Вестник Создателя

Следующие две недели выдались суматошными. Но то были приятные хлопоты — подготовка к празднику. Долгожданному празднику победы над Корифеем. Жозефина возжелала — и Нумерий с ней в этом полностью был согласен — устроить настоящий прием для всех, кто пожелает разделить с Инквизицией плоды успеха. Конечно, никто не собирался организовывать орлесианский бал, сродни тому, что был в Зимнем дворце — просто праздник. С выпивкой, музыкой, танцами и минимумом разговоров о политике и будущем. Приглашения были разосланы и весь люд, что был в Скайхолде, принялся за работу. Расчистили внутренний двор и сад у часовни, вырубив засохшие деревья и кустарник, скосив траву и побелив стены — то есть сделали то, до чего все не доходили руки. Плотники сколотили полсотни столов и скамеек, чтобы всем хватило места. Повара на кухне творили свое колдовство — нельзя было сказать точно, сколько именно приедет гостей, но, на всякий случай, заготовили всего и побольше. В Скайхолд прибывали целые караваны, везущие мясо, рыбу, овощи, фрукты и, конечно, вино, пиво и эль. Потихоньку начали прибывать и гости, для самых важных из которых выделили несколько покоев в спешно отремонтированных комнатах в цитадели. Первым приехал эрл Теган во главе небольшой делегации ферелденских дворян. Видимо для разнообразия, он не выглядел так, словно находился в стане врага — улыбался, раздавал комплименты, а о делах почти не говорил, лишь передав послание от Аноры, у которой, к вящей радости всего королевства, родился здоровый ребенок. Сын, которого назвали Брайсом, в честь отца короля Айдана. Тот вернулся в Денерим, но были ли его поиски лекарства от Зова успешными, Теган не знал — или не посчитал нужным сообщить. Прибыл представитель от Орлея — маршал Пру. Привезя с собой несколько огромных бочек вина, он все сокрушался, что не принял участия в сражении против Корифея и донимал Нумерия вопросами о том, как происходила их схватка. Тот еле успевал отвечать на них, стараясь придумать удобоваримую ложь, которая могла бы сойти за правду. Удалось ему это или нет — должно было показать время. Его товарищи не особо распространялись о той схватке, тем более, что гибель Корифея видела лишь Кассандра. А в том, что она будет молчать, Нумерий был уверен. Из Тевинтера, через Лейре, пришло послание от архонта. В нем Радонис поздравлял Нумерия с победой и в очередной раз прозрачно намекал на их взаимные договоренности, обещая, что, в случае их сохранения, он может продолжать рассчитывать на поддержку Империи. «Их общей Родины» — так он выразился, заставив Нумерия слегка поморщиться. Ответа на послание он не дал — Лейре, почитание которой в его адрес стало больше походить на религиозный фанатизм, отнеслась к этому совершенно спокойно. Из Киркволла и Старкхевена пришли письма — почти ничего не значащие поздравления с победой. И если первое письмо, адресованное, скорее Варрику, было достаточно нейтральным, то послание от Себастьяна Вэля, владыки вольного города, было пропитано ясно различимой угрозой. Этот бывший соратник Хоук, от которой тоже пришла весточка, был истовым андрастианцем и не одобрял случившийся в Церкви раскол. Два листа, исписанных стихами из Песни Света с комментариями, Нумерий отдал Жозефине, как выдающийся образец эпистолярного жанра. Никакой угрозы Инквизиции от Старкхевена исходить не могло, так что принца можно было с чистой совестью игнорировать. До поры. Небольшая группа дворян из Неварры, возглавляемая, к видимому неудовольствию Кассандры, Адой Пентагаст, также почтила Скайхолд своим визитом. Самое интересное, что когда закончились взаимные расшаркивания и поздравления, Ада, аккуратно взяв Нумерия под локоток, отвела его в сторонку и прямо спросила, каковы его намерения относительно ее «любимой племянницы». А узнав, что намерения самые что ни на есть, серьезные, расцвела довольной улыбкой, пообещав, что если тот вздумает как-то обидеть «милую девочку», то оторвет ему самое драгоценное, имея в виду вовсе не голову. Нумерий проникся — не угрозой, но тем, что женщина не побоялась ему, пусть и в шутку, угрожать. Фурор произвела Иветта Монтилье. Младшая сестра Жозефины уже давно хотела побывать в Скайхолде и ее мечта исполнилась. Заодно она передала Нумерию весть от правителя Антивы — обычное, ничего не значащее поздравление. Он и раньше относился к этому странному образованию, по недоразумению называющемуся страной, с легким пренебрежением, и письмо лишь подтвердило его мнение. Не отрицая, что среди антиванцев есть достойные люди — чего стоила одна Жозефина — он полагал, что этому государству, как и Ривейну, так и предстоит остаться на обочине истории. Сложнее было отвязаться от Иветты — девчонка засыпала его таким количеством вопросов, что лишь вмешательство ее старшей сестры спасло Нумерия от того, чтобы позорно сбежать. Церковь тоже не могла оставить устроенные в Скайхолде торжества без внимания. Разумеется, иерархи Великого Собора не собирались прощать Нумерия за то, что он разволновал их уютное болотце, и никаких писем от них не было. Прибыла мать Жизель с несколькими спутниками — судя по ее довольному лицу, у Новой Церкви — так они себя начали именовать — дела шли неплохо. С поддержкой от Инквизиции, а также от королевы Аноры, они могли рассчитывать на вполне светлое будущее. Гостей было много, но это было скорее в радость. Всем всего хватало и в день, когда праздник, наконец-то, начался, на лицах людей были только и исключительно улыбки. Нумерий, пройдясь по Скайхолду, не мог не отметить, что никогда не видел такой радости в глазах простого народа. От здравиц в его честь он чуть оглох, а мозг устал придумывать вежливые отказы на очередное предложение выпить — поэтому, до парадного зала он дошел чуть покачиваясь и с осознанием того, что если выпьет еще немного, то, совершенно не по-геройски, рухнет прямо там, где стоит. В парадном зале было душно и жарко, а в воздухе витал аромат еды и алкоголя, от которого его мгновенно замутило. Мысль о том, что неплохо было бы сбежать, мелькнула в его голове, но при виде призывно машущих ему товарищей, Нумерий отбросил ее, как недостойную. Те сидели за одним большим столом, на котором больше было бутылок вина, чем еды. И все они уже были навеселе. Сэра, без всякого стеснения, обнималась с Дагной, изредка прикладываясь к бутылке и начисто игнорируя стоящий перед ней бокал. Дориан, размахивая руками, что-то втолковывал сидящему рядом с ним Блэкволлу, а тот, медленно кивая, почти не слушал его, во все глаза глядя на Жозефину, которая, раскрасневшись, смеялась над очередными шутками Варрика. Кассандра и Лелиана болтали о чем-то, изредка хихикая, как заправские подружки. Коул сидел на столе, болтая ногами, и глядел по сторонам — в руках он держал кружку с пивом, но, похоже, так к ней и не притронулся. Но самую забавную и, одновременно, милую картину представляли Каллен и Лейре — последняя что-то горячо шептала ему на ухо, отчего бравый генерал краснел, как юная девица. — Наш герой! — воскликнул, заметив его, Варрик, размахивая насаженной на вилку сосиской. — И уже тепленький! Давай к нам! — Вы, вижу, не скучаете? — спросил Нумерий, садясь рядом с Кассандрой и приобнимая ее — та прильнула к его плечу, довольно улыбаясь. — Ха, заскучаешь тут, — ответила Сэра, толкая через весь стол бутылку. — Выпей с нами! — А вот и выпью, — пригрозил он ей пальцем, отчего та счастливо засмеялась. — Давай тост! — потребовал Дориан, поняв, что Блэкволл его совершенно не слушает, поворачиваясь к нему. — Тост? — Нумерий налил себе вина, обвел всех взглядом, поднялся из-за стола. — Что ж… Мы прошли долгий путь от небольшой группы союзников, до огромной организации. Мы сражались и проливали кровь. И мы победили! — он поднял бокал повыше, все смотрели на него. — И я скажу, что без вас хрен бы что у меня получилось! Я пью за вас, друзья мои! — Ура! — в один голос воскликнули его товарищи, следом раздался стук кружек, бокалов, стаканов и бутылок. — Ну, какие ваши планы на будущее? Варрик? — когда все чуть успокоились, спросил Нумерий, обратившись к подпиравшему щеку кулаком в пьяной задумчивости гному. — В Киркволл поеду, через пару неделек, — ответил тот, мотнув головой, переводя взгляд с содержимого кружки на него. — Надо заняться делами гильдии. Да и книгу надо новую начать писать — у меня материала на трехтомник, не меньше. — Про нас что ли? — с интересом спросила Сэра, хватая с блюда кусок колбасы и быстрым движением закидывая его себе в рот. — Как называться будет? — зачавкала она. — Пока не придумал, — усмехнулся Варрик, делая небольшой глоток. — Рабочее название: «Дивная хрень». — А что, вполне, вполне, — кивнул Дориан. — А я в Минратос поеду. Надо помириться с отцом, да и о женитьбе думать пора. Эх… — он махнул рукой и в два глотка осушил стакан, после жестом попросив добавить. — А ты мужем будешь или женой? — поинтересовалась Сэра — Нумерию показалось, что вино уже в ее глазах плещется. — Кто первый заснет — тот и жена, — ответила вместо него Лейре, которая уже не стесняясь, прижималась к Каллену, чье лицо было красным, как маков цвет. — Ты мне нравишься, подруга, — Сэра отсалютовала ей бокалом под смех Дориана. — Я пока тут покручусь, если ты не против, — кивнула она Нумерию. — У «Друзей» все ровно, а тут, вроде как, весело. — Ты же собиралась «свинтить», если мне память не изменяет, — Кассандра, положив голову на плечо Нумерия, сонно прищурилась. — Как только Корифея победим. — Ой, мало ли что я там говорила, — махнула та рукой. — Передумала. Тем более тут Пипишка, — Сэра повернулась к Дагне и быстро поцеловала ту в щеку. — А ты, Блэкволл? — Нумерий сделал еще глоток вина — странно, но его начало немного отпускать и в голове стало чуть яснее. — Я послал письмо в Амарантайн, — глухо ответил тот, опуская взгляд. — Страж-Командор вошел в мое положение и согласен принять меня в Орден после Посвящения. Так что я стану Стражем — как и должен был еще давно. — Желаю тебе удачи, — искренне ответил Нумерий и поднял бокал, салютуя ему. Потихоньку все начали расходиться. Праздник заканчивался — музыка стихла, кто-то уже храпел за столом, устав от выпитого. Первым их покинул Дориан, сославшись на головную боль — шатаясь, он побрел в сторону лестницы, но, судя по грохоту, последовавшему сразу после того, как он вышел из зала, до своих покоев он так и не добрался. Блэкволл, уже по привычке, собирался заснуть прямо здесь, но его решительно потащила за собой Жозефина — вид хрупкой девушки, поддерживающей весящего раза в два больше нее мужчины был довольно забавным. Каллен и Лейре тоже куда-то подевались — Нумерий не сомневался, что его, неизвестно сколько раз «пра-», внучка добьется своего. Сэра вместе с Дагной пошли к себе — ему даже думать не хотелось, чем именно они собираются заниматься, но судить их не собирался. Варрик же спокойно пожелал доброй ночи и, будто бы не пил вовсе, отправился в свои покои. Лелиана вовсе куда-то подевалась, впрочем, по ней Нумерий скучать не собирался — скоро он так или иначе решит этот вопрос. — Спишь? — спросил он у Кассандры, когда они остались наедине — та, вроде как прикорнув на его плече, встрепенулась и посмотрела на него. — Вроде пока не хочется, — на ее лице появилась хитрая улыбка. — А что? — Давай на свежий воздух? — предложил Нумерий, поднимаясь из-за стола и протягивая ей руку. — Душно тут. — Давай, — согласно кивнула она, беря его за руку и вставая следом. Снаружи гуляния еще не закончились, хоть и стали на порядок тише. Играла тихая, ненавязчивая музыка, под которую редкие пары пытались танцевать — но большинство или уже успели разойтись, или приговаривали остатки питья и еды. На Нумерия и Кассандру уже не обращали внимания — чему тот был только рад. Подумав, он повел ее в садик, где обычно любил отдыхать от дел. Это место как-то очень быстро стало «их» — небольшой уголок, будто отделенный ото всего остального Скайхолда. Сев на единственную скамью под раскидистым дубом, Нумерий задумчиво посмотрел на Кассандру, которая, с видимым удовольствием вытянув ноги, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Была уже глубокая ночь — над Скайхолдом поднялась желтая, похожая на ополовиненную головку сыра, луна. Изредка пробегали тучи, на миг закрывая ее пеленой, но ветер быстро прогонял их, как непослушных детей. Пения птиц не было слышно — напуганные громкими звуками, они наверняка спрятались где-то и вернутся еще не скоро. Прохлада немного прогнала хмель из головы, придавая четкость мысли и уверенности в том, что он собрался сделать. По его воле в воздухе повисло несколько маленьких, голубых огоньков, придав саду таинственный вид — Кассандра, приоткрыв один взгляд, мягко улыбнулась и протянула руку к одному из них, но тот ловко увернулся и взлетел чуть повыше. — Хорошо тут, — сказала она, вновь закрывая глаза. — Спокойно так. — Да, спокойно, — не мог не согласиться Нумерий. — «Солнце сядет чредой неизменной и вернется, как было, точь-в-точь. Нас, лишь свет наш померкнет мгновенный, ждет одна непробудная ночь», — произнес он всплывшие в памяти строки стиха. — Красиво, — Кассандра, склонив голову на бок, посмотрела на него. — Древние стихи? — Да, — признался он и, вздохнув, добавил. — Жаль, остальное забыл. С силой проведя ладонью по лицу, Нумерий поднялся на ноги — Кассандра с легким недоумением посмотрела на него. Его охватило странное смущение и, в чем бы он никогда не признался, страх. Наверно, все стоило обставить чуть иначе, может быть, в другое время, но почему-то ему хотелось все сделать сейчас и ни днем, ни часом, ни мгновением позже. Медленно выдохнув, он опустил руку в мешочек на поясе и достал оттуда золотое кольцо. Простое, без украшений — пусть в его времена золото считалось не подходящим металлом, Нумерий посчитал, что некоторыми традициями можно пренебречь, во всяком случае, в этом времени. Плавно опустившись на колено, он протянул его ей и произнес: — Кассандра, — в горле пересохло, будто бы он месяц бродил по пустыне — но усилием воли он заставил себя продолжить. — Я с трудом могу подобрать слова, чтобы описать мою к тебе любовь. Быть может, это и вовсе не под силу человеку — как не под силу мне описать бесконечность неба, таинство жизни, свободу ветров, — Нумерий посмотрел на нее — та медленно поднялась на ноги, с удивлением глядя на него. — Даруй мне величайшее счастье — будь моей женой. Он замер, смотря ей прямо в глаза и с души свалился невероятных размеров камень, когда ее удивление сменилось радостью, а на устах расцвела широкая, счастливая улыбка. Нумерий и сам с трудом поддерживал серьезное, вдохновенное выражение лица, чувствуя, как чуть подрагивают его губы. — Да, — тихо произнесла Кассандра и повторила, уже громче. — Да! Нумерий моргнул и позволил себе улыбнуться — и это было самое искреннее, что он делал за последние несколько часов. Поднявшись на ноги и аккуратно взяв ее за левую руку, он надел кольцо ей на безымянный палец. И, подхватив на руки, закружил ее — она, обхватив его лицо ладонями, впилась в его губы требовательным поцелуем, от которого кружилась голова. Когда они наконец-то смогли оторваться друг от друга, а сердце, бешено стучащее в его груди, чуть замедлило свой бег, Нумерий аккуратно поставил Кассандру на землю, продолжая улыбаться. Но его улыбка дрогнула, когда взгляд случайно зацепился за что-то, чего тут точно не было еще минуту назад. На скамейке лежала небольшая фигурка волка, искусно выточенная из серого камня. С эльфийской руной «С» на боку, горящей зеленым огнем.