Сказка на ночь

Из кухни донесся тяжелый вздох, погремела посуда, хлопнула задняя дверь, и все затихло. Чуя оторвался от заданий, данных в местной школе, и с грустью посмотрел в окно. По тропинке в сторону поля шагала совсем еще молодая женщина. Точнее, как шагала. Скорее, бесцельно брела. В поле она придет по привычке. Ее рыжие волосы развевались на ветру, пучок распустился из–за постоянного передвижения по дому. Хозяйством Кое заниматься не очень любила. Теперь. Ей нравилось устраивать тепло и уют в их доме раньше, но после пропажи дочерей, она как будто потеряла смысл жизни. Прошло уже несколько лет, но она все так и не смогла смириться. Впрочем, как и сам Чуя. Его сестры исчезли весьма странно, учитывая, что уходили они с отцом, за дровами. Тот что–то темнил, в этом Чуя был уверен на все сто. Только вот, в чем именно дело? То ли отец должен был что–то кому–то заплатить, то ли продал их, то ли просто возненавидел и убил. В последнее Чуя верил меньше всего. Он же сам видел, как Мори (так звали отца) обучал старшую сестру, Йосано, врачеванию. Как давал средней сестре, Хигучи, советы по поводу будущего ремесла. Как защищал Кеку, младшую сестру, от нападок взрослых, в то время как от детей спасал Чуя. Кека была неродной в их семье. Ее родители погибли за пару лет до исчезновения самой девочки. Так как они дружили с доктором Мори, тот решил позаботиться об их дочери. Так в чем же дело? Отец всегда отпирался, когда его обвиняли, но ничего объяснять, очевидно, не собирался. Мать тоже молчала, стоило что–то спросить. Последняя, кстати, уже скрылась из виду за деревья, на что Чуя снова тяжело вздохнул. Идти за ней он не мог и не хотел. Не хотел, потому что она все равно отошлет домой. Слишком горда, чтобы показывать свои горе и слабость, даже Чуе. А не мог, потому что надо дорешать примеры, а то от гнева Куникиды–сенсея его ничто не спасет.

***

Этот день. Чуя ненавидит его всей душой. Именно в этот день семь лет назад из дома ушла и не вернулась самая младшая сестра Чуи. Именно в этот день мать будет поминать девочек как погибших. В этот день она не выдержала и разрыдалась. Никогда не выдерживает. Некрасиво кривя губы и размазывая слезы по всему лицу, она, сгорбившись, как старуха, горевала по своим дочерям. Она плакала, отец рядом просто сжимал зубы и молчал, а Чуя наблюдал за всем этим. Не выдержав, Кое соскочила с места и убежала в спальню. Чуя недовольно посмотрел на отца. Тот ответил ему довольно растерянным взглядом. Понимая, что он ничего не скажет сам, как и всегда, Чуя исполнил то, что хотел сделать все последние годы. На столе внезапно появилась бутылка довольно крепкого пойла, которое в доме Мори чаще использовалось как дезинфицирующее средство: — Надо поговорить.

***

— Испеки мне три хлеба, мама, потому что завтра я отправляюсь на поиски сестер. Эту фразу Кое услышала, как только Чуя вернулся домой из школы. Она только собиралась извиниться за свое вчерашнее поведение, как ее с порога огорошили такой новостью. — Чуя, ты никуда не идешь! — она не могла отпустить его. Никак. Ее маленький птенчик, он остался единственным в гнезде, она не могла потерять ещё и его. — Мама! Я уже взрослый… — Для меня ты всегда будешь ребенком! — Я не могу вечно сидеть дома у тебя под присмотром, я — мужчина! — Но твой отец сидит… — Я правда хочу их найти! — А я правда не хочу потерять еще и тебя! Тут у Кое полились слезы от бессилия и горя. Чуя, видя до чего довел мать, подошел к ней и крепко обнял. — Прости, мама. Но я не могу это так оставить. Я буду осторожен, но пойду. Прости, но ты меня не остановишь! И она поняла, что и правда не смогла бы остановить его. Не сейчас, когда он смотрит так серьезно и решительно. На следующий день Чуя спросил, готов ли хлеб. Мать, не переставая горько плакать, протянула ему три свежих хлеба. — Мама, сейчас я уйду и вернусь только тогда, когда найду моих сестер!