Взрослая жизнь

На квартире у тети Любы меня вновь охватили сомнения. В отсутствие Нины мой переезд и проживание в "хатынке-халупинке", как я про себя ее назвала, не казался таким романтичным и легким. А ведь я еще ничего не сказала родителям. Конечно, им известно о поездке на шашлыки, но о том, как вел себя пьяный Сергей и как я убегала сломя голову, нет. Узнай мама о таком, как пить дать закатила бы скандал, а может, даже меня бы из Хотина забрала. Дальше в размышления вмешивались эмоции: если я отсюда уеду, то никогда больше не увижу Нину. А если останусь, буду ее видеть, но какой в этом прок? Шансы, что у нас что-то получится, невелики. Оставшись в селе, я продолжу заниматься мазохизмом. А если Нина все-таки порвет с Гришкой? Тогда она будет одна и вряд ли встретит порядочного мужчину. Разве что кто-то приедет по распределению, как я. Только обычно в села едут свежеиспеченные выпускники ВУЗа, им едва за двадцать, а Нине тридцать три. Зачем молодому парню такая? А мне зачем, что я к ней испытываю? Неужели это и есть любовь, за которой все гоняются, но мало кому удается поймать? И разве может быть любовь только с одной стороны, когда другая о ней и не догадывается? Как мне найти смелость, чтобы признаться в своих чувствах? Вдруг она высмеет меня, покрутит пальцем у виска или вообще расскажет другим? Вроде бы она не трепло... Или трепло? Я ведь ее совсем не знаю, а чтобы узнать нужно время и общение. А оно возможно, если я переду в "хатынку-халупинку". И буду жить без условий: топить печку и грубку, мыться в миске, ходить в туалет на улицу... и все ради нее. Боже, если бы она об этом знала! Неужели из-за любви надо так страдать? Может, и Наташки через это проходили? На этом мои размышления заходили в тупик.

***

В субботу к двум часам дня Нина подъезжает ко мне. Мои вещи уже должны быть собраны. Я прощаюсь с хозяевами, и мы идем к моему новому жилищу. Ночь с четверга на пятницу я почти не спала, пытаясь понять, как сделать, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Так ничего и не придумала. А в пятницу, когда разговаривала с мамой по телефону, она спросила, почему у меня такой угрюмый голос. И я неожиданно для себя все ей рассказала. О том, что случилось на шашлыках, как я убегала, как нашла новый дом, уютный и экологически чистый, и что моя коллега и завуч живет по-соседству (хотя дом Нины находится на соседней улице), и как мне там нравится... Мама потребовала позвать Любу "на разговор", но тут я уперлась и сказала нет. У меня иногда получается сказать так твердо, что мама умолкает. В этот раз она только вздохнула и спросила непривычным для нее слабым и дрожащим голосом: "Тебе точно там будет хорошо? Может, мы приедем и найдем другое жилье?". Мне на мгновенье стало обидно, что она даже не предложила мне уехать из Хотина, возвратиться домой и снова быть всем вместе. - Сто процентов мне там будет хорошо! Надо ведь начинать взрослую жизнь, - сказала я нарочито бодро. До чего мне было жаль себя, когда я это говорила. А мамино "ну если ты так считаешь" подлило масла в огонь. Я почувствовала себя отрезанным ломтем, брошенным на съедение хотинским собакам. Все моя будущая жизнь промчалась в голове: одинокая, никому ненужная и ненавидимая учениками химичка в хатынке-халупынке... К сожалению, нарыдаться всласть мне не удалось, надо было бежать в работу. По дороге в школу я думала о "надо" и "хочу". Большую часть моей жизни меня преследует "надо", от которого я всячески отбиваюсь и стремлюсь к "хочу". И вдруг здесь, в данной ситуации "хочу" без "надо" оказывается нежизнеспособным. Если я хочу быть с Ниной, мне надо остаться в Хотине, сцепить зубы и жить в хатынке-халупынке. Но скверно то, что никто не может мне гарантировать наше совместное будущее. И да, стоит ли шкурка выделки? Кроме Наташек я не знаю больше ни одной гомосексуальной пары. Конечно, они есть, но точно не в селах. Нужно ехать в город. Большой. Лучше в столицу. Только попробуй там выжить даже на две учительские зарплаты. Одна аренда квартиры сколько потянет. А что мои родители скажут? А мама Нины с бабушкой как отреагируют? Поговорить бы с Наташками! Может, они чего посоветовали бы. Хотя это и неправильно, потому что только я должна решать, как прожить свою жизнь. А что, если я совершаю самую большую ошибку? У меня возникло ощущение, что я стою на распутье. Налево пойдешь... А потом я увидела Нину. Она спешила по коридору с журналом в руках. - Добрый день, - мой рот растянулся в улыбке. "Ну как я без нее?"

***

Тетя Люба, узнав о моем переезде, начала причитать: - Да там же хата на ладан дышит, стены мыши погрызли, дымоход завалился... И буду я голодная - холодная сидеть да страдать. А тут она мне и супчик со свежим мяском сварит, и коржиков напечет. Слушая это квохтание, я все сильнее убеждалась, что сынуля ее ненаглядный ничего ей не рассказал о своих шашлычных "подвигах". И я решила ничего ей не говорить. Ну их со своими коржиками и супчиками!

***

В субботу мы с Ниной двинулись в путь под перекрестные словесные обстрелы бабулек, сидящих на лавочках. Нина в отличие от Дуни Павловны не останавливалась нигде. Здоровалась, улыбалась и молча продолжала вести велосипед, оставляя позади изнемогающих от любопытства сельчанок. Мне очень-очень нравилось, как она себя вела: вроде, и внимание всем оказывала, но и оставляла каждого при своих интересах. Правда, мы с ней почти не разговаривали так, как в предыдущие разы. И все из-за этих любопытных Варвар. Но даже они не испортили мне настроение. Хотя, если разобраться, то чему радоваться? Я работаю в сельской школе, ученики мои предметы не любят. Мои жилищные условия ухудшаются. Но возле меня идет Нина, и меня наполняет радость, счастье, уверенность в том, что все будет хорошо! - Вот это ключ от погреба, желтый от хлева. А здесь - в сенцы, - Надя засунула ладонь в незаметную нишу возле входной двери, - Вы, Мария Николаевна, на всякий случай, как будете на работу идти, то их примкните. У нас в селе, вроде, никто не лазит, но береженого Бог бережет. Сейчас я вам покажу, как пользоваться газом. - А здесь есть газ? - дрогнула во мне радость. - А как же! Завезли вам вчера плитку и баллон. Идемте, покажу, как включать... И вот еще... - она повернулась к нам с Ниной, и глаза ее забегали, - вы уж, пожалуйста, мужиков сюда никаких не водите. - Надя, - махнула рукой Нина Михайловна, - Мария Николаевна совершенно не по этим делам! У меня внутри все так и обмерло: "Что она имеет в виду? Как она догадалась? Неужели по мне видно? И зачем она сказала Наде?" - Мария Николаевна очень серьезный человек, настоящая учительница. - Ну и слава Богу, - широко улыбнувшись, выдохнула хозяйка хатынки. - Сейчас посуду покажу. Мне вдруг стало грустно. Нине даже в голову не пришло подозревать меня в гомосексуальных наклонностях, может, она вообще о таком не знает? Как и Надежда эта. Я внимательно посмотрела на них, увлеченно рассматривающих кастрюли и чугунки. Обычные сельские тетки, живут с мужиками, только о них думают. То, что Нина не замужем в ее возрасте, ничего не значит. У мамы на работе Наталия Макаровна тоже не замужем. Просто так у человека судьба сложилась. Может, она и хочет жить с мужчиной, но не находится подходящий. А жить лишь бы с кем, чтобы как все... Нет, не верю, что Нина такая! Хотя...

***

- Как вы считаете, жить с человеком надо по любви? - спросила я у Нины, стоило Наде уйти. - В смысле? Не поняла, - она села на лавку. Я пожала плечами и села напротив. Между нами стоял стол, сейчас он казался мне просто огромным. Руки Нины на нем далеко-далеко. - В Хотине даже наши учителя... - я провела пальцами по клеенке, - может, я ошибаюсь, но мне кажется, что мужья и жены живут вместе, потому что им просто некуда деваться. Все должны быть замужем и женаты. - Да. И что же в этом плохого? - Я не говорю, что это плохо, но и хорошего ничего не вижу. Если люди живут вместе только потому, что так надо, а не по любви. Нина хмыкнула: - А что для вас есть любовь? Волна жара мигом ударила мне в голову, а ноги стали ватными. В животе сладко заныло: - Любовь - это когда все время думаешь об одном человеке, - в горле запершило, - постоянно хочется его видеть, без него нечего не хочется делать. А если он появляется, ты невероятно счастлив. Нина слушала, подперев лицо ладонями. - Как интересно, - сказала она, так и не убрав их, из-за чего казалось, что ее голова отсоединена от тела. И все, что она говорит - ненастоящее. - Только как жить с такими сильными чувствами? Как на работу ходить, не видя своего любимого по восемь часов в день? А если муж в командировке, как бедной жене дождаться его возвращения? - А вы думаете, что таких сильных чувств не бывает? - Почему же, в кино, например... - Я имею в виду реальную жизнь. Плечи Нины приподнялись, и голова, словно мячик, подпрыгнула. - Наверное, бывает и в реальной жизни, - она забарабанила пальцами по столу, - только, как по мне, такое случается с человеком, когда он влюблен. Потом он трезвеет, розовые очки разбиваются. И если после этого мужчину и женщину продолжают устраивать их отношения, если они понимают, что могут жить вместе, тогда это, наверное, и есть любовь. То есть, ты и сам можешь, но с другим человеком тебе лучше. - И где здесь любовь? Сплошное приспособленчество! - я встала. - Мне надо сумки разбирать. - Да, конечно, - она тоже поднялась, - если вы не будете против, я завтра зайду? - Не буду.