Вестник Создателя

Корифей затаился. Исчез. Пропал. Так в один голос сообщали Лелиана, Шартер и Лейре. Последняя, помимо руководства отряда тевинтерцев, которые уже вполне по-хозяйски ходили по Скайхолду, передавала шпионские сведения, полученные из Империи. В том же духе были сообщения из Орлея — венатори покинули пределы страны. Во всяком случае, ни одного лагеря войскам императора найти не удалось. Красные храмовники заметно снизили свою активность и их нападения были бессистемными и откровенно глупыми. Сейчас они почти не представляли угрозы даже для городского ополчения, что уж говорить про подготовленные войска Инквизиции. И это затишье нервировало Нумерия больше всего. Он понятия не имел, что будет делать Сетий, раз уж Источник ушел прямо из-под его носа. Венатори его покинули — оснований не доверять как шпионам, так и самой Кальпернии у Нумерия не было. Но бывшая рабыня не была причиной его головной боли — дольше пришлось объяснять мотивы такого поступка. И это на совете можно было треснуть кулаком по столу и объявить, что решение принято им и только им, а кому не нравится, пускай ищут другого Вестника, то с товарищами подход был иным. Варрику и Блэкволлу было все равно. Они об этом прямо заявили, когда он попытался выяснить их отношение к его поступку. Сэра три раза обозвала его «паршивым кровомагом», но в целом так же отнеслась нейтрально — чем меньше было рядом с ней магов, тем ей было легче. Труднее пришлось с Дорианом. Тот тоже считал, что Тевинтеру пора измениться, но предпочитал менее кровавые методы — во всех смыслах. Хуже того, тот понимал, ради чего именно Нумерий Кальпернию отпустил и задал прямой, как палка, вопрос: хочет ли Нумерий снова стать архонтом. И если да, то понимает ли он всю опасность такого желания. Нумерий, разумеется, понимал. Что и объяснил — как обычно, за партией в шахматы, практически на пальцах. Нет, можно было сочинить сладкую сказочку про то, что он-де просто обманул Кальпернию и ничего такого делать не собирается, но врать потенциальному союзнику смысла не было. Поэтому пришлось рассказать о своих, пока еще эфемерных планах по изменению Тевинтера изнутри. И не раньше, чем они разберутся с Корифеем. И уж точно не в ближайшее время — потому что стоит им победить Корифея, как Гаспар и Анора потребуют убраться с занятых территорий куда подальше. Тут бы Скайхолд сохранить, а не о короне Кобры думать. В целом, Дориан внял его словам, но говорить о его поддержке было рано. А вот Кассандра… Боги, будь она просто «одной из», он бы просто объяснил ей ситуацию в стиле Дориана: Тевинтер нужно менять, но не прямо сейчас; что убивать такого сильного мага, как Кальпернию, если можно перетянуть на свою сторону — глупо… Объяснил бы, да. Только вот он не желал ей врать. Она уже знала его самую страшную тайну, которая, по прошествии веков, уже давно поросла паутиной, но для него-то она была еще свежей раной на сердце. Поэтому он постарался объяснить ей все: про то, что Тевинтер заслуживает уважения; про то, что он любит свою страну, хоть от нее и осталось одно название; про то, что он желает, после победы, использовать Инквизицию для усиления влияния в Тевинтере. Эти слова почти не отличались от того, что он говорил Дориану, но были не планами, а обещанием. И Кассандра его поняла. Не одобрила, но поняла. После чего поцеловала и Нумерий понял, что между ними ничего не изменилось. Солас же исчез. В тот же день, как они вернулись из Арборской глуши. Никто не знал, куда он подевался — он оставил свои вещи кроме, разве что, посоха, который и без того всегда был при нем. Это добавило в копилку подозрений, и без того переполненную, новых, но сделать уже ничего было нельзя. Коул, с которым Нумерий случайно столкнулся, сказал, что Соласа «снедала печаль», но что это могло бы значить ни дух, ни сам Нумерий не знали. Оставалось надеяться, что это не приведет ни к чему плохому. Сейчас, когда воевать было, в общем-то, не с кем, Нумерий большую часть времени проводил на советах, решая второ- и третьестепенные вопросы: снабжение, мелкая политика, подготовка армии. Приходили вести из Ферелдена — королева Анора оказала поддержку восставшим против Солнечного трона жрицам, объявив о формировании ферелденской церкви. И созывает Священный Собор преподобных матерей в Денериме. Орлесианцам это, разумеется, не понравилось. Гаспар требовал от Нумерия, чтобы он надавил на «непонятно что о себе возомнившую дикарку» и переловил всех смутьянов — тут чувствовались холодные руки высших иерархов, которые, опомнившись, побежали жаловаться императору. Это был плохой сигнал. Нумерий не уставал благодарить Жозефину за ее умение тонкими дипломатическими ходами не решить проблему, куда там, но отсрочить её решение. На время после победы. Которая все откладывалась и откладывалась. Поздним вечером, когда завершился очередной совет, Нумерий сидел на лавочке у тренировочной площадки и, запрокинув голову, тупо смотрел в темнеющие небеса. Ничего не хотелось, кроме одного — сдохнуть. Сегодня Жозефина, да продлят ее жизнь боги, наконец осознала, что лорд-инквизитор никуда от нее не денется. И вцепилась в него мертвой хваткой, как виверн в падаль. Нумерий усмехнулся всплывшему в голове сравнению, но в целом так оно и было. Двадцать встреч и больше сотни писем, каждое из которых нужно было прочесть и завизировать. Такого еще не было. А завтра Жозефина хотела устроить прием для гостей из Антивы — коль уж удалось восстановить влияние семьи Монтилье, надо этим воспользоваться. Для пользы Инквизиции. Чтоб ее. Поэтому услышав до отвращения радостный голос Варрика, Нумерий смог только застонать и сползти вниз по скамье, надеясь, что тот его не обнаружит. — Ага, вот ты где! — воскликнул Варрик, обходя скамью. — Мы тебя искали. — Мы? — Нумерий склонил голову на бок и смерил его тяжелым взглядом. — Кто «мы»? И что вам нужно от меня? — Мы — это твои помощники и товарищи, — с удовольствием объяснил тот. — А нужно нам чтобы ты присоединился к нам в таверне, где, милостью Создателя и Хардинг, для нас припасена бочка эля, ящик вина и колода карт. — А можно как-то без меня? — сделал попытку отвертеться Нумерий, которому не особенно хотелось пить — а ведь именно этим и придется заниматься. — Без тебя — как без рук, — покачал головой Варрик, продолжая улыбаться. — Давай, мы затащили даже Кудряшка с Рюшечкой, а они устали не меньше твоего. — Благие боги, надо было в Тени оставаться, — простонал Нумерий, медленно поднимаясь на ноги и побрел вслед за неугомонным гномом. Внутри таверны было не так много людей — кроме собравшейся за двумя, приставленными друг к другу, столами компании была только Мариден, задумчиво щиплющая струны лютни. Похоже, что всех разогнали, чтобы никто не узнал, как развлекается высокое начальство. К удивлению Нумерия, тут был даже Коул — он с донельзя удивленным видом смотрел за тем, как Блэкволл и Дориан выбивают пробку из бочонка и разливают — и в прямом, и переносном смысле — эль по глиняным кружкам. В цветочек. Это было почти что мило. — Господа и дамы, смотрите, кого я привел! — объявил Варрик, подталкивая замершего на пороге Нумерия. — Лорд-инквизитор, — мгновенно вскочил на ноги Каллен, но Нумерий только рукой махнул. — Сэра, тащи сюда свою худосочную задницу! — крикнул Блэкволл, пинком загоняя полупустой бочонок под стол. — И вино принеси! — Да иду я! — крикнула та в ответ. — Хули ты ящик в такую жопу запихал, хер бородатый? — вид у Сэры, спустившейся со второго этажа, был донельзя комичным — вся в паутине и пыли, в руках такой же запыленный ящик с печатью Торговой Компании Риалто. — Чтобы не попер кто, — объяснил Блэкволл, откидываясь на спинку стула. — Всякие остроухие, например, — хмыкнул он, без всякого стеснения тыкая в нее пальцем. — По какому поводу собрание-то? — шепнул Нумерий на ухо Кассандре, которая со скучающим видом постукивала пальцами по ручке кружки. — Расслабиться, — ответила она, потерев лицо ладонью. — Всем это нужно. И Варрик обещал научить играть меня в «порочную добродетель». Потому что «алмазный ромб» мне вообще не дается, — с притворной грустью добавила она. — Мы как-то больше в кости играли, — признался Нумерий, глядя на то, как Варрик быстро тасует карты. — Помню, один магистр проиграл две своих деревни, имение и место в Магистериуме. Скандал был… поэтому играть в кости на заседаниях запретили, — от последнего замечания Жозефина хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Но мы все равно играли, — он подмигнул ей, вызвав еще один приступ смеха. — Так, байки травим, да? — Варрик, наконец раздав на всех карты, кроме Коула, полагая, что учить того придется весь вечер и всю ночь, посмотрел на Нумерия с вызовом. — Давай, расскажи что-то для затравки. — Да, давай, — подтолкнула его в бок Кассандра. — Только не очень мрачное. — Ох, не мрачное… — Нумерий почесал щеку и кивнул своим мыслям. — В общем, было мне лет, наверно, десять. И, как все дети, я жутко любил сладкое — мне дай волю, мог бы только вареньем да пирожными питаться. Ну и сестра у меня была такая же. Ну суд да дело — отец вознамерился нас в этом деле ограничить и стал запирать комод со сладким на магический замок — мы же мелкие, ничего не умели. Сейчас, рассказывая эту немудреную и, наверно, не самую интересную историю, он мыслями перенесся в свое детство. Когда мир казался огромным, все было интересно, и, что главное, были еще живы родители, а сестра не стала той холодной, бесчувственной чародейкой, впитавшей в себя все самое худшее, что было в обществе Тевинтера того времени. И именно последнее было для него самым важным — многое бы он отдал, чтобы вернуться на многие столетия назад и сказать сестре простое «я тебя люблю». Мотнув головой и заметив, как на него смотрят все остальные, дожидаясь окончания истории, он продолжил. — Но мы были хоть и маленькие, но умные, — улыбнулся Нумерий, кидая одну из карт на стол. — И знали, что варенье делается из яблок. И так вышло, что у нас был яблоневый сад — небольшой, урожай с него никто снимать не пытался, просто маме нравилось, как деревья цветут по весне. Яблоки только-только появились — зеленые еще, твердые, — он постучал по столу пальцем, пытаясь показать, насколько именно. — Но когда это меня останавливало? Надо варить — будем варить. Достали табуретку, собрали ведро яблок, залили его водой… А огня-то нет! Кто бы нас на кухню пустил? Но мы — маги. Великие и могучие! В общем, — Нумерий почесал затылок и чуть прищурился — ему на миг стало стыдно. — Я попытался нагреть ведро магией. Точнее — огнем. Вышло так себе — когда мать выбежала на наши крики, то увидела замечательную картину: я весь в ошметках яблок, сестра в таких же ошметках, ведро, чуть погнутое, валяется. И, — произнес он таким тоном, будто поэму читал. — Яблочный сад, охваченный пламенем… Как же у меня задница болела потом — словами не передать, — закончил он под взрыв смеха всех собравшихся. — Что с вареньем-то? — отсмеявшись, спросил Дориан, у которого на руках оказались неожиданно хорошие карты — бедный Каллен с отражением величайшей муки на лице бросил на стол мешочек с серебром. — Я вот в момент, когда меня стегали солеными розгами, о варенье вообще не думал, — посмеиваясь, ответил Нумерий и, бросив взгляд на собственную комбинацию, добавил. — Повышаю. — Да ты рисковый, — прищурился Варрик. — Поддерживаю. Ну, кто следующий? Кассандра? — та помотала головой и отчего-то покраснела. — Каллен? Потихоньку вечер начал становиться все веселее и веселее. Совсем весело стало, когда у Каллена закончились деньги — а в долг ему давать никто не собирался — и он начал ставить на кон элементы своей брони. Рядом с Жозефиной уже лежали его перчатки и нагрудник — леди посол, мило улыбаясь, умудрилась обыграть даже Варрика, который был крайне удивлен такому повороту. Продолжили травить байки. Каллен рассказал веселую историю про рекрута-храмовника, у которого стащили форму и он был вынужден маршировать через всю казарму в одних подштанниках. Пикантности придавало то, что именно в этот момент в Круге проходила проверка. Бедолага выбежал в обеденный зал, в котором как раз питались его братья-храмовники. И он не придумал ничего лучше, чем промаршировать меж столов с видом, будто бы ничего особого и не произошло. Храбреца проводили овациями. История понравилась всем, хотя Сэра, уже успевшая «уговорить» бутылку, посоветовала заменить рекрута-парня на «бабу с ядреными сиськами и во-от такой задницей». Исключительно для увеличения интереса. — Каллен, — со вздохом произнес Нумерий через несколько минут, раскладывая очередную выигрышную комбинацию. — Ты опять проиграл, — тот, обведя всех недовольным взглядом, полез стаскивать с себя поножи. — Для человека, только что узнавшего правила игры, ты поразительно хорошо играешь, — буркнул Блэкволл, который пока терял только деньги, а не достоинство. — Математику надо учить, — многозначительно улыбнулся Нумерий, забирая тщательно отполированные, с гравировкой, поножи и кладя рядом с собой. — И жизнь будет чуть проще. Жози, — он посмотрел на леди-посла, рядом с которой продолжали расти стопки с монетами. — Расскажи, как ты добилась возвращения прав на торговлю для своего дома? — Ох, — та слегка смутилась и сложила карты стопочкой, будто нервничая. — Когда я попыталась договориться о торговле, то на меня вышел Дом Отдохновения. Это такая гильдия убийц, исключительно орлесианская. Как оказалось, еще очень давно у них был контракт от дома дю Паракеттов, по которому любой, кто попытается восстановить торговлю дома Монтилье в Орлее должен быть убит. — Они что, прямо так вам и сказали? — спросил Блэкволл, хмурясь. — Они же убийцы. — В первую очередь — они благородные господа. А потом уже все остальное, — сердито ответила Жозефина, недовольная тем, что ее рассказ прервали. — В общем, у меня было два варианта: либо попытаться добиться восстановления дворянства для дю Паракеттов, либо как-то украсть этот злосчастный контракт… — она вздохнула и опустила голову. — Я хотела помочь старинному дому восстановить справедливость — у меня почти все получилось, но Лелиана решила иначе. Контракт выкрали, меня перестали преследовать. — И что в этом плохого? — не понял Дориан, споро открывая еще одну бутылку вина и наливая его прямо в кружку Жозефины. — Главное — что на тебя перестали охотиться. — Плохо то, что я хотела сделать все не так, — вновь тяжело вздохнула та и сделала несколько долгих глотков из кружки. — Лелиане не стоило… Впрочем, не важно. Давайте что-то повеселее. — Я это… — раздалось из-под стола кряхтенье Сэры — Нумерий и не заметил, как та куда-то подевалась. — Ща-ас расскажу историю. Веселую, ик, охуеете. — Ты, может, сначала явишь свое лицо нам? — предложил Варрик, заглядывая под стол. — Не, тут хорошо, — отозвалась та и продолжила. — Так это… короче, один дворянчик вообще охуел в край. Начал народ щемить. Ну я и это… решила его, ик, припугнуть, — из-под стола появилась ее рука, немного поелозила по крышке, потом цапнула полупустую бутылку и вновь скрылась. — Попросила нашего коммандера пару десятков вояк, чтобы там с флагами пошатались туда-сюда. — Каллен? — выразительно изогнула бровь Кассандра, тот слегка покраснел и медленно кивнул. — Там все равно рядом венатори были, я и совместил… — развел он руками в извиняющемся жесте. — Ты прав-вильно сделал, хуяндер, — отозвалась Сэра, потом раздался булькающий звук — похоже, бокалов и кружек она не признавала. — Дворянчик тот вообще охуел в край. Ну я его стрелой и того. Ве-се-лу-ха! — последняя фраза сопровождалась пьяным хихиканьем. Нумерий перегнулся через стол и пристукнул кулаком по крышке — смех прекратился и донесся обиженный стон, после чего на свет явилась сама Сэра, держась рукой за макушку. Бросив на него сердитый взгляд, она заползла на стул и стянула у него кружку, мигом осушила ее и показала язык. Он только рассмеялся и погрозил пальцем. — Очень веселая история, — протянул Блэкволл — на этот раз его черед был тасовать колоду. — Убивать его было обязательно? — Ага, — кивнула Сэра, требовательно протягивая руку за картами. — Тот мудак людей налогами душил, что ты своего змея. — Какого змея? — не понял тот, начав раздавать карты. — Одноглазого! — захохотала Сэра и покачнулась, едва не упав со стула. — Ей больше не наливать, — выразил общую мысль Варрик и отодвинул бутылку вина подальше от веселящейся девчонки. — Есть у меня одна история. Про то как Мариан Хоук с Аришоком билась. — О, расскажи! — Кассандра, к удивлению Нумерия, восприняла это с невероятным энтузиазмом. — Ты рассказывал, но все равно расскажи. — Дело было так, — с расстановкой начал тот, убедившись, что его все слушают. — Когда Кунари захватили дворец наместника, мы всей компанией смогли туда пробиться. Не без помощи Орсино с Мередит, но да не про них речь. И вроде дел осталось всего-ничего: перебить кунари во дворце вместе с главным и город спасен. Но тут вылез Фенрис с гениальным планом — устроить благородную дуэль. — И Хоук согласилась? — вскинула брови Жозефина. — О да. Они вышли на середину зала и тут-то все и началось. Я и не знал, что Мариан умеет так быстро бегать! Она минут пять наматывала круги между колонн, пока Пес пытался укусить Аришока за пятки. — Пес? — не понял Нумерий, доливая себе и Кассандре вино в кружки, раз уж бокалов под рукой не было — эль ему надоел. — Так зовут ее мабари. У Мариан такая себе фантазия, — усмехнулся Варрик и продолжил рассказ. — В общем, Пес смог-таки укусить Аришока и дал Мариан время сотворить заклинание. Того просто на части разорвало — в воздухе появились странные руки, схватили Аришока за плечи и хрясь! — он треснул кулаком по столу, едва не перевернув свою кружку. — Весь пол залил. — Очаровательно… — протянула Жозефина, пряча за картами гримасу отвращения. — Ладно, мы играем или нет? Еще несколько раундов доказали только то, что антиванцы умеют играть в карты. Горка серебра и золота подле Жозефины все росла и росла, даже Нумерию пришлось пару раз сбрасывать карты. Меньше всего везло Каллену — под конец на нем осталась только рубаха. Даже ботинки, и те пришлось отдать Жозефине. Нумерий, по доброте душевной, вернул ему наголенники — но это лишь растянуло агонию. — Хм, припомнил я еще одну историю, — задумчиво произнес он, глядя на уже храпящего за столом Блэкволла, слишком уставшего от вина. — Когда я только-только стал послушником в храме, кроме меня, была еще пара учеников, постарше. А в храме был погреб. В погребе — вино. И нам очень хотелось его попробовать, — Нумерий даже чуть зажмурился от нахлынувших воспоминаний. — Пока шла служба, мы и спустились в него. Он был ровненько под алтарем. Набрались мы изрядно и решили мы пошутить над жрецом, который читал очередную проповедь о почитании Думата. — Ну-ка, ну-ка, — подался вперед Варрик, сунув было руку за пазуху, но не найдя там ничего, махнул рукой. — Запомню и запишу. — Представьте — таинственный полумрак, горят магические кристаллы, паства внимает мудрым словам жреца… И раздается глухой голос, — Нумерий сложил руки вокруг рта и произнес замогильным тоном: — «Я слышу тебя, раб мой! Склонись перед моим могуществом!» Это мой товарищ решил развлечься, — он широко улыбнулся, вспоминая. — Все замерли, даже дышать перестали. А он продолжил: «Я бог тишины! Так исполни молитву ко мне — в тишине! Обрати ее в танец!» Дориан откинулся на стуле и захохотал, Жозефина бросила карты и закрыла лицо ладонями, подрагивая от смеха, а Кассандра, уткнувшись лбом ему в плечо, едва сдерживала хохот. Варрик же попытался утопить свой смех в вине — из кружки доносилось приглушенное бульканье. Каллен просто опустил голову на крышку стола, всхлипывая, его плечи чуть дрожали. Даже Коул, так никуда и не ушедший, растянул губы в улыбке. Да и сам Нумерий не смог удержаться от смеха — он все же слегка перебрал с выпивкой. — И что дальше? — отсмеявшись, спросил Дориан, вытирая выступившие слезы. — А дальше я засмеялся и нас раскрыли, — развел руками Нумерий. — Благо мы успели сбежать прежде, чем разъяренный жрец, прервав службу, нас отыскал — уж ему-ли не знать, откуда шел звук? Потом от него полдня прятались — ждали, когда от нас перестанет вином нести. — Какой скандал! — восхитилась Жозефина, ее руки дрогнули, словно она захотела поаплодировать, но карты мешали. — Я это точно использую где-нибудь, ты не против? — спросил Варрик, бросая взгляд на свои карты и, ухмыльнувшись, покосился на Каллена. — Повышаю. — Принимаю, — ответил тот, все еще надеясь отыграться. — Принимаю, — повторила за ним Жозефина, ласково водя кончиками пальцев по краю карт. Остальные спасовали. Когда Жозефина разложила свою комбинацию, раздался душераздирающий стон — Каллен бросил карты и закрыл лицо руками. Варрик, хихикая, толкнул стопку монет к Жозефине и пихнул его в бок. Тот, вздохнув, стащил рубашку через голову и нервно скомкав ее, бросил на стол — больше никакой одежды на нем не было. Кассандра, еще раскрасневшаяся от смеха, покачала головой. — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Нумерий, наклоняя кружку, но только для того, чтобы увидеть, что та пуста. — Хорошо посидели, — он покрутил головой, разминая слегка затекшую шею. — Пожалуй, да, — согласился Варрик и поднялся из-за стола, бросил взгляд на Каллена и добавил. — А тебе урок — никогда не играй с антиванцами, Кудряшек. Жозефина так же встала, пригладила платье, ссыпала монеты себе в мешочек и, нарочито медленно, вышла из таверны, подбрасывая его в руке и насвистывая какую-то веселую мелодию. Следом поднялся Дориан и, не переставая улыбаться, отсалютовал Нумерию. Коул исчез — как и всегда. Блэкволл продолжал храпеть, уткнувшись лбом в скрещенные на столе руки, а из-под стола доносились рулады Сэры. Варрик, хмыкнув, отошел к камину, делая вид, что греет руки, и, не оборачиваясь, бросил: — Тебе лучше поспешить, Кудряшек, пока тебя никто не заметил, — Каллен понятливо кивнул, подхватил свои вещи и стрелой вылетел из таверны. — Коммандер! — Нумерий услышал удивленный возглас Лейре. — Вы прекрасно выглядите! Следом раздался приглушенный писк Каллена и переливистый смех Жозефины — Нумерий откинулся на спинку стула и улыбнулся, чувствуя, что от усталости не осталось и следа. Скосив взгляд на клюющую носом Кассандру, он погладил ее по плечу и взглядом указал на дверь таверны. Та сонно кивнула, поднялась и, пошатнувшись, повисла на нем. Нумерий вздохнул и подхватил ее на руки. Кивнув на прощание Варрику, который, казалось, вовсе не захмелел, он понес уже заснувшую Кассандру в ее покои. До своих было просто слишком далеко идти, да еще и несколько лестничных пролетов нужно было миновать… Не хотелось упасть самому или, не дай боги, уронить ее. Подняв взгляд на темное небо, плотно закрытое тучами так, что не было видно ни зги, Нумерий хмыкнул — иногда такие маленькие радости, как дружеская попойка, помогали лучше всего. *** Минуло еще два дня. Нумерий уже видеть не мог ровные стопки посланий, которые жаждали его внимания. Почему-то в бытность его архонтом бумажной работы у него было меньше. Конечно, он носил корону Кобры меньше года, но тем не менее — он точно помнил, что не визировал каждую бумагу. Но, по здравому размышлению, он сам был во всем виноват — работу Жозефины, которая была измучена не меньше его самого, он почти не контролировал, а та, в свою очередь, опасалась нанимать большое количество помощников. Да и те в очередь за стеной Скайхолда не выстраивались — ведь не только бумажки требовалось перекладывать, но и обладать определенной грамотностью и, в идеале, опытом. Конечно, удалось перехватить пару дворянских дочерей — орлесианки, особо не надеявшиеся на удачное замужество из-за того, что их семьи поддерживали Селину — которые взяли на себя самую трудную работу, но дипломатический корпус Инквизиции все равно был прискорбно мал. Поэтому, когда от цифр и букв перед глазами начало рябить, а всех его познаний в языке перестало хватать для того, чтобы разобрать очередное до чудовищных размеров раздутое витиеватое послание из Ривейна, Нумерий позорно сбежал. Немного проветрить голову в садике во внутреннем дворе никак не помешало бы. Кроме нескольких жриц, которые пытались как-то облагородить часовню — там был Дориан, задумчиво игравший сам с собой в шахматы. Заметив бледное лицо Нумерия, тот помахал ему рукой и кивком указал на креслице напротив. Нумерий, подумав, согласился — в шахматы он играл так себе, но оказать сопротивление мог. — Работаешь не покладая рук? — понимающе кивнул Дориан, расставляя резные, из кости, фигурки на поле. — Кто-то же должен, — вздохнул Нумерий, со стоном усаживаясь в кресло и разминая затекшие ноги. — Ощущение, что со времен Убежища ничего не изменилось. — Поясни, — Дориан бросил на него быстрый взгляд, после чего передвинул белую пешку на два поля вперед. — Тогда я был только «Вестником Андрасте» и мое внимание к каждому посланию было хоть как-то объяснимо, — ответил Нумерий, повторяя его ход. — Инквизиция только-только встала на ноги, мне даже баранов пришлось для беженцев пригнать. — Шутишь! — улыбнулся Дориан, удивленно воззрившись на него и перемещая слона наискосок. — У Варрика спроси. Или у Кассандры, — ухмыльнулся в ответ Нумерий, вновь копируя ход соперника. — А сейчас получается, что ничего и не изменилось — всем нужно мое внимание. — Понимаю… Наверно понимаю, — поправился тот, делая ход конем. — Слушай, я тут подумал над твоими словами, ну, в Неварре. — И что надумал? — Если отцу нужен наследник — будет ему наследник, — решительно произнес Дориан, с легкой улыбкой глядя, как рука Нумерия зависла над фигурами. — У меня есть знакомая — Мэйварис Тилани… — он замер, глядя на то, как изменилось лицо Нумерия, когда он произнес это имя. — Что такое? — Тилани… — прошипел тот, сжав кулак так, что костяшки побелели, а кольцо Перевозчика на среднем пальце вспыхнуло багровым пламенем, отвечая его настроению. — Потомок Люция? — в памяти возникло лицо хитрого магистра, с вежливой улыбкой обещавшего поддержку в обмен на предательство. — Н-не знаю, — покачал головой Дориан. — Никогда не интересовался. А что? — Не важно, — мотнул головой Нумерий, прогоняя непрошенные воспоминания. — Filius pro patris non respondere, — пробормотал он себе под нос. Действительно, винить в чем-либо эту женщину только из-за того, что две тысячи лет назад ее предок обманул его было бы, как минимум, странно. Тем более, что в чем-то и он сам был виноват. Но фамилия все равно неприятно резала слух и еще должно будет пройти много времени, чтобы он перестал дергаться, стоит ему лишь услышать ее. Чуть успокоившись, Нумерий переставил своего коня и, сложив пальцы домиком, посмотрел на Дориана. — В общем, я так подумал, — подытожил тот, задумчиво оглядывая шахматное поле. — А сын или дочь… Последую твоему совету — усыновлю. Главное, чтобы был сильный маг, а дальше разберусь. — Если что — обращайся, — кивнул Нумерий, довольный тем, что его товарищ принял правильное решение. Партия закономерно закончилась его полным разгромом, но он особо не расстроился. Главное, что из головы ушел тот туман, который плотно заволок его мысли после чтения многих десятков писем. Дориан предложил еще партию и Нумерий уже было согласился, как заметил краем глаза фигуру, мечущуюся по саду. Это была Морриган и она пребывала в полнейшей панике. Нумерий, извинившись перед Дорианом, быстро подошел к женщине. В глазах ее плескалось отчаяние, руки не находили себе места. Заметив его приближение, она резко повернулась к нему. — Лорд-инквизитор, вы не видели Кирана? — Нет, не видел, — покачал он головой. — Он пропал? — Да! — в ее голосе сквозил страх. — Я все утро его искала… — тут раздался странный хлопок, доносящийся из помещения, где был скрыт элювиан. — Ох! — Морриган сорвалась на бег и побежала туда, Нумерий — следом. Когда они вбежали через дверь, элювиан горел ровным белым светом, но ни единого следа Кирана видно не было. Морриган, не замедляясь, прыгнула в портал и Нумерию не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Только когда тело чуть сдавило, в его голову пришла мысль, какую глупость он совершил, но было уже поздно. Но больше его удивило то, что вместо Перекрестка он оказался в Тени. Но удивился не только он — Морриган в ужасе смотрела по сторонам, пытаясь отыскать сына. Нумерий чуть прищурился — демонов или духов поблизости не было, что уже странно. Найти в Тени спокойный участок — как у Жозефины в карты выиграть. — Но как? — слабым голосом произнесла Морриган, вырвав его из размышлений. — Элювиан не должен был открыть проход в Тень! — Мы мало что знаем, — ответил Нумерий и, подойдя к ней, взял ее за руку. — Успокойся и подумай о сыне. Нарисуй его образ перед глазами. Миг — и они оказались на площадке, со всех сторон окруженной острыми как бритва скалами. Над головами парил Черный Город, такой близкий и такой недосягаемый. А впереди, в нескольких шагах от них, стоял Киран рядом с какой-то женщиной, замершей в коленопреклоненной позе. Мальчик совершал странные пассы руками над ее склоненной головой. — Мама, — с ненавистью в голосе произнесла Морриган. — Как неожиданно, правда? — ответила женщина, медленно поднимаясь на ноги и поворачиваясь к ним — пусть тело ее было молодым и подтянутым, но лицо… Лицо было лицом древней старухи со страшными, желтыми глазами. — Объясни, что тут происходит, — Нумерий повернулся к Морриган, но та будто бы не услышала вопроса, сверля свою мать взглядом — если бы им можно было убивать, то та уже была бы мертва. — Отпусти его, — потребовала она. — Немедленно! — Ох, будто бы я его силой держу, — покачала головой женщина, усмехаясь. — Всегда ты была такая неблагодарная, видите? — обратилась она к Нумерию, но тот промолчал — что-то было в этой женщине такое, что заставляло относиться к ней очень серьезно. — Неблагодарная?! — воскликнула Морриган, взмахнув руками так, что едва не попала по лицу Нумерия, успевшего отклонить голову. — Я знаю, как ты продлеваешь свою противоестественную жизнь, старая ведьма! Ты не получишь ни его, ни меня! — ее ладони загорелись темно-зеленым светом, но женщина лишь покачала головой — блеснули расплавленной ртутью глаза и готовое сорваться заклинание рассыпалось, свет потух, будто бы и не было его. — Что?.. — Ты же пила из Источника, — произнесла женщина таким тоном, как объясняют простые истины маленькому ребенку. — О чем шепчут тебе голоса, дочь моя? — Они… — Морриган прикрыла глаза и лицо ее скривилось в гримасе боли и ненависти. — Они говорят, что ты… Нет… Не может быть! — она повернулась к Нумерию, который ждал объяснений. — Это — Митал. — Митал? — не смог он сдержать усмешки. — Богиня, которую запер на небесах Фен’Харел? — Он не имеет никакого отношения к тому, что с ней случилось, — покачала головой женщина и мягко подтолкнула Кирана. — Иди к маме. Надо признать, — продолжила она, с легкой улыбкой глядя, как Морриган прижимает к себе сына. — Что вместо вас я видела другого. — Другого? — вскинул брови Нумерий, скрестив руки на груди. — Может, продолжим в ином месте? — прикрыв глаза, он сосредоточился. Спустя мгновение они все стояли на поляне в лесу. Высокие деревья поросли ровным кругом, словно неизвестный специально высадил их так, чтобы достигнуть идеальной симметрии. Полевые цветы самых разных оттенков — розового, голубого, сиреневого — яркими пятнами расцвели на зеленом ковре. Владения его отца, раскинувшиеся на сотни акров вдоль реки Талсиан, названной так в честь «почетного архонта», были богаты на такие прекрасные местечки, в которые редко ступала нога человека или эльфа. На этой поляне он играл с сестрой, когда их семья выезжала из Минратоса на зимний отдых. — Прекрасное место, — улыбнулась женщина, проводя рукой по траве. — Сомниари редки в наше время — но в твое все было иначе. Но не будем говорить о возрасте. Я — эхо той, что жаждала отмщения. Поскольку сама алкала его. Зови меня Флемет. — Флемет? Первый раз слышу, — покачал головой Нумерий. — Ну да, моя история сложилась позднее, чем закончилась твоя, — рассмеялась та. — Что? — подала голос Морриган, стоя на коленях и крепко обнимая Кирана. — О чем вы говорите? — Не важно, — отмахнулась Флемет. — Наступили времена возвращения домой богов! Трепещите, ибо грядет!.. — с надрывом и пафосом произнесла она, разведя руки. — Грядет? Что именно? — хмурясь, спросил Нумерий, перестав что-либо понимать. — Что-то грядет. Может, снег. Или дождь из коров — никогда не угадаешь, — уже обычным голосом объяснила она и рассмеялась старушечьим смехом. Тем временем, Киран выбрался из объятий матери и подошел к Флемет. Та положила ему ладонь на макушку и чуть взъерошила волосы. Морриган, помогая себе руками, поднялась и сжала кулаки. Нумерий не ожидал, что эта женщина способна на такие чувства — хотя, что он вообще про нее знал? — Отдай мне сына, — потребовала она. — Он не принадлежит тебе! Кто бы ты не была — Митал или одержимая — ты не заберешь его! — Твой сын несет в себе частицу былого. Ты сама об этом знаешь. Митал желает мести — и я дарую ей эту месть! Но за все надо платить… — Постой, что значит «несет частицу былого»? — Нумерий шагнул вперед. — Что ты хочешь с ним сделать, эванурис? — Эванурис? Хах, твой учитель многое рассказывал, так? — глаза Нумерия расширились от удивления при этих словах. — В этом мальчике живет осколок. Эхо души Уртемиэля. Древнего Бога, сраженного рукой Стража. — Они не боги… — прошептал он с прорывающимся раздражением. — Не боги! — крикнул Нумерий, заставив Кирана вздрогнуть и отступить назад, за спину Флемет. — Никогда ими не были! — Равно как и эванурисы. Как просто смертным выдумать оправдание собственного подчинения тем, кто несоизмеримо выше их! — воскликнула та, вскинув сжатые кулаки к небу. — Но что есть бог на самом деле? — чуть успокоившись, задала она вопрос, на который и не требовался ответ. — Я не в настроении беседовать на теософские темы, — бросил Нумерий помотав головой. — Учитель… — он уловил сказанное ранее. — Ты знала его? Ты знаешь, кто он такой? — Некоторым тайнам лучше оставаться с забытыми… — протянула Флемет, растягивая губы в улыбке. — В смысле, «с забытыми»? — висок кольнула какая-то мысль, но тут же исчезла, словно бы ее и не было. — Оговорилась, — мягко произнесла она извиняющимся тоном. — Старая уже я. И тем не менее… Криан, — Флемет повернулась к мальчику, который медленно вышел из-за ее спины. — Нет! Не позволю! — выкрикнула Морриган, пытаясь сделать шаг вперед, но будто бы натыкалась на невидимую стену. — Если тебе нужно тело, то возьми мое! Оставь его… — О чем это она? — перевел взгляд с Морриган на Флемет Нумерий. Про то, что можно «переселяться» из одного тела в другое он и слыхом не слыхивал. Даже Учитель, не стеснявшийся рассказывать ему про самые разные магические практики, которые только существовали в мире, про это не говорил. Может быть знал, но не сказал, может — и сам не ведал об этом. Сейчас, сложив из скудных оговорок Флемет, а до этого — Абеласа — картинку, он серьезно призадумался над вопросом: кем же был его Учитель? Впрочем, тот был мертв и тому были доказательства. — Милая моя, — покачала головой Флемет, не услышав его вопроса. — Предлагаю тебе сделку: ты отдашь мне Кирана и я уйду. Более я тебя не потревожу. Или оставь мальчика — но я вечно буду преследовать тебя. — Я забираю его, — четко произнесла Морриган. — Бери мое тело, душу — что хочешь. Но выпусти его из своих когтей, — зло сощурившись, она тихим голосом добавила. — Я никогда не стану такой же матерью, как была ты. Эти слова заставили лицо Флемет дрогнуть, легкая ехидная улыбка, игравшая на ее губах пока она озвучивала свое предложение, исчезла, а в глазах появилось что-то похожее на печаль. Глубоко вздохнув, она посмотрела сначала на свою дочь, потом на внука — только сейчас Нумерий понял, что перед ним стоит, в общем-то, семья — и протянула руку Кирану. Тот взял ее и в этот самый миг из его груди медленно вылетел темно-синий, с серебристым отливом, огонек, плавно опустившийся в протянутую руку Флемет. Она сжала кулак и огонек исчез, а Киран, дождавшись ее кивка, поспешил к матери, которая вновь заключила его в объятья. — Душу нельзя вселить силой, — глухо произнесла Флемет, качая головой, как учитель, чей ученик не справился с простым уроком. — Тебе никогда ничего не угрожало. А что до тебя, лорд-инквизитор, — она посмотрела на Нумерия и кисло улыбнулась. — Тесно скоро станет в этом бедном мире. Жаль, не увидеть мне, как двое древних сойдутся в битве. Прощайте. Морриган, ты знаешь, что делать, — с этими словами Флемет развернулась и пошла в сторону деревьев, но Нумерий окликнул ее: — Кто такой Солас? — Если ты волк — то волком остаешься, — бросила она, не оборачиваясь. Деревья, как живые, расступились перед ней, и она исчезла. Нумерий запустил руку в волосы — от таких ответов только больше вопросов появилось. И хотелось бы взять эту древнюю ведьму, тряхнуть ее и заставить ответить на все вопросы, но он понимал — не справится. Даже со своими, так еще до конца не понятыми и не принятыми, новыми силами. Повернувшись к Морриган, он протянул ей руку — та, чуть поколебавшись, взяла ее, а второй продолжила крепко прижимать к себе сына, который выглядел чуть усталым и растерянным. Через мгновение они уже стояли перед элювианом, а от буйства лесных красок не осталось и следа. Тень — многоликая и таинственная раскинулась от горизонта до горизонта. Вздохнув, Нумерий вошел в элювиан. — Если у вас есть вопросы, леди Морриган, то задайте их сразу, — произнес он, когда они вернулись в Скайхолд. — У меня они есть, но… — она слабо улыбнулась, погладила сына по голове. — Но я знаю, что на некоторые из них лучше и не знать ответа. Когда придет время, я помогу вам. А потом покину это место. — Вернетесь к своему Стражу? — хмыкнул Нумерий, толкая дверь и пропуская ее с сыном. — Как знать, — пожала плечами Морриган. — Быть фавориткой короля — не так и плохо, как мне казалось раньше. Нумерий улыбнулся и хотел что-то спросить, но заметил, как расширились от ужаса глаза Морриган, смотревшей через его плечо. Резко обернувшись он и сам почувствовал, как по спине пробежал холод. Тонкий зеленый луч бил из земли в небо, раскалывая его на части. Как тогда — в Убежище — когда он только осознал, что больше не находится в Тени. А следом пришел звук — треск, как от удара молнии. Разрыв в Завесе, в том же самом месте, что и раньше. И Нумерий знал, кто именно сотворил его. Медленно повернув голову к Морриган, в глазах которой горел отблеск зеленого пламени, он произнес глухим голосом: — Ваша помощь понадобится раньше, чем вы думали, — и, дождавшись ее растерянного кивка, побежал ко входу в цитадель. Корифей явил себя.