Вестник Создателя

Письмо, присланное из Скайхолда, Кассандра восприняла как дар Создателя. Уже вторую неделю они находились в Неварре и ее это обстоятельство чрезвычайно нервировало. После приема в королевском дворце на нее со всех сторон посыпались предложения навестить родню. Семейство Пентагаст было многочисленным, о чем Кассандре было прекрасно известно, но вот чего она не ожидала, так это такого внимания к своей персоне. А ведь после смерти Энтони и вступления в Орден Искателей про нее почти забыли, даже вырастивший ее дядя — личность своеобразная и себе на уме — редко вспоминал про нее. А теперь… Нет, сначала это было даже интересно и, чего греха таить, приятно — видеть на лицах очередных четвероюродных внучатых племянников жадное внимание. Но уже после пятого похода в гости это внимание начало тяготить. А после десятого, на котором у нее ненавязчиво поинтересовались, нельзя ли пристроить в ряды Инквизиции какого-то племянника очень уважаемого морталитаси, она решила, что из Неварры надо бежать. Поэтому сведения о том, что разведчиками Инквизиции был обнаружен заброшенный храм Думата, в котором Корифей творит какие-то темные дела, но появляется редко, пришлась как никогда кстати. К тому же Кассандре было жалко Нумерия, вынужденного отвечать на довольно провокационные вопросы относительно своей святости, истинного отношения к Создателю и многие другие, заданные исключительно из праздного любопытства и ради получения материала для сплетен. Поэтому за шанс покинуть столицу королевства и не выглядеть при этом как трусливо сбежавшие с корабля крысы, Кассандра ухватилась двумя руками. Тем более, что дело было действительно важным. Сейчас, медленно сворачивая с Имперского тракта на дорогу, ведущую, по словам Шартер, к древнему храму, Кассандра мысленно рисовала себе это таинственное здание. Слушая рассказы Нумерия о его родине, она представляла себе этот храм чем-то вроде Великого собора, но еще больше, монументальнее и, безусловно, мрачнее. Следы Империи Тевинтер не были какой-то особой редкостью даже для далекого Ферелдена, что уж говорить про Неварру или Орлей, вся мощь которых зиждилась на достижениях тевинтерцев. Но ни одного храма, посвященного Древним богам она в живую не видела, что подогревало интерес. Чем дальше они отъезжали от тракта, тем пустыннее становилась местность. Лес становился все реже и реже, деревья истончались и уменьшались, сменяясь, сначала, густым кустарником, а позднее отдельными островками зелени. Обычный пейзаж полупустыни с прорастающими из сухой, многие месяцы не видевшей дождей, твердой земли кривыми стволами саксаула и кустиками джантака. Попадались небольшие, худые финиковые пальмы и яркие цветы алоэ. Но с каждой пройденной милей пейзаж становился все беднее и беднее, пока не сменился каменистой пустошью, почти без следа жизни. Вскоре некогда широкая дорога сменилась узкой тропой, на которой даже одному всаднику было тесно, и конь норовил угодить копытом в уходящий из-под ног песок. Вечерело — очень резко стало холодно, как это обычно бывает в пустынях. Послышался далекий вой — то ли фениксы, то ли шакалы, сразу было и не понять. Но ни единого живого существа они так и не увидели, кроме нескольких крупных скорпионов, которые чудом никого не ужалили. Тропа сворачивала еще круче на север, пока резко не оборвалась возле прохода между двумя невысокими — в два-три фута — узкими насыпями, вытянувшимися в линию в разные стороны от дороги. Приглядевшись, Кассандра поняла, что когда-то это было стенами поселения, а стоило им проехать чуть вперед, как заметила выглядывающие из-под песка каменные фундаменты старинных домов. — Здесь был город, — произнес Варрик, глядя по сторонам с неподдельным интересом, держа в руках блокнот и свинцовый карандаш. — Но он уже давно заброшен. — Ты прямо мастер говорить очевидное, — хмыкнул Дориан, почесывая давно не видевшую бритвы щеку. — Но я не припомню его названия. Нумерий? — Я тоже, — ответил тот, чуть замедляя шаг коня. — В мое время… — он покосился на Сэру, которая, отчего-то, очень внимательно смотрела на него. — Кхм, в общем, Империя не сразу покорила весь Тедас. — Ой темнишь ты, кровомаг похабный, ой темнишь, — сузила глаза Сэра, но больше ничего не сказала, отстегнув от седла бурдюк и припав к горлышку. Миновав пустые улицы мертвого города, они выехали на широкую, едва ли не шире Имперского тракта, мощеную дорогу из черного, полированного камня. Время нисколько не повредило кладку, камни которой были подогнаны друг к другу столь плотно, что казалось, кони ступают по монолитной скале. Перед их глазами уже маячила громада храма — издалека казалось, что верхушку здания будто бы срезало могучим ударом огромного меча. Проехав через ворота, ведущие во внешний двор, пришлось спешиться — кони, встав на дыбы, отказались везти своих седоков дальше. Кассандра, привязав своего жеребца к, похожему на змею, стволу пальмы, с интересом осмотрелась. Темные стены храма почти сливались с ночным небом. Окон видно не было — лишь монолитные гранитные грани блестели в свете луны. Ни изящной резьбы, ни барельефов — но все равно при взгляде на древнее строение в душе поднимался священный трепет прикосновения к старине. Если приглядеться внимательнее, то становились заметны трещины и щели у основания здания, из которых росли сухие, тонкие стебли плюща, покрывая храм подобием паутины. Двор окружали некогда высокие стены — но верх уже давно обвалился от ветра и непогоды. Вдоль них были установлены странные скульптуры — похожие на звериные когти фигуры из маслянисто блестящего в лунном свете камня. Словно бы гигантская лапа чудовища пыталась утащить храм под землю. От одного взгляда на них бросало в дрожь — Кассандра поморщилась и повернулась к Нумерию, который с какой-то странной грустью глядел по сторонам. — Что это за херовины? — поинтересовалась Сэра, которую тоже проняла мрачная, таинственная атмосфера этого места. — «Когти Думата», — ответил Нумерий, чуть склонив голову на бок. — В дни праздников у них оставляли подношения те из сопорати, кого не пускали внутрь самого храма. — Какие подношения? Мертвых младенцев? — не сдержал ехидства Варрик, но замолчал под суровым взглядом Кассандры. — Зачем так сразу, — усмехнулся Нумерий, вроде бы вовсе не обидевшись. — Что-то ценное — не обязательно драгоценности, но то, что важно лично для тебя. Главное — вручать дары искренне. — И как, работало? — заинтересованно спросила Кассандра, внимательнее приглядываясь к «когтям» — какое точно название! — и замечая у их основания небольшие ровные площадки. — Не чаще, чем молитвы Создателю, — Нумерий пожал плечами. — А вот чаша странная… В центре двора, на невысоком каменном постаменте стояла изящная чаша из сильверита, в которой горел сине-зеленый чародейский огонь. Он почти не давал света, освещая едва ли десяток футов пространства вокруг себя, но стоило приблизиться к нему, как краем уха можно было услышать таинственный, пробирающий до самых глубин души, шепот. На фоне абсолютной тишины вокруг — даже ветер, завывающий за стенами, тут умолкал. — Чем странная? Чаша как чаша, дорогая наверно, — Сэра старательно делала вид, что вся эта «магическая херобора» ей не интересна, но получалось не очень. — Сильверит? В храме Думата? — Нумерий произнес это таким тоном, словно бы сомневался в ее разумности. — Мы же не в храме Лусакана! Ладно, забыли, — оборвал он сам себя, махнув рукой. — Пошли дальше. Но стоило им обойти вызвавшую столько раздражения у Нумерия чашу, как земля под ногами задрожала. Кассандра мгновенно обнажила клинок — как чувствовала, что не может быть все настолько просто. Но стоило лишь увидеть врага, как ее сердце сжал холодный кулак страха. От дверей храма на них шел голем. Огромный, выше ее самой раза в два, каменный истукан, весь испещренный ярко светящимися рунами, от которых воздух вокруг него дрожал и искрился. Не дойдя до них пары шагов, голем с размаху ударил ногой по земле, отчего Кассандра едва не упала. Драться с големами ей еще не приходилось. Говорили, что Герой Ферелдена сразился с целыми полчищами таких во время похода на Глубинные тропы, но сколь бы ни был велик король Ферелдена, она немного сомневалась в том, что он, несмотря на все свое величие, мог бы победить армию каменных истуканов. Она не успела додумать эту мысль, как по глазам ударила белая вспышка — голем пошатнулся, когда в него попала посланная Нумерием молния, но продолжил идти вперед, лишь руны засияли ярче. Дориан обрушил на монстра целый поток фиолетовых молний, без всякого результата — казалось, тот даже двигаться быстрее начал. Во всяком случае, камень, в чудом успевшего увернуться Варрика, он бросил очень резво. Кассандра не знала, что им делать — стрельба из лука и арбалета была бесполезна, с тем же успехом можно было пытаться застрелить гору. Была бы у нее булава или молот, она бы еще попробовала сойтись с врагом в ближнем бою, но бить камень мечом было попросту глупо. Но хуже всего то, что магия на него тоже не действовала! Нумерий обрушил на него целый огненный шторм, обратив землю вокруг в стеклянный пласт, но сумел лишь чуть замедлить голема. — Как его убить?! — завопила Сэра, длинным прыжком уходя от еще одного камня, который, пролетев мимо, пробил насквозь каменную стену. — Хули вы не магичите, ебаные маги?! — Мы магичим! — резко ответил Дориан, с конца посоха которого летели в сторону голема огненные и ледяные сгустки, все так же игнорируемые творением гномьих мастеров. — Но ему плевать! Тут в воздухе раздался свист и в грудь голема врезалась каменная глыба, отбросив его на десяток футов назад. Обернувшись, Кассандра увидела, как Нумерий магией вырывает «когти» и бросает их в начавшего подниматься истукана. От удара из тела голема пошло мелкими трещинами, в воздух поднялась куча пыли. — Дориан! Помоги! — приказал Нумерий, вырвав еще один «коготь». — Целься ему в ноги! Поняв, от кого исходит главная угроза, голем направился в сторону Нумерия. Кассандра, прикусив до крови губу, побежала ему наперерез и с размаху врезалась в него щитом, но это было сродни тому, как пытаться сдвинуть скалу. Враг, казалось, ее даже не заметил, продолжив медленно идти к Нумерию, по лбу которого стекали тонкие струйки пота, блестящего в неверном лунном свете. Тут в спину голема прилетел снаряд, запущенный уже Дорианом, заставив его пошатнуться. Кассандра отступила назад — это была не ее битва. Нумерий бросил в голема еще один «коготь» — нога монстра подломилась, руны чуть потускнели. Но тот все равно пытался достать врага своего хозяина, двигаясь, хоть и медленнее, вперед и помогая себе руками. Дориан метким броском смог сломать вторую ногу чудовища и теперь оно, лежа на груди, напоминало лягушку, пытавшуюся плыть по земле. Но не это пугало — Кассандра с ужасом смотрела, как вновь засияли руны, а каменное крошево, клубясь в воздухе, начало плавно лететь в сторону голема, «заживляя» его «раны». Еще немного и тот восстановится — а сил у магов было не бесконечное количество. — Спрячьтесь! — рыкнул Нумерий, поднимая руки вверх — над его головой кружилось несколько охваченных паутиной фиолетовых молний каменных глыб. — Быстро! Кассандра резко кивнула и в два прыжка оказалась за сильверитовой чашей, в которой все так же горело чародейское пламя. Не выдержав, она выглянула из-за постамента — и увидела, как Нумерий с размаху обрушивает камни на начавшего подниматься голема. Раздался взрыв такой силы, что, казалось, земля разверзлась под ногами. Чаша с огнем накренилась и погасла, стены, окружавшие двор, пошли глубокими трещинами — и наступила тишина. Выбежав из-за укрытия, Кассандра бросилась к Нумерию, валявшемуся рядом с големом, раскинув руки в стороны. — Ты в порядке? — упав рядом с ним на колени и с облегчением видя, как тот тяжело дышит, спросила она. — Песка наелся, — закашлялся он, поворачиваясь на бок и пытаясь отдышаться. — Как остальные? С остальными все было в порядке — они находились далеко от места взрыва и не пострадали. Дориан, хмурясь, пытался отряхнуть свою мантию, щедро засыпанную каменной пылью, а Варрик помогал Сэре промыть глаза, в которые попал песок. От голема ничего не осталось, кроме неглубокой воронки и расколотых камней со следами магического письма на них. Кто бы не сделал это чудовище, он мог бы с полным правом гордиться своей работой. Оставалось надеяться, что больше подобных сюрпризов не будет. — Откуда Корифей добыл голема? — Варрик протянул Нумерию бурдюк с водой. — У гномов купил, наверно, — подумав, ответила Кассандра, оглянувшись на спасшую ее от взрыва чашу — металл порвался, как бумага. — Или украл. — Колдун ебучий, — припечатала Сэра, потирая слезящиеся, красные глаза. — И что дальше? — В храм, — пожал плечами Нумерий, затыкая горлышко бурдюка побкой и возвращая его Варрику. — Если еще раз такая херь вылезет — то я сваливаю, — отрезала Сэра, плюнув на остатки поверженного противника и пнув мелкий камушек. Двери в храм — тяжелые, обитые вулканическим золотом и украшенные изломанным узором — были распахнуты. В центре небольшого зала стояла статуя — на простом, вырубленном из черного камня, кубе сидело, скрестив руки, странное подобие человека. Левая рука покоилась на объемном животе, а пальцы правой, согнутой в локте, изображали уже знакомый Кассандре жест. Точно такой же, какой был на парном портрете Нумерия и его сестры. От одного взгляда на статую становилось не по себе — от нее веяло могильным холодом, пробирающим до самой души. Не выдержав, Кассандра отвернулась и перехватила взгляд Нумерия — спокойный взор хозяина на свои владения. Не решившись спрашивать у него что-либо, она обошла статую и остановилась перед дверями — высокими, до самого потолка. На темном дереве неизвестный мастер вырезал целую историю — десятки людей в одинаковых одеяниях, напоминающих чем-то робы послушников церкви, стояли справа и слева от поднявшего к небу голову дракона, будто бы обнимающего их своими крыльями. Кассандра коснулась отлитой из неизвестного металла рукоятки в виде драконьего когтя и тут же одернула руку, зашипев от боли — створки дверей тускло вспыхнули красноватым светом. — Закрыто, — вздохнула Кассандра, потирая ломившие, как от холода, пальцы. — Нумерий, может… Ну, ты же знаешь, как это работает. Наверно, — слегка неуверенно добавила она, оборачиваясь. — Внутрь храма может войти только жрец, — объяснил тот, скрестив руки на груди. — И только после положенной молитвы. — Мы с Хоук уже видели подобное, — задумчиво произнес Варрик, указывая на статую. — Когда, сдуру, полезли в тюрьму Корифея. Там были записи ритуала, дайте вспомнить… — запустив ладонь в волосы, он крепко задумался и, спустя пару минут, продолжил. — Вроде бы надо положить какие-то драгоценности — вот тут, у пьедестала — а потом помолиться… ну, Думату, — развел он руками. — Только вот не вспомню слов. — «Dumat! Dominus selentii! In nomine tuorum horum datourum capis», — произнес Нумерий, на лице его играла легкая улыбка. — «Думат! Владыка тишины! Прими эти дары во имя твое», — перевела Кассандра, глядя на Варрика, в глазах которого загорелся огонек узнавания и тот быстро кивнул. — Точно! — и, посмотрев на Нумерия, предложил. — Проведем обряд? — Это обряд для сопорати, — хмыкнул он, качая головой. — Эта статуя, — чуть ленивым жестом указал он на скульптуру. — Изображает, как говорили в народе, Думата Одаривающего. Жуткая ересь, но искоренить ее было невозможно, — невесело улыбнувшись, добавил Нумерий. — Но ритуал сработал, — с легким возмущением ответил Варрик. — Хоук получила в дар амулет. Правда, быстро от него избавилась — Себастьян тогда ей все уши прожужжал на тему язычества. Без обид, — он поднял ладони в извиняющимся жесте. — Какие обиды, — махнул рукой Нумерий и, похлопав ладонью по пьедесталу, обошел статую, замерев перед дверями. — Сделаем проще. Пока тот собирался с мыслями или, быть может, молча молился своему богу, к Кассандре подошла Сэра. Лицо ее было мрачным, взгляд напряженным. Крепко ухватив Кассандру за руку, она отвела ее в сторону и, бросив быстрый взгляд по сторонам, едва слышно прошептала: — Что. Это. За. Херь? — Какая именно? — Вот эта вот херь! — повысив голос, Сэра указала пальцем на Нумерия, который, разведя руки в стороны, запрокинул голову и безмолвно шевелил губами, читая какую-то молитву. — Кто он такой, еб твою мать? — В смысле? — сделала попытку отвертеться от неприятного вопроса Кассандра, но заметив, как похолодел взгляд Сэры, вздохнула. — Что тебе хочется знать? — Все! Какого ебаного хера этот кровомаг тут читает лекции по Древним богам? Хули он все знает?! — девчонка находилась на грани истерики и Кассандре пришлось крепко тряхнуть ее за плечи, чтобы оборвать поток ругани, льющийся полноводным потоком. — Нумерий когда-то был архонтом Империи. Две тысячи лет назад. И первожрецом Думата, — от полученной информации глаза Сэры широко распахнулись, в них плескался страх. — Непонятно как, но он через Тень перенесся в наше время, получил Якорь и… Ну вот. — То есть он не просто кровомаг, а ебать какой древний кровомаг?! Это он в Черный город влез?! — завопила Сэра, отчего у Кассандры заболела голова. — Нет, это уже после него, — терпеливо ответила Кассандра. — Какая тебе разница? — Бля, ну про такие вещи надо рассказывать, — жалобно произнесла та, потерянно глядя в пустоту перед собой. — Сука, что за век такой… То Мор, то древние курифеи из всякой задницы вылезают, то вот это вот… Бля… — Сэра едва не плакала. — Он на нашей стороне, он нам помогает. А что до того, откуда он… Пути Создателя неисповедимы. Если захочешь, потом сама с ним поговори, он расскажет, — Кассандра обернулась к Нумерию, который вроде бы как закончил молиться и теперь медленно сводил ладони перед грудью. — Если попросишь, — добавила она без особой уверенности в голосе. — In principio erat silentium, in extremitas erat silentium , — торжественно произнес он, и закрывавший двери барьер исчез, а двери гостеприимно отворились. — Сэра, приедем в Скайхолд, и я отвечу на любые твои вопросы, хорошо? — он обернулся, посмотрев на мгновенно присмиревшую девчонку и, дождавшись от нее кивка, поманил их за собой. Этот зал был куда просторнее первого. Пол из черного, отполированного камня плавно переходил в стены и потолок, создавая ощущение, что они находятся внутри огромного сосуда. Единственными источниками света здесь были тусклые кристаллы, установленные на высоких стальных треногах. По периметру зала, в неглубоких нишах, расположилось шесть статуй, выполненных из черного камня. Люди с драконьими головами — на первый взгляд они казались одинаковыми, но стоило приглядеться получше, как становились заметны отличия. Дориан, вошедший следом за Кассандрой, не смог сдержать вздоха восхищения и, повернувшись к Нумерию, попросил: — Расскажи про это все, а? — в его глазах горел жадный до знаний огонь. — Врагов не видно, время есть… — Да, расскажи, — присоединилась к нему Кассандра — ей хотелось узнать побольше о прошлом любимого. — Ну, с чего бы начать… — почесал в затылке тот, видимо, не ожидавший таких вопросов. — Хм, ну вот, статуи видите? — он указал на ниши. — Правда, они обычно раскрашивались, но если времени много прошло… — Нумерий оборвал сам себя и продолжил объяснение. –Думат, как вам, надеюсь, известно, был первым богом, что заговорил с людьми. Поэтому именно его почитали как главного. Но что делать с еще шестью богами? И, еще до объединения Империи, было решено, что Думат Дракон кроме своего истинного лика имеет и шесть воплощений. Вот, к примеру, Думат Дарующий Огонь. Кассандра проследила взглядом за его рукой. Скульптор постарался добавить немного живости и изобразил бога в движении: левая рука отведена чуть назад, грудь подана вперед, голова дракона с плотно сжатой пастью повернута в три четверти. Правая рука с зажатым в ней факелом была чуть согнута, а локоть выдвинут вперед, словно бы Думат хотел этот огонь защитить. Или отнять — Кассандра всерьез задумалась, какой именно сюда вкладывался смысл. — Воплощение бога Тота, — объяснил Нумерий. — С этим связана одна легенда, но я не буду ее пересказывать — слишком долго. А это — Думат Великолепный. Эта статуя была выполнена с особым тщанием и изображала молодого мужчину в самом расцвете сил. Раздетый до пояса, с четким рельефом мускулистого тела — стандарты красоты, подумалось Кассандре, мало изменились за тысячи лет. Нижняя часть тела была укрыта тканью, волнами спадающей на пьедестал. Прижатые к груди ладони держали распустившийся цветок розы. Драконья голова была горделиво приподнята, а во взгляде сквозило презрение ко всему миру. Но слишком уж автор постарался, на ее вкус — все было настолько идеальным, пропорции были выдержанны столь четко, что сразу становилось понятно — это не настоящий человек. Впрочем, для облика бога, обязанного быть идеальным, такое и было нужно. — Уртемиэль, — хмыкнул, смерив статую взглядом, Нумерий. — Вот Думат Свободный, то есть аспект Зазикеля. Тоже мужская фигура, на этот раз в простой тунике. Тут скульптор попытался сделать так, чтобы была какая-то динамика — бог словно собирался прыгнуть — напряженные ноги чуть согнуты, а пятки уже оторвались от земли. На правой руке сидела птица — то ли сокол, то ли орел — вцепившись когтями в каменную плоть и распахнув клюв в беззвучном крике. Интересным было то, что это была единственная статуя, у которой были крылья — драконьи, разумеется. Они будто бы только собирались раскрыться во всю ширь и вознести бога в небеса. Взгляд статуи был устремлен куда-то мимо всех, в незримые дали. Следующая статуя была поинтереснее. Она изображала мужчину, державшего в руках длинную цепь с гроздью переплетённых между собой рабских ошейников. Он как бы протягивал эти оковы зрителю, предлагая надеть тому их на себя и покориться воле бога. Внизу, у ног, лежала свернутая в три кольца семихвостая плеть, на конце каждого из хвостов были закреплены острые когти. Мастер, сотворивший это в камне, передал даже повелевающий взгляд драконьих глаз, от которого становилось как-то тоскливо, не по себе. Кассандра постаралась побыстрее отвернуться, чувствуя, что еще немного и… Помотав головой, она поспешила подойти к стоящему у следующей статуи Нумерию. — Не по себе как-то стало, — объяснила она, поймав его вопросительный взгляд. — Думат Сковывающий, — в его глазах мелькнуло понимание. — Аспект Андорала, бога цепей. Мне он тоже никогда не нравился. — А это не богохульство? — улыбнулась Кассандра, чувствуя, как на душе становится чуть полегче. — Если бога надо защищать от оскорблений, то какой он после этого бог, — дернул плечом Нумерий. — Неплохие сиськи у этой статуи, — прокомментировала Сэра, подходя к ним и указывая рукой на скульптуру. Действительно, первое, что бросалось в глаза, была именно выдающаяся грудь, покоившаяся на резной раме зеркала. Тоже из камня, конечно, но отполированного с таким тщанием, что можно было разглядеть собственное отражение. Это была единственная женская фигура и Кассандре не надо было объяснять, чей аспект тут был изображен — в религии Тевинтера была лишь одна богиня. Разикаль. Было только непонятно, причем тут зеркало, если сама Разикаль олицетворяла знания или тайны. — Это элювиан, — объяснил Нумерий, когда она обратилась к нему с этим вопросом. — Даже в мое время мы понятия не имели, как они работают. Видимо, позднее это также осталось загадкой. А вот тут у наших мастеров фантазия окончательно отказала, — он указал на статую, изображавшую все так же драконоголового мужчину, до половины укрывавшего широким рукавом диск из более светлого мрамора, должный изображать луну. — Аспект Лусакана, бога ночи. Кассандра, вспомнив все, что когда-либо читала про искусство, а, точнее, про символизм, попыталась, хотя бы для себя, определить, что стремился передать скульптор. Получалось что-то вроде: бог ночи укрывает черным рукавом — символизирующим, понятно, ночь — луну. Вернее, не просто луну, а фазу луны — момент, когда та находится в пограничном состоянии. То есть не растет и не убывает. А если приглядеться к ткани, в которую была облачена фигура, то можно было заметить маленькие звездочки, складывающиеся в созвездия. Только вот Кассандру не покидало ощущение того, что скульптор изобразил вора, который украл что-то ценное, вероятно, серебряное блюдо, и теперь пытается его спрятать за пазухой. «Сюда бы Жозефину, — подумала она. — Ей бы пришлось по вкусу придумывать десятки скрытых смыслов». — Ну а как ты предлагаешь изобразить ночь? — спросил Дориан, наконец отошедший от изображения Уртемиэля. — Логика какая-то есть, согласись. — В Каринусе мы такого рода статую закрыли магическим туманом. Вышло довольно таинственно. А в одном храме поступили иначе и просто натянули темный полог, — Нумерий тихонько рассмеялся, качая головой. — Все было прекрасно, пока в один прекрасный день статую не украли. А полог оставили. — Шутишь, — округлила глаза Кассандра и, не удержавшись, тоже засмеялась. — Клянусь, — он прижал ладони к груди. — Скандал был такой… Тогда архонт в город приехал и представь себе конфуз — он, как положено, подносит свои дары, и тут полог спадает, а там пустота. — Что со жрецом случилось? — заинтересовался Варрик, который до этого все что-то записывал в блокнот. — Что случилось… Сам подумай, — хмыкнул Нумерий и провел ребром ладони себе по шее. — Это тебе не из казны мешками воровать. — Сурово, — вздохнул Варрик. — Ну, хватит экскурсий, хотя это и было познавательно. Что мы тут ищем-то? — Что-то, что тут прячет Корифей, — ответила вместо него Кассандра и взмахом руки указала на еще одни двери. — Пойдем? Никаких замков — ни магических, ни прозаически-материальных на дверях не было, поэтому, толкнув створки, они без проблем вошли в следующий зал. Он был чуть меньше предыдущего, но с первого взгляда было ясно, что тут живут и работают, а не просто молятся. В глаза сразу бросились две вещи: огромный, во всю стену горельеф дракона, который своими крыльями как бы обнимал вошедших и серебристый светящийся купол в центре. Под которым кто-то сидел. Нумерий поднял руку и сделал знак приготовиться — Кассандра медленно вынула меч, Варрик, уже убравший блокнот за пазуху, сбросил с плеча арбалет, Сэра наложила стрелу на тетиву, а Дориан, непонятно перед кем рисуясь, подбросил в воздух посох. Но никто на них не напал. Медленно спустившись по ступеням вниз, они подошли к барьеру. — Неплохое заклинание, — присвистнул Дориан, опершись на посох. — Для того, чтобы удерживать демонов, не иначе, — добавил он. — «Сошел он в огне и славе» — глава девятая, стих первый… — проскрипел укрытый барьером человек, поднимая голову. Он был одет в простую чародейскую мантию с глубоким капюшоном. Лица видно не было, только часть подбородка с растущей клоками седой бородой. Кассандра медленно обошла барьер по кругу — тот, кто заточил в нем узника, то ли по ошибке, то ли специально сделал так, что встать в полный рост здесь мог разве что гном. Очень низкий гном. Серебристая пленка низко гудела от переполняющей ее магии. — Кто ты? — спросил Нумерий, опускаясь перед мужчиной на одной колено. — Магистром Эрастенесом я зовусь… — нараспев, далеким голосом ответил тот, чуть запрокидывая голову. — Ученый Тевинтера. К Корифею я прикован и должен на вопросы отвечать… ох! — он резко выдохнул, когда по барьеру пробежали сполохи молний. — Ради Кальпернии погублен я. — В смысле? — Кассандра подошла поближе и присела рядом с Нумерием. — Корифей это сделал по поручению Кальпернии? Зачем? — О нет, она не ведает о моей судьбе… — помотал головой Эрастенес, на его лице мелькнула и тут же исчезла слабая улыбка. — Я был лучшим специалистом по Древним богам в Минратосе… Во всей Империи! Когда он пришел… я думал, что ему нужны мои работы, мои артефакты, но… — Продолжай, прошу тебя, — мягко произнес Нумерий. — Что тогда с тобой случилось? — Моя рабыня, Кальперния, перешла на его сторону, — горестно откликнулся он и замотал головой. — Сосудом станет она, чтобы спасти Тевинтер. Не ведает, она не ведает… — Сосудом? Сосудом чего? — резко спросила Кассандра, прерывая всхлипы Эрастенеса. — Для силы, вероятно. Не менее великая, чем у Утремиэля, восставшего из пламени, — ответил тот и обхватил голову руками. — Я подвел ее. Их. Всех! Кассандра задумчиво посмотрела на Нумерия, уверенная, что тот подумал о том же, о чем и она сама — о сфере. Неужели Корифей решил передать силу своей… помощнице, рабыне, неважно как ее называть, и с ее помощью окончательно разрушить Завесу? Звучало безумно, но, в целом, подходило под образ мыслей древнего магистра. — А для чего это Кальпернии? — Нумерий чуть повел плечом, показывая, что обсудить все можно и попозже. — Ей нужен лидер… спасти Тевинтер… вернуть ему силу, — совсем слабым голосом ответил Эрастерес. — Она бы подняла рабов и сбросила владык. Установила бы новый порядок… Могла бы сделать так, не будь она сосудом. — Хм, интересно, — Нумерий поднялся на ноги. — Есть над чем подумать. — А зачем вы Корифею, если ему нужна была Кальперния? — спросил Дориан, задумчиво постукивая пальцами по рукояти посоха. — Для практики. У сосуда не должно быть свободы воли. Мои оковы — лишь проба, оковы Кальпернии будут шедевром. Как кунарийский саирабаз она будет подчиняться арвараду. — У тебя есть доказательства? — нахмурился Нумерий, Кассандра заметила, как в его глазах загорелся огонек интереса. — В бумагах. Там есть описание того, что он сотворил со мной и что хочет сотворить с Кальпернией, — Эрастенес слабо махнул рукой, указывая на длинный стол, зажатый меж двух высоких книжных шкафов. — Прошу, заступите за круг — это разрушит чары. Дайте мне покой, — взмолился он, заметив, как Нумерий пошел к шкафам. — Неразумно, — покачала головой Кассандра. — Это с тем же успехом может и убить. — А что, предлагаешь оставить его мучиться? — неодобрительно покачал головой Дориан. — Тебе не кажется, что это жестоко. — Я могу освободить тебя, магистр, — Нумерий взмахом руки оборвал Кассандру, уже собравшуюся дать отповедь Дориану. — В обмен на твою службу мне. — Оковы тайным словом жреца Думата запечатаны, никто, кроме Корифея не сможет их разорвать, — покачал головой Эрастенес, в его глазах вспыхнул и тут же погас огонек надежды. — Делай как считаешь нужным, — Кассандра махнула рукой и отошла в сторону — знания магистра могли пригодиться Инквизиции, но стоило ли так ради них рисковать. Нумерий подошел к барьеру и медленно приблизил ладонь к искрящейся пленке. Кассандра с напряжением смотрела, как все ярче и ярче вспыхивают молнии, сбегаясь в одну точку — ровно под его ладонью. Вдруг раздался тонкий звук, словно лопнула струна, и барьер исчез –лишь на каменном полу остался оплавленный круг, где пролегали его границы. Эрастенес со стоном повалился на спину, но, на первый взгляд, невредимый. Дождавшись кивка Нумерия, Кассандра подошла ближе и помогла старику подняться на ноги. Он был совсем легким. — Дориан, я там у тебя настойку видела укрепляющую, надо ему выпоить, а то… — закинув руку Эрастенеса себе на плечо, она усадила его на стул возле одного из книжных шкафов. — Но как? — слабым голосом спросил тот, осознавая, что долгая пытка закончилась и он теперь свободен. — Чудеса случаются, — хмыкнула Кассандра и повернулась к Нумерию, который, вместе с Варриком и Сэрой, стояли возле группы странных кристаллов. — Что там? — Подойди, — позвал ее, не оборачиваясь, Варрик. — Дневничок Корифея, так мило, — притворно-сладким голосом произнес он, когда та приблизилась. — «Мы были Звездным Синодом. Лидерами нашего народа. Архитектор Мастерских Красоты, Часовой Ночи, Кузнец Огня, Оценщик Рабов, Прорицатель Тайн, Безумец Хаоса и я — Проводник Хора Тишины. И мы, объединившись, вошли в Золотой Город!» — из слабо мерцающего алым кристалла раздался голос Корифея. — «Но мы были обмануты! В городе не было силы — лишь жадная пустота!» — Пафос… — покачал головой Нумерий, слегка растягивая гласные. — Какой пафос… Выломайте эти камни, в Скайхолде послушаем. И соберите все бумаги, — добавил он, возвращаясь ко столу и начиная сгребать свитки и листы пергамента в одну кучу. — «Проводник Хора Тишины»? — Кассандра, вручив свой меч Варрику, который стал самозабвенно выковыривать кристаллы из подставки под подбадривающие возгласы Сэры, подошла к нему и игриво толкнула его плечом. — Только не говори, что ты тоже… — Я похож на ребенка? — он посмотрел на нее с притворной обидой, отчего она улыбнулась еще шире. — В мое время были разные тайные общества, но со стилем у них было получше. Когда все бумаги были собраны, кристаллы — не без труда — были вынуты, а Эрастенес был способен идти более-менее самостоятельно, они покинули храм. Перед тем, как выйти из здания, Нумерий, хитро улыбнувшись, что-то прошептал, закрывая двери в зал со статуями — проем вспыхнул фиолетовым и почти сразу погас. На немой вопрос Кассандры он ответил, что устроил Корифею небольшой сюрприз, но в чем именно содержался так и не сказал. В целом, работа была сделана и сделана чисто, но от нее не укрылось странное выражение лица у Нумерия, когда старик-магистр сказал, ради чего Кальперния вступила в союз с Корифеем. На какие-то мысли это заявление его натолкнуло, а если присовокупить к этому беседу с архонтом… Мотнув головой и ударив коня в бока, она выбросила мысли о возможных интригах из головы. Корифей никуда еще не делся и был угрозой. Их дело было остановить его, а что потом… То будет потом.