Вестник Создателя

Корабль, носящий название «Стремительный», вошел в порт Джейдера рано утром, когда солнце только-только начало подниматься из-за горизонта. Старому купеческому суденышку это имя, на первый взгляд, подходило мало, но путь от Камберленда был пройден всего за сутки, так что прозвище было оправданным. Нумерий, как обычно, проспав весь путь в своей каюте, вышел на палубу, пытаясь продрать слипающиеся глаза. Отчего-то в этот раз сонное зелье подействовало как-то странно, вызвав после пробуждения приступ головной боли. Впрочем, за возможность провести весь путь, не свесившись через борт и пугая своими стонам рыб, приходилось платить. Едва ступив на твердую землю, Нумерий заметил, что в городе творится что-то странное. Портовые рабочие, привязывая швартовы, делали все как-то очень быстро, словно бы от скорости зависела их жизнь. А едва натянув последний канат, они едва ли не бегом поспешили по портовой улице, ведущей к центру города, хотя обычно помогали, за малую плату, с разгрузкой товара. Да и вообще, несмотря на ранний час, именно в порту должна была кипеть жизнь — Джейдер был не самым маленьким городом и корабли в его гавани прибывали регулярно. А где корабли — там работа. Переглянувшись с точно так же недоумевающими товарищами, Нумерий пожал плечами и пошел по улице в том же направлении, куда сбежали работники. Город, казалось, вымер — людей почти не было видно, а те, кто попадался на глаза, спешили в сторону центральной площади. Только патрули солдат Инквизиции, которые, едва им стоило заметить своего господина, выпрямлялись и начинали чеканить шаг, занимались своим делом. А когда раздался колокольный звон, то Нумерий и вовсе напрягся — неужели что-то случилось с его — точнее, Инквизиции — новыми владениями? На центральной площади собрался, наверно, весь город. Людское море выплеснулось и на соседние улицы, голоса сливались в единый низкий гул, подобный рокоту штормового океана. Несколько десятков солдат жидкой цепочкой окружили толпу, но не пытались их разогнать, а, скорее, придавали этому сборищу хоть какой-то организованный вид. — Скандал какой-то, — произнес Варрик, глядя по сторонам и пытаясь отыскать причины такого скопления народа в столь ранний час. — У церкви все собрались, если вы не заметили, — Дориан указал рукой на высокое здание, скалой возвышавшееся над людским морем. — Что бы это могло значить? — нахмурилась Кассандра, на всякий случай поправляя перевязь с мечом. — Пойдем и проверим, — пожал плечами Нумерий, глядя на небо — начал моросить мелкий, неприятный дождик. — Эрастенес, останьтесь тут. Сэра, будь добра, поохраняй старика, — попросил он и та согласно кивнула. С ней он кое-как объяснился. Выслушав в ответ кучу ругани, в основном за то, что не сказал обо всем этом раньше. К его облегчению Сэра пообещала молчать, но теперь и часа не проходило, чтобы она не донимала его глупыми, откровенно издевательскими вопросами про то, видел ли он прибытие людей в Тедас, правда ли то, что в те времена горы были выше, и, разумеется, с преувеличенной заботой интересовалась его здоровьем, ведь «в таком возрасте надо бы уже и о душе подумать». Так или иначе, но отделался он малой кровью. Проложив себе путь через толпу, они вышли к деревянному помосту, на котором, к их удивлению, стояла мать Жизель. Взгляд ее был полон решимости, а при виде Нумерия она выпрямилась, став вроде бы как даже выше. Рядом, у самого помоста, собралось несколько десятков таких же, как она, жриц. В подчеркнуто-простых одеяниях, они с одухотворенным видом глядели на толпу, мягко им улыбаясь. С другой стороны площади, на некотором отдалении, тоже были церковники — всего десять человек. На фоне горожан они выделялись примерно так же, как павлин в курятнике — расшитые золотом белые одежды со вставками алого бархата и пурпура. Символы церкви — солнечные диски — исполненные из золота висели на таких же золотых цепях. Рядом с ними, вероятно, для охраны, стояли храмовники, с затравленным видом глядящие по сторонам и сжимающие рукояти мечей — понимали, наверно, что, в случае чего, ни мечи, ни доспехи им не помогут. — Братья и сестры! Добрые жители Джейдера! — воскликнула мать Жизель, поднимая руку со свитком. — Я пришла к вам, чтобы рассказать вам истину! — Так… — прошептала Кассандра, медленно поворачивая голову к Нумерию, но так и не сводя взгляда с Жизель. — Что-то мне это не нравится… — Долгие годы мы терпели, прятали свои мысли — из страха. И в этом я каюсь перед вами! — продолжила, тем временем, Преподобная мать. — Но сейчас, когда наш мир грозит рухнуть в пучину бездны, мы должны отбросить все сомнения! Добрые люди Джейдера! Церковные иерархи предали всех нас! Это заявление произвело эффект не меньший, чем сотворение разрыва в Завесе. Люди, в начале ошарашенно замолкнув, зароптали, раздавались отдельные возгласы, но разобрать, что именно хотел донести тот или иной крикун было невозможно из-за общего гула. Народ был в растерянности. И не только он — Нумерий обернулся на своих спутников и заметил их удивленные лица. — Сколько столетий они, вместо того, чтобы помогать страждущим, драли поборы с простых людей? Собирая десятину они тратили эти деньги не для того, чтобы спасти души, а для собственного обогащения! Глядите — они, одетые в золото и шелка не знаю, как живет мирный люд! — Жизель обвиняющим жестом показала на побледневших от ярости жриц, окруженных охраной. — Сколько золота спрятано в казематах Великого Собора? Лишь одному Создателю это ведомо! — Твою мать… — тихо, но внятно произнес Варрик, делая шаг назад и натыкаясь спиной на сплошную людскую стену. Горожане с жадным вниманием вслушивались в простые и понятные слова Жизель, так не похожие на ежедневные проповеди в церкви. Самое главное — они были согласны со сказанным. Нумерий примерно представлял размеры той самой десятины, равно как понимал отношение простых людей к любым поборам. Особенно в случае, когда ты, отдав кровью и потом заработанное не получаешь никакой отдачи. — Что же делали они эти годы, купаясь в богатстве и роскоши? На что шли ваши деньги? На войну! — воскликнула Жизель, поднимая вверх руки, словно в молитве. — Извратив волю Создателя, они решили нести Его слово огнем и мечом, забыв, что мертвецы не смогут услышать Песню! Не ради Него, не ради пророчицы Андрасте вели они кровавые войны, а ради власти земных владык, желавших лишь славы и богатства! Нумерий посмотрел на Кассандру — ее глаза были расширены от ужаса. Священные походы были тем, чем гордилась Церковь. Как же так, по примеру возлюбленной Невесты Создателя они вели бой с язычниками и еретиками! Правда, в результате расширялись владения Орлея и еще некоторых государств, но про это старались не вспоминать. Даже в исключительно светских исторических трудах говорилось лишь про расширение религиозного влияния, но никак не власти королей и императоров. — Недавно закончилась гражданская война. Волей императора Гаспара и Вестника Создателя брат перестал проливать кровь брата, сосед примирился с соседом. Но что же делали в это время высшие иерархи? Пытались ли они призвать всех к миру? Нет! — резко произнесла Жизель, размахивая свитком, как мечом. — Они, подобно гиенам, сгрудились у подножия Золотого трона и, вцепившись друг другу в глотки, пытались приумножить собственную власть! В то время, когда все мы отчаянно нуждались в направляющей длани, они, отвернувшись от тех, кому должны служить, желали лишь богатства и власти! — Ну нельзя сказать, что она тут не права… — протянул Варрик, стараясь не встречаться взглядом с Кассандрой, которую уже начало потряхивать от ярости. В какой-то степени Церковь извиняло то, что у нее не было лидера. Все же только Верховная жрица могла задать направление действий. Но, с другой стороны, уже скоро год, как произошел взрыв на Конклаве, а новую Верховную так и не избрали. Более того, не было никаких подвижек в эту сторону — Лелиана давала подробные отчеты о деятельности высших иерархов и никакой созидательной деятельностью в них и не пахло. Нумерий откровенно не понимал, чего они ждут — в его время уже спустя неделю после смерти одного первожреца назначали другого, чтобы место не пустовало. Иные времена — иные нравы, что поделать. Дождь, тем временем, зарядил сильнее. Поднялся ветер и холодные капли начали бить в лицо, заставляя жмурить глаза. Где-то вдалеке прогрохотал гром. Но люди и не думали расходиться — непогода мало волновала их, жадных до зрелищ. — Но хуже того — они предали и лучших из нас. Владычица Эльтина, возлюбленное дитя Создателя, было коварно брошено ими на растерзание обезумевшим магам и жестокосердым храмовникам! Пытались ли они спасти ее из Киркволла? Желали ли они этого? Нет! Они боялись ее — ту, что, воистину, была примером для всех нас! Милосердие, щедрость, любовь — вот что было главным для нее. — Откуда она это знает? — Кассандра запустила руки в волосы и помотала головой. — Лелиана посещала Киркволл в секретности, а Джустиния умоляла Эльтину покинуть город. Она же врет! Нумерий обнял ее за плечи и прижал к себе, чтобы та не сделала какой-нибудь глупости, которая может их всех погубить. Потому что собравшаяся на площади возбужденная толпа, с жадным вниманием слушавшая Жизель, была полностью на стороне взбунтовавшейся жрицы. Уже слышались обвиняющие высших сановников крики, а в окруживших их храмовников полетели гнилые овощи — а от помидора до камня один шаг. Только бунта не хватало для полного счастья. — «Магия призвана служить людям, а не править ими», — процитировала Жизель, прохаживаясь по помосту. — И как же магия служит людям сейчас? Круги, призванные защитить магов от самих себя, стали рассадником лжи и порока! Маги — такие же как и мы, дети Создателя — служили не людям, а служили им, — она вновь указала рукой на жриц. — Чародеи и заклинатели, алхимики и целители — мог ли простой человек обратиться к ним за помощью? Нет! Все то, чем наделил Создатель этих несчастных, было обращено во благо жирующих на наших трудах церковников, сидящих подле Золотого трона. — О чем я тебе и говорил, — продолжая прижимать к себе Кассандру, прошептал ей Нумерий. — Даже у нас маги помогали простым людям, хотя бы ради самих себя. — Эта старая дура хочет начать революцию, — простонала Кассандра, зажмурившись. — Или дать толчок эволюции, тут как посмотреть, — хмыкнул он, опуская подбородок ей на макушку. — Я говорю вам — так не может продолжаться. Церковь призвана спасать души людей, служить в самый темный час путеводным огнем! Но она не может делать этого, когда ее горло сжимают мертвой хваткой забывшие о своем призвании жрицы! Глядите! — Жизель указала на своих сторонников, стоявших у самого помоста, которые едва ли не светились от радости. — Они — преподобные церквей Орлея, Ферелдена, Вольной Марки. Не щадя себя, они помогали тем, кто лишился всего после того, как само небо разверзлось и сонмы демонов явились в наш мир. Без указания высших сановников, без какой-либо помощи они организовывали лагеря для беженцев, давая им покой и утешение. И что взамен? — еще один обвиняющий жест, направленный на старших жриц. — Они требовали денег! Денег! Так не может продолжаться, — она вытянула руку в сторону и к ней тут же подбежал служка с молотком и парой гвоздей. Жизель быстро спустилась с помоста и подошла к дверям церкви. Развернув свиток, она несколькими ударами приколотила его к ним, после чего, вернув служке молоток, поднялась обратно. Попытавшуюся было приблизиться и рассмотреть, что там написано, толпу, она остановила одним мановением руки. И тут по глазам ударила яркая вспышка молнии и сразу следом по ушам ударил раскат грома. Казалось, небо раскололось на части и рухнет на землю — стоящие рядом люди испуганно вжали головы в плечи, но никто не отступил, жадно наблюдая за матерью Жизель. — С этого момента мы объявляем о своем выходе из подчинения Солнечного трона! — услышав это, Нумерий пораженно уставился на нее — такого он себе представить не мог. — Наша цель — помогать людям, а не поддерживать тиранию тех, кто уже давно забыл, что такое милосердие. Мы, Преподобные матери церквей Орлея, Ферелдена и Вольной Марки, отныне независимы. Все, что вы будете согласны даровать нам, будет обращены на вашу же пользу, а не для насыщения бесконечного голода Великого Собора! При этих словах ее сторонницы двинулись к сжавшимся от страха жрицам. Храмовники, должные тех охранять, отступили, побоявшись поднять оружие. А преподобные матери, крепко держа своих бывших начальниц, начали снимать с них золотые символы Церкви и бросать их в корзину. Закончив, они поставили корзину на помост — золото горело огнем. Горожане встретили это восторженными воплями — Нумерий хмыкнул, признавая красоту жеста. Что может быть милее, чем вид богатея, лишенного своих богатств? — Лишь Создатель вправе указывать нам путь! И да славится Он, и Невеста Его, и Вестник Его! — Жизель указала рукой на Нумерия и его спутников, вокруг которых тут же образовалось свободное пространство. — Ныне все наши силы будут направлены на помощь Вестнику и его армии демоноборцев! От радостного рева, раздавшегося над площадью после этих слов, заложило уши. Нумерий с трудом удержался от того, чтобы не закрыть лицо руками — сейчас он жалел лишь о том, что не задержался еще один денек в Камберленде. Или Неварре. Или храме Думата. Потому что находиться в центре внимания ликующей толпы ему хотелось меньше всего на свете. Но также он был очень доволен происходящим — и вовсе не из-за того, что эти мелкие осколки и осколочки некогда монолитной Церкви будут ему помогать: можно было и без этого обойтись. Причины лежали совсем в иной плоскости — раскол в организации, так старательно марающей черными красками его Родину, не мог его не обрадовать. Вздохнув, он выпустил Кассандру из объятий — та слепо смотрела вперед с отсутствующим видом — и, подойдя к помосту, запрыгнул на него, встав рядом с матерью Жизель. Дары богов надо принимать с почтением и покорностью. Гроза стихла. Молнии не сверкали так часто, гром гремел где-то вдали, а ливень сменился мелким дождем. Небо посветлело, ветер гнал тучи куда-то на юг, к Морозным горам. Дышать стало легко — Нумерий сделал несколько вздохов, провел рукой по мокрым волосам, чувствуя, как капли стекают по шее вниз, забираясь под рубашку. — Главное дело Церкви — забота о людях, — начал он, тщательно подбирая слова. — Бог, сотворив всех нас, желал увидеть то, что мы можем создать сами. И я верю, что с помощью таких людей, как мать Жизель, мы сотворим новый, лучший мир. Инквизиция уничтожит того, кто обрек нас на страдания, в этом я клянусь, — Нумерий вознес руки к небесам и его жест мгновенно повторила и мать Жизель, и ее сторонники, а следом и стоявшая внизу толпа. — А после — мы принесем покой истерзанному миру. Ибо того хочет Бог! — и в этот момент сквозь тучи проник луч солнца, высветив его фигуру — он зажмурился, когда блики света отразились от луж близ помоста. — Слава Создателю! — раздался одинокий голос, мгновенно поддержанный остальными. — Слава Инквизиции! Ура Вестнику! — славословия все нарастали и нарастали, сливаясь в единый восторженный рев. — Хорошо сказано, милорд, — тихо произнесла Жизель, довольно улыбаясь. — Позднее я хотела бы поговорить с вами, если это будет возможно. — Хорошо, — постаравшись, чтобы его вздох был не совсем печальным, ответил Нумерий и спрыгнул с помоста. — Великий Собор нам этого не простит… — протянул Варрик, когда они, следом за матерь. Жизель, вошли в церковь, в которую было попыталась прорваться восторженная толпа, но была оттеснена солдатами. — Ты уверен, что надо было ставить на них? — В смысле? — не понял Нумерий, обернувшись на товарища. — Ты сейчас встал на сторону, так сказать, раскольников, — объяснил тот, пригладив волосы. — Но есть ли у них силы? Только вот не надо, ради Создателя, сейчас говорить про помощь людям. Мы оба знаем, что это лирика. — Так про помощь ты зря говоришь, но тут другое дело — Церковь и пальцем о палец не ударила, чтобы нам помочь, — Нумерий со вздохом опустился на длинную скамью — придется все же объяснять так, чтобы в это было удобно всем поверить. — Мы лишили их храмовников, мы вышли из-под юрисдикции Вал Руайо. Если ты думаешь, что они, — он махнул рукой, показывая на выход из здания. — Это забыли — то ты очень глубоко ошибаешься. Нет, я мог бы сказать, что мать Жизель впала в ересь, но что это нам бы дало? — Поддержку… — несмело протянула Кассандра, сев с ним рядом, кладя ладони на колени как примерная послушница. — Какую? Если золото — то у нас его хватает, если информацию… У меня все больше и больше вопросов к Лелиане, — он спрятал лицо в ладонях. — Что до поддержки в проповедях, то читать их будут те же жрицы, что и раньше. — Ты не понимаешь, — Кассандра повернула к нему голову, издав горестный вздох. — Уже тысячу лет Церковь — та организация, которая всех держит вместе… — Ну конечно, — хмыкнул Нумерий, отнимая руки от лица и косясь на мать Жизель, о чем-то разговаривающую с остальными преподобными. — Религия у вас не играет никакой роли. Культура, язык, политика владык — безусловно. Но не религия. — А как же Священный поход против кунари? — присоединился к беседе Дориан, задумчиво покручивая ус. — Тогда, помнится, все объединились под знаменами Церкви… — Я не изучал этот вопрос, но, думается мне, объединились бы и без нее. Под знаменем «мы не хотим, чтобы рогатые варвары нас завоевали», — с иронией ответил Нумерий и поднялся навстречу к приближающейся к ним Жизель. — О чем вы хотели поговорить, Ваше преподобие? — Во-первых, я рада, что вы поддержали нас, — начала та чуть хриплым голосом — на площади ей приходилось чуть ли не кричать, чтобы ее все услышали. — А во-вторых, хочу просить вас о милости. — Какой? — мгновенно напрягся он, прищурившись. — Выделить охрану для тех приходов, что отказались далее подчиняться Солнечному трону. И заступиться за нас, если Император или королева Анора решат обвинить нас в предательстве веры. Мысль о том, что Варрик был скорее прав, чем нет, мелькнула в голове Нумерия, едва только он понял, что именно хотела от него Жизель. Нет, отправить по паре десятков бойцов охранять церкви и служек — это он мог себе позволить, особенно на фоне того, что сейчас армия Инквизиции перевалила числом за двадцать тысяч. Правда, почти половина из них была крестьянским и городским ополчением как по форме, так и по сути, но все равно сил хватало. Гонять венатори и красных храмовников можно было спокойно, а Корифей… Тут и двухсот тысяч было бы мало. В общем, защитить церкви от каких-нибудь лихих людей Инквизиция могла. А вот защитить от властей… С королевой Анорой проблем быть не должно — ферелденцы на дух не переносили все связанное с Орлеем и такую пощечину будут только приветствовать. Гаспар — дело иное. Нет, прямо сейчас он не начнет возмущенно требовать статуса-кво для Церкви, ситуация немного не та. А вот когда Корифей падет… Древние боги, это будет очень непросто. — Я… постараюсь вам помочь, но, сами понимаете, все в руках бога, — как можно более обтекаемо ответил Нумерий. — Охрану я вам обеспечу, можете не волноваться. С королевой и императором попробую что-нибудь придумать. — Это все, о чем я могу вас просить, милорд, — склонила голову мать Жизель — Нумерий задумчиво смотрел на нее и размышлял, насколько та легко приняла на себя роль возмутителя спокойствия. — Тогда я вынужден вас покинуть. Бог наградил меня силами — и мне надо использовать их во благо людей. — Да охранит вас Создатель и да поддержит Он вас в самый трудный час, — в тон ответила Жизель. — «Пусть Равновесие будет восстановлено и миру будет дана вечная жизнь», — процитировал Нумерий на прощание и вышел вместе со своими товарищами из церкви. *** До Скайхолда добрались спокойно, без каких-либо проблем. Весть о расколе в Церкви уже успела прийти сюда и теперь эта тема стала главной для обсуждения. Простые люди — солдаты, ремесленники, торговцы — скорее поддерживали мать Жизель и ее сторонниц. Тем более, что многие из них были ферелденцами, для которых Орлей был лишь немногим лучше прокатившихся по их землям Мора. Среди более знатных людей мнения разделились. Орлесианцы, из северных краев, клеймили Жизель отступницей и предательницей, южане были более спокойны и призывали не сотрясать воздух попусту. Ферелденское дворянство выступило единым фронтом — каждый мелкий, что прибыл ко двору Инквизиции, считал своим долгом высказать все, что думает о «престарелых мегерах» в Великом соборе и, когда был поднят вопрос об оказании помощи «восставшим» то многие поспешили заверить Нумерия, что решат этот вопрос своими силами. Марчане, антиванцы и ривенийцы отнеслись к этому философски, как относится крестьянин к неожиданному урагану, разметавшему его дом — раз прямо сейчас сделать ничего нельзя, значит смотрим и ждем, когда все успокоится. Но Нумерия волновали не настроения среди дворян, во всяком случае, не так сильно. Не успел он прийти в себя, как Лелиана огорошила его новостью — Блэкволл попал в тюрьму. Судя по ее отчету, он был вообще не Блэкволлом и не Серым Стражем, а неким Томом Ренье, преступником, разыскиваемым по всему Орлею. А властям он сдался сам, выйдя на одну из площадей Вал Руайо во время казни кого-то из своей, как понял Нумерий, банды. Что его толкнуло на этот самоубийственный поступок, было не ясно. Как не ясно было как на это реагировать. — Мы можем попробовать взять штурмом тюрьму, в которой его держат, — предложил на совете Каллен, как всегда выдвигая наиболее прямое и, чего уж говорить, простое решение проблемы. — Ее не очень хорошо охраняют, но потери… — он вздохнул. — Потери все равно будут. — Или мы можем договориться с властями Орлея, — взяла слово Жозефина. — Император Гаспар нам обязан, так что ему ничего не стоит подписать одно прошение о помиловании. Хотя… это не очень хорошо отразится на нашей репутации. — Репутация у нас и без того подмочена, — мрачно заметила Лелиана, которую, видимо, более беспокоил раскол в Церкви, чем судьба одного преступника. — Еще идеи? — спросил Нумерий, обводя всех взглядом — на этот раз они собрались не в ставке командования, а в его кабинете. Такие тонкие вопросы было лучше решать в более защищенных местах — на охранные руны здесь он не поскупился. Кассандра пожала плечами. А вот Шартер, которую позвали для отчета, подумав немного, выступила вперед, чем несказанно удивила Лелиану: — Мы можем его просто выкрасть, — предложила она, глядя в глаза Нумерию. — Оставим какой-нибудь труп вместо него, слегка подправим лицо и все. Будет в лучшем виде, — Шартер слегка усмехнулась. — Действуй, — решил Нумерий — пожалуй, это был лучший вариант. Он не хотел ни жертвовать людьми, ни политическим капиталом, который только-только начал работать уже на них. Шартер кивнула и покинула его кабинет, следом потянулись и остальные советники. Лелиана попыталась было задержаться и прояснить какие-то детали относительно событий в Джейдере, но Нумерий притворился уставшим после долгой дороги. На самом деле он просто понятия не имел, что ей сказать, особенно зная, как ревностно она служила предыдущей Верховной Жрице. Блэкволла доставили в Скайхолд через пять дней, когда Нумерий уже успел немного про него подзабыть. Хватало дел помимо этого. Жозефина предложила провести суд — по всей форме, с гостями и в парадном зале. Он посмотрел на нее как на слабоумную и приказал привести Блэкволла в его кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз. — Лорд Инквизитор, — тот выглядел, мягко говоря, паршиво — пустой взгляд, всклокоченная борода, да и несло от него далеко не розами. — Зачем? — Что «зачем»? — спросил Нумерий, сидя в кресле, в то время как его собеседник оставался стоять. — Зачем я тебя вытащил? Тут все просто — ты мой товарищ. У меня не так много людей, чтобы ими разбрасываться. — Хах, — тот усмехнулся и зашелся в кашле. — Я преступник и убийца. Я — Том Ренье, а не Серый Страж Блэкволл. — Я в курсе. Расскажи мне все. И тот рассказал. Рассказал про то, как по приказу Робера Шапюи убил всю семью сторонника императрицы Селины — Венсана Кайе — не пощадив даже детей. Рассказал, как большую часть верных ему людей отыскали и арестовали за предательство, как многих казнили. Многих — но не его. Он сбежал, примерил на себя личину наемника, пока не повстречался с Гордоном Блэкволлом. Он был Серым Стражем и, не задавая лишних вопросов, предложил Тому вступить в орден. Подумав, Ренье согласился. Он надеялся, что таким образом получит шанс начать жизнь с чистого листа. Так бы и вышло, но до Вал Шэвина, базы Стражей в Орлее, они не добрались, угадив в засаду Порождений тьмы. Блэкволл погиб. И Ренье решил взять его имя, его меч и его щит. — Он был хорошим человеком, куда лучше, чем я сам, — завершил он свой рассказ. — Я не хотел, чтобы память о нем умерла. Я обманул вас, лорд Инквизитор. Как и многих до вас. Нумерий мрачно смотрел на него. Странная, даже дурацкая история. Но и романтичная в какой-то степени, можно было бы поставить на эту тему пьесу в театре. Вздохнув, он встал и подошел к столу, где стояли кувшины с вином и водой. Налив в один из бокалов вино и разбавив его водой, он протянул его ему. Тот с жадностью припал к кубку, мгновенно осушив его — сколько же дней он не пил? — Все проблемы в этом мире от лжи, — сказал Нумерий, пересекая кабинет и подходя к застекленной двери, ведущей на балкон — солнце клонилось к закату, холодало. — Кто ты? — Кто я? В смысле? — Кто ты? Ты Серый Страж Блэкволл или предатель и убийца Том Ренье? — резко обернулся Нумерий. — И кем ты хочешь быть? — Стражем, — опустив голову, ответил тот, не задумываясь. — Значит ты им станешь. После того, как мы разберемся с Корифеем, ты отправишься в Амарантайн. Ты станешь настоящим Серым Стражем. Таким, каким желал тебя видеть Блэкволл, — Нумерий отвернулся и взмахнул рукой. — Можешь идти, если будут спрашивать — то передай им мои слова. А через сутки для всех обитателей Скайхолда появился еще один повод для разговоров, взамен уже приевшегося обсуждения вопросов раскола в Церкви — через ворота крепости начали проходить тевинтерские солдаты. Тысяча легионеров и сотня боевых магов — что сказать, сила крайне внушительная, способная переломить ход практически любого сражения. Вела их Лейре Амладарис — в доспехе боевого мага она выглядела сошедшим с древних фресок героем мифа о богах и драконах. Выстроив бойцов в ровные шеренги, она, как на параде подошла к слегка ошарашенному увиденной картиной Нумерию и, опустившись на одно колено, объявила: — Мой господин, дом Амладарис исполнит клятву, — она резко подняла голову, длинные черные волосы хлестнули ее по лицу, но та даже не поморщилась, преданно поедая взглядом Нумерия. — Владейте нами. — Встань, — попросил он, краем глаза замечая Каллена, смотревшего на это с видом человека, которому преподнесли неожиданный, но очень ценный подарок. — Я рад твоему прибытию, — добавил Нумерий, кладя ей на плечо ладонь — под тонкой тканью сюрко с гербом дома проступала сталь. — Для меня это честь, — от обожания в ее взгляде ему было не по себе, хотя причины были понятны. — Каллен, подойди. Знакомься, Лейре Амладарис, — Каллен, скользнув взглядом по точеной фигуре девушки, сглотнул и пожал протянутую ему руку. — Лейре, это Каллен Резерфорд, командующий войсками Инквизиции. Все армейские вопросы обсуждай с ним. — Рада знакомству, — лукаво улыбнулась Лейре, стрельнув глазами. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество. — Я тоже надеюсь, — смутился тот и быстро отвел взгляд, обратившись к Нумерию. — Вас ждут в ставке. Леди Морриган говорит, что это срочно. — Сейчас буду, — согласно кивнул Нумерий. — Займись пополнением. — Господин, — Лейре придержала его за рукав и протянула небольшой, тугой свиток с алой печатью. — Послание из Минратоса. От… — Я понял, — он оборвал ее и взял письмо. — Лучше об этом вслух не говорить. Ничего, все в порядке, — добавил он, глядя на погрустневшую девушку — неужели она настолько боялась его подвести, что даже такая мелочь способна вывести ее из равновесия? — Ступай с Калленом, обсудите… военные вопросы. Сломав печать, Нумерий развернул свиток. Письмо было коротким, но содержательным: Радонис подтверждал условия их договора, пообещав сообщать о действиях венатори на севере Тедаса. Кроме того, вскоре в Джейдер должен был прийти корабль с золотом и серебром. В заключении архонт выражал надежду, что после неизбежной победы над Корифеем союз между Тевинтером и Инквизицией не распадется. Намек был достаточно прозрачным — лезть на север Нумерию не рекомендовалось. Подавив желание спалить бумагу, он аккуратно свернул письмо и убрал в карман. На совете в ставке, кроме Лелианы, Жозефины и Кассандры, была и Морриган, сменившая орлесианское платье на довольно откровенный ведьмовской наряд. Держалась чародейка независимо, пусть и бросала редкие, полные ехидства взгляды на Тайного канцлера, которая их начисто игнорировала. После их возвращения из Неварры Лелиана впала в легкую апатию — события в Джейдере повлияли на нее особенно остро, особенно тот факт, что Нумерий поддержал мать Жизель. Обсуждать этот вопрос она с ним не стала, но он понимал, что перешел ту незримую черту, за которой заканчивалась ее лояльность. Радовало только то, что Шартер, с которой он уже успел пару раз переговорить после возвращения, дала понять, что не будет против более сложной работы. — Лорд-инквизитор, — мягко поприветствовала вошедшего Нумерия Морриган. — У меня есть сведения, которые, быть может, покажутся вам интересными. — Ну что ж, рассказывайте, — подойдя ближе, он оперся на край стола и поднял голову, глядя ей в глаза — опасные, цвета расплавленного золота. — Корифей ищет эльфийские артефакты. Тех времен, когда эльфы правили Тедасом, а про людей никто и слыхом не слыхивал, — певучесть из ее речи исчезла и говорила она нормально, не пытаясь строить вычурные обороты — что не могло его не обрадовать. — Но Тевинтер и Орлей постарались сделать так, чтобы сама память об этом времени исчезла. Им это удалось, пусть и не в полной мере. — Можно поменьше пафоса и побольше конкретики, — произнесла Кассандра, постукивая пальцами по крышке стола. — Извольте, — ничуть не обидевшись, сказала Морриган. — Остались в этом мире заповедные места, куда не ступала нога человека. Арборская глушь, там сокрыто нечто, что так привлекло внимание Корифея. — Откуда такая уверенность? — поинтересовался Нумерий, не дождавшись замечаний от остальных советников. — Уверенность? Лишь догадки, — покачала головой Морриган. — Мне кажется, что будет проще показать, чем рассказывать. Следуйте за мной, коль желаете, — с этими словами она направилась к выходу из зала ставки. Нумерий, переглянувшись с пожавшей плечами Кассандрой, оттолкнулся от края стола и пошел вслед за Морриган. Та провела его коридорами к внутреннему саду Скайхолда, которому так и не было придумано применения. Сначала собирались разбить тут что-то вроде оранжереи, для лекарственных цветов, потом сделать церковный дворик, благо и небольшую часовню успели сделать. Но отдать приказ у Нумерия как-то все руки не доходили и сал продолжил дичать, зарастая сорняком и мелким кустарником. По дороге им встретился мальчик — примерно лет десяти. Детей в крепости было довольно много, но этого Нумерий ни разу не видел. — Мама, — произнес он, подходя к Морриган и беря ее за руку. — Я снова видел этот сон… — Киран, — вздохнула она и впервые за все время Нумерий расслышал в ее голосе живые нотки. — Ты делал все, как я тебя учила? — Да, но сны все равно приходят, — грустно произнес тот и, повернувшись к Нумерию, поздоровался. — Здравствуйте, лорд-инквизитор. — Здравствуй, — ответил Нумерий. — Ваш сын? — спросил он у Морриган. — Да, — мягко улыбнулась она. — Когда я на вас смотрю, то глаза слепит, — туманно произнес Киран, глядя в глаза Нумерия. — Ярко. Такого света уже нет. — Не докучай лорду-инквизитору, — твердо произнесла Морриган и, положив сыну руки на плечи, мягко подтолкнула его. — Почитай книгу, которую я тебе оставила. И не спорь, — чуть нахмурилась она, когда он с преувеличенной грустью вздохнул. — А кто его отец? Если это не слишком личный вопрос, — проводив мальчика взглядом, спросил Нумерий. — Хм, его отец… Сейчас он ищет лекарство от Зова. Не той фикции, что пытался наслать на Стражей Корифей, а от истинного, значащего, что Стражам пора идти умирать, — Морриган покачала головой, словно бы была не согласна с такими действиями. — Коль ему повезет, то больше ни один Страж не погибнет так. — Страж… Он сын короля? — осенило Нумерия и он куда внимательнее пригляделся к своей спутнице. — Тогда он еще не был королем, — рассмеялась Морриган. — Но да, Айдан его отец. Он помогал его воспитывать одно время… То были хорошие времена. Но не будем об этом — вам не интересно это слушать, а мне — рассказывать, — оборвала она сама себя и взмахом указала на неприметную дверь рядом с часовней. — Прошу за мной. Глаза Нумерия расширились от удивления, стоило ему лишь перешагнуть порог — у дальней стены стоял элювиан. Иной, не тот, что провел их с Кассандрой к могиле Учителя, более простой — ровная, без украшений рама, менее впечатляющие размеры. Но это был именно элювиан — от него веяло старой, очень старой магией. Повернув голову к Морриган, стоявшей рядом с ним, он заметил ее взгляд, полный превосходства. Подойдя ближе к зеркалу, она сделала жест руками, будто толкая воздух перед собой. Элювиан откликнулся — поверхность его вспыхнула сероватым светом, а в центре темнела голодная воронка. — Следуйте за мной и не бойтесь, — произнесла Морриган и шагнула вперед — Нумерий не без труда подавил раздражение, вызванное ее, чуть покровительственным, тоном. Но раздражение быстро сменилось неподдельным удивлением. Он ожидал, что элювиан перенесет их в другое место, но предполагал, что это место будет в Тедасе. Но это был не Тедас. И не Тень — он чувствовал это отчетливо — ни следа демонов или духов. Равно как и Черный Город не висел над их головами безмолвной громадой. Это место ему было незнакомо, но Морриган здесь чувствовала себя вполне уверенно, ведя его за собой мимо десятков и десятков элювианов, расставленных без всякой системы и смысла. Каждое зеркало отличалось от другого — разные размеры, разные формы, разные рамы. Какие-то из них матово блестели в сером свете, исходившим, казалось, отовсюду и из ниоткуда одновременно. Другие темнели бездонными провалами, а третьи и вовсе были разбиты. — Я называю это место Перекресток, — голос Морриган отзывался эхом. — Настоящее название давно уже затеряно. — Значит, у эльфов была целая система переходов… — пробормотал Нумерий, но Морриган его услышала и улыбнулась. — Верно, — кивнула она, останавливаясь перед одним из элювианов. — Вы знакомы с такой магией? — Приходилось видеть, — уклончиво ответил он, глядя на молочно-белое стекло. — Этот не работает? — Парный к нему элювиан находится в Храме Митал, в Арборской глуши, — ответила Морриган, скрестив руки на груди. — Именно его ищет Корифей, я уверена. — С чего бы? Зачем ему Перекресток? — не понял Нумерий, поворачиваясь к ней. — Он мечтает попасть в Тень во плоти, как уже делал это, — она развернулась и пошла обратно к тому элювиану, через который они сюда попали. — Пусть это и не Тень, но… Обладая древней магией, он способен прорвать Завесу здесь, — она взмахнула руками, обводя пространство вокруг себя. — Вы чувствуете, тут это сделать куда проще. — Пожалуй, — прислушавшись к собственным чувствам, Нумерий согласно кивнул. — Значит, нам необходимо его остановить. Где находится Храм вы знаете? — Да, — вздохнула она, опустив голову с таким видом, будто бы это признание далось ей очень тяжело. — Я слышала про элювиан в тех местах, сама его искала, но не дошла до Храма — отступила. Но Корифей не отступится. И нам надо действовать сообща, — она обернулась и посмотрела в глаза Нумерия. — Если мы хотим его остановить. — Тогда идем, — предложил он, указывая на сверкающий в раме проем. — Мне надо собрать людей. Они покинули Перекресток и Нумерий поспешил в ставку. Туда уже успел прийти Каллен — он был как-то странно задумчив, но его чувства сейчас мало волновали Нумерия. До Арборской глуши не меньше трех суток пути. А их войска разбросаны от Теринфаля и до Западного предела. Ох, как не хотелось идти ва-банк, но других вариантов не оставалось. — Каллен, начинай собирать войска, Жозефина — обратись к нашим орлесианским союзникам, пускай отправляют все имеющиеся силы в Арборскую глушь, — начал он раздавать приказы, надеясь, что Морриган окажется права. — Лелиана, отправь разведчиков в те края — узнай, куда направляется армия Корифея, сколько у него людей и так далее. Мы должны остановить его. Любой ценой. — Прикажете собрать гарнизон Скайхолда? — Каллен поморщился от высказанного им же самим предложения. — Если мы ошибаемся… — Если мы ошибаемся — потеряем крепость, — медленно произнес Нумерий, наклонившись над картой. — А если нет — потеряем все. За работу, — и, кивнув советникам, вышел из ставки.