Вестник Создателя

Полуденное солнце окрашивало стены города в золотой цвет. Чистое, без единого облачка, небо укрывало его бескрайним синим покрывалом, морской ветер трепал тяжелые гонфалоны с изображением герба Киркволла — сплетенного из жестких, прямых линий фигуры то ли дракона, то ли птицы. В воздухе, несмотря на яркий по-летнему день, чувствовалась грозовая атмосфера — легким покалыванием в висках, почти не заметным привкусом пепла на языке, чуть учащенным биением сердца. Город, некогда бывший центром работорговли всей Империи Тевинтер, ждал. По широкой, мощеной темным булыжником дороге, медленно ехала кавалькада всадников. Несколько знаменосцев держали в руках толстые, отполированные до блеска, древка, на которых развевались стяги Инквизиции — объятое огнем бдительное око. Позади них, образуя три колонны, занимая почти всю дорогу, шел отряд — не меньше трех сотен — тяжеловооруженных воинов, их отполированная сильверитовая броня слепила взгляд. Впереди же всех ехали люди менее грозные на вид, но именно они руководили той силой, что ныне заставляла волноваться многих владык. Первым ехал Инквизитор, Вестник Создателя, Поборник Пророчицы Андрасте — Нумерий Амладарис. Тяжелый, шитый серебром и жемчугом, черный плащ спадал с его плеч волнами, укрывая могучую фигуру. Взгляд его был мрачен и напряжен, будто бы он следовал на битву. По правую руку от него ехала Кассандра Пентагаст — его жена. Не изменив себе, она облачилась в латы, темно-алый цвет которых напоминал недавно пролитую кровь, на ее боку, равномерно стуча ножнами по притороченному к седлу щиту, висел меч. Чуть позади держались еще двое. Смуглокожая девушка, при взгляде на которую сразу становилось понятно, что прибыла она откуда-то с севера: Жозефина Монтилье, бессменный посол Инквизиции, в отличие от всех остальных, оделась в легкое золотисто-голубое платье, которое уже припорошила дорожная пыль, добавив в цвета серебра и меди. Рядом с ней скакал командующий всеми войсками Инквизиции — Каллен Резерфорд. Его глаза были подернуты легкой дымкой, будто бы он сейчас находился где-то в другом месте. Обшитый мехом ворот чуть намок от стекающего с затылка пота. — Не думала, что окажусь тут снова, — наклонившись в седле, обратилась к Нумерию Кассандра, бросив на него чуть беспокойный взгляд. — Киркволл почти не изменился. — Мрачное место, — ответил тот, дергая уголком губ в бесплодной попытке улыбнуться. — Ты его предложил, — невесело усмехнулась Кассандра, протягивая руку и накрывая его ладонь, крепко держащую повод. — Кажется, орлесианцы предлагали Вал Руайо? — Они много чего предлагали, — сгорбившись в седле, Нумерий бросил быстрый взгляд на нее и вновь уставился перед собой. За последние два года произошло многое. Что-то было важным, что-то не очень: значимость событий каждый определяет себе сам. Но более всего потрясло весь юг Тедаса злодейское убийство Императора Орлея, Его Высочества Гаспара де Шалона. Обычная, ничем не примечательная, охота в Долах закончилась трагедией для всей страны — коварные эльфы напали на Императора в тот самый момент, когда он, с небольшой группой доверенных дворян и малой охраной, загонял в полях галл. Десяток стрел оборвал жизнь властителя Орлея — и начался хаос. Быть может, не менее устрашающий, чем трехлетней давности взрыв на Конклаве. Ни сыновей, ни дочерей у Императора не было, несмотря на то, что разговоры о женитьбе уже далеко не юного Гаспара то и дело заходили. Родственники, которых, неожиданно для всех, оказалось очень много, попытались заявить свои права на трон, одновременно стремясь отодвинуть от него остальных. Единственным, кто отказался от схватки, был дядя Императора, Жермен де Шалон, тяжело переживающий гибель племянника. Почти три месяца обезумевшие от жажды власти дворяне рвали друг у друга из рук корону, пока громом посреди ясного неба не прогремел выход южных провинций из подчинения столице. Территории от Вал Фирмена до, объявившего об исходе первым, Джейдера перешли под руку гостеприимно распахнувшей свои объятья Инквизиции. Это породило слухи о том, что за засадой эльфов стояла эта, так и не ушедшая с карты мира после закрытия Завесы, организация. Слухи стали крепнуть, особенно в свете того, что за неделю до своей гибели, Гаспар возжелал собрать в Вал Руайо дворян для решения ряда вопросов, одним из которых была как раз судьба Инквизиции. Однако никаких прямых, да даже и косвенных, доказательств тому, что к смерти Императора приложили свои, покрытые до локтей кровью, руки тайные агенты Вестника, не нашлось. Более того, Нумерий сам прибыл в столицу Орлея и произнес прочувственную речь перед погребальным костром, обещая наказать убийц «своего друга и соратника». Результатом этой речи стала жуткая резня в Долах. Истерзанный братоубийственной гражданской войной и истоптанный легионами демонов край вновь был залит кровью. «Новое Усмирение Долов» — так это начали называть впоследствии. Несколько эльфийских кланов были вырезаны подчистую — горели аравели, пылали палатки, гниющие тела долийцев никто и не думал хоронить. Однако многим эльфам удалось покинуть объятый пожаром край. Кого-то приютил Ферелден, кому-то удалось добраться до севера Тедаса — но их участь была едва ли не горше тех, что полегли в Долах. Тевинтер не спал, и рынки рабов вскоре пополнились свежим товаром. Кроме того, досталось и попавшим под горячую руку «Вольным Гражданам» — их судьба была ничуть не лучше, чем судьба эльфов. Позднее многие полагали, что именно эта «акция возмездия» и привела к тому, что южные города откололись от Орлея. Итогом всех событий стал фактический раскол Орлея. Герцоги и графы, вновь во всеуслышание начав называть себя своими древними титулами, разорвали страну на части. Несколько мелких войн между самыми ярыми сторонниками грозили уничтожить Орлей, особенно в свете сильных соседей, у которых были свои претензии к Империи. Это принудило аристократов договариваться. Была создана Имперская Палата, объявившая себя местоблюстителем и регентом до тех пор, пока не будет избран новый Император. В нее вошли самые сильные «игроки» — семьи де Шевин, де Гислен, де Монфор и еще несколько. Впрочем, выбирать нового монарха они не спешили, занимаясь, по большей части, усилением собственной личной власти. Порядок же был, в целом, наведен, и теперь взоры Палаты были направлены на отошедшие к Инквизиции города, среди которых была настоящая жемчужина Орлея — Монтсиммар. На фоне этих событий дела церковные почти не заботили людей. Раскол оформился окончательно. Новая Церковь, переименовавшая себя в «Истинную Церковь Андрасте» пустила свои корни даже на севере Тедаса, добравшись до Тевинтера. Коллегиальное управление и трата средств на пользу простым людям делало ее куда выигрышнее «старой» Церкви, чьи жрицы, оставшиеся верными Солнечному Трону, так и не смогли избрать Верховную. На фоне орлесианского кризиса ее позиции стали вовсе зыбкими и ненадежными. Островком стабильности на Юге был Ферелден. Рождение долгожданного наследника, названного, в честь деда короля, Брайсом, и возвращение в Денерим самого Айдана Кусланда окончательно закрепило позиции новой династии. Учитывая, что западные границы страны надежно прикрывала Инквизиция, казалось, наступил Золотой Век. Но ни королю, ни королеве не нравилось стремительное усиление своего вроде-как-вассала, чьи территории почти не уступали размерам самого Ферелдена. Но то ли печальная участь Гаспара напугала монархов, то ли была еще какая-то причина, но никаких активных действий предпринято не было и статус-кво сохранился. В таких непростых условиях должен был состояться Киркволльский съезд 9:44 года Века Дракона. Круговорот событий вызвал слишком резкие изменения и их было необходимо упорядочить, привести все заинтересованные стороны к соглашению. Поэтому, при поддержке Имперской Палаты, ферелденского королевского двора и Инквизиции, было решено пригласить всех для окончательного решения вопросов. Место проведения съезда также выбрали не случайно: Киркволл был нейтрален, что должно было успокоить наиболее подозрительных личностей из числа орлесианцев. Хотя самых подозрительных ничего не могло успокоить. Нумерия, погрузившегося в анализ всех этих безрадостных событий, отвлек скрип открывающихся ворот — город приветствовал гостей. Всадники ускорили темп и проехали под аркой из темно-серого базальта. Широкая улица вела через Нижний город к темным стенам впереди, за которыми скрывался богатый Верхний город, где и должно было состояться собрание всех сильных людей Юга. Улицы были почти пусты — изредка показывались в окнах силуэты жителей, но лишь для того, чтобы скорее задернуть занавески. Тишину разгоняли лишь крики чаек да шум моря, глухо доносившийся из-за толстых стен. На немой вопрос Нумерия, поймавшая его взгляд Кассандра лишь пожала плечами — сухо лязгнула драконья кость доспеха. — Хей, Нумерий! — раздался веселый голос вдали и Нумерий не смог сдержать легкую улыбку — у самых ворот в Верхний город стоял, в окружении нескольких человек, Варрик Тетрас. Новый наместник Киркволла выглядел усталым, но довольным жизнью. За его спиной стоял среднего роста, болезненного вида мужчина, то и дело бросающий опасливые взгляды на приближающихся к ним людей. Нумерий попытался вспомнить, кто бы это мог быть, но в голову ничего не приходило. Спешившись и подав руку Кассандре — не то, чтобы ей требовалась какая-то помощь — он подошел к Варрику и, послушно раскинув руки в ответ на приветствие, заключил товарища в объятья. — Варрик, не ожидал… — покачал головой Нумерий, улыбаясь. — Того, что сам наместник выйдет к тебе на встречу? — добавив в голос самодовольства и пафоса, спросил тот. — Мы вас заждались, — повернув голову к Кассандре, он слегка поклонился. — Леди Пентагаст. Или леди Амладарис? — в глазах Варрика мелькнула искра любопытства. — Пентагаст, — криво усмехнувшись, ответила Кассандра, заставив Нумерия чуть нахмуриться и обменяться с Варриком понимающими взглядами. Споров на эту тему было немного, но без них не обошлось. С одной стороны, Пентагасты были слишком известным родом, чтобы так просто от него отказаться. К тому же «добрая тетушка Ада» выела им обоим мозги чайной ложкой, умудрившись договориться до того, чтобы уже Нумерий вошел в род жены. С другой стороны, Амладарисы были, в общем, не против вхождения Кассандры в семью, но из-за этого могли появиться проблемы уже у нее самой. Ну не была она магом. На этом спор и закончился — все остались при своих. — Рада тебя видеть, Варрик, — добавила Кассандра, тоже коротко обнимая бывшего соратника. — Кассию не привезли? — с невинностью в голосе поинтересовался Варрик, здороваясь с Жозефиной и Калленом, на этот раз обойдясь без объятий. — Нет, — покачал головой Нумерий. — Она еще мала для таких путешествий. — А я уж думал удастся ее на коленках потетешкать, истории порассказывать… — с притворной грустью — это было видно по глазам — вздохнул Варрик. — Ты еще ее мухлевать в Алмазный ромб научи, — махнула рукой Кассандра. — Рано ей твои истории слушать, — на ее лице появилась улыбка, как всегда бывало, когда она вспоминала о дочери. Когда Нумерий узнал, что Кассандра беременна, он просто светился от счастья. Иногда даже в прямом смысле. К вящему неудовольствию жены, он окружил ее слегка удушающей заботой — привести его в чувство смогла только Жозефина и прибывшая «погостить» тетушка Ада. Насилу удалось убедить Нумерия, что ради того, чтобы упростить для Кассандры переходы по крепости, ему не надо сносить стены и ровнять гору. Рождение дочери — крепкой и здоровой — ему и вовсе «снесло крышу» по определению Сэры. А уж сколько споров было по поводу имени… В итоге сошлись на Кассии — хорошее тевинтерское имя с реверансом в сторону матери. До последнего момента дочка была в Скайхолде, но на время съезда — «на всякий случай» — маленькую Кассию Амладарис отправили к родне Кассандры. Под охраной из нескольких тевинтерских магов, десятка храмовников, сотни лучших воинов инквизиции и надзирающими за всем этим избранными агентами Шартер, сменившей на посту начальника разведки Лелиану. Дом Инквизиции в Неварре теперь охранялся лучше покоев архонта. — И то верно, — согласился Варрик, поводя рукой и представляя стоявшего рядом с ним мужчину. — Познакомьтесь, это мой помощник — Бран Кавин. — Очень приятно, — поклонился тот, бросив недовольный взгляд на Варрика. — Прошу меня простить, но нам надо все подготовить. Переговоры начнутся уже вечером, если вы, господин наместник, не забыли. — Да помню я, — отмахнулся Варрик. — Кто прибыл? — передав поводья подбежавшему конюху, спросил Нумерий. — Ох… всех и не перечислишь, — почесал затылок Варрик и мотнул головой, призывая идти за собой. — От Орлея — делегация дворян, среди них Этьен де Шевин и Лоран де Гислен. От Ферелдена — король Айдан вместе с Серым Стражем и эрл Теган. Еще Серых представляет Конрад фон Вернер, из Андерфелса. Из Старкхевена приехал Себастьян Ваэль. Из Оствика — Элиза Тревельян. — А кто от Тевинтера и Неварры? — поинтересовалась Кассандра, глядя по сторонам. — Дориан. Еще Ириан и Лейре Амладарисы, — при упоминании последнего имени Каллен вздрогнул и потупил взгляд. С далекой родственницей Нумерия у него отношения как-то не сложились. Вернее, не получили должного продолжения. С одной стороны, они оба были вечно заняты: Каллен пропадал, мотаясь по многочисленным гарнизонам Инквизиции, а Лейре, в свою очередь, держала в руках нити агентуры, поставляющей информацию из Тевинтера. А в какой-то момент Ириан и вовсе ее отозвала, что погубило начавшие зарождаться было чувства на корню. Не повезло — но Каллен, отчего-то, считал себя виноватым, несмотря на уверения Нумерия — устные — и, уже письменные, самой Лейре. — А Неварра? — покачав головой и переведя взгляд с Каллена обратно на Варрика, уточнил Нумерий. — Ада Пентагаст, — на лице Варрика расплылась довольная улыбка, а Кассандра издала приглушенный полувсхлип-полустон, прикрыв глаза ладонью. — От Церкви — ну, старой церкви, — уточнил он уже более серьезным тоном. — Некая мать Эвара и… — многозначительная пауза заставила Нумерия напрячься. — Лелиана. — Зараза, — бросил сквозь зубы Нумерий, до хруста сжимая кулак. С Лелианой они расстались не очень гладко. После смерти Гаспара он освободил ее от должности, объяснив тем, что она уже не справляется с работой. От попыток оправдаться Нумерий отмахнулся, заодно припомнив провал Лелианы со шпионами кунари и ее неудачу в Зимнем Дворце. Той ничего не оставалось, кроме как признать свои ошибки и, в тот же день, покинуть Скайхолд. Вместо нее тайным канцлером стала Шартер (то, что она была эльфийкой, с одной стороны подняло волну возмущения среди орлесианских дворян, винивших эльфов в смерти Гаспара, с другой — успокоило тех эльфов, что служили в Инквизиции: вышел почти равный размен), а новоорганизованной военной разведкой стала руководить Хардинг. Нумерий специально разделил единую, некогда, организацию, не желая оставлять все тайные дела в руках одного человека. Вернее, эльфа. Это решение показало себя лучшим образом — менее громоздкие системы заработали на полную мощность и в Скайхолд полились потоки информации, в несколько раз превышающие прежний ручеек. С тех пор о Лелиане ничего слышно не было и это ее появление, тем более в лагере противника, принесло мало радости. — И мать Жизель от «истинной» Церкви, — в голосе Варрика явственно звучали кавычки. — Так что, чует мое сердце, будет драка. С этим Нумерий не мог не согласиться. Особенно учитывая неясный статус магов и две полярные точки зрения на их судьбу: «старая» Церковь стремилась восстановить Круги, когда как «новая» желала реформировать всю систему, чтобы «привести ее в соответствие со словами нашей пророчицы». Оба варианта были не без недостатков и, похоже, все ждали, чью позицию займет Вестник Создателя. Он, положа руку на сердце, вообще не хотел лезть в церковные дела — его вполне устраивали лишенные единоначалия приходы, занимавшиеся исключительно богоугодными делами. Была в этом какая-то нотка ностальгии, гревшая его сердце. — Ясно, — кивнул Нумерий, запустив руку в волосы. — Где ты нам комнаты отвел? Хочется немного передохнуть и привести себя в порядок — всю ночь ехали. — В особняке Хоук, — ответил Варрик, ведя их за собой. — Она передала его в пользу города для «представительских нужд». — Как она, кстати? — обратила на него взор Кассандра. — Ее брат нашелся? — Она в Андерфелсе сейчас, — дернул плечом тот. — А Карвер… Он погиб, — в его голосе прорезалась глухая тоска. — Мариам нашла его тело в Арборской глуши. Корифей, — Варрик сплюнул. — Добрался до него. — Жаль, — на выдохе ответила Кассандра, Варрик только кивнул. До особняка Хоук добирались в тишине — настроения продолжать разговор не было. Здание выглядело слегка запущенным: серые, чуть потрескавшиеся стены, кое-где белели пятна извести, заделавшие самые большие щели. Самыми новыми были полотна с вышитым знаком Инквизиции, свисавшие по обеим сторонам обитых сталью парадных дверей. Возле входа дежурила пара стражников, которые мгновенно вытянулись при виде столь знатной компании. Пост им, однако, пришлось оставить — на это недвусмысленно намекнули бойцы Инквизиции, мягко подвинув охранителей покоя горожан. Тем ничего не оставалось, кроме как развести руками и отправиться в сторону крепости наместника. — Ох, Авелин мне нервы потреплет… — проводив их взглядом, пробормотал Варрик. — Ладно, располагайтесь, слуг в доме немного, но вам, если я правильно помню, много и не надо, — помахав рукой на прощанье, он покинул их — почти сразу к нему наклонился Бран и начал что-то говорить, активно при этом жестикулируя. Внутреннее убранство особняка Хоук производило двоякое впечатление. С одной стороны, здесь было чисто, даже слишком. С другой — создавалось впечатление заброшенности и необжитости. Впрочем, если вспомнить историю Мариам, о которой Варрик в подробностях рассказывал Кассандре, а та, в свою очередь, пересказала уже Нумерию, понять причины такого было можно. Не вышло у Защитницы Киркволла создать семейное гнездо. Слуга — немолодой, с обширными залысинами эльф, проводил их до покоев. Небольшая комната, в половину меньше спальни Нумерия в Скайхолде, встретила их мраком. Тяжелые бордовые шторы, темный паркет, серые стены без всяких украшений. Двуспальная кровать с темно-красным бельем — Нумерий со вздохом подумал, что даже в храме Думата обстановка была куда как веселее. — У тебя есть план? — спросила его Кассандра, когда слуга, указав на дверь напротив и сообщив, что там находится горячая ванна, покинул их. — Что ты собираешься делать? — Для начала — привести себя в порядок, — Нумерий с наслаждением снял плотный дублет и промокшую от пота рубаху, кинув последнюю прямо на пол. — После чего поговорить с Дорианом и королем. Позиции Тевинтера и Орлея мне менее всего ясны. — Не забудь про Стражей, — напомнила она, также разоблачаясь и аккуратно укладывая части доспеха на громоздкое, с высокой спинкой, кресло, туго обтянутое бархатом. — Не зря же они прибыли из самого Андерфелса. — Думаешь, они что-то от нас хотят? — лениво протянул он, оглядывая обнаженную фигуру Кассандры — роды нисколько ее не испортили и форму она восстановила поразительно быстро, оставшись столь же смертоносным воином, что и прежде. — Сейчас все, — выделив последнее слово интонацией, ответила она. — От тебя что-то хотят. Орлей — твоей крови. Ферелден — службы. Церковь… — Кассандра поморщилась. — Создатель ведает, что она желает, но точно не добра. Нумерий слабо кивнул — он помнил, каково было ей, когда весть об окончательном расколе разнеслась по всему югу. Столько лет верой и правдой служить Верховной Жрице, а сейчас встать на сторону тех, кто восстал против власти Солнечного Трона. Он сочувствовал ей и восхищался силе ее духа — она ни разу не упрекнула его в том, что одним из толчков к распаду Церкви стали его речи. — Я готов ко всему, — подойдя ближе, Нумерий заглянул ей в глаза. — Мы со всем справимся. — Я знаю, — улыбнулась Кассандра и потянулась к нему, обвивая руками его шею. — Думаю, у нас есть немного времени, — прошептал он, прижимая ее к себе — мысли о предстоящем собрании как-то сами собой улетучились, сменившись более приятными. — Дай хотя бы помыться! — с возмущением ответила она, не делая, однако, попыток выскользнуть из объятий, наоборот, теснее прижимаясь к нему. — Заодно и помоемся, — рассмеялся тот и подхватил ее на руки, отчего та заливисто рассмеялась и повелительно указала на дверь, ведущую к столь желанной сейчас ванне. *** Собрание для обсуждения главных вопросов должно было состояться ближе к вечеру, когда спадет жара, последние несколько недель немилосердно сжигавшая Киркволл. Делегации уже потихоньку собирались у специально отведенной для общения площадки, расположившейся на месте, где когда-то стоял городской храм. О том, что несколько лет назад здесь произошел взрыв, унесший жизнь нескольких сотен человек, включая владычицу церкви Эльтину, сейчас напоминал только установленный обелиск. На белоснежном мраморе золотыми буквами были выписаны жертвы преступления Андерса. У подножия памятника лежали свежие цветы — горожане еще не утратили памяти о произошедшем. Нумерий со скучающим видом глядел по сторонам — до начала обсуждения, обещавшего быть крайне бурным, ему предстояло провести, цитируя Жозефину, «предварительные переговоры». Сама посол шла рядом с ним, с неизменным планшетом в руках и коротким, обгрызенным пером. Взгляды, бросаемые на них, были разные: от доброжелательных со стороны посольств Неварры и Оствика, до откровенно неприязненных от орлесианцев и принца Старкхевена. Последний и вовсе, встретившись с Нумерием взглядом, отвернулся — это было даже забавно. — С вами хотел поговорить король Ферелдена, — напомнила Жозефина, указывая на стоявшую отдельно ото всех группу людей во главе с рослым, широкоплечим мужчиной в простом, скромном дублете — со стороны и не поймешь, что перед тобой король. — Также вашего внимания желают Дориан Павус и Этьен де Шевин. На последнего прошу обратить особое внимание. — Поясни, — бросил Нумерий, пытаясь отыскать среди пышноодетых орлесианцев того самого Этьена, хоть и понятия не имея, как тот мог бы выглядеть. — В Имперской Палате он считается «голосом разума», именно благодаря ему удалось вообще создать эту организацию и удержать, таким образом, Орлей от окончательного распада, — протараторила Жозефина, почти не подглядывая в бумаги. — Он сторонник переговоров, в отличие от де Гислена. — Хорошо, — медленно кивнул Нумерий, скосив взгляд на свою помощницу. — Это будет долгая ночь… При приближении, посольство Ферелдена оказалось еще более колоритным, чем орлесианцы. Кроме короля и эрла Тегана, смотревшего на Нумерия волком, тут же были две крайне интересные личности. И если присутствию Морриган Нумерий удивлен не был, то наличие гнома, закованного в тяжелый латный доспех, заставило его на миг замешкаться. От гнома уже с десяти футов несло пивом, как от прохудившейся бочки. Заплетенная в несколько кос огненно-рыжая борода была всклокочена, серо-зеленые глаза были подернуты пьяной поволокой. Судя по мрачным взглядам, метаемым в него Теганом и Морриган, радости от такой компании они не испытывали. — Король, — поздоровался с Айданом Нумерий, протягивая руку — неплохо зная характер Героя Ферелдена, он считал, что долгие расшаркивания тому по вкусу не придутся. — Вы желали поговорить со мной? — Инквизитор, — в тон ответил тот, пожимая ладонь — в меру крепко, как воин воину, без лишних соревнований. — Позвольте представить вам моего друга и соратника, стража Огрена Кондрата, — Айдан кивком указал на гнома, который, икнув, поднял взгляд на Нумерия и махнул ему рукой. — Рад знакомству, — не зная, что еще сказать, ответил Нумерий. — И все же — к делу. — Да, к делу, — почесав переносицу, которую пересекал глубокий шрам, задумчиво согласился король. — Помимо церковных, магических и орденских вопросов, здесь будет решаться судьба Инквизиции. Я понимаю, что ваша организация уже успела набрать определенный вес, который уже не способен сдержать договор, который вы подписали в Денериме. — У вас есть идеи? — не показывая интереса в голосе, уточнил Нумерий, скрестив руки на груди. — Я предлагаю реорганизацию марки в полноправный тейрнир, — эта фраза заставила Нумерия удивленно воззриться на Айдана — такого он не ожидал. — Вы получите титул и полагающиеся привилегии. Территории вне пределов Ферелдена войдут в состав новосозданного тейрнира, равно как и часть земель внутри государства — это обговаривается. — Вотчина? — Да, — кивнул король, при этом Теган, и без того хмурый, нахмурился еще сильнее. — Щедрое предложение, — не кривя душой, ответил Нумерий. Получить обширные земли, да еще и с правом передачи детям — это дорогого стоит. Интересно было бы узнать, чья это идея — короля или королевы? Но при всех несомненных плюсах, оставался вопрос, который, в случае, если Нумерий согласится с предложением короля, станет на съезде центральным. — Орлей никогда на это не согласится, — отметил он, но Айдан только хмыкнул. — Время Орлея прошло, — покачал тот головой и бросил взгляд за спину Нумерия, туда, где как раз стояло посольство Империи. — А король защитит своего вассала. — Мне нужно подумать над этим предложением, — признался Нумерий, покосившись на Жозефину, которая быстро-быстро строчила что-то на бумаге, изредка покусывая кончик и без того изглоданного перышка. — Это не все, — поднял руку Айдан, останавливая его как раз в тот момент, когда он собирался откланяться. — Помимо этой реорганизации я предлагаю брак. Между моим сыном и вашей дочерью. Разумеется, не сейчас, — они обменялись понимающими улыбками. — Но в перспективе. — Вы дали мне много поводов для раздумий, король, — Нумерий с трудом представлял реакцию Кассандры на это предложение, да и сам он был, мягко говоря, обескуражен — а такое состояние было ему в новинку. — Мне нужно время. — Разумеется, — просто кивнул тот. — Съезд займет не один и не два дня. У вас будет возможность взвесить все «за» и «против», — с этими словами Айдан отступил на шаг и, вместе со своими спутниками, направился в сторону высокого, с двухэтажный дом, шатра, в котором и должны будут проходить переговоры. — Интересно… — проводив его взглядом, Нумерий повернулся к Жозефине, взгляд которой был чуть затуманен — вероятно, от открывшихся перспектив. — Что дальше? — Кхм, — прокашлялась она, перелистнув очередной лист бумаги. — Думаю, стоит переговорить с орлесианцами. Это покажет, что мы… — Что мы согласны на переговоры, я понимаю, — оборвал он ее — мнение Жозефины о том, что она лучше всех разбирается в политике, конечно, имело свои основания, но иногда снисходительно-поучительный тон раздражал. Представители Имперской Палаты то ли специально, то ли так вышло, оказались в стороне ото всех. Орлей, за все время своего существования, сумел нажить слишком много врагов и просто недоброжелателей. А союзников приобрести как-то не догадался. И если раньше у Империи соперников просто не было, то теперь многим хотелось если и не оторвать кусок от умирающего зверя, то хотя бы убедиться, что тот не вернет себе прежние позиции. Первый шаг в этом направлении сделал король Айдан. Орлесианцы встретили его и Жозефину холодно. Лоран де Гислен не то что не поздоровался, вовсе отвернулся, скрестив руки за спиной с отсутствующим видом. Этьен де Шалон, вымученно улыбаясь, попытался сгладить возникшее в воздухе напряжение, но не нужно было быть прожженным политиканом, чтобы видеть, сколь тяжело ему даются формальные приветствия. Нумерий не без труда подавил недостойное чувство темной радости, какое возникает тогда, когда твой враг находится в заведомо проигрышной ситуации и остается нанести лишь последний удар. — Лорд Инквизитор, — сказал де Шалон, продолжая улыбаться. — Я представляю Орлей в качестве члена Имперской Палаты, что вам, несомненно, известно. Наша страна сейчас переживает тяжелые времена: смерть Его Высочества была страшным ударом. Однако, мы помним вашу речь в Вал Руайо — о вашей поддержке, о вашей дружбе. Могу ли я надеяться, что вы внимательно рассмотрите наше предложение, которое, как я полагаю, пойдет на пользу и Инквизиции, и Империи? — Зависит от предложения, — неопределенно мотнул головой Нумерий, предлагая продолжать — сколько ему еще таких предложений предстоит выслушать известно лишь богам. — Всех нас волнует вопрос перешедших под ваш контроль южных провинций Империи. Долы и, в особенности, Монтсиммар, были важной частью Орлея всю его историю. Я понимаю, что вассальная клятва этих дворян была принята вами с открытым сердцем, но политическая ситуация, особенно в свете отсутствия наследника престола, требует, чтобы в Имперской Палате были представлены все аристократические семьи Империи. — Продолжайте, пожалуйста, — нацепив на лицо маску доброжелательного слушателя, Нумерий повел рукой, предлагая переходить к делу. — Инквизиция не является частью Орлея. Исходя из этого, частью Орлея перестали считаться южные провинции. Мне поручили передать вам предложение, которое, как мне кажется, может устроить всех нас, — улыбка на лице де Шалона стала чуть более открытой. — Вы, как несомненный лидер одного из политических центров юга, а также верный друг почившего Императора, можете помочь нашей стране. Мы предлагаем вам место в Палате, наравне с нами. Разумеется, в этом случае, вассальные клятвы с отколовшимися провинциями должны быть расторгнуты, но вы получите возможность повлиять на судьбу Империи, спасти ее в трудный час, как вы уже это сделали… — он не успел договорить, когда его прервал Лоран де Гислен, наконец вышедший из прострации. — Особенно в свете того, что именно из-за вас наша страна оказалась на краю пропасти, — резко произнес он — в серых глазах, обращенных на Нумерия, не было и толики почтительности. — Простите?.. — подалась вперед Жозефина, но отпрянула, наткнувшись на жесткий, острый взгляд де Гислена. — Ваш Инквизитор убил нашего Императора, — прошипел тот, сбрасывая с плеча руку де Шалона, пытавшегося его утихомирить. — У меня нет прямых доказательств, но именно тебе была выгодна его смерть, проклятый маг! — под конец он возвысил голос, обратив на себя внимание стоявших неподалеку тевинтерцев и неваррцев, о чем-то мирно, до того, беседовавших. — Предложение Палаты слишком щедрое для такой… — грубая ладонь Этьена накрыла его рот, не давая вырваться наружу роковым словам — глаза Нумерия уже метали молнии, пусть и иносказательно. — Прошу прощения, мой лорд, — сделав знак двум шевалье увести взбесившегося де Гислена, склонил голову Этьен. — Лоран довольно молод и не понимает всех тонкостей… — Было сказано, — твердо произнес Нумерий, слова его падали будто камни. — Надеюсь, что на съезде вы будете держать своих товарищей в узде. — Милорд!.. — попытался, было, его остановить Этьен, но Нумерий его проигнорировал и сделал знак Жозефине следовать за собой — та лишь вздохнула и поспешила за ним. — Нам следовало ожидать, что все пройдет не так гладко, — попыталась она успокоить его, заглядывая ему в глаза. — Но слова де Шалона имеют куда больший вес, чем слова де Гислена. — Посмотрим, что он скажет в открытую, — зло бросил Нумерий, но быстро пришел в себя и даже сумел улыбнуться, подходя к Дориану, который с весельем в глазах наблюдал за ругающимися орлесианцами. — Магистр! — Мой добрый друг! — воскликнул тот и крепко обнял его. — Как давно мы не виделись! — Господин, — Ириан Амладарис опустилась на одно колено, чем вызвала удивленные шепотки со стороны неваррской делегации. — Встань, — нетерпеливо произнес Нумерий, взмахивая свободной рукой, пока вторая покоилась на плече Дориана. — Итак, у вас тоже есть кое-какие идеи? — Безусловно, — не стал таиться Дориан, улыбка на его лице слепила глаза. — В силу того, что кунари сейчас подозрительно затихли, архонт решил в кои-то веки обратить свое внимание на южные рубежи. — Что ему нужно? — Нумерий, против воли, потер кольцо Перевозчика на среднем пальце — последнее время он перестал скрывать его, тем более, что мало кто понимал, что именно оно означает. — Как и всегда — лояльности, — развел руками Дориан, улыбка его чуть померкла — похоже, неожиданная активность Радониса его не очень радовала. — И посредничества при переговорах с Неваррой. Последнюю фразу Нумерий сначала не понял, но когда до него дошел смысл сказанного, то он не смог удержаться от понимающей улыбки. Радонис оказался совсем не прост — от него не укрылась зыбкость мнимой стабильности Орлея и теперь, когда единственным крупным игроком осталась Неварра (Ферелден, пусть и становился сильнее, северных амбиций не имел), он решил устроить войну за наследство. — Очень умно, — обменявшись понимающими взглядами с Дорианом и Ириан, ответил Нумерий. — И что мы получим в обмен за это «посредничество»? — добавив в голос немного ехидства, поинтересовался он. — Ох, я не уполномочен давать обещания, — было видно, что Дориану подобное признание далось совсем не легко. — После съезда архонт приглашает тебя в Минратос. Там ты все узнаешь в подробностях. Их беседу прервал голос распорядителя, призывающий высоких господ на собрание — солнце уже потихоньку клонилось к горизонту, окрашивая стены в янтарный цвет, в воздухе появилась прохлада. Самое время для серьезных разговоров, когда мысли в голове, не сжатой жарой и духотой, движутся активнее и сознание становится яснее. Нумерий, сопровождаемый Жозефиной и Кассандрой — Каллену было поручено следить за воинами инквизиции, да и Лейре, работы у которой почти не было, проявила интерес в решении возникших между ними проблем — отправился в шатер. Внутри просторного помещения стоял огромный круглый стол, еще остро пахнущий лаком. Вокруг него расставили несколько десятков стульев — центральное место, ровно напротив входа, отвели Инквизиции. По правую руку расположилась делегация Тевинтера, по левую — посольство Ферелдена. Далее, по часовой стрелке, места заняли орлесианцы, неваррцы, представители городов Вольной Марки, жрицы обеих церквей и, как вишенка на торте, суровые мужи Андерфелса во главе с Конрадом фон Вернером. Слово, как хозяин, взял Варрик — по нему было видно, что дается это ему с трудом. — Ваше величество, лорды и леди, — голос его был твердым, но чуткое ухо могло различить легкое дребезжание. — На повестку первого дня Киркволльского съезда выносятся следующие вопросы: — взяв в руки протянутую ему Браном бумагу, он начал зачитывать прямо с листа. — Вопрос о церковном расколе, вопрос о Серых Стражах и вопрос о Кругах магов. Прошу соблюдать очередность и вежливость, — натянуто улыбнувшись, закончил Варрик и со вздохом опустился на почетное место на возвышении, позади Нумерия. — Вопрос о расколе не стоит, — со своего места поднялась мать Эвара — немолодая, седовласая женщина с волевым лицом и жестким взглядом серых глаз. — Церковь была, есть и будет едина. Деятельность матери Жизель и ее, так называемой, «истинной церкви» не более чем ересь и заблуждения, вызванные гибелью Верховной жрицы, — громко и четко объявила она, чуть вздернув подбородок — Нумерий вспомнил, где видел ее: в Вал Руайо, когда Инквизиция прибыла туда чтобы, еще в самом начале, заручиться поддержкой со стороны Церкви. — В какой-то степени я понимаю ваши чувства, — следом за ней поднялась мать Жизель — она ничуть не изменилась за прошедшее время, разве что на лице прибавилось немного морщин, но взгляд оставался открытым и светлым. — Но то, что вы зовете «ересью», мы зовем истинным служением Создателю и делу пророчицы Его. Многие из здесь присутствующих, — она поочередно посмотрела на Нумерия, потом на короля Айдана, следом на Аду Пентагаст. — Уже видели результаты наших трудов. Это школы и госпитали, это содержание инвалидов и сирот. Оказалось, — с легкой иронией добавила она. — Что, в отсутствие податей Солнечному Трону, местные церкви способны помогать нуждающимся в большем объеме, чем когда-либо. — Без единоначалия будет только хаос! — повысила, не сдержавшись, голос мать Эвара. — Ваши школы и госпитали — капля в море! Отсутствие общего руководства и целостной политики приведет нас к краху! — Просьба держать себя в руках, — предупредил ее Варрик. — Тысячу лет у нас было «общее руководство», — хмыкнула мать Жизель, качая головой и глядя на мать Эвару с видом учителя, объясняющего прописные истины нерадивому ученику. — И куда нас это привело? Наши лидеры извратили «Песнь Света», забыв о том, что мы должны спасать души. И мы спасаем их — через эти «капли в море». Раздался одобрительный гул — не только ферелденские, но и многие другие, в том числе некоторые орлесианские, дворяне закивали в такт ее словам. Нумерий знал, что количество прихожан в церквях на Юге увеличилось кратно, знал, что в церковь, на правах «вольных помощников» вошли и некоторые маги, которые начали помогать простым людям. Все это не только работало на репутацию, но и приносило плоды. — Речь не об этом! — возмутилась мать Эвара, чувствуя, что ее позиции становятся еще более шаткими, чем до этого. — Церковь следит также и за магами. Без единого начальства, без ордена Храмовников, маги… — Часть храмовников вступила в Истинную Церковь Пророчицы, точно также, как и маги, — перебила ее мать Жизель, победно улыбаясь. — И мы работаем на благо людей, эльфов, гномов вместе, как написано в Песне Света. Дальше все продолжилось в том же духе — мать Эвара пыталась призвать к объединению под началом Верховной Жрицы, которую они точно изберут, как только покончат с расколом; мать Жизель, в свою очередь, пыталась выяснить у нее, как это улучшит общее положение. В итоге это всем стало надоедать — гул перешептывающихся между собой мирян, окончательно потерявших нить обсуждения, начал вызывать головную боль, и это заставило вмешаться в спор Варрика. — Мы выяснили позиции уважаемых матерей Церкви, — объявил он, морщась. — Полагаю, что этот вопрос останется в компетенции светских владык. Каждое государство должно решить, как им поступить с церковными владениями на своей территории и кого именно оно должно поддержать — мать Жизель или мать Эвару. Есть ли у кого-то предложения по существу этого вопроса? Предложений не оказалось. Орлесианцы были странно-задумчивы, тевинтерцы смотрели на происходящее с плохо скрываемым весельем, ферелденцы и до того поддерживали Истинную Церковь. Однако, когда Варрик уже собирался перейти к следующему вопросу, со своего места поднялся Себастьян Ваэль. Окинув всех суровым взглядом, он начал свою речь так: — Неверно будет считать, что мать Жизель одна виновата в случившемся. Всего этого не произошло, если бы не начавшаяся война магов и храмовников. И если бы стремления раскольников не поддержала Инквизиция. Я считаю, что именно она ответственна за то, что происходит с Церковью и пока не будет решен этот вопрос, мы не можем решить озвученную здесь проблему. Я обвиняю Инквизитора в начале раскола — без его поддержки еретики никогда не получили бы поддержки, не смогли бы обмануть добрых ферелденцев и других, купившихся на сладкие речи матери Жизель. Я требую расформировать Инквизицию, предать суду ее лидеров и после этого восстановить единство Церкви! — возвысил он голос, глядя куда-то вверх, словно обращаясь к скрытому пологом шатра небу. — Силой, если потребуется. Сказанное оглушило. Наступившая тишина была сродни могильной. Все замерли, поневоле скрестив взгляды на Нумерии, на лице которого застыла злая усмешка. Он не стал заставлять никого долго ждать, поднявшись со своего места. Внимательно вглядевшись в лицо Себастьяна, отчего тот чуть утратил свой пыл, но, к своей чести, сумел выдержать его взгляд, Нумерий, опершись руками на стол, вкрадчиво поинтересовался: — А сил хватит? Начался сущий бедлам. Все вскочили со своих мест и заговорили одновременно, пытаясь перекричать друг друга и не воспринимая чужих слов. Нумерий молчал, лишь сверлил тяжелым взглядом полированную поверхность стола, не обращая ни на что внимания. Скандал сумел подавить Варрик, ударами посоха, специально подготовленного как раз для такого случая, о дощатый пол заставив всех замолчать. — Вопрос о судьбе Инквизиции будет решен позднее, принц Ваэль! Если вам нечего сказать… — Принц Ваэль прав, — подала голос Лелиана, до сего момента не участвовавшая в обсуждении. — Инквизитор ответственен за все, что случилось с церковью после уничтожения Конклава. И пускай я не склонна считать, что его действия злонамеренны, я также полагаю, что до тех пор, пока Инквизиция существует, о восстановлении единства Церкви речи идти не может. — Лелиана! — Кассандра воззрилась на бывшую подругу с ужасом — Нумерий почувствовал, как его ладонь сжала железная хватка. — Ты стояла у истоков Инквизиции! Как ты можешь… — Я ошибалась. И я уже покаялась за свои грехи, — при этих словах мать Эвара самодовольно кивнула. — Инквизиция — дестабилизирующий фактор. Церковь. Орлей. Что будет дальше? — Орлей? При чем тут Орлей? — с удивлением поглядел на свою бывшую соратницу король Айдан. — У меня есть основания полагать, что за смертью Императора стоит Инквизитор, — пожалуй, это поразило всех куда сильнее, чем слова принца Ваэля. — Именно! — крикнул Лоран де Гислен, вскидывая вверх сжатый кулак. — Инквизитор убил нашего возлюбленного Императора и… — У вас есть доказательства? — спокойным, но не предвещающим ничего хорошего, тоном спросил у Лелианы Нумерий, не обратив на Лорана ровным счетом никакого внимания. — У тебя умелые шпионы, — хмыкнула та, выдержав его взгляд с достоинством. — Мне ли не знать. Но откуда бы долийцам знать маршрут отряда Императора? — Доказательства? — повторил свой вопрос Нумерий, позволив себе чуть улыбнуться, зная, что никаких документов у Лелианы быть не могло — в связи с полным отсутствием таковых в принципе, равно как и свидетелей, сразу отдавших душу создателю. — Их у тебя нет, — не дождавшись ответа, продолжил он. — Не сотрясай воздух. Твоя мелкая месть мне за то, что ты провалила всю работу, не делает тебе чести. — Повторяю! Вопрос об Инквизиции будет вынесен на обсуждение в другой день! — сорвавшимся голосом объявил Варрик. — Это съезд, посвященный решению важных проблем, а не сельский базар! — с прорвавшимся раздражением припечатал он. Все потихоньку начали успокаиваться, хотя восстановить тишину и подобие порядка удалось только минут десять спустя. Очень вовремя слуги принесли вина — полечить нервы и сорванное криками горло. Нумерий обменялся взглядами с Кассандрой — та мрачно кивнула. Еще в тот момент, когда король Ферелдена, Неварры и представитель Имперской Палаты предложили организовать этот съезд, было понятно, что на Инквизицию — и только на нее — постараются спустить всех собак. Поводы были, конечно, но сдаваться на милость Нумерий не собирался. — Итак, если все способны продолжать конструктивный диалог, — обведя собравшихся усталым взглядом, объявил Варрик. — То мы переходим к… — в этот момент представители Церкви — мать Эвара и Лелиана — встали и, демонстративно отбросив стулья, покинули шатер. — То мы переходим ко второму вопросу, — пожал плечами он. — А именно — вопрос о Серых Стражах. Он внесен по требованию Первого Стража, чьим представителем является Конрад фон Вернер. — Все верно, — из-за стола поднялся среднего роста, невыразительной внешности мужчина в простом сером одеянии, резко контрастирующим с его пышной златовласой шевелюрой и смуглой кожей. — Два момента: самовольное присоединение контингента Стражей Орлея к Стражам Ферелдена при попустительстве Стража-командора Кусланда и лорда Инквизитора, — при этих словах король, было напрягшийся, расслабленно откинулся на спинку стула и усмехнулся. — И самовольное же назначение на должность Стража-командора Ферелдена Стража-констебля Веланны. От обилия слова «страж» в его речи Нумерий поморщился. На дела этого ордена ему было глубоко плевать — кое-какую, самую минимальную, помощь им Инквизиция оказала, а не напрямую — так и вовсе спасла всех Стражей. Путем уничтожения Корифея. Так что сейчас он не испытывал никакого волнения, более того, ему было интересно, как собирается отвечать на эти обвинения король Айдан. — Отвечая на первый вопрос, — подал голос Герой Ферелдена, со скучающим видом подперев кулаком щеку. — Это было вызвано сиюминутной необходимостью — высшие офицеры Ордена были убиты. Путем объединения сил было спасено около двухсот Стражей — списки «новобранцев», — он усмехнулся. — Были направлены в Андерфелс после того, как лорд Инквизитор уничтожил Корифея. — Но вы оставили Орлей без Стражей! — воскликнул Конрад, определенно недовольный поведением своего, в какой-то степени, подчиненного. — Мне кажется, что у Орлея свои проблемы, ничего общего с Орденом не имеющие. Когда порядок восстановится, а из Вейсхаупта, наконец, придут хоть какие-то указания, Стражи вернутся. Я ответил на ваш вопрос? — Да, — мрачно откликнулся Конрад, но возвращаться обратно на свое место не спешил. — Тем не менее, вы являетесь, на данный момент, Стражем-командором. И вы не имели права… — Я — король Ферелдена, — веско произнес Айдан, заставив Конрада осечься на полуслове. — И у меня есть долг перед государством. Веланна вполне справляется со всеми возложенными на нее обязанностями, и я неоднократно писал в Вейсхаупт, прося утвердить ее на посту Стража-командора. Однако ответов на эти послания я так и не получил. Я не желал повторения событий Пятого Мора, когда в Ферелдене осталось всего три Стража, причем один из них оказался в тюрьме. У вас есть еще вопросы? — Конрад покачал головой. — Полагаю, этот вопрос можно считать решенным. Но я надеюсь, — добавил король, медленно оглядывая собравшихся. — Что это не станет прецедентом. В отличие от Церкви, Ордену нужно единоначалие. — Следующий вопрос, — с большим воодушевлением начал Варрик, довольный тем, что тема со Стражами не вылилась в противостояние двух государств. — О Кругах магов. К сожалению, маги своих представителей не прислали, поэтому предлагаю всем высказаться: восстановить Круги или нет? Вопрос был скорее праздный, чем практический — магов осталось не так много, причем большая часть из них, удивительным образом, числилась в Инквизиции. И это несмотря на то, что в свое время Нумерий поддержал Орден Храмовников. Кроме того, было известно, что в Антиве и Ривейне Круги преобразовали в соответствии с пожеланиями либертарианцев-консерваторов. Учитывая, раскол в Церкви, правители обоих государств согласились с их требованиями. А в Ферелдене те маги, что не вступили в Инквизицию и счастливо избежали бесславной гибели на полях сражений, рассредоточились по церковным приходам. Надзор над ними сохранился, но куда как более мягкий и ненавязчивый, чем прежде. А вот в Орлее царила анархия. Лоялисты объединились вокруг чародейки Вивьен и послушно вернулись в Круг Монстиммара, в дела которого Инквизиция предпочла не лезть. Другие последовали примеру своих собратьев из Ферелдена, а некоторую часть завербовала, разумеется, тайно, Кальперния, с полного согласия Нумерия. — Мы, жрицы Истинной Церкви, — взяла слово мать Жизель, пользуясь тем, что матери Эвары уже не было. — Предлагаем магам объединить свои силы с нами и нести пользу людям, поелику это возможно: целительным словом и полезными делами. Это предложение вызвало свою долю споров, но менее ожесточенных, чем ранее. Орлесианцы единой позиции не избрали, ферелденцев все устраивало, как и неваррцев. На восстановлении Кругов настаивал лишь принц Ваэль. В итоге пришли к решению, что каждое государство должно самостоятельно определить политику надзора за магами, беря за основу Песнь Света и некоторые документы Церкви, в частности те, что касались розыска малефикаров. Слово «отступники» почти не звучало — в общем-то, сейчас все маги были такими. Делегация Тевинтера в обсуждении участия не принимала. — На этом сегодняшний день, — Варрик покосился на темное небо, черный провал которого виднелся за отдернутым пологом шатра. — Объявляю законченным. Напоминаю, что письменные документы и договора будут подписаны в последний день съезда. Благодарю за внимание, — последнюю фразу он произнес на выдохе, не пытаясь скрыть собственного облегчения. Едва он это сказал, как все в едином порыве поднялись из-за стола. Что и говорить, вечер и ночь выдались довольно сумбурными и суматошными, несмотря на то, что программа съезда и вопросы оговаривались посольствами государств и Инквизиции несколько месяцев. Самым тяжелым должен был стать второй день — Нумерий, следуя вместе с Кассандрой и Жозефиной к особняку Хоук, мрачно размышлял, как именно строить стратегию при переговорах. Откровенно говоря, ему не нравилась ни идея короля Айдана, ни идея Этьена де Шалона. Инквизиция в качестве независимой организации устраивала его куда больше возможных альтернатив — тем более, что она должна была стать основой чего-то большего. А еще внезапный южный интерес Радониса… Он вздохнул, толкнув тяжелую дверь особняка — внутри царил приятный глазу полумрак, весело потрескивал разожженный камин, с кухни доносились ароматы свежей еды, вызвав легкий спазм желудка. — Господин, — донесся из темного угла знакомый голос и в узкую полосу лунного света, пробившегося сквозь задернутые портьерой окна, ступила Кальперния. — Здравствуй, — поздоровался с ней Нумерий, приглашая сесть в кресло — они были одни: Каллен был занят своими делами, Жозефина упорхнула приводить в порядок бумаги, готовясь к тяжелым боям завтрашнего дня, а Кассандра поднялась в их покои, чтобы переодеться к ужину. — Какие новости? — Не самые хорошие, — со вздохом призналась Кальперния, садясь в кресло — легкий стон сорвался с ее губ, когда она вытянула ноги ближе к огню камина. — Радонис загорелся идеей реванша. Он надеется использовать вас для того, чтобы получить бывшие южные территории. — Неприятно, — Дориан уже сообщил ему об этом, а теперь было получено еще одно подтверждение. — Нужно постараться саботировать его работу. Над Орлеем будет парить дракон, но это будет моей заслугой. — Люцерны набирают силу — не без вашей поддержки. Просто Радонису проект будет не продвинуть, — перегнувшись через подлокотник кресла, прошептала Кальперния. — Возможно, стоит устроить провокацию с кунари? — Насколько хорошо у тебя с набором людей? — задал в свою очередь вопрос Нумерий, так же понижая голос. — Для того, чтобы вступить в Минратос одной поддержки Магистериума будет мало. Они уже давно обсуждали этот вопрос — почти с того момента, как Кальперния поклялась ему в верности. Уничтожение Корифея прибавило ей уверенности в правильности своего решения и с тех пор Нумерий обрел в ней верного помощника. Без особой дружбы или лишнего почитания, которое так любил его погибший потомок, но и без поводов для сомнений. И когда Орлей начал разваливаться на части, идея стала потихоньку оформляться. Имея под своей властью обширные, богатые территории, многочисленное, крепко спаянное войско можно было и рискнуть — но Нумерий ненавидел рисковать. Не после событий почти двухтысячелетней давности. — Я стараюсь отбирать лучших — но дело сдвинулось с мертвой точки, — не без гордости ответила Кальперния. — Кроме того, я вышла на некоторых магистров — не из партии люцернов — которые согласны, в обмен на некоторые послабления, оказать свою поддержку. В партии Радониса назревает раскол — он уже немолод, а достойных преемников среди учеников у него нет. — Это хорошая новость, — мягко улыбнулся Нумерий, откидываясь на спинку кресла и запрокидывая голову, устремляя взгляд в потолок. — Радонис пригласил меня в Минратос. Он хочет, чтобы Инквизиция поддержала его. Я оттяну момент поездки — тогда мы и нанесем удар. Почти бескровный, — прокрутив большим пальцем кольцо Перевозчика, он перевел взгляд на лестницу, по которой в зал спускалась Кассандра. Она не очень одобряла эту идею. Особенно после того, как на свет появилась Кассия — понятное желание матери сберечь свое дитя. Но и правду Нумерия, заключавшуюся в том, что долго независимыми ото всех Инквизиции не быть, она принимала. И поддерживала идею бескровного переворота — сейчас, с его новыми силами, его совершить было стократ проще. Кальперния, заметив Кассандру, поспешила встать на ноги и склонить голову — та, в свою очередь, ответила коротким кивком. До конца бывшей соратнице Корифея она не верила, полагаясь на суждение Нумерия. — Пока оставайся в городе, — приказал Нумерий, вставая следом. — После окончания съезда займемся нашими делами. — Как пожелаете, — еще раз поклонившись, Кальперния скрылась в тенях, исчезая из вида. — Не будем больше о работе, прошу тебя, — с преувеличенной мольбой в голосе попросила Кассандра. — Не будем, — согласился Нумерий, протягивая ей руку, а после того, как она вложила свою ладонь в его, быстрым движением заключая ее в объятья. — Поужинаем и пойдем отдыхать. — Ответом ему был легкий смех, заставивший его сердце биться чуть чаще. Боги, как же он любил эту женщину.