Вестник Создателя

Кассандра шла по двору Скайхолда летящей походкой и не могла сдержать рвущуюся наружу улыбку. Она вообще стала чаще улыбаться после бала в Зимнем дворце и это заметили практически все. И причина этому была, на ее взгляд, вполне достойной — она любила и была любима. Казалось, и погода — хоть и близилась осень, которая в горах всегда холодная и ветреная — прекрасная, и солнце — редко появляющееся из-за туч — светит как-то особенно ярко, и даже птицы — из тех, что еще не улетели в теплые края — поют гимн жизни, отражая все ее чувства. Сложно было вспомнить, когда в последний раз было на душе так радостно — жизнь в последнее время вообще не давала поводов для смеха. После коронации нового императора многое изменилось. Гаспар сдержал слово — Инквизиция получила подписанный им указ, согласно которому границы владений Ордена простирались от Морозных гор и до Халамширала, с анклавами в Западном пределе. Джейдер окончательно перешел под руку лорда-инквизитора — вместо гвардейцев леди Серил службу на стенах теперь несли воины с объятым пламенем оком на груди. Почуявшие, куда дует ветер дворяне, с удвоенной решимостью ринулись в Скайхолд свидетельствовать свое почтение новой силе. Странные новости начали приходить и из Тевинтера, который, игнорируя до сего момента события на юге, внезапно начал прощупывать почву для переговоров — несколько писем с личной печатью архонта уже были получены и их содержание было довольно любопытным: владыка Империи желал личной встречи. Корифей, после провала своего плана, затаился и никто не знал, где и чем он занимается. Войска венатори сунулись, было, в Эмприз-дю-Лион, но их оттуда вышибли объединенные силы Гаспара и Инквизиции, заодно вырезав всех красных храмовников и уничтожив невероятных размеров запасы красного лириума. Ничего не было слышно и про Кальпернию. Впечатление складывалось такое, что враги к чему-то готовятся, но ни Лелиана, ни Каллен не могли сказать, к чему именно. В иное время Кассандру это бы напрягло, но сейчас она могла только порадоваться спокойным денькам. Направляясь в цитадель, для очередной встречи на совете, она услышала знакомые голоса и остановилась, наблюдая, как к ней навстречу идут Нумерий, при виде которого ее улыбка стала еще шире и, как бы выразился Варрик, глупее, вместе с леди Вивьен. — Лорд-инквизитор, — произнесла некогда Первая чародейка Монтсиммара, идя по правую руку от него и активно жестикулируя. — Я многое могу понять… Бог бы с вами — не мне вам указывать, как пользоваться магией, но ведьма-отступница в качестве советника по «магическим вопросам»? — от передозировки сарказма, окрасившего последнюю фразу, можно было умереть. — Что дальше? Кунари — советник по финансам? — Леди Вивьен, — голос Нумерия был усталым и каким-то обреченным что ли. — Если вы желаете получать от меня отчеты по решениям, которые принимаю я, — он резко остановился и смерил ее взглядом, от которого даже у Кассандры, находившейся на некотором расстоянии, по спине пробежал холодок. — То, боюсь, нам с вами не по пути. — Вероятно вы правы, — согласилась та, гордо вздернув подбородок. — Я покину Скайхолд, коль на то будет ваше желание. — Решение принимать только вам. Хорошего дня, — склонив голову в пародии на поклон, Нумерий покачал головой, глядя на то, как Вивьен, с видом оскорбленной невинности, разворачивается и идет обратно в цитадель. Кассандра, подождав несколько мгновений, решительно пошла в его сторону, отметив, как на лице Нумерия расцветает улыбка при взгляде на нее. Ох, сколько незлых шуток со стороны Варрика и Сэры пришлось ей выдержать за последнюю неделю, когда дело касалось ее романа с Инквизитором! Неожиданно нашедшие друг в друге родственные души, парочка соревновалась в острословии, пусть и не переходя границы, за которыми дружеские подколки превращались в оскорбления. В иное время это вызвало бы раздражение — сейчас Кассандре было плевать. — Леди Вивьен решила покинуть нас? — спросила она — Нумерий кивнул и, быстро наклонившись, поцеловал ее в уголок губ. — Кхм, что собираешься с этим делать? — Не знаю, — признался он, устало потирая лоб. — Она слишком много знает. Про Инквизицию, про… особенности моей магии. — Понимаю… Мадам де Фер влилась в их ряды достаточно давно и, до последнего момента, была важным членом организации. В этом и состояла главная проблема — если ей захочется, то она многое сможет рассказать. На советах ее, конечно, не было, но одного факта о том, что лорд-инквизитор — маг крови — может разрушить если не все, то многое. И с этим нужно было разобраться как можно скорее. Кассандре виделся единственный вариант — плохой, негодный, но иных не было. Оглядевшись по сторонам и не замечая никого, кто мог бы их услышать, она, обняв Нумерия и положив ему подбородок на плечо, для чего пришлось встать на цыпочки, шепнула: — Возможно, стоит решить проблему радикально? — Она была ценным союзником, — грустно ответил Нумерий, отвечая на объятья. — И она заслужила мое уважение своими принципами. Не знаю. — Страх. Темные знания — шепот во тьме. Слишком горда для того, чтобы обратиться к ним. Храмовники смотрят — ждут ошибки, — потусторонний голос Коула заставил Кассандру вздрогнуть и отпрянуть от Нумерия. — Боится духов, боится демонов, боится Вестника. — Коул, во имя Создателя… — прошипела она, гневно взирая на юношу, оказавшегося возле них, хотя еще миг назад его тут не было. — Сколько раз тебе говорить — не подкрадывайся! — Могу помочь. Забудет. Про Инквизицию, про Старшего, про красные веревки, про свою любовь. Уйдет — не вернется, — не обратив на нее никакого внимания, Коул глядел на Нумерия, который, казалось, понимает, о чем ведет речь дух. — Если ты уверен, что у тебя получится — сделай это, — медленно кивнул Нумерий и Коул, моргнув, исчез. — Не знаю, к добру это или к худу… — задумчиво произнес он, скорее обращаясь к самому себе. — Лучше, чем… ты понимаешь, что именно, — погладив его по щеке, ответила Кассандра, вызывая у него слабую улыбку. — Какие новости еще? — Новости? — Нумерий, перехватив ее ладонь, на миг прижал ее к своим губам — им обоим хотелось быть ближе друг к другу. — Сегодня отправляемся в Запретный оазис. Кассандра, прикрыв глаза, кивнула. Дух Доблести более не появлялся — или она об этом не знала — но его слова прочно врезались в ее память. Она, безусловно, верила в Нумерия, но, одновременно, боялась за него. И то, что в этом «оазисе» может быть скрыта сила, способная помочь победить Корифея, воодушевило ее. Ее одну — сам Нумерий относился к этом с изрядной долей скепсиса и собирался просто проверить слова Доблести, не ожидая многого от этой поездки. Кассандра же считала, что битву организаций — Инквизиции и венатори — они выиграли, но поединок между лидерами… Иное дело. — Хорошо, я тогда пойду все подготовлю, — улыбнулась она. — Кто еще поедет? — Варрик, Дориан, Блэкволл, — перечислил имена товарищей Нумерий. — Сэра попросила дать ей отдых — что-то связанное с Дагной. Кажется, они увлечены друг другом. Противоестественно, но боги в помощь. — Сэра с Дагной? — удивленно распахнула глаза Кассандра. — Бывают чудеса на свете… — Именно, — рассмеялся он. — Собирайся. Встретимся у конюшен. *** Путь в Западный предел был долгим, но спокойным. Имперский тракт теперь охранялся как Инквизицией, так и императорскими войсками, из-за чего путешественники могли себя чувствовать относительно безопасно. Конечно, всякое могло случиться, и одинокий путник мог стать легкой добычей для кого угодно, но нужно было быть глупцом, чтобы атаковать крупный вооруженный отряд. Разведчики докладывали, что венатори окончательно бросили попытки удержать юг Орлея, разрозненными группами уходя на север. Ни в Джейдере, ни в Халамширале про них уже давно не слышали и больше опасались демонов и разбойников — еще не все разрывы были закрыты, да лихой люд, жадный до чужого добра, был проблемой во все времена. Запретный оазис встретил их жарой и странным, каким-то волшебным спокойствием. Безлюдное место, в котором, на первый взгляд, вообще не было ничего интересного. Горнорудная компания, которая полстолетия назад пыталась организовать здесь шахту, разорилась — ее активы даже выкупать никто не стал, посчитав это бесполезной тратой денег. Разведчица Хардинг, отчаянно скучавшая в передовом лагере, сообщила, что не видела тут вообще ни единой души — ни демонов, ни венатори, ни храмовников. Только стадо клыкачей, обитавших у озера возле заброшенного, вроде как эльфийского, храма нарушало покой этого забытого богами и людьми места. Храм был очень старым. Кассандре становилось не по себе при виде крепких, казавшихся каменными, дверей, закрытых неизвестной магией. Вырубленный в скале, он был памятником всему тому, что утратили эльфы — знаниям, тайнам, силе. У входа стоял камень с надписями на эльфийском языке — по словам Нумерия, в ней было написано предупреждение, а сам храм назывался «обителью гордости». Даже само место носило название Solasan, вызывая странные ассоциации с их товарищем-магом, которого Нумерий, отчего-то, не взял с собой. По мнению Дориана, изучившего двери храма и найденные в округе разведчиками непонятные осколки, именно с их помощью можно проникнуть во внутрь. И он оказался прав — стоило лишь поместить небольшие, льдистого цвета, камни в пазы, как магия рассеялась, а двери — действительно, каменные, с грохотом распахнулись, пропуская их вперед. Внутри было темно и, в чем Кассандра никогда бы не призналась, страшно. Одина-единственная чаша с завесным огнем, вспыхнувшая, стоило им только перешагнуть порог, отбрасывала длинные, чудовищные тени на пол, стены, потолок. Даже дышать было тяжело, а любой звук отзывался тихим, таинственным шепотом. Единственный, на кого это место не произвело никакого впечатления, был Нумерий. Сотворив несколько магических огней, который тут же разлетелись в разные стороны и разогнали мрак, он вел их за собой, будто бы знал, куда идти. Кассандра уже давно устала удивляться тому, сколь многое знает он про эльфов. Все же он когда-то давно учился у них — быть может, и про это место знал. Глядя по сторонам, Кассандра не могла понять предназначения этого места. Слова про «обитель гордости» мало что ей говорили. Стены храма были пустыми — ни рисунков, ни мозаики, ни барельефов. Их даже не обработали нормально — неровности были видны невооруженным взглядом. Пол под ногами — тесанная горная порода без намека на какие-то украшения. А ведь даже полуразрушенная купель на Священных равнинах, не имевшая никакого отношению к верованиям эльфов, была произведением искусства. — Тупик, — объявил Дориан, указывая на три каменных двери, на каждой из которых были пазы для осколков. — У нас этих камушков больше нет. — Понять не могу, зачем такой сложный замок, — почесал затылок Варрик, оглядывая преграду в поисках более простого, не связанного с беготней по всему оазису в поисках осколков, пути. — Странный храм, — мрачно произнес Блэкволл, постукивая пальцами по рукояти меча. — Это не храм, — дернул уголком рта Нумерий и, мягко отодвинув Варрика, уже доставшего какой-то стальной прут, чтобы поддеть скрытые петли дверей, знаком велел всем отойти. — Это тюрьма. Кассандра со страхом смотрела, как Нумерий чертит собственной кровью непонятные символы на полу, после чего, не озаботившись закрыть раны, разводит руки в стороны. В голове зашумело — она не телом, душой чувствовала потоки магии, идущие через Нумерия. Ревущая, необузданная сила обрушилась на каменные створки, обратив их в мелкую пыль. Раздавшийся следом грохот и дикий вой заставил ее вздрогнуть и выхватить меч. Их помещения рвались демоны — объятые пламенем твари, стремящиеся уничтожить все на своем пути. А ведь разрыва здесь не было и быть не могло — на прорехи в завесе Якорь реагировал однозначно. — Берегись! — крикнул Блэкволл, взмахом клинка рассекая мелкого демона гнева. — Приди в себя, Искательница! Она кивнула и выставила перед собой щит, приняв удар когтистой лапы еще одного чудовища. Мимо нее пролетела молния, обратив в прах очередного демона — быстро обернувшись, она увидела оскалившегося в улыбке Дориана, взмахами посоха отбрасывающего в разные стороны тварей. Тряхнув головой, Кассандра отдалась сражению. Странно, но Нумерия демоны вообще не трогали и не реагировали на его магию, которой он сжигал гостей из Тени. Казалось, встань он у них на пути и они, скорее, попытаются его обойти, чем напасть. Вскоре поток тварей стал ослабевать — последнего демона метким выстрелом снял Варрик — и наступила оглушающая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием выживших в битве. Кассандра устало оперлась на меч и уже хотела что-то сказать, как из дверного проема вылетел, переливаясь всеми цветами радуги, шар света. Он медленно, чуть дергаясь, проплыл по воздуху и завис прямо перед Нумерием. Тот медленно протянул к нему руку и шар опустился на протянутую ладонь, после чего с легким хлопком исчез. — И что это за хрень? — спросил Варрик, поигрывая арбалетом в руках. — Тут еще две двери — за ними такое же? — Вероятно, — кивнул Нумерий, оборачиваясь и бросая быстрый взгляд на Кассандру — она только слабо улыбнулась и покачала головой, показывая, что с ней все в порядке. — Но мы не будем их открывать. — Что, просто уйдем? — Блэкволл, морщась, стаскивал латную рукавицу, которая раскалилась от жара демонического пламени. — Нет, — Нумерий хитро улыбнулся и указал на неприметную лестницу, ведущую наверх, на второй уровень храма-тюрьмы. — Мы пойдем другим путем. — Веди, — просто кивнула Кассандра. Ступени, по которым им пришлось подниматься, были неровными, словно их рубили в горной породе в спешке, не заботясь об удобстве возможных посетителей. Да и вообще, планировал ли кто-то из древних эльфов, что тут будут гости? Слова Нумерия о том, что это не храм, а тюрьма — вот только для кого? — пугали. Уж больно врезалась в память история Варрика про то, как они, вместе с Хоук, отыскали в тюрьме Серых Стражей Корифея и, пусть и против своей воли, дали ему свободу. Повторения не хотелось. Второй этаж ничем не отличался от первого, разве что зал был меньше, с одной-единственной дверью, слившейся со стенами и почти не различимой во мраке. Нумерий добавил огней — магические светильники поднялись к потолку, подобно холодным звездам выжигая темноту мертвенно-белым светом. Кассандра тихонько вздохнула и указала рукой на еще одну табличку на стене. Та была выполнена из белого мрамора и резко выделялась на фоне темно-серых стен. Нумерий, подойдя к ней, пробежался по едва различимым эльфийским письменам и нахмурился. — Что там? — спросила Кассандра, когда его молчание стало уже совсем невыносимым. — «Гордость в наших свершениях и наших свершениях. Та же гордость и в нем — искаженная», — ответил он, не оборачиваясь. — И ниже: «зеркало для дракона». — Зеркало? — не поняла Кассандра, обменявшись таким же недоумевающим взглядом с Дорианом, подошедшим ближе и с интересом разглядывавшим табличку. — Какое зеркало? И для какого дракона? — Сейчас узнаем. Приготовьтесь к бою. И вновь кровь, вновь дрожит Завеса — даже Кассандра, лишенная каких-либо магических сил, чувствовала это. Вновь горят руны на неизвестном ей языке, и могучая каменная преграда рушится, выпуская наружу зло. Демон Гордыни — не тот противник, с кем хотелось бы сразиться в небольшом помещении. Тварь была сильна — куда там дракону. Казалось, магия на него вообще не действует, из-за чего Дориан был вынужден отступить и перейти от нападения к возведению защитных барьеров, а Нумерий обнажить свой чародейский клинок. Кассандра, приняв очередной удар на загудевший щит, отлетела назад, в последний миг сгруппировавшись. Блэкволл, в прыжке вонзив меч в спину демона, повис на нем, держась двумя руками за рукоять, а Варрик, почти не целясь, посылал снаряд за снарядом, целясь в глаза чудовища. Отбросив ставший слишком тяжелым щит, Кассандра поднялась на ноги. Голова кружилась, на языке чувствовался вкус крови и желчи. Левая рука с трудом двигалась, и она уже знала, что следующие пару дней ей придется проходить в лубке, пока не подействуют чудодейственные целительские мази. Но сейчас она хотела увидеть демоническую кровь на лезвии своего меча. Увернувшись от удара искрящегося молниями хлыста, Кассандра поднырнула под лапу монстра и вонзила меч в тому в бок и тут же выдернула клинок, следующим движением опуская его на спину твари — чешуя лопнула, остро запахло гнилью и еще чем-то таким, чему она не могла найти должного названия. Движения демона стали замедляться, пока он не упал на колени и не заревел в последний раз — Кассандра с яростью ударила его по шее. Одним ударом отсечь голову не удалось — меч застрял, пройдя смертоносный путь до половины, но это было уже неважно. Дернувшись в последний раз, тело демона начало медленно истлевать, крупные фиолетовые хлопья медленно кружились в воздухе, сгорая. И через мгновение о том, что здесь был бой напоминали только оплавленные борозды на стенах и потолке, да тяжелое дыхание одержавших победу смертных. — Мне кажется, это был не простой демон, — Блэкволл сел у стены и обессилено откинул голову назад, прижимаясь затылком к холодному камню. — Ваша магия, — он покосился на Дориана и Нумерия. — Ему вообще побоку была. — Что есть — то есть, — вздохнул Дориан, даже не возмутившись. — А что там такое? — он с интересом глянул в открывшийся проход и по-простецки присвистнул. — Внушительно… — Чего там? — вяло поинтересовалась Кассандра, подходя ближе. — Да… Впечатляет. Скрытое за каменными дверями помещение не было похоже ни на что прежде ими виденное. Перешагнув порог вслед за идущим первым Нумерием, они оказались будто бы в соляной пещере. Стены были покрыты растущими прямо из камня черными кристаллами, в которых клубились тени. Потолок из черного хрусталя создавал впечатление бесконечного ночного неба. Ноги слегка скользили по ровному, полированному граниту — Варрик попытался было поцарапать его наконечником болта, но сталь, бессильно скользнув по камню, не оставила и следа. Свет влетевших вслед за ними колдовских светляков, проходя сквозь кристаллы, окрасил помещение в яркие, неподходящие этому месту цвета. — Тюрьма, говоришь? — прищурившись, спросил Дориан у Нумерия, который скользил напряженным взглядом по стенам, словно искал чего-то. — Для кого? — Для демона, — ответил тот, не прерывая своего занятия. — Но не только. Медленно поведя рукой, он заставил огни вспыхнуть еще ярче. И тут, ко всеобщему удивлению, на полу начали проявляться какие-то знаки. Они загорались все ярче, складываясь в непонятный, неизвестный Кассандре, узор. Тонкие светящиеся линии связывали написанные неизвестным мастером символы — и когда последние из них соединились, пол под ногами задрожал и прямо из каменных плит вырос пьедестал с широкой чашей, со дна которой вверх тянулась тонкая каменная игла. Скульптура была монолитной — будто бы резчик забыл разделить сосуд и подставку под него. Кассандра осторожно приблизилась к ней и повернулась к Нумерию — в его взгляде мелькнула тень узнавания. — Ты знаешь, что это такое? — тихо, боясь нарушить священную тишину этого места, спросила она. — Да, — кивнул тот с какой-то обреченностью в голосе. — Не волнуйся, все будет хорошо, — зачем-то успокоил он ее и, стянув с руки перчатку, осторожно опустил ладонь на кончик иглы. — Что ты делаешь? — пораженно уставилась она на него, сделав шаг вперед в надежде перехватить его руку, но не успела — Нумерий слегка надавил ладонью на острие и тонкая струйка крови потекла вниз по неприметным виткам. Едва только первая капля коснулась дна, как дальняя стена зала медленно разошлась, открывая еще один, совсем узкий, проход. Нумерий резко одернул руку — но, вот странность, чаша продолжалась наполняться его кровью. Кассандра схватила его за плечо и развернула к себе, требовательно взглянув ему в глаза. — Что ты делаешь? — прошипела она сердито, гневаясь не за очередной кровавый ритуал — ей уже было на это плевать — а за то, что он ничего ей не говорит. — Учитель строил это место, — ответил Нумерий, не делая попыток вырваться из ее хватки. — Помнишь, что говорил Доблесть? — Помню, — вздохнула она и отпустила его руку. — И что теперь? — Пойдем дальше, — пожал он плечами так, словно речь шла не о каких-то тайнах, а о выходе в лес по грибы. — Может, объясните нам, сирым и убогим, что тут вообще происходит? — тоскливо поинтересовался Дориан, недоуменно глядя по сторонам, но его взгляд то и дело возвращался к чаше, уже полностью заполнившейся кровью — а ведь в человеке столько крови просто нет. — Тайные знания, — развел руками Нумерий, усмехаясь — первая живая эмоция за все время. — Сам мало что понимаю. Кассандра едва заметно вздохнула — она знала, что уж кто-кто, а он все прекрасно понимает. Но говорить не хочет. Почему? Причины были, но ей стало слегка обидно — не за себя, ей-то он кое-что объяснял, а за остальных. Они, наверно, имели право знать, ради чего приехали сюда и ради чего сражались с демонами. Решать, впрочем, было Нумерию. И тот, так и не добавив ничего к сказанному, повел их дальше — хотя, признаться, она была бы не прочь остаться в этом зале. Слишком уж необычным и красивым он был на ее вкус. Следующее помещение было совсем маленьким, футов десять на десять, если не меньше. И впятером им сразу стало тесно. Едва только глаза привыкли к темноте — огоньки почему-то не полетели вслед за ними и свет проникал только через узкий проем — Кассандра увидела зеркало. Огромное, до самого потолка матовое, черное зеркало в изящной, покрытой цветочными узорами раме из серебристого металла. И тут в голове что-то щелкнуло, и она поняла — элювиан. Это был эльфийский элювиан. Дориан, стоявший рядом, приглушенно всхлипнул — видимо, он тоже узнал это творение древних магов Арлатана. Нумерий же подошел ближе и, едва он коснулся пальцами рамы, как зеркало вспыхнуло молочно-белым светом, а в центре начала медленно закручиваться воронка, похожая на водоворот. — Оставайтесь здесь, — надломившимся голосом приказал Нумерий и, зачем-то пригладив волосы, шагнул прямо в элювиан. — Нет! — крикнула Кассандра и, не осознавая своих действий, прыгнула вперед. По глазам ударила яркая вспышка, тело на миг сжало так, что, казалось, еще немного и раздастся хруст костей и треск разрываемой кожи. На глазах выступили слезы от невыносимой боли, раздирающей разум и душу. Но боль отступила столь же резко, как нахлынула — не удержавшись на ногах, ослепленная, она упала, ударяясь о… землю? В нос ударил запах мха и каких-то болотных трав. До слуха доносился звук бегущего ручья и птичий гомон. Сильные руки подняли ее — моргнув и прогнав из глаз радужные круги, она увидела озабоченное лицо Нумерия, его губы изогнулись в невеселую улыбку. — Я же сказал оставаться… — начал было он и, тяжело вздохнув, оборвал сам себя. — Ладно. Что уже теперь поделать… — Где мы? — не пытаясь вырваться из его объятий спросила она, глядя по сторонам. Это была лесная поляна. Высокие деревья окружали ее плотной стеной, ветви, переплетаясь между собой, закрывали чистое небо неплотным навесом, через который пробивались солнечные лучи. Зелень травы и листвы была столь яркой и сочной, какой она никогда не видела в своей жизни. Разноцветные цветы укрыли землю плотным пестрым ковром, идущий от них сладковатый аромат витал в воздухе. Прямо через полянку бежал ручеек — неглубокий, может быть, по колено. Вода, весело бегущая по камням, отбрасывала солнечные зайчики на темные стволы дубов и вязов. Задрав голову, Кассандра увидела стайку соловьев, которые, заприметив гостей, перестали петь и, казалось, внимательно глядели на незваных гостей, словно думали: зачем они пришли? На ее лице сама собой появилась улыбка — после долгой дороги и бесконечных пустынь это место казалось чем-то невозможным, слишком живым, чтобы быть правдой. Она на миг подумала, что они в Тени и посмотрела на Нумерия. Тот, словно прочитав ее мысли, слегка покачал головой. — Не в Тени, не беспокойся, — сказал он, отпуская ее и взмахом руки указал на серый камень в самом центре поляны. — Вот зачем я… мы пришли. — А это… — Кассандра пригляделась внимательнее и поняла, что то был вовсе не камень, а саркофаг. — Могила? — Да, — коротко ответил Нумерий и, взяв ее за руку, повел за собой. Кассандра оглянулась на элювиан и вздрогнула — зеркало погасло, отрезав им путь назад. Но Нумерий, казалось, был спокоен, и она решила не задавать лишних вопросов. Может, ему опять надо будет потрогать раму, чтобы они могли вернуться назад. Остановившись возле каменного гроба, Кассандра присмотрелась к нему повнимательнее. Ей, неваррке, было не привыкать видеть настоящие произведения искусства, связанные с упокоением умерших. Поэтому это творение — наверняка эльфов — ее не впечатлило совершенно. Ни украшений, ни надписей, весь он был какой-то неровный, будто бы мастера поленились его обтесать, справедливо рассудив, что покойнику уже все равно. — И кто тут покоится? — спросила Кассандра, повернувшись к Нумерию, на лице которого застыло неожиданно-скорбное выражение. — Эй, ты чего? — Uthenera… — прошептал он. — Эльфы в древности не умирали так, как люди. Устав от жизни, они засыпали долгим сном. — То есть тот, кто там лежит, живой? — Нет, уже нет. Магия почти ушла из мира и для того, чтобы поддерживать жизнь нужны ритуалы, — не глядя на нее, тупо уставившись на каменную крышку саркофага, ответил Нумерий. — Которые никто не совершал… Помотав головой, он сжал кулак и, повинуясь его желанию, крышка медленно поднялась в воздух и опустилась рядом с гробом. Внутри лежал скелет — небольшой, тонкокостный. Эльф. Были видны истлевшие, потерявшие цвет обрывки одежды, почти не закрывающие потемневшие от времени кости. На его груди покоилась табличка из зеленоватого металла, а в ногах лежал каменный шар, покрытый спиралевидными узорами. Нумерий аккуратно взял пластину в руки и тут на ней проступили письмена, мерцая серебристым светом. — «Мой ученик», — Нумерий начал читать вслух, голос его слегка подрагивал от волнения. — «Я не буду каяться за то, что сотворил с тобой. Видят боги — твои и мои — что ты заслужил это за свое предательство. Но многое открылось мне с тех пор — прозревая будущее, я видел, что ты вернешься. Дух Доблести, бывший нашим общим другом, пообещал найти тебя и передать мои слова. Сфера твоя — как и скрытая в ней сила. Берегись Ужасного Волка». — О чем он? — Кассандра с недоумением посмотрела на Нумерия, так и замершего с табличкой в руках. — Нумерий? — она осторожно коснулась его плеча, и он вздрогнул, табличка выпала из рук и беззвучно упала на траву — письмена погасли, не оставив и следа. — Эта сфера, — чужим, глухим голосом ответил он, все так же глядя перед собой. — Это из-за нее я попал в Тень. Такой же — наверное такой же — владеет и Корифей… — И что ты хочешь с ней сделать? — надеясь, что он не услышит в ее голосе ноток подозрительности, спросила она. Мысль о таких — мирового, не меньше — вещах, как эта, ее пугала. Пугала сама возможность обладания такой силой. Не должен смертный человек, эльф, гном — неважно! — творить то, что не поддается объяснению. Потому-то и боялись магов — не из-за печальной памяти Тевинтера, не из-за Андрасте, ведшую войну против Империи. А из-за того, что непонятно. А незнание рождает страх. Простая истина. И теперь Кассандра боялась — не того, что Нумерий будет эту сферу использовать, а того, кем он может стать, если будет использовать эту сферу. Проклятье, почему не бывает простых решений? — Корифей должен быть уничтожен, — твердо произнес он, оборачиваясь к ней — лицо его побледнело, но из взгляда ушло смятение, сменившись решимостью. — Не знаю, что может произойти, поэтому отойди подальше. — Я тебя не оставлю! — возмутилась Кассандра, но Нумерий был непреклонен. — Я понимаю, но, если что-то случится с тобой, я этого себе не прощу. Пожалуйста, — в его голосе мелькнули нотки мольбы, которых ей никогда не приходилось слышать, и она, сдаваясь, кивнула. — Хорошо, — сердито глянув на него, она отошла на несколько десятков шагов от саркофага и спросила. — Так нормально? Но Нумерий не ответил. Она увидела, как он вынул из гроба треклятую сферу и опустился на колени, крепко прижимая двумя руками ее к груди. Некоторое время ничего не происходило, даже птицы, напуганные появлением в этом диком краю людей, вновь неуверенно запели, но… По глазам Кассандры ударила вспышка света. Невероятная сила отбросила ее назад, она нелепо взмахнула руками и упала в ручей, лишь чудом не ударившись головой о какой-нибудь камень. А следом раздался дикий, нечеловеческий вопль. Поскальзываясь на гальке, забыв обо всем, она, помогая себе руками, выбралась из ручья и побежала к Нумерию. Он стоял на коленях, запрокинув назад голову, руки безвольно повисли, а сфера… ее не было. Только горстка темного песка на траве, мгновение спустя снесенная резким порывом ветра. Каменный саркофаг треснул, но не развалился, трава вокруг на добрый пяток футов высохла, земля потемнела и потрескалась. Подбежав к Нумерию, Кассандра аккуратно положила его на спину, придерживая голову. Он был без сознания, но дышал — вены на лице и шее вздулись с такой силой, что она могла бы посчитать пульс без всяких усилий. Коснувшись ладонью его лба, она тут же одернула ее — кожа была горячее пламени. — Очнись, очнись, — залепетала Кассандра, устраивая его голову у себя на коленях. — Ну же, Нумерий! Он не отвечал, дыхание было рваным и, к ее ужасу, из уголка рта потекла струйка крови. Кассандра быстрым движением чуть повернула его голову так, чтобы он, не дай Создатель, не захлебнулся. С каждой секундой ее все сильнее охватывала паника — Нумерий был жив, взрыв — если это был вообще взрыв — ему вроде бы не повредил, но почему он не приходит в себя? Подавив дурацкое желание отвесить ему пощечин — ну не был он упавшей в обморок барышней — Кассандра, аккуратно, стащила с плеч свой плащ. Скомкав его наподобие подушки, она положила его ему под голову, а сама побежала к ручью. Набрав холодной воды во флягу, она вернулась обратно и, смочив водой ладони, обтерла ему лоб и щеки. — Все хорошо, все будет хорошо, — повторяя эти слова, как молитву, она продолжила обтирать его водой, просто потому, что не знала, что еще можно сделать. Вроде бы Нумерий задышал ровнее, жар начал постепенно спадать, что вселило надежду на то, что все обойдется. Было даже неясно, сколько прошло времени — где-то на границе сознания мелькнула мысль, что их товарищи наверняка обеспокоены их долгим отсутствием. Хотя, сейчас Кассандре было на них наплевать. Прислушиваясь к дыханию, она пыталась понять, что делать дальше. Элювиан все так же не работал — все попытки заставить его вновь загореться, провалились. Она даже — неслыханное дело! — собрала немного крови Нумерия и помазала ею раму, но это ничего не дало. — Надо было тебя оставить запертым в подземелье Убежища, — сидя рядом с ним, произнесла Кассандра, глядя на просвечивающее сквозь листву небо. — Там бы точно себе не навредил. — И пользы бы не принес, — раздался хриплый голос Нумерия и она резко обернулась — он, опираясь на локти, попытался сесть. — Ты меня напугал! — воскликнула она со смесью гнева и облегчения, но взглянув ему в глаза испуганно прижала ладонь ко рту. Ей показалось, что она смотрит в два бездонных ртутных колодца. Но стоило Нумерию моргнуть, как глаза начали возвращать прежний цвет и вскоре только редкие серебристые искры напоминали о том, что произошло. Помотав головой, она поднялась на ноги и протянула ему руку, помогая встать. Нумерий слегка пошатывался, крепко ухватившись за ее плечо, и ободряюще улыбнулся. Кассандра не выдержала и, потянув его на себя, с жадностью впилась в его губы — просто для того, чтобы окончательно понять, что он жив. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она спустя несколько минут, когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга. — Кажется, я могу… — Нумерий развел руки в стороны так, словно хотел обхватить все вокруг. — Я могу все. Непередаваемое ощущение, — на его лице играла счастливая улыбка человека, добившегося в этой жизни всего, чего только желал. — В следующий раз — предупреждай! — Кассандра ткнула его пальцем в грудь и вымученно рассмеялась, отпуская со смехом весь страх. — Обязательно, — покорно согласился он и бросил быстрый взгляд сначала на элювиан, а потом на саркофаг. — Подожди минуту, надо… кое-что доделать. Подойдя к гробу, он вернул крышку на прежнее место, не забыв положить в него табличку. Кассандра, пойдя вслед за ним, услышала, как Нумерий тихо что-то говорит на эльфийском, но не могла разобрать ни слова. Закончив, он низко поклонился, касаясь лбом камня и, погладив крышку, повернулся к ней. — Отдал дань памяти, — Кассандра удивилась, но вида не подала. — Пойдем отсюда. — Мы будем кому-то об этом рассказывать? — придержав его за руку, осторожно спросила она. — Нет, — резко покачал он головой, словно бы испугавшись самой мысли о том, что про произошедшее здесь кто-нибудь узнает. — Лучше не надо. — Может, хотя бы Соласу? Он же… — Ему тем более лучше не знать — ни про сферу, ни про то, что мы тут нашли, — взяв ее за плечи, Нумерий внимательно посмотрел ей в глаза. — Я ему не верю. Слишком он много знает того, чего знать не должен. — Я не понимаю, — призналась Кассандра. — Самое страшное, что я тоже, — взяв ее за руку, он повел ее за собой через вновь загоревшийся элювиан. *** Едва они вернулись в храм, пройдя через эльфийское зеркало, как их сразу засыпали ворохом вопросов. Но Нумерий отделался ничего не значащими фразами, объяснив, что ничего совсем особенного там не обнаружил. Ну да, проход заработал, нашли древнее захоронение и все. Все сделали вид, что поверили, пускай Дориан весь путь до Скайхолда косился на Нумерия с подозрением, словно бы искал в нем признаки одержимости. Возвращение домой получилось каким-то будничным — как и всегда, не успев даже отдохнуть после дороги, пришлось идти в ставку и вновь погружаться в трясину политики, логистики и стратегии. Пришло еще одно письмо из Минратоса. Семья Амладарис страстно желала увидеть того, кто носит их фамилию, лично. И, соответственно, предложили встретиться, причем в Неварре — городе Неварре — где уже шли переговоры между представителями Империи и королевства. С учетом того, что пока все было тихо и никаких следов Корифея обнаружить не удалось, несмотря на все усилия Лелианы и Каллена, было решено, что поездка не помешает. Кассандра с легким весельем подумала, что едет знакомить Нумерия с семьей. Хотя… Назвать представителей королевского дома «семьей» у нее язык не поворачивался. Кроме дяди, который, стоило ей уйти в Орден Искателей, сразу забыл про нее, никаких родственников, с которыми ей бы хотелось пообщаться, тем более представить любимого (у нее теплело на душе каждый раз, когда она называла так Нумерия) человека. Да и не была она в Неварре уже очень давно. Как и всегда, совет закончился поздно вечером. Кассандра вернулась к себе в комнату и готовилась отойти ко сну, но тут в дверь постучали. Накинув на себя халат, купленный когда-то давно в Ривейне, она открыла дверь. На пороге стоял Нумерий — в простой, полурасстегнутой рубахе вместо привычного дублета, он напоминал фермера, только пришедшего с полевых работ. От него слегка тянуло вином, что уже удивило Кассандру — сколько она его знала, пил он редко и только тогда, когда надо было плыть на корабле и под рукой не было сонных отваров. Лицо его было каким-то странно-задумчивым, а взгляд — извиняющимся. Пожав плечами, она впустила его и притворила дверь. — Что случилось? — спросила Кассандра, указывая ему на единственный стул возле письменного стола. — Поговорить хочу, — хрипло ответил Нумерий, тяжело садясь и откидываясь на спинку стула, задрав голову вверх. — Тебе надо знать, с кем ты имеешь дело. — Ты это о чем? — не поняла она, привалившись бедром к краю стола — сердце чуть сжало от предчувствия чего-то плохого. — Я знаю, с кем… — Знаешь, да не совсем, — покачал он головой, глядя в потолок. — Учитель не зря назвал меня предателем. Помнишь, я рассказывал немного про себя? Но я рассказал не все… — Тогда расскажи сейчас, если считаешь нужным, — предложила Кассандра, скрестив руки на груди и чуть склонившись вперед. — Не спеши. — Я — предатель, — начал он, невесело усмехаясь. — Знаешь, стать в моем возрасте даже первожрецом — довольно сложно. У моей семьи — той, что осталась, были проблемы. Финансовые. Ну, ты понимаешь — голодный год, неурожай, подати с крестьян не собрать… Дошло до того, что нужно было заложить имение. А это уже все, конец — дальше падать некуда. Нет, я бы справился — сомниари у нас все же уважали. Но вот сестра… — тяжело вздохнув, он махнул рукой в бессильном жесте. — Ей пришлось бы туго. Кассандра внимательно слушала рассказ Нумерия и мысленно качала головой. Это была действительно обычная история разорившейся дворянской семьи. Сюжет далеко не нов — сколько благородных, утратив богатство и влияние, пали на самое дно, разрушив собственную репутацию? Сотни, если не тысячи. И семья Амладарис могла повторить этот путь, если бы к Нумерию, который только-только стал жрецом Думата в Каринусе и отчаянно искал выход из положения, явился старинный друг еще его отца — магистр Люций Тилани. Тот предложил сделку — помощь в оплате долгов, которые набирали еще со времен его деда, в обмен на то, что, когда Нумерий станет первожрецом, уже сам будет поддерживать его. В ответ на вопрос, как же ему стать первожрецом, если перед ним в очереди стоит еще трое учеников нынешнего первожреца, да и сам первожрец Думата — его наставник — не торопится отдать богам душу, Люций сказал, что в жизни случается всякое. И, предупреждая, добавил — если Нумерий не согласится, то тогда он, Люций, сделает все, чтобы семья Амладарис стала историей. Пришлось идти к Учителю. Эльфу, чью могилу они с Кассандрой недавно посетили. На вопрос, каково его имя, Нумерий только пожал плечами — ни разу тот его не называл, требуя обращаться только так и не иначе. Учитель относился к верованиям тевинтерцев с легкой иронией и был против того, что Нумерий решил посвятить себя служению Думата. Он считал, что способности сомниари куда лучше показали бы себя в плане изучения тайн Тени. Вообще, как поняла Кассандра, этот эльф тоже был «другом семьи» и взял Нумерия в ученики по каким-то своим, непонятным, причинам. Встречался с ним редко, обсуждая глубоко философские вопросы и обучая тайной магии, о которой в Тевинтере слыхом не слыхивали. Так или иначе, Учитель согласился ему помочь. И Нумерий совершил предательство. Один за одним ученики первожреца и сам первожрец погибли. Кто-то от яда, кто-то взорвался в алхимической лаборатории или сломал шею, упав с коня — Учитель все сделал так, что никто и не думал подозревать юношу, только-только получившего сан. А первожрец скончался мирно, во сне, не выдержав потери всех, кроме Нумерия, учеников. И тут тоже все обошлось без подозрений — все же старик, да и такое душевное потрясение… Архонт, под давлением Магистериума, согласился на назначение Нумерия первожрецом — тут уже Люций сыграл свою роль, подергав за нужные ниточки. Несколько лет все шло спокойно и мирно. Нумерий справлял ритуалы и молился, сам обзавелся учениками. Имение восстановили, в семью вернулся прежний, и даже больший, достаток, из-за чего Амладария совсем пошла в разнос, устраивая какие-то невероятные приемы и позоря своего старшего брата. И, казалось бы, жизнь налаживается, но тут умирает архонт. Нумерий считал, что по естественным причинам, но и с Кассандрой спорить о том, что это могла быть еще одна интрига магистра Тилани, не стал. Учеников у архонта было немного, но они были. И каждый из них сам хотел надеть корону Кобры. Взаимные интриги привели к тому, что из всех учеников остался только один, да и тот умер от отравления неизвестным ядом, от которого не спасла даже магия крови. Была ли это интрига Тилани — Нумерий понятия не имел. Люций вовремя подсуетился — пользуясь покровительством сразу нескольких первожрецов, он провел успешную кампанию против самого реального кандидата — Мария, первожреца Зазикеля. Это было просто — Марий был слишком принципиален и честен, а такие в большой политике долго не живут. Тем более, что Марию хватило ума заявить, что он собирается расследовать подозрительные траты некоторых членов Магистериума, да еще и имен не назвал. Его падение было делом времени. Тут-то и пришелся ко двору Нумерий. Не обладая весом в обществе, за исключением своего титула, не обладая поддержкой со стороны верных лично ему людей, он был очень удобен для магистров — никто из них не хотел видеть архонтом своего соседа по Магистериуму. Так, в возрасте тридцати пяти лет, Нумерий был назван архонтом. «По воле народа и Сената», — с горькой иронией заметил тот, вызвав у Кассандры сочувственный вздох. И тут же попытался сбросить с себя ярмо, которое на его шею повесил Люций. И это была ошибка — ему-то казалось, что он делает все изящно и тихо, а выходило топорно и громко. Тилани нанес упреждающий удар и отправил ничего не подозревающего Нумерия на встречу со смертью — очень пригодились тут начавшиеся волнения на восточных границах. — Остальное ты знаешь, — совсем тихо, устав от долгого монолога, сказал Нумерий, стараясь не глядеть на нее. — Я не хороший человек. Я предал тех, с кем делил вино и хлеб. Я даже Учителя своего предал — ведь это по моему приказу Империя подвинула свои границы ближе к землям эльфов. — Послушай… — начала Кассандра, подойдя к нему сзади и кладя ладони ему на плечи. — Все совершают ошибки. Я не знаю этих людей — да и осталась ли о них вообще какая-то память? Постой, я договорю, — она накрыла его рот ладонью, когда он хотел ее прервать. — Да, ты совершил предательство. Но уже одно то, что ты до сих пор переживаешь об этом, говорит о том, что ты хороший человек. И делал ты это ради своей семьи. Грехи нельзя замолить, но можно делать добрые дела. Чем ты и занят — ты спасаешь этот мир. — Я… Спасибо тебе, — на лице Нумерия появилась слабая улыбка. — Я просто не хотел больше тайн и секретов. — Если ты думал, что я тебя из-за этого брошу, — понизив голос до шепота, сказала она, запуская ладонь ему под рубаху и касаясь пальцами тонких шрамов на его груди. — То ты глубоко ошибаешься. Повернув голову, он отыскал ее губы своими. Стало жарко, тяжелый халат, укрывавший ее плечи, мягко опустился на пол. Нумерий поднялся, не разрывая поцелуя отбросил мешавшийся под ногами стул в сторону, одновременно расшнуровывая ее рубашку, в то время как она пыталась разобраться с пряжкой его ремня. Отстранившись на миг, Кассандра стащила с себя рубаху и отбросила ее в сторону, обнаженная. В глазах Нумерия пылала смесь восхищения и желания, он подхватил ее на руки и понес к кровати, жалобно заскрипевшей, когда два разгоряченных тела упали на нее. — Люби меня, — выдохнула Кассандра, чувствуя, как горит ее кожа под его пальцами — он повиновался. Эта ночь принадлежала только им двоим.