Вестник Создателя

Ночь вступила в свои права. Крепость засыпала после тяжелого дня и лишь немногие в столь поздний час еще продолжали работать. Солдаты, отправленные в ночной караул, медленно шагали вдоль по стенам с факелами в руках, высматривая возможного неприятеля. Повара на кухне заготавливали продукты на завтрак — замачивали крупы, мариновали мясо, резали овощи. Но большинство обитателей Скайхолда или уже отошли ко сну, или собирались погрузиться в царство снов. Нумерий, с трещащей от усталости головой, вышел из парадного зала и медленно побрел вниз по лестнице, полной грудью вдыхая холодный, чуть влажный воздух. Свет луны обратил серый камень крепостных стен в серебро и сильверит, придавая Скайхолду еще более магический, сказочный вид. Пройдя через внутренний двор и тренировочную площадку, с которой уходили последние бойцы, нещадно гоняемые сержантами целый день напролет, Нумерий бросил быстрый взгляд на блестевшую смолой виселицу, поставленную пару дней назад. И сразу же принявшую первых жертв. Разговор с Лелианой был действительно тяжелым. Поначалу она не поверила его словам, равно как письменным доказательствам и подтверждающему все сказанное Дориану. У нее, видимо, в голове не укладывалось, что кунари проникли в их ряды настолько глубоко. Трое суток Тайный канцлер занимался собственным расследованием, после чего приказала сколотить виселицу — в тюрьме не хватило бы камер для такого количества людей и нелюдей. Последних было больше — очень много эльфов работали на кунари. И почти все они, как оказалось, были беженцами из Киркволла. С огромным трудом удалось успокоить тех из эльфов, что не были ни в чем замешаны и восприняли этот акт со стороны высшего начальства как непонятный приступ расизма. Несколько десятков тел мужчин и женщин висели, плавно раскачиваясь от редких порывов ветра. К ногам каждого повесили табличку с перечнем их «подвигов»: шпионаж, саботаж, диверсии. Некоторые признания были вырваны пытками — Лелиана не гнушалась использовать все, отчего у ее подчиненных, тех, кто оказался «чист», волосы становились дыбом. Но, тем не менее, порядок был восстановлен, шпионы — во всяком случае те, о которых знали Гатт и Железный Бык — были уничтожены. Лелиана не стала пытаться их вербовать или сливать им дезинформацию, предпочтя вырвать заразу с корнем. Нумерий это одобрил, подозревая, что за рвением Тайного канцлера стоит и опасение за собственную жизнь. Он не сказал об этом прямо, но намекнул, что работу надо выполнять лучше, чем раньше. Будь это единственный вопрос, который требовал своего решения, Нумерий чувствовал себя куда лучше. Но его внимания требовали многие. Больше всего — Жозефина. Казавшиеся бесполезной тратой времени встречи с орлесианскими, ферелденскими и неваррскими дворянами, внезапно, стали жизненно необходимыми. От их лояльности теперь зависело, насколько авторитетно будет выглядеть Инквизиция и ее лидер на приеме Императрицы. И поэтому избегать высшего общества он уже не мог. Постоянные переливания из пустого в порожнее, обсуждение политики, с которой многие из дворян были едва знакомы и судили о ней на уровне обывателя, иные разговоры обо всем и ни о чем выматывали не меньше боя с драконом. Ведь та охота стала, своего рода, катализатором — количество гостей в Скайхолде увеличилось в несколько раз. Многие хотели воочию увидеть победителя могучего зверя. Это можно было вытерпеть — Нумерий был, каким-никаким, но политиком и прекрасно понимал, с чем и с кем ему приходится иметь дело. Сложнее было выстроить верную линию поведения — пусть Жозефина, как могла, оказывала ему помощь, давая ту или иную информацию об очередном госте, но часто ее сведения были или неточными, или устаревшими. К примеру, граф Ла Круа, унаследовав скромное состояние от своей почившей в солидном возрасте — сто пять лет — тетушки, теперь с удовольствием рассказывал про свое поместье, в то время как Жозефина намекала, что говорить о родовом гнезде графа как раз не стоит. Или эрлесса Милдрет, ставшая вдовой, ударилась в религию и не дай Создатель не уделить этому внимания — а ведь до этой потери она не переносила церковников и к Инквизиции относилась с неприязнью, настроив против нее и своего мужа. Таких частностей было много и после встреч Нумерий хотел спалить парадный зал вместе с этими жалкими дворяшками, давным-давно переставшими быть воинской аристократией, превратившись в бесполезных, жирующих на своих прошлых заслугах, горожан, пусть и титулованных. Дела Каллена также требовали участия — восхитившись тем текстом, который Нумерий составил для войск будущей Инквизиции еще в Убежище, тот считал, что нашел единомышленника. И если раньше его попытки привлечь внимание резались на корню Лелианой и той же Жозефиной, то теперь он разошелся во всю ширь. Смотр войск, обсуждение обмундирования, разработка тактики — все то, в чем сам Нумерий разбирался довольно слабо, Каллен стремился разделить именно с ним. С одной стороны, показаться тем бойцам, что будут проливать за него пот и кровь, было неплохой идеей, но не каждый же день! Да и от смотров толка было мало — ближайший гарнизон вне Скайхолда располагался в Теринфале, куда, по понятным причинам, каждый день не наездишься. Нумерий начал подозревать, что у его генерала какие-то проблемы — но трусливо взвалил заботу об этом на плечи Лелианы. Миновав место казни и подумав о том, что через пару дней тела придется все же снять, так как негоже пугать гостей гнилыми трупами и отвратительным запахом, Нумерий спустился во внешний двор крепости, в котором расположилась конюшня и мелкие лавки, в которых торговали между собой жители крепости. Голова все еще болела той тупой болью, от которой никак не избавиться. Ему хотелось оказаться где-нибудь подальше ото всех, на природе, где за много миль нет ни одного человека. Хотя… Одного человека он бы точно стерпел. Как-то само собой мысли свернули в сторону Кассандры. Взаимные чувства к нему у нее были — он был бы большим дураком, если бы не замечал этого. Но точно так же он замечал и ее неуверенность. Она и сама призналась, что боится, но, слава богам, не его. Хотя, кто знает, может, после событий с Железным Быком, это изменилось. Нумерий помотал головой, отчего голова только сильнее заболела и, пройдя мимо конюшни, направился к небольшому садику, раскинувшемуся возле самых стен крепости. Даже не саду — мелкой, дикой рощице, которую не вырубили то ли по забывчивости, то ли пожалев природную красоту. Даже ночью здесь было светло и лунный свет свободно проникал сквозь редкую листву, еще не опавшую с ветвей молодых дубов, лип, берез. Идеальное место, чтобы подумать — церковный сад Скайхолда был совсем иным, менее живым. Проведя рукой по резной деревянной скамейке, он смахнул первую росу и сел, с наслаждением вытягивая гудевшие ноги. Запрокинув голову, Нумерий прислушался к скрипу ветвей, к шуму листьев, к пению одинокого соловья. Как же хотелось выбросить все проблемы из головы, чтобы дальнейший путь стал простым и понятным. Закрыв глаза, Нумерий почти растворился в звуках ночи, но треск веток под чьими-то шагами и едва слышное дыхание заставило его вынырнуть из приятной неги. — Я тебя искала, — извиняющимся тоном произнесла Кассандра, присаживаясь рядом с ним на скамейку. — Прости, ты хотел отдохнуть, но… — Ничего, — вяло отмахнулся он, садясь чуть ровнее. — Что-то случилось? — повернув голову, он приготовился слушать. — Мы это уже обсуждали, я помню, но все же, — она повернулась к нему, на лице виднелось отражение внутренней борьбы. — Ты уверен, что стоит поддержать именно Гаспара? Да, я сама подала эту идею, но все же… — Противно, да? — судя по тому, как вспыхнули ее глаза, Нумерий угадал правильно. — По сути дела, пусть и чужими руками, убить Селину. Я бы соврал, если бы сказал, что сейчас сам себе противен, что мне стоит самому на себя наложить епитимью и покаяться, — на лице Кассандры при этих словах появилась слабая улыбка. — Это политика. И я принимаю правила, по которым она действует. Селина должна умереть. — Ты думаешь, что Гаспар будет более контролируем? — задумчиво спросила она. — Уверен. Он не глуп, но, к своему собственному горю, довольно честен. Мне так кажется, во всяком случае. Пока мы действуем заодно — он не будет нам мешать, — на совете в ставке он объяснял примерно то же самое, но иными словами, не желая делиться собственными мыслями с теми, кому не доверял. Кассандре же он доверял почти полностью. Не без борьбы с самим с собой и паранойи, которая пустила корни в его душе после злополучного попадания в Тень, но доверял. Хоть и не мог полностью отбросить мысль о том, что, когда надобность в нем отпадет, она может вонзить ему кинжал в спину. Это было бы, по меньшей мере, обидно. — А что потом? — не подозревая о его мыслях, Кассандра придвинулась к нему, прижимаясь своим плечом к его. — После победы? — Не удивлюсь, если все союзы распадутся, а на нас, как у вас говорится, «спустят всех собак», — Нумерий прикрыл глаза, погружаясь в подобие полудремы. — Ну, до этого еще далеко. — Далеко, да, — согласился он и с усмешкой легонько толкнул ее в бок. — Платье уже выбрала для бала? — Платье? — удивленно переспросила она, отстранившись и посмотрев на него с таким видом, будто бы он предложил ей пройтись голой по центральной площади Вал Руайо. — Никогда. — Почему? — усмешка переросла в улыбку — ему нравилось смотреть на искренние, живые эмоции на ее лице. — Потому что на платье пояс с мечом не повесить, — буркнула она, хмурясь. — Ненавижу эти тряпки. — Как скажешь, — развел он руками, решив не накалять мирную обстановку. — Хотя, я бы был не прочь увидеть тебя в чем-то таком… Воздушном, черно-серебряном, — добавив мечтательных ноток в голос, Нумерий запрокинул голову, глядя на луну, чей свет пробивался сквозь листья деревьев. — Мы все будем в одном и том же, — не разделив его настроения, ответила Кассандра, но, смягчившись, быстро стрельнула глазами. — Но я так и быть, подумаю над этим. Но не сегодня. — Хорошо, — рассмеялся Нумерий. — Иди отдыхать, душа моя. Завтра очередной долгий день… — Как и многие дни до него, — она поднялась со скамьи и повернулась к нему — вновь хмурясь. — Еще одно дело есть. Не знаю, важно это тебе или нет, но… В общем, мы с Дорианом узнали настоящее имя Корифея, — замолчав, она отвела взгляд. — Ну и? — подбодрил ее Нумерий, подперев подбородок кулаком. — Его настоящее имя — Сетий Амладарис, — быстро произнесла она и замерла. Щелкнув языком, Нумерий откинулся на спинку скамейки и хмыкнул, запрокинув голову. О, он был удивлен — но не более того. Хотя бы потому, что помнил слова Доблести, сказанные им, пусть и в присущей духам манере — невнятно, нечетко, предлагая слушателю самому додумать недостающее и, как бывало не раз, обмануться. Что делать с этой информацией Нумерий не представлял. Точнее, знал, что ее надо затолкать как можно подальше да поглубже, потому что лишние сомнения в нем, как в лидере Инквизиции, будут только на руку его далекому потомку. Точнее, потомку его сестры. — Значит, Амладария взялась за голову, — рассмеялся он, но без особого веселья. — Ладно, кто еще знает? — Больше никто, — если Кассандра и удивилась его реакции, то вида не подала. — Я и тебе говорить не хотела, если честно, но… — А почему не хотела? Ты же не думаешь, что у меня рука дрогнет? — Нумерий понадеялся, что его слова не прозвучат, как обвинение. — Не думаю. Но мне кажется, это должно для тебя что-то значить… — протянула она, опустив голову. — Кассандра, — вздохнул он, поднимаясь со скамейки и подходя к ней. — Может быть для тебя это прозвучит странно, но в мое время куда важнее был долг перед страной и людьми, чем перед семьей. Так что будь Корифей хоть моим сыном, хоть моим отцом, хоть братом — я бы сражался против него точно так же, как сражаюсь сейчас. Личное не должно быть выше общего, — Кассандра подняла на него взгляд и вымученно улыбнулась. — Все в порядке, я не собираюсь идти к Варрику за бутылкой и топить в вине печаль, сокрушаясь о том, что один Амладарис сражается против другого Амладариса, — подмигнув ей, он погладил ее по плечу и отступил на шаг — в глазах Кассандры мелькнуло и тут же исчезло легкое разочарование, причину которого он не понял. — Убедил, — прочистив горло, ответила она. — Тогда… доброй ночи. — Доброй ночи, — кивнул он, провожая ее взглядом. Пожалуй, действительно стоило пойти поспать. *** Нумерий спустился с коня и отдал поводья конюшему — немолодому уже человеку в простом, но чистом одеянии в цветах императорского дома — и медленно, лениво осмотрелся, стараясь сделать так, чтобы на лице была точно выверенная смесь уважения, любопытства и толики презрения. Сейчас он вступил на чужую территорию и, если верить Жозефине, даже тут, у высоких кованых ворот, ведущих во двор Зимнего дворца, уже шла Игра. Правила которой были просты и незамысловаты — бей первым. К нему подошли те из его товарищей, что изъявили свое желание сопровождать его. Кроме, разумеется, Жозефины, Лелианы и Каллена, который привел «на всякий случай» две роты солдат, что сейчас встали лагерем в миле отсюда, были Кассандра, Варрик, Дориан, Блэкволл и, к удивлению Нумерия, Сэра и Коул. Эльфийке было скучно торчать в Скайхолде, так что предложение съездить и поглядеть на «дворяшек» она восприняла с энтузиазмом. А вот почему Коул был тут — он решительно не понимал. То ли дух, то ли демон в обличье странного мальчика — он редко покидал крепость, стараясь помогать людям там, где мог это делать без убийств. Нумерий не стал его отговаривать. — Хорошо выглядишь, — сказал Нумерий, повернувшись к Кассандре и улыбаясь. Идея одеться в едином стиле принадлежала Жозефине. Было непонятно, с чего она решила, что одинаковые красно-золотые дублеты всем понравятся. Первым встал на дыбы Дориан, объявив, что эти «отвратительные, похожие на матрасы тряпки» оскорбляют его чувство прекрасного. Следом за ним выступил Варрик, согласившийся с определением Дориана и добавивший, что в следующем романе выведет портниху по имени Жофьен, из-за которой покончит с собой сестра главной героини. Куда спокойнее отнеслись к новой одежде Блэкволл и Кассандра, которым, по большому счету, было все равно. В итоге пришлось пригласить в Скайхолд нескольких портных, которые превратили «парадные одеяния» во что-то более пристойное, оставив при этом схожесть, так что Инквизиция и тут выступила единым фронтом. — Благодарю, ты тоже, — ответила Кассандра, приглаживая ткань дублета и поправляя плащ — от идеи с платьем она отказалась наотрез. — Хотя цвета, как мне кажется, можно было взять и повеселее. — Мы на севере не любим кричащих цветов, — ответил Нумерий, а Дориан одобрительно кивнул. Они оба, не сговариваясь, облачились в темные одежды. Дориан позволил себе добавить немного красок, но аккуратно — вкус у него был неплохим — усыпанный жемчугом широкий пояс перехватывал черную тунику, высокие сапоги были расшиты серебряными нитями. Нумерий предпочел одеяния, которые носил еще в бытность архонтом — темно-серый дублет, подпоясанный узким серебряным поясом, сапоги из черненой, жесткой кожи, плечи укрывал тяжелый черный же плащ с серебряной окантовкой. Просто и красиво, как он любил — разве что короны Кобры не хватало, мысль о которой вызвала у него ностальгическую улыбку. — Что ж, не будем заставлять богов дожидаться, — шепнул он Кассандре, наклонившись к ней и чувствуя легкий аромат цветов. Сам дворец не произвел на Нумерия никакого впечатления — он мало чем отличался от домов в Вал Руайо, если не считать исполинских размеров, но таковыми они были разве что для Орлея. По сравнению с храмами Древних богов, не говоря уже о резиденции архонта, Зимний дворец выглядел бледновато. А попытки придать ему величественности, облепив позолотой, вырезав из мрамора барельефы и колонны, казались жалкой попыткой нувориша казаться значительнее, чем он был на самом деле. И цвет — кто в здравом уме окрасит стены в голубой? Изнутри, пробиваясь сквозь высокие окна, доносилась незнакомая Нумерию музыка — странная, оглушающая, лишенная красоты и изящества. Не тонкие, заставляющие успокаиваться душу и тело звуки лиры, арфы и цимбалы, а скрежет и скрип непонятных порождений больного орлесианского разума. Но остальным, похоже, все нравилось, а Сэра, как всегда живая и непосредственная, притопывала в такт тому, что в этом времени называлось «мелодией». Людей собралось здесь великое множество и все они носили маски — разных цветов и форм, при быстром взгляде было даже непонятно, человек ли перед тобой, или что другое. Странно, но Жозефина и Лелиана предложили от масок отказаться. Причина была проста — Инквизиция пришла на бал не играть, а работать. Нумерий бы согласился с этим доводом — ему претила мысль прятать лицо, но также он не считал их позиции достаточно сильными, чтобы бросать вызов обществу. Поэтому леди-послу пришлось заняться еще и этим элементом гардероба — кажется, эта работа ей даже понравилась. Нумерия радовало, что их маски были простыми, с минимумом украшений. — Лелиана, — обратился он к Тайному канцлеру, идущему рядом с ним и внимательно смотревшей по сторонам. — Есть какая-то информация? — Пока только слухи, мой лорд, — ответила та, не прерывая своего занятия. — Но уже могу сказать, что тут работают три силы: верные Селине, верные Гаспару и верные Бриале. Я не стала показывать, что мы на стороне Великого Герцога. — Все верно, — согласился Нумерий, убеждаясь, что списывать ее пока рано — пусть она и совершила ошибки, но работу свою знала крепко. — Кстати о Великом Герцоге… — Мой друг! — Гаспар, в сопровождении пары охранников, шел к ним с довольной улыбкой на лице, а его глаза сияли в прорези маски. — Рад видеть тебя и твоих спутников здесь, в этом центре интриг и злодейства, — засмеялся он над собственной шуткой, Нумерий вежливо улыбнулся. — Взаимно, мой друг, — обменявшись рукопожатием, через высокие двери они прошли плечом к плечу. — Позволь узнать — какова обстановка? — Что-то затевается, но я пока не могу понять, что именно, — ответил Гаспар, улыбка его слегка померкла — не заметить его неуверенности было невозможно. — Флорианна буквально заставила Селину устроить этот бал сейчас, хотя та хотела вновь перенести его. — Ваша сестра? Вы ей доверяете? — спросил Нумерий, поворачиваясь к нему. — Времена, когда я доверял своей семье, давно прошли. Флорианна уже давно ведет свою игру. Я не удивлюсь, что она так же желает занять престол, — пожал плечами тот. Про Флорианну де Шалон Лелиана также наводила справки, но полученная информация была скудной и обрывочной. Она не производила впечатление важной фигуры, вечно находясь в чьей-то тени: дяди — императора Флориана, в честь которого и была названа; своей матери; своего брата. Вроде бы и важный член королевской семьи, но ни в чем предосудительном замешана не была, пользовалась определенным почетом, но не более того. Такие люди бывали в любых благородных семьях — лишенные надежд на что-то лучшее, что уже имели, они плыли спокойно по течению, не привлекая внимания. Поэтому высказанная мысль Гаспара о том, что его сестра может выступить в качестве претендента, Нумерия удивила. — Что же, нам нужно внимательно смотреть по сторонам, — ответил Нумерий. — А что Бриала? — Эта «посол эльфов» находится здесь только по милости Селины. Ее друзья наводнили дворец, как крысы, — в голосе Гаспара прорезалась злость, которую тот и не пытался скрыть. — Скажу прямо, — остановившись перед дверями в бальный зал, он повернулся к Нумерию. — Если кто и хочет смерти Селины, так это она. — Учту, — медленно кивнул Нумерий, оборачиваясь и ища взглядом Кассандру, вместе с остальными идущую вслед за ними. Слуги распахнули двери и по глазам Нумерия ударил яркий свет сотен и сотен свечей. Огромный зал был полон людей — они, как по команде, обернулись, с алчным вниманием глядя на него. К таким взглядам он привык, но мысленно поморщился — обычно после этого к нему выстраивались десятки просителей, которым непременно требовалось участие архонта в их, не терпящих отлагательств, делах. И хоть сейчас все было иначе, Нумерий едва по привычке не повелел одному из слуг подводить к нему людей по одному. Гаспар, выпрямившись, чеканя шаг шел первым — и первым же был объявлен герольдом: — Великий герцог Гаспар де Шалон! — тот поклонился стоящей на балконе в дальнем конце зала Селине, благосклонно взиравшую на всех, слегка помахивая расписным синим веером в тон платья. — Его сопровождает, — продолжил герольд. — Лорд-инквизитор Нумерий Амладарис Минратосский, — Нумерий склонил голову — не как подчиненный, но как равный, в той мере, в которой требовали приличия. — Пастырь и водитель заблудшего Ордена храмовников, очищающий ряды верующих от еретиков! Поборник благословенной Андрасте! Вестник Создателя! — после последней фразы раздались громкие аплодисменты. — Сер Каллен Стентон Резерфорд из Хоннлита. Командир войск Инквизиции. Бывший рыцарь-командор Киркволла! — Каллен, так же поклонившись, пошел следом за Нумерием через зал. — Леди Лелиана, Соловей императорского двора. Ветеран Пятого Мора. Сенешаль Инквизиции и левая рука Верховной жрицы! — продолжал надрываться герольд, зачитывая титулы со свитка. — Леди Жозефина Шеретта Монтилье из Антивы. Посол Инквизиции! — Нумерий уже перестал слушать, остановившись рядом с Гаспаром — хотелось уже приказать заканчивать этот балаган, но не он был тут хозяином. Представили Кассандру, Варрика (его появление встретили не менее громкими, чем в адрес Нумерия, овациями), Дориана, Блэкволла и Сэру. Последняя и тут смогла отчудить, назвавшись «её светлость Некру Тимне Й-айца» — Нумерий покосился на Гаспара, губы которого слегка подрагивали — тот пытался не рассмеяться в голос. Коула герольд пропустил, но это было простительно — дух исчез, стоило им только войти во внутренний двор. — Дорогая кузина, — чуть сиплым голосом произнес Гаспар, обращаясь к императрице — та, чуть склонила голову в ответ. — Великий герцог, — улыбка на ее лице была искусственной. — Мы всегда рады видеть тебя, — Нумерий чуть прищурился, увидев, как из-за спины императрицы вышла Флориана де Шалон — портрет, представленный ему Лелианой, был безбожно льстивым, но общие черты имелись. — Не будем тратить времени и займемся делом, — предложил Гаспар, от которого появление сестры так же не укрылось, пускай он также скрыл свое удивление. — Верно, встретимся для переговоров после того, как мы поприветствуем остальных гостей, — объявила она и тому не оставалось ничего, как, еще раз поклонившись, отойти в сторону и, тяжело шагая, начать подниматься по лестнице. — Лорд-инквизитор, — тем временем, Селина обратила внимание на Нумерия. — Мы счастливы видеть вас в Зимнем дворце. Позвольте представить вам нашу кузину, герцогиню Лаидскую, без которой бы этой встречи не могло быть, — Флориана склонилась в изящном реверансе, но в ее глазах виднелось сомнение. — Какое удивительное удовольствие, — произнесла та с улыбкой в голосе. — Я не ожидала, что Инквизиция будет принимать участие в торжествах. Мы непременно поговорим с вами позднее, милорд, — еще раз поклонившись, она с некоторой поспешностью покинула балкон. — Ваше появление подобно морскому бризу, разгоняющему летнюю жару, — что же, в изяществе обращения со словами Селине отказать было сложно. — Я счастлив, что моя скромная персона способна произвести такое впечатление, — в тон ответил Нумерий, надеясь, что слова были подобраны верно и мысленно жалея о том, что не попросил у Варрика еще пары уроков. — О ваших свершениях уже ходят легенды. Надеюсь, что вы порадуете нас рассказами о своих подвигах? — Если это будет вам угодно, ваше императорское величество. — Нам будет угодно. А сейчас прошу нас простить — как бы не было печально, но нас ждут дела. Еще раз обменявшись поклонами — одним богам известно, сколько еще придется ему кланяться за этот вечер — они разошлись. Селина скрылась в своем крыле, Нумерий же, пройдя через зал обратно, подошел к одному из окон, возле которого его уже ждали советники. Лелиана задумчиво смотрела на лабиринт из живой изгороди, раскинувшимся на добрый акр под стенами дворца. Кассандра и Каллен были скорее раздражены — и вечером, и вниманием к своим персонам. Жозефина, напротив, находилась в приподнятом настроении и что-то пыталась им рассказать, но замолчала, едва к ним приблизился Нумерий. — Мысли? — спросил он, окинув всех взглядом. — Кажется, появился еще один игрок, — задумчиво произнесла Лелиана, не отводя взгляда, словно этот лабиринт был самым интересным, что она когда-либо видела. — Флориану мы в расчет не принимали… — Ты не принимала, — бросила Кассандра, еще сильнее хмуря брови. — Не будем сейчас говорить про ответственность… — попыталась вмешаться Жозефина, но, напоровшись на стальной взгляд Кассандры, замолчала. — Не будем, — согласно кивнул Нумерий. — Лелиана, твои люди нашли хоть что-то? — Пока ничего определенного, — призналась та, наконец поворачиваясь к нему. — Я постараюсь свести все воедино как можно быстрее. Почему бы вам пока не поговорить с гостями? — Действительно! — подхватила ее мысль Жозефина и, взяв его под руку, повела в сторону, где собирались группки дворян, ожидавших первого танца. — Я составила небольшой список тех, с кем вы обязаны познакомиться. — Ну хорошо… — вздохнув, Нумерий отдался воле стихии. К счастью, Жозефина знала, с кем именно нужно разговаривать и ненавязчиво отваживала стремившихся побеседовать с Нумерием, исключительно ради того, чтобы покрасоваться, дворян. Первой важной личностью была леди Мантильон. Девятикратная вдова, она обладала как известностью, так и определенным весом, являясь членом Совета Герольдов. Беседа с ней была короткой, но леди Мантильон прозрачно намекнула на то, что ищет дальнейшего сотрудничества с Инквизицией и пообещала связаться позднее, в более спокойное время. Следующим персонажем, которого так же нельзя было миновать, являлся герцог Жермен. Дядя Гаспара, он не полностью разделял стремления своего племянника, но и не желал ему поражения. Нумерий отметил, что Жермену была важнее стабильность Орлея, чем то, кто именно будет сидеть на императорском троне. Важная деталь, которая могла сыграть роль в будущих событиях. А могла и не сыграть — все зависело от расторопности Лелианы и ее людей. А третья фигура, общение с которой Жозефина посчитала необходимым, была леди Элиза Тревельян. Сестра Максвелла Тревельяна, ставшая, после смерти брата, наследницей дома Тревельян — многие ее родичи погибли во время взрыва и линия преемственности стала, до смешного, короткой. Леди Элиза — молодая, красивая женщина с жестким, волевым лицом, поблагодарила Нумерия за возвращение амулета, бывшего старинной семейной реликвией, переходящей от отца к сыну. Подробностей гибели брата она не искала и ей, казалось, хватило упоминания, что тот погиб как герой. В конце беседы, прерванной первым звонком, она пообещала от лица своего дома любую помощь Инквизиции. Пожалуй, именно эта беседа была самой полезной из всех. Открывать бал, согласно всем правилам, должна была императрица. Но вместо нее эту почетную обязанность исполнила Флорианна де Шалон, как родственница правителя. А ее партнером предстояло быть Нумерию. Это уже было необычно — Жозефина успела рассказать ему об основных обычаях и традициях орлесианских балов, согласно которым Флорианне нужно было идти под руку с Гаспаром. Или герцогом Жерменом. Но не с безродным — с точки зрения всего двора — Инквизитором. Тем не менее, церемониал был нарушен, но если кто и не был этим доволен, они предпочли свое мнение не высказывать. — Милорд, — склонившись в поклоне, приветствовала она его с вежливой улыбкой. — Вероятно, вас, также как и меня, волнуют планы некой… персоны. — Вы правы, ваша светлость, — поклонившись и подав ей руку, ответил Нумерий. — Вы из Тевинтера, верно? — спросила Флорианна, следуя рядом с ним мимо подготовившихся к танцу пар. — Удивительно, как церковный орден согласился поставить во главе… иностранца. — Когда-то Инквизицией руководил эльф, — ответил Нумерий — заиграла музыка, больно ударяя по ушам своей безвкусностью, и бал начался. — Кто знает, может, на моем месте мог быть гном или кунари. — О, это была бы трагедия, — добавив в голос нужную нотку ужаса, Флорианна улыбнулась. — Что вам известно о нашей гражданской войне? — Некоторые вещи. Политика в Орлее столь же причудлива, как его искусство. — Рада, что вы это заметили. И ваше мнение о ней? — Любая война так или иначе заканчивается за столом переговоров, ваша светлость, — возблагодарив Жозефину и Кассандру за уроки, Нумерий повел в танце. — Но это, безусловно, трагедия для вашей страны. — Устроить переговоры было сложно, — Флорианна довольно улыбнулась, услышав сказанное им. — Мне кажется, что кто-нибудь может воспользоваться ими и совершить… ужасное предательство. На кону стоит безопасность империи — как бы не прошли переговоры. — Вы хотите безопасности так же, как и я? — спросил Нумерий — музыка играла все громче, казалось, она заглушает даже мысли. — Хочется верить, что наши в сами взгляды в этом схожи, — ответила она. — Вера — зыбкая почва. В любой момент она может уйти из-под ног и крепкий камень расколется, в то время как тонкая доска окажется достаточно крепкой. — Я знаю, что вы — гость моего брата Гаспара. И одного этого хватает, чтобы вызвать интерес и беспокойство в равной степени, — движения танца стали стремительнее и Нумерию пришлось сосредоточиться на нем, но и нить разговора упускать он не желал. — Я вас интересую? — с милейшей, насколько это было возможно, улыбкой спросил он. — Или беспокою? — И то и другое — в равной степени, — с такой же улыбкой ответила она. — Мне интересно, какова будет ваша роль в происходящем. — Кто-то играет роли, заявленные драматургом, а кто-то сам становится драматургом, — танец подходил к своему концу, музыка ревела, заставляя дрожать хрустальные люстры. — Кому-то проще следовать прописанной канве событий, а кто-то желает сам писать ее. — И кто вы? — с прорезавшимся интересом — не напускным, истинным — посмотрела на него Флорианна. — В чем интерес узнать сюжет произведения заранее? — тонко улыбнулся Нумерий и, сделав последнее па танца, поклонился. — Благодарю, ваша светлость. — И я вас, милорд, — присев в реверансе, Флорианна поспешно, но в рамках приличий, покинула зал. Нумерий, поправив плащ, вернулся к окну, где его ожидали советники и, к удивлению, Сэра. Последняя выглядела недовольной, не пытаясь это недовольство как-то скрыть, и по-простецки отхлебывала белое вино из широкого бокала. Нумерий вопросительно вскинул бровь — с чего бы Сэре, сразу же сбежавшей к столу с закусками, торчать тут? Ответ был дан, не успел он и рта раскрыть. — Это, — одним махом допив вино под неодобрительным взглядом Лелианы, Сэра вытерла рот рукавом. — Я тут пошепталась кое с кем. Короче, такая херня — слуги пропадать начали. Эльфы боятся даже за вином сходить — говорят, что кто в погреба спускается, то обратно уже не возвращается. Может, проверим? — Хм, — задумчиво постучав по подбородку указательным пальцем, Нумерий медленно кивнул. — Хорошо. Возьми Дориана и Кассандру, проверьте что там. В драку не лезть. — Ага, — кивнула Сэра, усмехаясь. — А ты с нами не пойдешь? — Подумай, как на это отреагируют благородные господа, — поморщился Нумерий. — Ой, а не похуй ли тебе на этих напудренных хуесосов? — в какой-то степени Сэра была права — конечно, выражения можно было использовать иные, но перевоспитывать ее он не собирался. — Мне-то да, — кивнул Нумерий, вызвав этим явление священного ужаса на лице Жозефины. — Но у каждого своя работа. Твоя — проверить погреб. Ясно? — Как небо над Вал Руайо, — хихикнула Сэра и, вырвав из пальцев Каллена еще один бокал, направилась искать товарищей, которые составили бы ей компанию. Проводив ее взглядом, Нумерий повернулся к Лелиане, которая, казалось, абстрагировалась от происходящего и, задумчиво вращая вино в бокале, смотрела куда-то мимо всех. У него к ней появились вопросы, которые в другое время он бы не преминул задать. К примеру, почему Сэра узнала про пропадающих эльфов-слуг, а не кто-то из шпионов Тайного канцлера. Видимо, что-то такое в его взгляде мелькнуло, заставив Лелиану вздрогнуть и сфокусироваться на нем. — Мои люди отыскали некоторые интересные документы, касающиеся Совета Герольдов, — сказала она, со стуком опуская бокал на подоконник и расплескав вино. — В них сказано, что Гаспар оказывал на них давление. — Чтобы они его поддержали? — догадался Нумерий, уже куда более доброжелательно глядя на нее. — Именно, — подтвердила она. — Я приказала документы придержать. — Верно, — кивнул Нумерий. — Итак… — Милорд, — к ним подошла служанка-эльфийка и низко поклонилась, согнувшись чуть ли не пополам. — Леди Бриала хотела бы с вами побеседовать с глазу на глаз, если таково будет ваше желание. — Я не имею ничего против, — бросив быстрый взгляд на Жозефину, которая лишь слегка пожала плечами, ответил он. — Проводи меня. — Да, милорд, — еще раз поклонившись, эльфийка повела его за собой. Выйдя из бального зала, они свернули по коридору и вошли в неприметную дверь, ведущую к анфиладе, опоясывающей дворец по периметру. Высокие, от пола до потолка окна с плотно занавешенными шторами не пропускали лунный свет, на стенах были закреплены тяжелые, из полированного серебра, подсвечники, разгоняя мрак. Внутренне Нумерий чуть напрягся — он бы не удивился, если бы сейчас из-за какой-нибудь портьеры на него выскочило несколько остроухих убийц с кривыми кинжалами и попытались бы выпустить ему кишки. Незаметно стянув с левой руки перчатку, он размял пальцы, по которым уже начали пробегать тонкие линии грозовых разрядов. Но никакого нападения не случилось — где-то на полпути они остановились и из боковой комнаты к ним вышла еще одна эльфийка — на этот раз в маске. — Лорд-инквизитор, — с мягким орлесианским акцентом поприветствовала она его. — Мое имя — Бриала. Не волнуйтесь, это не ловушка, — она кивнула на его ладонь, вокруг которой клубился фиолетовый дымок, пронизываемый тонкими линиями молний. — Предположим, — Нумерий медленно кивнул, разжимая кулак — дымок испарился без следа. — Вы хотели поговорить? — Да. Пусть вы и прибыли сюда с Великим герцогом, но вы не в его свите, — сказала она, жестом предлагая идти за собой. — Гаспар в отчаянии — он мог одержать ряд побед на поле боя, он мог прославиться как победитель дракона… — «Победитель дракона»? — переспросил Нумерий. — А вы не знали? Оказывается, что Великий герцог лично нанес последний удар чудовищу, которое едва не убило Вестника Создателя, — она улыбнулась, видя отразившееся на его лице удивление. — Поверьте моему опыту, люди даже зная правду будут лгать всем и, самое главное, самим себе, если это несет выгоду. Нумерий слегка поморщился — уж от кого, но от нее он не желал выслушивать прописные истины. Нельзя сказать, что он был возмущен действиями Великого герцога. Он бы и сам, возможно, поступил точно так же, в конце концов, тот же титул Вестника, которым он беззастенчиво пользовался, был дан ему почти что случайно, просто потому, что так было нужно. Но это кое-что говорило о самом Гаспаре — как о политике. И весь стройный план: посадить его на престол, заручиться поддержкой, а то и дружбой — дал трещину. Нумерий знал, что в политике не бывает друзей — во имя богов, он сам предал тех, кто ему доверился и испытывал по этому поводу противоречивые чувства, но одно дело предать самому и совсем иное — когда предают тебя. Человеческая натура — да и не только человеческая — такова, что ты выставляешь самого себя для себя же в выгодном свете. Неважно, что ты совершил — ты найдешь оправдания. А вот если точно такой же проступок совершил другой человек — о, ты будешь его ненавидеть. — Хорошо, — Нумерий потер ладонью подбородок, собираясь с мыслями. — Что вы хотите? — Я хочу спокойствия и мира — как и все здесь. Мне кажется именно вы тот человек, который станет тем грузом, что перевесит чашу весов в чью-либо сторону, — Бриала остановилась и посмотрела на него — глаза ее горели решимостью. — Представьте армию шпионов, приносящие вести о ваших врагах и союзниках, самые тайные сведения, секреты, способные разрушить мир. Все это может оказаться в ваших руках, если… — Если я вам помогу, — кивнул он и Бриала улыбнулась. — Мы можем быть полезны друг другу. Пусть вы из Тевинтера, я не вижу в ваших глазах того, что вижу в глазах других людей: презрения к моему народу. — Хотите возродить Арлатан? — Нумерий против воли улыбнулся. — Нет, но я хочу, чтобы к нам перестали относиться как к грязи под ногами, — жестко ответила она. — Надеюсь, что мы поняли друг друга, милорд. Даника вас проводит. Хорошего вечера, — она кивнула подошедшей к ним эльфийке и быстрым шагом скрылась за дверью одной из комнат. Служанка в абсолютном молчании вывела его с анфилады и с поклоном сбежала куда-то по своим делам. В свете открывшейся информации, Нумерий внимательнее присмотрелся к эльфам-слугам. Сколько из них прислуживали, а сколько шпионили на Бриалу догадаться было невозможно. По дороге в бальный зал его перехватил Коул. Дух, в своей широкополой шляпе, закрывающей почти все лицо, был взволнован. — Что случилось? — спросил Нумерий, чувствуя легкий шепот Тени, раздавшийся, одновременно, со всех сторон. — Огонь. Страх. Убийство. Они обмануты, но верят, — Коул сунул ему в руку мятую бумагу. — Убить Бриалу. Эльфийка слишком много знает. Флорианна будет довольна. — Флорианна? — уцепился за это имя Нумерий, быстро оглядываясь и приближаясь к духу почти вплотную. — Она тут при чем? — Обманула Гаспара. Обманула Селину. Хочет обмануть всех вокруг, ведь боится сама, — он указал рукой на бумажку, зажатую в руке Нумерия. Разгладив лист, он быстро пробежался по косым строкам: «Перенесите ящики на восточный балкон, когда начнутся переговоры. Не трясите их — могут взорваться. Запал на минуту. Г.». Внизу была приложена печать, в которой угадывался герб Великого герцога. Нумерий поднял взгляд на бледное лицо Коула и спрятал бумагу в карман. Буква «Г» в конце и печать говорили о том, что это работа Гаспара, но почему-то он в это не верил. — Интрига Флорианны? — спросил Нумерий, скрестив руки на груди. — Но почему именно восточный балкон? — Бриала любит это место. Она признавалась там в любви к той, для кого политика оказалась важнее счастья. Горькие воспоминания — хотел помочь… — Понятно, — тяжело вздохнул Нумерий. — Что с ящиками? — Я испортил их. Огня не будет. Склад безопасен. — Ты помог, Коул. Спасибо тебе, — дух счастливо улыбнулся и растворился в тенях. Конечно, вывести Флорианну на чистую воду будет почти нереально — отданная ему Коулом бумага была в этом отношении бесполезна, даже вредна. Но то, что удалось испортить ее план, его радовало. Оставалось узнать, что откопали Сэра сотоварищи. Как раз раздался первый звонок после перерыва — Нумерий вернулся в бальный зал. Отыскав там Лелиану, решившую присесть на небольшой диванчик у одной из колонн, он молча протянул ей улику. Та прочитала текст и изменилась в лице, попыталась подняться, но Нумерий покачал головой и сел рядом. — Коул мне рассказал, что планировался взрыв на балконе, где расположилась со своими сторонниками Бриала. Ящики он попортил, но все равно отправь пару людей на склад, пускай проверят. — Зачем это Флорианне? — задумалась Лелиана, опустив подбородок на переплетенные пальцы. — Подставлять брата… Перед Селиной? Сорвать переговоры? — Могу только догадываться, — пожал плечами Нумерий. — С тем же успехом она может действовать по поручению императрицы. Или… — Или, — согласилась Лелиана и подняла взгляд на идущих к ним Сэру, Кассандру и Дориана. Их лица были мрачными, рукава одеяния Кассандры были в крови, а под глазом Сэры красовался синяк. Дориан покачал рукой, показывая, что все в порядке, но Нумерий все равно вскочил и в два шага оказался рядом с Кассандрой. Та улыбнулась, заметив беспокойство на его лице. Лелиана, поднявшаяся следом за ним, жестом предложила отойти подальше от посторонних глаз. — Что случилось? Ты ранена? — первым делом спросил Нумерий, аккуратно касаясь руки Кассандры. — Не моя кровь, — покачала она головой. — Все в порядке. — Что вообще произошло? — прошипела Лелиана, скосив взгляд на прошедших мимо них молодых дворянок, словно бы подозревала их в чем-то. — Вы должны были просто посмотреть, что там происходит. — Слушай, мы посмотрели, — ответила Сэра, озираясь в поисках столика с напитками. — Такая хрень, в общем. Бочки с вином кто-то потравил. По приказу Бриаллы — если верить спасенному нами служке. — Спасенному? Как это понимать? — Нумерий перевел взгляд на нее. — Пара ребят в странных нарядах хотели его прирезать, — Сэра, оглядевшись, вытащила из-за пазухи кривой клинок. — Мы им помешали. — Венатори, — с легкой ленцой в голосе объяснил Дориан. — С приказами от некоей «леди Ф». — Один из них попытался съесть этот приказ, но подавился, — хихикнула Сэра. — Вот, возьми, — Кассандра протянула ему измятый, слегка влажный лист — чернила чуть потекли, но текст разобрать было можно. — Прекрасно… — Нумерий подошел к окну, привалился к раме плечом и, расправив лист, вчитываясь в строки — почерк казался странно-знакомым. Требовательно протянув руку к Лелиане, он забрал у нее тот самый приказ от «Гаспара» и, положив обе бумаги на подоконник, сравнил написанное. Наклон, характерные завитушки — даже ему хватило знаний, чтобы понять, что оба текста были написаны одной рукой. Значит, Флорианна решила сыграть по-крупному. Только непонятно, ради чего именно. Лелиана, подошедшая к нему, так же оценила его находку, и они обменялись понимающими взглядами. — Она хочет убрать обоих, — Нумерий коснулся холодного металла маски, подавив желание сорвать ее. — Лелиана… Он не успел договорить — к ним быстрым шагом приближалась Шартер, ближайшая помощница Лелианы, фактически — ее заместитель и ценнейший агент. Нумерий уже прощупывал — аккуратно, ненавязчиво — почву на предмет ее истинной верности и остался доволен: верна эльфийка была, в первую очередь, Инквизиции. Возможно, вскоре именно ей придется стать Тайным канцлером — пусть всерьез Нумерий об этом и не задумывался. Впрочем, всегда была еще Хардинг. — Господин, — обратилась Шартер к нему, проигнорировав свою непосредственную начальницу. — Мы проследили за герцогиней Флорианной. Она встречалась с венатори. — Ты уверена? — сузив глаза, спросил Нумерий. — Да, господин. Подобраться ближе не удалось, к сожалению, но сам факт… — Где они встречались? — У императорских конюшен. — Жозефина, — обратился он к леди-послу. — Постарайся объяснить мое отсутствие. Каллен, дай сигнал нашим воинам, что им нужно быть готовым выступить в любой момент. Отыщите мне Варрика и Блэкволла — хочу поговорить с венатори сам. Нумерий быстрым шагом покинул зал. Он знал, что за интригой против Селины стоит Корифей, но не мог подумать, что в этом может быть замешана родственница императрицы. Что именно предложил ей Сетий, чтобы она перешла на его сторону? Власть? Это могло быть ответом — но Нумерий сомневался в том, что Флорианне удалось бы удержаться на престоле. Если она использовала венатори, значит собственных сторонников у нее было мало. Так что, скорее всего, Корифей использовал ее «в темную», решив посеять еще больший раздор в Орлее. Нумерий резко остановился, из-за чего следовавшие за ним по пятам Блэкволл и Варрик едва не врезались ему в спину. А ведь разгоревшаяся еще сильнее гражданская война была на руку и Инквизиции… — Что такое? — спросил его Варрик, озабоченно оглядываясь по сторонам, ища причину, почему тот остановился. — Да так… Не важно, идем, — не без сожаления отбросив идею невмешательства, Нумерий пошел дальше, спускаясь по широкой лестнице к выходу во двор. Лучше было не рисковать. С тем же успехом, Флорианна могла действительно стать императрицей и объединить если и не весь Орлей, то хотя бы часть его. И тогда, вместо союзника, Инквизиция получила бы противника. Не говоря уже о потере репутации. Значит, план оставался тем же. Выйдя на улицу и полной грудью вдохнув свежий ночной воздух, Нумерий снял перчатки и сунул их за пояс. Колдовать он любил голыми руками, чувствуя кожей тонкие нити заклинаний. Провернув большим пальцем кольцо Перевозчика, он кивнул своим спутникам. Повернув за угол и скрывшись за высокой живой изгородью, они встретились с парой человек, присланных Лелианой. Тайный канцлер смогла пронести во дворец оружие, но не броню. Варрик, вернув себе арбалет, мягко похлопал его по полированному прикладу, Блэкволл спешно затягивал пояс с ножнами. Конюшни располагались в некотором отдалении от дворца и туда вели две дороги. Главная пролегала вдоль внешней стены, но проходы к ней слишком хорошо просматривались. Второстепенная, для слуг, проходила через малый парк, давно заброшенный. Во всяком случае так объяснила им Шартер, сообщившая, что встретит их на месте. Идти было недалеко и уже через пять минут они подошли к огромному двухэтажному зданию, облицованному мрамором. Блэкволл присвистнул, оценивая размеры конюшни — такое могли себе позволить только орлесианцы с их желанием во всем быть первыми. Дворцовых слуг видно не было. Вообще никого не было видно — Нумерий напряженно глядел по сторонам, пока не раздался тихонький свист. В кустах, присев на корточки и примостив на колени короткий лук, сидела Шартер и махала им рукой. — Они внутри, больше десяти человек, — шепотом сказала она, указывая на закрытые двустворчатые ворота. — Один маг среди них точно есть. Я видела еще несколько ящиков с гвардейскими мундирами — видимо, планируется диверсия. — Ясно, — кивнул Варрик и повернулся к Нумерию — в его взгляде было беспокойство. — Не пойми меня неправильно, но что-то без доспеха мне туда лезть… не хочется. — А вам и не придется, — Нумерий улыбнулся и поднялся на ноги. — Прикроете меня, если что. Не дав никому и слова сказать, он спокойно, почти прогулочным шагом направился к воротам конюшни. Ему были не нужны жесты, не нужна была подготовка — хватало лишь мысли для того, чтобы тяжелые, обитые сильверитом дубовые створки с треском распахнулись и, сорвавшись с петель, упали в паре десятков футов от здания. Венатори внутри, не ожидавшие такого, пребывали в ступоре — Нумерий вскинул руки, из ладоней вырвались темные, сплетенные из плотного дыма, жгуты, опутав стоявших первыми людей. Это привело остальных в себя — выхватив оружие, они побежали в его сторону, но самый резвый, не успев сделать и пары шагов, упал со стрелой, торчащей из шеи, а бегущего вторым отбросил назад болт из Бьянки. Резко опустив руки вниз, Нумерий заставил задрожать землю под ногами. Что-то разрушительное использовать он опасался — нельзя было допустить, чтобы кто-то решил проверить, что здесь творится. Хотя соблазн обрушить на врагов огненный ливень или ледяную бурю был велик. Один из венатори действительно оказался магом. Не самым умелым — вместо того, чтобы атаковать, он зачем-то решил прикрыться магическим щитом как раз в тот момент, когда стоило нападать. Это была ошибка — спешно возведенный барьер лопнул под напором чистой магии, и чародей отлетел куда-то вглубь конюшни. Мановением руки пригвоздив попытавшихся подняться на ноги солдат, к земле, Нумерий дал знак, что все закончилось. — Объясни, мы-то зачем были нужны? — слегка нервно хмыкнул Варрик, подходя к «своему» мертвецу и вырывая арбалетный болт из его груди. — На всякий случай. Да и связывать мне их в одиночку было бы неудобно, — пожал плечами Нумерий, довольный, что обошлось без потерь. Натянув перчатки обратно, он зашел в конюшню — вражеский маг валялся без сознания, но был жив. Ему повезло — плотные вязанки сена смягчили удар. Пока остальные связывали венатори, Нумерий привел мага в чувство. Тот сначала даже не понял, что происходит и только когда его подняли на ноги и вытащили наружу, завопил. Удар кулаком в живот приглушил его — упав на колени, он запрокинул голову и быстро, проглатывая окончания, заговорил. — Что вам нужно? Я все скажу! — Нумерий сорвал с него шлем с полумаской, под которым оказалось совсем молодое, не обремененное особым интеллектом лицо. — Только не бейте! — Трус, — фыркнул Блэкволл, заканчивая вязать узлы на руках и ногах последнего из живых венатори. — Что вы тут делаете? — спросил Нумерий, хватая мага за волосы и тряся, как котенка. — Н-нам приказали… Приказали вывезти императрицу из дворца, — глядя на него расширенными от ужаса глазами, поспешно ответил маг. — У нее есть своя гвардия, — Варрик покачал головой. — Сдается, он врет. Нумерий, может, отрезать ему что-нибудь? Палец, например? Тебе же не нужно столько пальцев, верно? — обратился он уже к пленнику, который побледнел. — Гвардии быть не должно! Герцогиня обещала, что нам не помешают! — Герцогиня… — протянул Нумерий, отпуская его волосы и поворачиваясь к Шартер, которая, скрестив руки на груди, бесстрастно смотрела на происходящее. — Скажи Лелиане, чтобы была наготове. Сколько вас всего тут? — он вновь обратил внимание на мага. — Не знаю! Я только своих солдат тут видел! — Варрик, отрежь ему палец, — приказал Нумерий, которому этот разговор уже поднадоел. — Я не вру! Но не меньше трех групп! — завопил пленник, когда Варрик, одолжив у Блэкволла кинжал, стал с деловитым видом выбирать, какой именно палец отрезать первым. — Может его этой, магией? Он же точно не соврет тогда? — предложил Блэкволл. — Скандал будет… — покачал головой Варрик и резким движением отсек указательный палец пленника — тот завопил. — Итак, сколько вас тут? — повторил вопрос Нумерий, когда, устав орать, маг перешел на тихий скулеж. — Пальцев у тебя много… — Я не знаю, честно! — по щекам юнца катились слезы, он трясся от боли и страха. — Мне не говорили! — Мелкая сошка, — вздохнул Варрик, возвращая кинжал Блэкволлу, который, обтерев лезвие о рукав пленного, сунул его в ножны. — И что с ним делать? — Пускай отдохнет, — Нумерий толкнул мгновенно потерявшего сознание венатори вперед. — Постарайтесь всех их куда-нибудь спрятать, — приказал он к подошедшим к ним людям Лелианы и те, почесав затылок, кивнули. — Уходим. Возвращение Нумерия особо никто не заметил — прием уже подходил к своему завершению, многие из собравшихся устали от вина и танцев, а интерес к неожиданному гостю погас. Все это было ему только на руку — он бы вообще предпочел лишний раз сразиться с кем-нибудь, чем находиться тут, играя свою роль. Хотя, после стычки у конюшен, стало легче. Подойдя к советникам и ответив успокаивающей улыбкой на немой вопрос в глазах Кассандры, он тихо произнес: — Скоро начнется, — взгляд скользил по толпе дворян, подошедших к невысокому мраморному бортику по периметру площадки для танцев. — Будьте готовы. — Мы сообщили Гаспару, что стоит быть осторожнее, но не более того, — сказала Кассандра, отчего-то хмурая, и, когда он спросил ее о причинах, она, потерев шрам на щеке, нехотя ответила. — Не по вкусу мне то, что мы делаем. — Понимаю, — Нумерий качнул головой, указывая на Флорианну, идущую через зал — даже отсюда было видно, что она нервничает, теребя манжеты платья. — А теперь внимание. Музыка стихла, ознаменовав кульминацию приема. На дальней стороне зала появился герольд. Он уже не держал в руках свитка и, выждав несколько секунд, объявил: — Прошу внимания! Ее Императорское Высочество желает обратиться ко двору! — Друзья мои, — произнесла Селина, обведя собравшихся взглядом. — Мы живем в тяжелое, темное время! Мы потеряли столь многих — детей, родных, любимых. Огни войны, раздирающей нашу страну, пылают столь жарко, что им не видно конца. Но даже сейчас мы можем увидеть свет! Нынешней ночью разделившая нас война должна закончиться! — в ответ на это раздались аплодисменты, заглушившие лязг стали. Сухой щелчок спущенного арбалета и Селина Вальмон, императрица Орлея, больше двадцати лет правившая страной, нелепо взмахнув руками, рухнула вниз — тяжелый арбалетный болт вошел ей в грудь по самое оперение. В тот же миг в зал ворвались венатори — не меньше трех десятков бойцов, выстроившись клином, смели со своего пути ринувшихся было им наперерез гвардейцев. Один из магов бросил огненный шар, целясь в Бриалу, вцепившуюся в мраморный бортик и не обращающую ни на что внимание — взрыв отбросил ее к стене, и она медленно сползла вниз, оставляя за собой кровавый след. — Вели нашим бойцам оцепить дворец и оказать помощь людям Гаспара, — приказал Нумерий, резко поворачиваясь к Каллену, который пораженно смотрел на происходящее. — Живо! — рявкнул он и побежал вперед, расталкивая замерших в испуге дворян. Перемахнув через ограду, Нумерий, перекатившись, ударил кулаком по полу — паркет треснул и из него выросли десятки шипов, пронзая венатори и тут же истаивая. Треснула молния, свалив нескольких противников — обернувшись, он увидел, как незнакомая черноволосая женщина в тяжелом, бордовом платье стряхивает с кончиков пальцев магические искры. Кивнув ей, он поднялся на ноги и, увернувшись от неуклюжего выпада одного из венатори, перехватил его меч и вонзил ему же в живот. Пришедшие в себя гвардейцы также взялись за оружие и началась ожесточенная схватка. Там, где еще недавно танцевали пары, лилась кровь и умирали люди. Флорианна побежала было к балкону, но путь ей заступил Дориан. Чародейское пламя охватило ее платье, и она с криком упала на пол, пытаясь сбить иссиня-черный огонь, но быстро затихла — ее тело изогнулось от невероятного жара, испепеляющего кожу и мясо, оставив лишь обугленные кости да серебряные и золотые лужицы некогда богатых украшений. Нумерий, убедившись, что все под контролем — последний венатори рухнул под ударами мечей гвардейцев — поднялся наверх и кивнул Дориану, стряхивавшему невидимую пыль с рукавов. — Добро, — произнес Нумерий и повернулся к женщине, которая, вдоль стены обходя бегущих ей на встречу в панике гостей, шла к ним. — Моя благодарность, леди… — Морриган мое имя, — ответила та чарующим, глубоким голосом. — Какая жалость, — бросив взгляд на тело императрицы, рядом с которым уже стояло несколько гвардейцев и лекарь, пытающийся что-то сделать. — Но, видно, такова судьба, — ее слова звучали, словно напев древних молитв. — Чародейка при императорском дворе — в такое время это вызывает вопросы, — произнес Нумерий спокойным тоном, будто бы здесь не попытка переворота произошла, а слуга поднос с напитками обронил. — К магам всегда вопросы будут — знакомо это вам, — тонко улыбнулась Морриган. — Служила я Селине, но теперь… — задумчиво прикусив губу, она бросила взгляд за спину Нумерию. — Искать мне место лучшее придется. — Лорд-инквизитор, — Гаспар, окруженный десятком своих бойцов, подошел к ним. — Селина… и Бриалла… Я не могу поверить, что Флорианна пошла на такое! Связаться с Корифеем за моей спиной… — Орлей единый не был ему нужен, — Морриган с грустью — Нумерию показалось, что притворной — опустила голову. — А где ты была? — сузив глаза, спросил Гаспар. — Ты должна была защищать Селину! Она приняла тебя при дворе, обеспечила тебя всем необходимым — и даже больше! — Сама она просила, чтоб избегала я людей. Негоже провоцировать дворян, готовых сжечь любого, кто не похож на них самих, — парировала Морриган. — Мне жаль, что не смогла помочь ей я. — Я в твоих услугах не нуждаюсь, ведьма, — зло бросил Гаспар и повернулся к Нумерию. — Ваши и мои люди проверят дворец, после чего я хотел бы, чтобы вы присутствовали при моем обращении ко двору. Я помню все, о чем мы говорили, и коль я стал императором… С Корифеем мы будем биться плечо к плечу, как и положено настоящим воинам! — Могу ли я свои услуги предложить? — проводив взглядом Гаспара, Морриган повернулась к Нумерию, обворожительно улыбаясь. — О тайных знаниях мне многое известно, и в магии достаточно искусна я. Быть может, с помощью моей, врага удастся победить быстрее? — Помощь не бывает лишней… — задумчиво протянул Нумерий и обратился к Лелиане, которая, приблизившись, смерила чародейку тяжелым взглядом. — Что скажешь? — Я ее знаю, — призналась та, отворачиваясь от продолжающей улыбаться Морриган. — Ей нельзя доверять. — Не можешь мне простить, что Айдан предпочел меня, а не тебя? — рассмеялась чародейка. — Уж сколько лет прошло! — Айдан? — Нумерий посмотрел сначала на Лелиану, прикусившую губу, потом на веселящуюся Морриган. — Постойте. Пятый Мор. Вы вместе помогали королю. — О да, то было замечательное время, — мечтательно подняв взгляд к потолку, ответила Морриган. — Мы были молоды и отчаянно храбры. И мир спасали — точно так же, как делаете это вы сейчас. — Хорошо, — вздохнул Нумерий, пригладил волосы и, подумав, снимая надоевшую ему маску — кожа под ней вспотела. — Добро пожаловать в Инквизицию, леди Морриган. Надеюсь, я не пожалею об этом. — Клянусь я в том, что буду помогать вам, милорд Нумерий, — сделав безукоризненный реверанс, Морриган, бросив победный взгляд на Лелиану, развернулась и оставила их. — Я ей не доверяю, — твердым голосом произнесла Лелиана. — Но воля ваша. Я буду за ней следить. Порядок восстановили быстро. Флорианна, останки которой убрали в ящик, пошла ва-банк, использовав всех венатори для одного-единственного удара. Пленников, которых взяли на конюшне, передали Гаспару — пользы от них все равно было мало, а показательные казни укрепляют боевой дух не хуже парадов и повышения жалования. Паркет и стены отмыли от крови, тела убрали подальше и, казалось, ничего уже не напоминало о недавних кровавых событиях, которые здесь развернулись. Гаспар — теперь Его Императорское Величество — обратился к еще не вполне пришедшим в себя дворянам с речью, в которой, во-первых, обвинил во всем Корифея; во-вторых, объявил об окончании гражданской войны; в-третьих — пообещал оказывать всю возможную помощь делу Инквизиции и лорду-инквизитору в частности, два раза назвав Нумерия «мой друг» и три раза «брат по оружию». В целом, речь была воспринята со сдержанным одобрением, но по лицу Гаспара было видно, что ожидал он большей отдачи. — Боюсь представить, сколько будет обо всем этом сплетней, — Нумерий, стоя на балконе тяжело облокотившись на перила, обернулся, услышав знакомый голос. — Наши люди проверили дворец — все в порядке, — Кассандра, усталая и слегка печальная, подошла к нему и встала рядом, глядя на медленно светлеющий горизонт. — Я знаю, — кивнул он, потирая лоб и пытаясь прогнать мысли о делах, которыми надо будет непременно заняться по приезду в Скайхолд. — Что ж, еще один грех на мою душу — и еще один камень, который будет брошен в нас когда-нибудь. — Хочу вернуться в Скайхолд, — призналась Кассандра, запрокидывая голову. — Подальше от всего этого. — Понимаю, — хмыкнул Нумерий и прислушался — вновь заиграл оркестр, но на этот раз мелодия была хотя бы отдаленно похожа на нормальную музыку. — Но осталось одно важное дело, которое я хотел бы доделать. — Какое? — она с вежливым интересом склонила голову, на устах заиграла легкая улыбка, восхитившая Нумерия. — Позвольте пригласить вас на танец, леди Пентагаст, — склонившись в поклоне, он подал ей руку — отчего-то в голову пришли воспоминания об Убежище. — С удовольствием, лорд Амладарис, — в тон ему ответила Кассандра, вкладывая свою ладонь в его. — На этот раз музыка вполне подходящая, — шепнула она ему на ухо — он улыбнулся. Их танец не был похож на тот, который он исполнял с Флорианной — медленные движения, легкие шаги, почти вплотную прижатые друг к другу тела. И как-то само собой отходили на второй план все волнения и тревоги, словно бы растворяясь в глазах самой прекрасной и желанной для него женщины в этом мире. Сейчас он жалел, что не обладает даром облачать чаяния души в слова — хотелось сотворить что-то такое, что сможет выразить его чувства в полной мере. Оркестр закончил свою игру, вечер, который стал поворотным в истории Орлея завершился, но Нумерий не находил в себе сил отпустить Кассандру. — Пора уезжать, — тихо произнесла она с легкой грустью, поднимая на него взгляд. — Пора, — согласился он, чуть запрокинул ей голову и подался вперед, накрывая ее губы своими. Ее глаза расширились от удивления, но в тот же миг она ответила на поцелуй, требовательно притянув Нумерия к себе и запустив ладонь в его волосы. По телу словно прошла теплая волна, заставляя сердце стучать все сильнее и сильнее. Тонкий аромат духов смешался с острым запахом крови и железа, кружа голову. Ему казалось, что его уносит куда-то за пределы этого мира, не в Тень, в иное, одновременно чуждое и знакомое ему место. Когда все закончилось, он мягко провел большим пальцем по ее щеке и счастливо улыбнулся, еще чувствуя сладкий вкус ее губ на своих. — Я… — Кассандра, тяжело дыша, прижалась к нему всем телом. — Не надо слов, — прошептал Нумерий, проводя ладонью по ее волосам. — Нет, надо, — она склонила голову на бок, искоса глядя на него со смесью желания и, непонятного ему, страха. — Я люблю тебя, — Кассандра замерла, он почувствовал, как напряжено ее тело, как пальцы впились ему в спину. — Любовь моя, — выдохнул Нумерий и, не сдержав совершенно мальчишеского порыва, подхватил ее на руки и закружил. Кассандра смеялась — и для него не было приятнее в этом мире звука, чем этот чистый смех.