Вестник Создателя

Кассандра с тоской смотрела на закрытую дверь кабинета. Меньше всего ей сейчас хотелось находиться здесь — тесное помещение, неистребимый запах свечей, тяжелый воздух, от которого болела голова. Но она не могла себе позволить оставить Нумерия, на которого, стоило им только вернуться в Убежище с парой десятков храмовников — не более, чем первых ласточек из той армии, что придет следом — накинулись Каллен, Лелиана и Жозефина. И отнюдь не с поздравлениями по поводу успешно разрешенного вопроса. — Вы распустили Орден храмовников от имени Инквизиции! — возмущался коммандер, глядя на Нумерия так, словно бы тот неудачно пошутил. — Как вы могли? — Мы не можем отрицать вашей храбрости, — пусть и мягче, но не менее непреклонно, добавила Лелиана, которая, казалось, была расстроена этим событием едва ли не больше самого Каллена. — Но это решение следовало принимать всей, я подчеркиваю, всей Инквизицией, а не единолично. — Теперь Церковь будет считать нас врагами — и для этого у них есть все доказательства, — поддержала ее Жозефина. Кассандра покачала головой — она и сама была не согласна с решением Нумерия, но спорить с ним в тот момент было верхом глупости. Да, можно было отыграть все назад, сделать Орден союзниками, но кто знает, чем бы все закончилось? Не нашелся бы еще один демон или какая иная злая сила, способная обмануть рыцарей. И тогда пришлось бы начинать все с начала. Потому, скрепя сердце, она приняла этот исход, хоть и подозревала, что за этим стояло нечто большее, чем простое желание закрыть, наконец-то, Брешь. — А теперь слушайте меня, — от голоса Нумерия по спине Кассандры не холод — ледяной ветер пробежался. Таким тоном он говорил впервые. Она увидела, как тот глянул на Каллена, пытавшегося что-то сказать и не сумевшего даже издать звука. Как в испуге прижимает ладонь ко рту Жозефина, делая шаг назад. Как хмурится Лелиана, вздернув подбородок, словно бы изготовившись к бою. Самой же Кассандре отчего-то захотелось почувствовать на своих плечах тяжесть брони, а ладонью коснуться ребристой рукояти меча. — Я принял решение, — убедившись, что его все слушают, продолжил Нумерий холодным голосом, без капли эмоций. — Вы можете спорить — но оно принято. Впрочем, вы только спорить и умеете. Да, Каллен, Орден распущен — другой вариант был хуже. Да, Жозефина, Церковь теперь будет считать нас врагами — и что? — он, заведя руки за спину, медленно начал мерить шагами кабинет. — Она никогда ничего не решать. Решала. А что до принятия… — Лелиана замерла. — Пока вы говорить — мы делаем, — от волнения ли, от злости ли, но Нумерий вновь начал допускать ошибки в словах. — Пока вы рассуждать — мы помогаем. Пока вы, — резко развернувшись, он упер кулак в стол, словно бы хотел проломить его. — спорите — гибнут люди. Найдите лидера — или сгорите в огне собственных раздоров. С этими словами Нумерий вышел из кабинета, пинком распахнув дверь, чем напугал пару молоденьких прислужниц, помогавших с какими-то делами матери Жизель. Кассандра медленно утёрла выступивший пот со лба и покачала головой. Злые, но, в целом, правильные слова — она и сама устала от бесконечной говорильни, в которую превращались их советы каждый раз, когда сталкивались две противоположных точки зрения. И ведь если бы это помогало найти решение! Так нет же — просто спорили до хрипоты, пока кто-то не сдастся или не продавит свое мнение. В последнее время тем, кто одерживал верх, все чаще становился Нумерий. И Кассандра крепко задумалась над тем, не такой ли человек им нужен как лидер. — Это было… грубо, — осторожно произнесла Жозефина, словно бы боялась того, что ее может услышать кто-то посторонний. — Только тевинтерец может так отзываться о Церкви, — покачала головой Лелиана, в ее глазах искрился гнев. — Меньше всего я хочу соглашаться с ним, но тут он прав, — чуть извиняющимся тоном произнес Каллен, устало опускаясь на стул — за все время совета он так и не присел. — Церковь занимается чем угодно, кроме того, что от нее требуется. — Это не повод!.. — вскинулась та, но Каллен лишь пожал плечами, и она сникла. — Гибель Джустинии нанесла непоправимый ущерб, все растеряны и не знают, что им делать. — Скажи это матери Жизель, — вздохнул он, двумя пальцами потирая переносицу. — Ее приход старается изо всех сил, в то время как церковники Вал Руайо грызутся за Солнечный трон. — Так или иначе, решение принято, — Кассандра обвела всех хмурым взглядом, чуть задержавшись на Лелиане. — С нами прибыли храмовники, так что скоро мы займемся самой Брешью. Отдохните, день был тяжелый. Она вышла из кабинета, чувствуя слабую, но раздражающую пульсирующую боль в висках. Прислонившись к стене, Кассандра закрыла глаза, надеясь, что несколько мгновений тишины и покоя ей помогут. Так она и стояла, зажмурившись, пока рядом не раздалось легкое покашливание. Открыв один глаз, она увидела, как рядом с ней стоит мать Жизель, протягивая ей глиняный флакончик. Не задавая лишних вопросов — она была готова сейчас и яд принять — взяла флакон и осушила его одним глотком. Язык кольнула горечь, потом по телу пробежала волна тепла и спустя несколько мгновений головная боль стала исчезать, будто и не бывало. — Спасибо, ваше преподобие. — хриплым голосом поблагодарила Кассандра, возвращая флакон. — Я слышала вашу… беседу, — подобрав самую нейтральную формулировку, произнесла та, слегка улыбаясь. — Тоже скажете, что надо было заключить с храмовниками союз? — вздохнула Кассандра, приготовившись к очередной порции нравоучений. — Напротив, — покачала головой Жизель, чем немало удивила Кассандру. И, видимо, эти эмоции ярко отразились на ее лице — преподобная мать сначала улыбнулась, а потом, не сдержавшись, тихо рассмеялась. — О, не удивляйтесь так. Орден в нынешнем виде, как ни прискорбно, стал орудием в руках Церкви. Беспощадным и жестоким орудием, — она покачала головой, улыбка исчезла с ее лица, будто бы ее и не было. — Возможно, с вашей и Вестника помощью он изменится и станет тем, чем должен был стать — крепким щитом веры, а не разящим мечом. — Но его слова о Церкви… — Правдивы, к сожалению, — вздохнула Жизель, поправляя рукава мантии. — Мы одеваемся в шелка и бархат, устраиваем приемы для власть предержащих, забыв про собственный долг. Это видят люди и начинают задавать вопросы. Пройдемся? — предложила она и, не дожидаясь согласия, медленно пошла к выходу из храма. Кассандре не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. К вечеру на улице вновь похолодало и морозный воздух обдал ее лицо, принося чувство легкости. На площади перед церковью людей почти не было. Пара палаток, возле которых интендант Тренн распекала какого-то эльфа, то ли потерявшего, то ли сломавшего что-то ценное. Жизель шла вперед — те из жителей деревни, что попадались ей по пути, почтительно склоняли голову, иногда что-то спрашивали или просили о чем-то. Кассандра не старалась прислушаться. — Когда я только начинала свой путь, мне говорили, что малые дела не в силах изменить мир, — произнесла Жизель, проходя через ворота и подходя к пирсу. — Что наша цель — нести слово Создателя, по примеру Его невесты. Может быть, в самом начале, так и было. — Но? — осторожно спросила Кассандра, становясь рядом с преподобной матерью. — Но сейчас я думаю, что именно малые дела способны изменить мир. Просто их должно быть много, — улыбнулась та, глядя на горы и небо, раскинувшееся над ними темным пологом. — Я не понимаю вас, — призналась Кассандра, понурив голову. — Мы, жрицы Церкви, должны вспомнить, за что мы сражаемся. Не за владык на тронах, не за казну, сокрытую в катакомбах Великого Собора, и даже не за то, чтобы Песнь Света услышали во всех четырех сторонах Тедаса. Мы сражаемся за души и сердца людей. — Почему вы говорите это мне? — помолчав, спросила Кассандра, поворачиваясь к жрице, безмятежно глядевшую на вершины заснеженных пиков, казавшихся какими-то нереальными в свете закатного солнца. — А не Лелиане. Она… — Она была близка с Джустинией. Она была ее Левой рукой, — мягко улыбнулась Жизель. — Но в ее сердце уже почти не осталось места для простого человеческого милосердия. Ты же… Ты еще способна чувствовать, видеть за строчками в отчетах и надписями на кенотафах живых людей. — Спасибо, ваше преподобие, — склонила голову Кассандра и уже собралась уходить, как ее окликнули: — Наш Вестник — жесткий, привыкший к власти человек. Помоги ему не оступиться, Кассандра Пентагаст. Искатель Истины… — преподобная мать растянула губы в улыбке и вновь обратила свое внимание на пейзаж. Этот разговор вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Хотя одно было понятно точно — в Церкви раскол. Истинный и глубокий, грозящий похоронить под собой весь юг, а то и вовсе весь Тедас. Слова Жизель были столь же жестоки, сколь и правдивы — духовенство давно забросило свое призвание, став больше походить на знать в рясах, считая, что именно они правят всем, а не короли, герцоги и императоры. И сейчас, потеряв свои зубы, они не забьются в щель, пережидая ненастье, а попробуют вставлять палки в колеса и без того неустойчивой Инквизиции. Хуже было другое — те из преподобных матерей, что в силу своего положения больше общаются с простым народом, видя пример Вестника и его соратников, вполне могут решить, что он тот лидер, что им нужен. То, что он мужчина, роли играть не будет — они, в отличие от бьющихся за Солнечный трон престарелых мегер, знают цену мелочам. Как-то незаметно для себя Кассандра оказалась возле таверны, из которой доносились приглушенные, но веселые голоса. Какие-то она даже узнавала — Варрик и Сэра то ли спорили, то ли произносили здравицы, то ли просто рассказывали о недавних похождениях на два голоса. Подумав, она толкнула приоткрытую дверь и вошла в зал. Людей было немного — все же было достаточно поздно, да и поводов для гуляний как-то не находилось в последнее время. Кроме Варрика и Сэры, которые действительно на пару пересказывали поход в Теринфаль, причем безбожно перевирая события так, что выходило, будто им пришлось сражаться чуть ли не с армией «красных» храмовников и ордой демонов сразу. И, конечно, именно они всех победили. А конкретнее — Сэра, которая остро чувствовала собственную неуверенность и пыталась хоть как-то ее компенсировать, пускай и приукрашенными байками. — Да быть того не может! — третьим в их теплой — во всех смыслах, стол был заставлен парой десятков бутылок крепкого вина — компании был Железный Бык. Глава наемников выглядел куда лучше, чем раньше. Он уже мог ходить, не опираясь на специально сделанную для него палку, да и сила возвращалась к нему — Кассандра видела его пару раз, тренирующегося на площадке с внушающим уважение двуручным топором. Про остальных «Быков» такого пока нельзя было сказать. Сильнее всего пострадала эльфийка-маг, тело которой до сих пор дергалось во время резких движений, а даже самое простое колдовство вызывало затруднения. Остальные же только-только начали приходить в себя, и целители требовали для них еще не меньше недели отдыха. — Я тебе говорю, — голос Варрика звучал самую малость тягуче и неразборчиво, хотя гномы всегда были устойчивы к выпивке. — Он как руку поднял — так всех их аж в стороны разметало. Камни с таким свистом летели, куда там стрелам. Идем мы и видим эту картину — в дрожь бросает, — он поморщился и плеснул себе в кружку еще вина. — Не веришь, спроси Искательницу. О, а вот и она! — он радостно раскинул руки, расплескав напиток. — Иди к нам, или брезгуешь пить с простыми рубаками? — С простыми рубаками? — усмехнулась Кассандра, подходя ближе и морщась от резкого запаха алкоголя. — Ну так, — подала голос Сэра, сидя прямо на столе и болтая ногами. — Ты вон, Пентагаст, а не хер с горы. Куда нам до ваших вершин, твое сиятельство. — Не будем об этом, — поморщилась Кассандра, которая очень не любила, когда вспоминали про ее принадлежность к королевскому дому Неварры. — Налей мне чего, только полегче. — Я тебе говорил, Лютик, Искательница нормальный человек, — осклабился Варрик и споро наполнил еще одну, как по волшебству, появившуюся кружку, после чего толкнул ее по столу. — За что пьете? Или просто надираетесь? — она могла быть сколько угодно благородных кровей, вращаться в высшем свете, но также она прекрасно знала, что среди простых людей долгие расшаркивания не в почете. — Сначала пили за то, что вернулись из Теринфаля. Потом за Вестника. Потом… — Варрик задумчиво посмотрел на Сэру. — За что потом пили? — За то чтоб хер стоял и бабы были! — громогласно объявила та, стукнув кружкой по столу — красное вино кровавыми лужицами разлилось по столу. — Не, а потом? — Хер его ебет, Варрик, — пожала плечами эльфийка. — Ты сборник тостов решил написать? Понял, что твоя писанина никому в хуй не вперлась? Кассандра, отпивающая из кружки, закашлялась. Книги Варрика она любила нежной любовью и таскала их с собой везде, где только можно. И такое отношение к его работам вызвало у нее раздражение. Да, не всегда повороты сюжета в произведениях были ей по душе, но история стражницы пришлась ей по вкусу. Она надеялась, что когда-нибудь Варрик вновь возьмется за перо и продолжит полюбившуюся ей серию. — Значит, Вестник ваш решил храмовников к себе забрать. По типу личной гвардии? — подал голос Железный Бык, откинувшись, на скрипевшем под его весом, стуле. — Нет, — покачала головой Кассандра, поспешив опередить эту пьяную парочку, которая точно бы что-то не то сказала. — Орден теперь подчиняется Инквизиции. — То есть Вестнику, разве нет? — не понял тот. — У нас нет лидера. Пока нет, — вздохнула Кассандра, помолчала, после чего, собравшись с духом, сказала: — И я хотела бы извиниться за то, что произошло на Штормовом берегу. — Да ладно, — махнул рукой Железный Бык. — Бывало и хуже. Но ненамного, — он поморщился, левая рука как-то странно дернулась, едва не сбив стоявшую перед ним кружку. — Когда ты и твой отряд встанут на ноги, что вы планируете делать? — спросила она, краем глаза замечая, что Варрик и Сэра, утратив интерес к разговору, разошлись по своим углам. — Ну, работа-то моя никуда не делась, — признался тот, вздыхая. — Мог бы я тогда соврать, мог, но ваша рыженькая докопалась бы до правды и что? Демоны с тем, что меня положили бы — ребят жалко. — Предлагаю перейти тебе и твоим ребятам, — позволила себе улыбку Кассандра, надеясь, что он не примет ее за оскорбление. — Перейти под начало Каллена. Нам нужны бойцы и инструктора. Что до твоей основной работы… Сам решай. — Не думал я, что этот твой Вестник так на нас взъярится. Значит, тевинтерец? Имя только незнакомое какое-то, а у нас маги с такими способностями все наперечет… — задумчиво протянул Железный Бык. — Не твоего ума дело, — посерьезнела Кассандра, мигом утрачивая все хорошее настроение. — Но твой народ он не любит — догадываешься почему. — Догадываюсь… — мрачно кивнул Железный Бык, поднимаясь на ноги — те чуть подрагивали, заставляя стол, в который он упирался коленями, слегка покачиваться. — Значит, поговорю с Калленом. Он вроде славный малый, сработаемся. Проводив его взглядом, Кассандра в два глотка опустошила кружку и отставила ее в сторону. Идея держать кунари подальше от Нумерия показалась ей достаточно удачной. Сама она не особо разбиралась в делах рыцарей плаща и кинжала, всегда предпочитая идти напролом. Но Лелиану как возможного кандидата для курирования Железного Быка она рассматривать не стала. После сегодняшнего выступления Вестника и последовавшей за этим реакции тайного канцлера, можно было ожидать чего угодно. Вдруг, кунари решат устранить Нумерия и Лелиана предпочтет не заметить этого? Кассандра замотала головой, избавляясь от непрошенных мыслей — об этом думать нельзя, ни в коем случае. Выйдя на улицу, она полной грудью вдохнула свежий ночной воздух. Солнце давно закатилось за горизонт и на небо алмазным крошевом высыпали яркие, какие не увидишь на севере, звезды. Кассандра залюбовалась — казалось, что все тревоги и сомнения растворяются в этой бесконечной высоте. С легкой улыбкой она увидела очертания знакомых ей созвездий: Фенрира, названного так, по слухам, в честь эльфийского бога Фен’Харела; Киос — предвестник бед; Силентир — тишина, в память о Думате. Она могла бы вечно стоять так, глядеть на звезды, чувствовать облегчение от того, что под этим небом ее беды, горести и печали почти ничего не значат, но ее отвлекли. — Леди Пентагаст, — она наконец узнала, как зовут этого гонца — простое имя Том, очень подходящее ему — замер в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. — Прибыли храмовники. — Хорошо, — кивнула Кассандра. — Сообщи об этом коммандеру Каллену, он найдет место, где им расположиться. — Слушаюсь, госпожа, — быстро поклонился мальчишка и рванул в сторону церкви. Значит, скоро им вновь ступить на землю храма Урны Священного Праха и попытаться закрыть Брешь, на этот раз — навсегда. Только почему на ее душе скребутся кошки, а сердце холодит неприятное предчувствие? Она не знала. Бросив еще один взгляд на звезды в вышине, Кассандра пошла к своему дому. *** Сейчас храм Урны выглядел иначе. Вернее, то, что от него осталось. Брешь еще была закрыта и демонов на пути им не встретилось, пусть Кассандра и слышала на грани сознания легкий шепот, раздающийся со всех сторон. Был ли это красный лириум, кровавыми скалами росший прямо из-под земли, или это демоны, скрытые в Тени, пытались влезть ей в голову, она не знала. Нумерий шел впереди, она чуть позади и левее — готовая прикрыть его в любой миг. Лицо мужчины было бледным, на лбу выступили бисеринки пота — он уже говорил ей, что ему тяжело находиться рядом с красным лириумом и здесь, в месте, где того было столь много, она только представить могла, насколько тяжело приходится магу. Позади них ровным строем шли храмовники — полсотни рыцарей, готовых ко всему. Солас еще перед выходом из Убежища проинструктировал их, как им следует поступить, когда они подойдут к месту, где было безжалостно расколото небо. Эльф-отступник тоже шел с ними, как и Варрик с Вивьен, возжелавшей лично посмотреть на ту самую Брешь. От Кассандры не укрылось легкое охлаждение отношений между чародейкой и Нумерием, но они оба оставались в рамках приличий. Утром ей довелось услышать обрывок их беседы — Вивьен обвинила Нумерия в узурпации власти, попытке расшатать и без того дышащую на ладан церковную пирамиду ради неизвестных целей. Тот же, куда более сдержанно, чем на совете, объяснил чародейке, что альтернативой было только уничтожение ордена, на что он пойти был не готов. «Сломанный меч можно перековать, леди Вивьен», — сказал он. — «Может быть, он будет хуже того, первого, но лучше бесполезного обломка». Вивьен не нашлась с ответом, а потом следовало уже выдвигаться к храму. Отсюда Брешь казалась огромной — почти как тогда, когда они пришли сюда ее закрывать в первый раз. Разве чуть более спокойной, хотя, если приглядеться, были заметны неясные, огромные тени, мелькающие в неверном зеленом свете. Демоны ли это были, или игра ее воображения — Кассандра не знала и, признаваясь сама себе, знать не хотела. Храмовники выстроились полукругом на площадке, Солас медленно прохаживался перед ними, повторно объясняя, что им предстоит делать. Отдать свою силу Вестнику, чтобы он уже навсегда закрыл проклятый разрыв. Нумерий встал прямо перед ними, заложив руки за спину, в ожидании, когда все будет готово. Кассандра, оглядевшись, подошла к нему — от него шли волны спокойствия и уверенности, что не могло ее не радовать. Потому что сама она никакого спокойствия не чувствовала — мерзкие мысли о том, что ничего у них не получится, копошились в ее голове с самого вечера. — Ты готов? — спросила она, сглотнув и подняв голову, глядя на зеленую воронку прямо над ними — казалось, руку протяни и сможешь дотронуться. — Да, — ответил он, не поворачивая головы. — Ты? — Готова. — Тогда начнем, — Нумерий повернулся лицом к храмовникам, уже опустившимся на одно колено, готовых по сигналу использовать дарованную им лириумом силы. Кассандра отступила за их спины, встав рядом с Соласом, который сосредоточенно наблюдал за действиями Нумерия. Тот, тем временем, протянул одну руку к храмовникам и от них к нему потянулись тонкие голубые линии, переплетаясь между собой, вливаясь в раскрытую ладонь. Вторая его рука засветилась мигающим зеленым светом — с каждым ударом сердца мерцание ускорялось, пока не сменилось ровным, ярким свечением, на которое и смотреть-то было больно. Нумерий ждал — Кассандра, переведя взгляд на храмовников, видела, как рыцарей начинает пошатывать, и она поняла. Он не только их силу забирает — он берет саму их жизнь. И от этого ей стало страшно. Может быть он увидел изменившееся выражение ее лица, может быть она сама ошиблась, и он не хотел разом убивать полсотни присягнувших ему рыцарей, но Нумерий рывком оборвал тянущиеся к нему нити и вскинул руку с Якорем вверх. Раздался треск, будто бы рядом с ними в землю ударила молния — зеленый луч пронзил небеса, ударив прямо в центр воронки. Кассандра с ужасом и восхищением смотрела, как фигура Нумерия поднимается в воздух — а поток зеленого света все бил и бил в Брешь. Дрожали камни, скалы красного лириума, казалось, становились меньше, погружаясь обратно в землю. По глазам ударила ярче тысячи солнц вспышка и Кассандру отбросило назад. Очнулась она на земле — рядом, постанывая, ворочался Солас, которого неслабо приложило о скалу. Храмовники валялись поломанными куклами, но были живы. Сверху уже спрыгивали Варрик и Вивьен, как и несколько десятков солдат инквизиции, шедших с ними на всякий случай. Кассандра медленно поднялась на ноги — голова кружилась, к горлу подступила тошнота, перед глазами мелькали мелкие черные точки. Она посмотрела на небо и не смогла удержать улыбки — от жуткой Бреши остался лишь слабый, едва видный, шрам, а над горами расцвело всеми красками северное сияние. Заозиравшись, она попыталсь отыскать взглядом Нумерия, сотворившего это чудо. И отыскала — стоящего на коленях, низко опустившего голову. Ее сердце сбилось с ритма — оттолкнув пытавшегося удержать ее Варрика, она побежала к магу. — Нумерий? — обойдя его, она опустилась перед ним на одно колено и попыталась заглянуть в бледное, как у мертвеца, лицо. — Ответь, пожалуйста, — касание рукой плеча заставило его вздрогнуть. Медленно, будто бы только что проснувшись, он поднял голову — карие глаза, в глубине которых вспыхивают кровавые искры, смотрели куда-то сквозь нее и от этого взгляда ей стало жутко. С его губ сорвался полувздох-полустон, из уголка рта стекала тонкая струйка крови, скрываясь в чуть спутанной бороде. Кассандра, аккуратно беря его за плечи, помогла ему подняться. — Получилось? — слабым голосом спросил он, а его взгляд прояснился, становясь привычным, живым. — Да, — на лице Кассандры расцвела лучистая улыбка. — Ты молодец. — Брешь закрыта, — к ним подошел Солас, со странным выражением глядя на Нумерия. — Я предполагал подобное, но не думал, что будет так… чисто сделано. — Это огорчает тебя? — хмыкнул Нумерий, позволяя Кассандре поддерживать его. — Напротив, — покачал головой тот, улыбаясь. — Я счастлив. И удивлен. — Что не-эльф способен к магии твоего народа? — Кассандра чуть нахмурилась, не понимая причины этого разговора — Создатель свидетель, сейчас надо возвращаться в Убежище, на отдых, а не торчать посреди развалин, ведя беседу не пойми о чем. — Меня этому учили. Не так уж мы различаемся. — Разве что ушами, — хмыкнул Солас и они оба рассмеялись, словно бы это очень смешная шутка. — Так, пора уходить, — Кассандра сердито посмотрела на двух магов. — Всем нужен отдых. Видит Создатель, мы его заслужили. — Веди, моя госпожа, — Нумерий попытался, как обычно, поклониться, но заходится в кашле. — Зараза. Слегка переоценил свои силы. — Дам тебе пару отваров, — пообещал Солас, хлопая его по плечу. — Знаю я эти твои отвары, но все равно спасибо. Возвращение в Убежище занимает больше времени, чем думала Кассандра. Храмовники потратили слишком много сил и им приходится помогать идти. Знай она, что так будет, то распорядилась бы взять с собой повозки, но задним умом все крепки. Так что ей пришлось, сцепив зубы, тащить на себе сразу двух рыцарей — девушку и парня — едва способных передвигать ноги. Деревня встретила их воплями радости — решительно все население высыпало на площадку перед воротами, изготовившись встречать героев, что спасли мир от демонов. А к площади у церкви уже тащили столы, возводили огромный костер — людям так мало надо для счастья, и они прочно изготовились праздновать весь вечер и всю ночь. Кассандра, оставив Нумерия возле его дома, пошла в церковь. Бумажные отчеты могут и подождать, тем более, что смысла в них было маловато, но рассказать устно про то, что произошло в храме, следовало. В кабинете ее ждали Лелиана и Жозефина — Каллен пошел к лекарям, чтобы те занялись потратившими столько сил храмовниками. — Значит, Брешь закрыта? — спросила Лелиана, чуть недоверчиво глядя на Кассандру — Проблема решена? — Получается, что так, — не найдя с чем бы тут можно было не согласиться, ответила Кассандра. — Хм, — Лелиана, о чем-то крепко задумавшись, села на стул. — Это победа, Кассандра, — подняв голову, добавила она. — И теперь нам надо разобраться с последствиями этой победы. — О чем ты? — что-то в ее тоне сквозило такое, отчего волосы на затылке шевельнулись. — Вестник. Нумерий Амладарис Ювенал, — облизнув губы, словно бы пробуя это имя на вкус, произнесла Лелиана. — Нам надо понять, что делать дальше с ним и со всем тем, что он сотворил. — Для начала — поблагодарить, — подала голос Жозефина, как всегда с безукоризненной улыбкой на лице. — Конечно, кто спорит, — вздохнула Лелиана, наклоняясь вперед и упирая лоб в сложенные домиком пальцы. — Но что потом? — Если ты что-то хочешь сказать — то говори, — Кассандра обошла стол и встала прямо перед ней. — Тебе не понравится, — попыталась отмолчаться та, но, подняв голову и напоровшись на мрачный взгляд Искательницы, сдалась. — Он должен стать управляем. Или мне придется… — Это ты называешь благодарностью? — тихим, свистящим шепотом произнесла Кассандра, поняв скрытый смысл сказанного. — Он рисковал своей жизнью ради нас. И ты хочешь его… — Я ничего не хочу! — возвысила голос Лелиана. — Я рассматриваю варианты, — уже спокойнее добавила она. — Если мы продолжим деятельность как Инквизиция, то мы должны оставаться в рамках правил. А не ломать их через колено. — Орден был раньше частью Инквизиции, — пожала плечами, чуть успокоившись, Кассандра. — Так что мы остались в рамках твоих «правил». — Ты уверена, что так и будет продолжаться? — каким-то усталым, незнакомым голосом поинтересовалась Лелиана, вновь опустив голову. — Не знаю, — покачав головой, Кассандра направилась к двери. — И никто не знает. Только Создатель, — указав пальцем в потолок, она вышла из комнаты. Хорошее настроение испарилось, будто бы и не было его. Выйдя из церкви, она увидела, как радуются люди, как катят бочонки с пивом и элем, как повара разжигают костры, чтобы готовить еду. Да, праздник сейчас именно то, что нужно. Позади послышались шаги — обернувшись, Кассандра увидела Жозефину, на лице которой было извиняющееся выражение. — Лелиана просто беспокоится, — попыталась та защитить подругу, но Кассандре меньше всего хотелось сейчас возвращаться к тому разговору. — Я все понимаю, но давай обсудим это потом, — помотала она головой. — Пока — займись праздником. Ты умеешь это лучше всех, — Жозефина в ответ улыбнулась и чуть склонила голову. — А я отдохну немного. Кивнув напоследок леди-послу, Кассандра пошла к себе. Все равно раньше сумерек ничего не начнется, потому можно было и подремать. Она это, наверно, заслужила. *** Праздник был в самом разгаре, а виновник торжества — благословенный Создателем Вестник — был вдали ото всех, скрывшись в небольшой, недавно отстроенной беседке, будто бы пытался спрятаться. Там его и нашла Кассандра, уставшая от громких криков и здравиц. Нумерий сидел на деревянной скамье, глядя на мерцающий синеватый магический огонек, трепетавший в воздухе, разгоняя мрак. Напротив него сидел незнакомый ей паренек — в широкополой шляпе, каких-то обносках и с парой кинжалов на поясе. — Они рады. Они ждут. Ждут появления героя, — каким-то странным голосом, от которого бросало в дрожь, произнес юноша, глянув на Нумерия. — Знаю, Коул, — ответил тот, чуть поморщившись. — Но настроения нет. — Я могу помочь, — с твердокаменной уверенностью сказал тот. — Но… Твои мысли. Они закрыты. — Не люблю, когда кто-то лезет ко мне в голову, уж прости, — чуть пожал плечами Нумерий. — Моя госпожа, — увидев ее, он поднялся и склонил голову. — Позволь представить — Коул, дух Сострадания. Помог мне в Теринфале. — Эм… — Кассандра, вздрогнув, с округлившимися от удивления глазами полуутвердительно-полувопросительно произнесла: — Очень приятно? — Боится. Не понимает. Духи, демоны — все одно. Я не такой, — глядя ей в глаза, сказал Коул. — Я помогаю. — Не бойся его, он безобиден, — мягко улыбнулся Нумерий, садясь обратно и хлопая ладонью по месту рядом с собой. — Присядь. — Ты общался с духом и никому ничего не сказал? — попыталась возмутиться Кассандра, но увидев ироничный взгляд Нумерия, весь ее пыл куда-то подевался и она послушно уселась рядом с ним. — А почему он раньше не показывался? — Я был здесь. Но делал так, что все забывали меня, — объяснил юноша. — Так проще. — Позже представлю тебя всем, если ты намерен остаться с нами, — предложил Нумерий, закидывая ногу на ногу и протягивая руку к огоньку — тот, как прирученная птица, опустился на его ладонь. — Хорошо, — кивнул Коул. — Погуляй, быть может, кому-то нужна твоя помощь? — предложил Нумерий, подбрасывая огонек в воздух, отчего тот стал чуть больше и ярче. Юноша исчез — Кассандра моргнула, окончательно перестав что-либо понимать. Но Нумерий был поразительно спокоен и это его спокойствие как-то незаметно передалось и ей. Появление этого духа в иное время заставило бы ее не на шутку забеспокоиться, но сейчас она просто подумала о том, чем тот мог бы им помочь. Сострадание — это, наверно, хорошо в такие темные времена. — Пришла уговаривать меня появиться перед ликующей толпой? — Нумерий откинулся на спинку скамьи, заложив руки за голову. — Нет, — покачала головой Кассандра. — Сама, признаюсь, сбежала. Пускай Варрик отдувается. — Что? — Разбирается с проблемами, — объяснила она, улыбаясь. — Он умеет, — согласно кивнул Нумерий. — Тогда какие думы тревожат тебя? Кассандра фыркнула — слишком уж высокопарно звучала фраза. Для нее не было неожиданностью, что Нумерий так тонко почувствовал ее настроение. Все же он бы и дня не продержался у власти, не умей читать души других людей. Вот только в такой день ей не хотелось грузить его проблемами и сомнениями. Но, поймав его настойчивый взгляд, сдалась. — Что ты думаешь делать дальше? Брешь закрыта и, по словам Соласа, достаточно крепко. — Не знаю, — пожал плечами Нумерий. — В Тевинтере меня не ждут, если ты об этом. — Понимаю, — и верно, несложно представить реакцию магистров и Радониса на появление пришедшего из глубин веков архонта. — Так что, пока, останусь с вами, — продолжил он. — Лелиана сказала, что разрывы в Завесе еще остались, так что работа для меня найдется. Кассандра опустила взгляд на его левую ладонь — метка тускло горела на ней, похожая на обрамленный паутиной глаз. В самом центре изредка вспыхивали зеленые огоньки. Будто во сне она протянула к ней руку и подняла взгляд на Нумерия, который с интересом смотрел за ее действиями. — Можешь дотронуться, — мягко улыбнулся он. — Она не опасна. Прикосновение отозвалось легким покалыванием кожи. Одернув руку, Кассандра смущенно потупила взор, словно бы маленькая девочка, которую застали за кражей конфет из серванта. Нумерий, видя ее смущение, рассмеялся — тихо и не обидно, так что и она не смогла сдержать улыбки. — Раньше она была иной, — сказала она. — Когда тебя только принесли в Убежище, я думала, что она убьет тебя. То же самое говорил и Солас. — Солас — мудрый эльф, — кивнул Нумерий. — Даже очень мудрый. Но я знаком с такого рода магией, хоть и не думал, что Якорь закрепится… прикрепится? Нет, другое слово, — он вздохнул, сжимая кулак и качая головой. — В общем, он держится на руке. — А не должен был? — с неподдельным интересом спросила она. — Ну, тот эльф, что изгнал меня в Тень, Якоря не имел, — чуть растерянно пожал плечами он и поднял голову — Кассандра и сама услышала доносящиеся со стороны площади звуки музыки. Видимо, люди успели отдать должное не самой изысканной — откуда бы такой взяться — кухне и выпивке, решив перейти к последней и самой главной части празднества: танцам. Кассандра лишь один раз видела, как справляют праздники в деревнях. Однажды, подумать только, почти десять лет назад она оказалась, по заданию Верховной жрицы, где-то между Вал Руайо и Монтсиммаром. Заночевать пришлось в одном из тамошних поселений, кормящихся дарами леса да тем, что удалось вырастить на скудных полях, с боем отбитых у лесной пущи. И там отмечали то ли чьи-то именины, то ли похороны — но все пейзане, от мала до велика, пускались в пляс под громкие звуки дудок, лютней, волынок и свирелей. Даже ее втянули в тот бесконечный хоровод — к ее неудовольствию. — Позвольте пригласить вас на танец, моя госпожа, — Нумерий поднялся со скамьи и вышел из-под крыши беседки — огонек, как привязанный, последовал за ним. — Меня? На танец? — Кассандра встала вслед за ним, глядя на него с каким-то священным ужасом. — Именно, — он склонился в поклоне, столь изящном, что сделал бы честь любому дворянину на балу при дворе императрицы, и протянул ей руку — ей не оставалось ничего, кроме как принять приглашение. — Музыка… немного не подходит, — хриплым от волнения голосом, сказала она, пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку, позволившую бы ей избежать такого неловкого положения. — Разве это важно? — ответил Нумерий, кладя ей одну ладонь на талию, а второй беря ее свободную руку. — Музыка — она не более чем декорация. — В Орлее бы с тобой не согласились, — сдаваясь, улыбнулась Кассандра, опуская ладонь ему на плечо. — Хорошо, что мы не в Орлее. Они медленно, может быть, чуть неуверенно, закружились по небольшому пятачку возле беседки, огонек, будто бы третий партнер, пританцовывал и подпрыгивал над их головами. Нумерий оказался прав — музыка, простые мотивы, доносящиеся с площади, вовсе не имела значения, да и не слышала она ее почти, стук ее сердца, казалось, заглушал все звуки. Кассандра и не помнила, когда танцевала в последний раз с мужчиной. Быть может в юности, когда еще не была Искательницей, а являлась неваррской дворянкой, вынужденной посещать скучнейшие балы, устраиваемые ее родней. Тогда, конечно, все было обставлено куда как красивее и торжественнее, но она бы не променяла и бальный зал Зимнего дворца Халамширала на эту чуть неровную площадку в забытой всеми деревеньке. — Я не знала, что ты умеешь танцевать такие танцы, — призналась она, глядя в глаза Нумерию. — Мне казалось, что они были придуманы лет эдак через тысячу после… Ну ты понял. — Ты многого обо мне не знаешь, моя госпожа, — улыбнулся тот почти что счастливо, пусть в его глазах и таилась тщательно скрытая печаль. — И… — он замолчал и остановился, придержав ее за талию. — Что случилось? — спросила она, вздрагивая. — Приготовь людей, Кассандра, — произнес Нумерий другим, серьезным голосом, разрушая все тщательно создаваемое ими двумя волшебство. — Мы атакованы. И будто бы отвечая ему, раздался звон колокола на башне. Неизвестный враг напал на Убежище. Добытую сегодня победу нужно было защитить. Кивнув ему, Кассандра развернулась и побежала к церкви. В воздухе чувствовался запах беды. И смерти.