказка для другой ночи. Если ты позволишь, я проверю твои повязки, а потом ты должна поесть и снова лечь спать. Арья покачала головой. — Я проспала достаточно долго. Лианна поколебалась, прежде чем выражение её лица посуровело, и она начала свой осмотр. Арья зашипела, когда женщина, назвавшаяся её тетей, первой развязала повязку на её руке. Кожа чуть ниже локтя блестела в свете свечей, как лёд. Меч Иного задел её руку. Она была недостаточно быстра. Лианна двигалась с легкостью мейстера, готовя припарку из ингредиентов, лежащих на прикроватном столике. Слёзы потекли из её глаз, когда Лианна наложила припарку на искалеченную руку Арьи. Арья глубоко вздохнула, её плоть горела, словно в огне, пока Лианна накладывала свежую повязку, чтобы припарка оставалась на месте. — Что со мной случилось? — Арья не смогла сдержать дрожь в своём голосе, продолжая настаивать, — Что с тобой случилось? Отец думал, что ты умерла много лет назад. Ты хоть представляешь, сколько людей погибло, потому что они верили, что Рейегар изнасиловал и убил тебя? Арья не потрудилась скрыть горечь в своём тоне. Мысль о том, что её тетя могла бы добровольно скрываться у горных кланов, что она пряталась почти у всех на виду, если бы отец только знал, где искать… Лианна поморщилась, как будто видела всё, о чём Арья умолчала. — Оружие Иного заразило тебя, — ответила она. — Мы уже лечили подобные раны раньше. Лианна избегала встречаться с ней взглядом, когда Арья провела пальцем по её покрытому шрамами подбородку. — Ты обожгла меня? Меха были задраны, чтобы сохранить достоинство Арьи, но это вряд ли имело значение, поскольку её тетя работала над повязкой на её ноющем бедре. Она не ответила. Арья откинула голову на подушку и закрыла глаза, пока её тетя продолжала работать. У неё перехватило дыхание, когда вспышки из волчьих снов промелькнули за её закрытыми веками, и голос, позвавший ее обратно, — Джон. Он был тем, чего ей так не хватало. Как Джон назвал Лианну? — Ведьма, — пробормотала она, снова открывая глаза, чтобы увидеть Лианну, застывшую с непроницаемым выражением лица. — Так он тебя назвал. Почему он назвал тебя ведьмой? Лианна наморщила лоб, как будто ответ причинил ей боль. — Мой отец называл это волчьей кровью… И у меня, и у моего брата Брэндона это было, как когда-то было у нашего дедушки. Но есть много других даров, которые первые люди передали нам, Арья Старк. Семья моей матери обладала дарами иного рода. Арья сглотнула желчь, когда Лианна промыла рану на её бедре, прежде чем насухо промокнуть её и туго перевязать. Только после того, как её тетя закончила, Арья заговорила снова. — Другие, кого ты лечила, те, кто был заражен, как я… Лианна склонила голову, надевая меха на ноги Арьи. — В тебе течёт волчья кровь, как и во мне, и как когда-то было у моего сына. Арья нахмурилась, её осенило, когда она связала нити истории этой женщины воедино. Это не должно было быть возможно, не со всей тяжестью веков в глазах её бога-волка. Но что-то в тоне и выражении лица женщины… Арья знала, почему она выглядела такой знакомой, и дело было не только в серых суровых глазах на лице её тети. Она резко втянула воздух, прежде чем, наконец, осмелилась спросить, — Где Джон? Лианна, которая до сих пор относилась к Арье почти тепло, напряглась, затем её черты исказились в усмешке, когда она ответила, — Королю-волку запрещено входить в наши ворота. — Но я слышал его. Он был здесь раньше… — Смутное воспоминание о вое Джона, о его ярости. — Где он? — — снова спросила Арья, более твердо, опершись на здоровую руку. — Скажи мне, где он, или я покажу тебе, сколько во мне волчьей крови. Выражение лица Лианны потемнело, когда она встала. — Мы чтим здесь старых богов, Арья Старк, как чтили наши клятвы, данные Неду. Благодаря этому для вас всегда найдётся место у нашего очага. Отдохни, и мы сможем продолжить разговор утром. Арья сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, чтобы подавить свою ярость. Как смеет эта сука? — Если она не пустит Джона внутрь, я найду его. — Где мои вещи? — спросил я. Лианна остановилась на пути к двери. — Нам пришлось сжечь большую часть твоей одежды из-за крови. У нас найдутся для тебя новые вещи, которые ты сможешь надеть, как только достаточно поправишься. Но ты должна оставаться в постели, иначе рискуешь снова распространить инфекцию. Я многим обязана Неду. — К черту инфекцию и тебя самой! — Арья провела рукой по прикроватному столику, сбив ступку и пестик на пол, когда попыталась сесть. — Я собираюсь найти Джона. Лицо Лианны вытянулось, когда её рука легла на рукоять короткого меча у пояса. — Я полагаю, что, не позволив ему войти в крепость, ты только причинишь ещё больше разрушений. — Она вздохнула и покачала головой, но на её губах снова появился намёк на улыбку, когда она сказала, — Очень хорошо. Если ты вернёшься в постель, я позволю Королю Волку хотя бы увидеть тебя. Я не могу обещать большего. Люди и так достаточно потрясены. Не злоупотребляй моим доверием к тебе, Арья. Арья прищурилась, глядя на эту женщину с резкими чертами лица и преданностью к клану. — Ты не перестаешь быть Старком только потому, что выходишь замуж за представителя другого клана. Ты, как никто другой, должна была это помнить. Север — это наш народ. Плечи Лианны поникли, когда она взялась за дверную ручку, но, не оборачиваясь, прошла внутрь и с шумом захлопнула деревянную раму. Арья упала обратно в свою постель совершенно измученная, хотя и не планировала больше никогда засыпать. Мысль о новых волчьих снах, об огненном мече, снова и снова пронзающем её сердце, заставила её прижать ладони к глазам. Она думала, что больше не выдержит слёз. За свою короткую жизнь она пролила более чем достаточно. Зачем позволять своему разуму выдумывать еще худшие воспоминания? — Я не хочу вспоминать. — Это всего лишь сон. — Это ненастоящее. — Это нереально, — подумала она, прежде чем провалиться в сон без сновидений