Вестник Создателя

Место, в котором они оказались, выйдя из элювиана, было Нумерию смутно знакомым. Всюду была зелень — яркие, сочные краски, от которых он уже успел отвыкнуть. Этот лес сотни, а, может, тысячи лет не видел ни одной живой души. Могучие деревья, казалось, достигали самого неба, раскинувшегося над ними сплошным голубым покрывалом. До слуха доносился звук воды, был слышен гомон птиц. И вносящие диссонанс отрывистые команды на кунлате. — Нумерий, — Кассандра повернулась к нему, на ее лице читалось узнавание. — Мне кажется, что… — И мне, — кивнул он, начав спускаться по выбеленной солнцем, потрескавшейся от времени и непогоды, лестнице вниз. Когда-то это здесь был эльфийский город — на каменных плитах под ногами, меж которых проросла трава, едва виднелся затейливый орнамент. Изредка, среди деревьев, можно было заметить участки стен, густо поросших плющом так, что казалось, только тот и держит их, не давая рассыпаться в прах. Лес давно начал возвращать свое и некогда широкая дорога сузилась до размера тропинки, хоть и осталась ровной — трудно отрицать мастерство эльфийских строителей. Она вывела их к мосту через реку — с правой стороны возвышалась скала, с вершины которой вниз били потоки воды. Переправа тоже пострадала от времени, но разрушенные пролеты были кое-как восстановлены толстыми досками — работа кунари, без всяких сомнений. Первые противники появились только за мостом — меньше десятка воинов, не сумевших оказать никакого сопротивления. Половина из них не успела осознать собственную смерть, когда Дориан, решив показать себя, вызвал настоящий шторм из молний. Несколько деревьев, попавших под удар, раскололись и загорелись, трава в радиусе полсотни футов превратилась в пепел. От врагов остались только дурнопахнущие комки плоти. Движением ладони прекратив бурю, Дориан демонстративно поклонился, а Сэра саркастически похлопала в ладони. — Неплохо, — одобрительно кивнул Нумерий, отчего на лице Дориана появилась довольная улыбка. — Напомни мне, когда вернемся, показать тебе парочку более интересных заклинаний. — Потом будете показывать друг другу всякое, — чуть сварливо прервала их Кассандра, мечом указывая на полуразрушенную башню, видневшуюся впереди, среди деревьев. — Я заметила там несколько вспышек, бой идет. Бой там уже закончился. Сейчас же у подножья лестницы, ведущей к развалинам замка — они немного обманулись с размерами здания — валялось несколько десятков сожженных трупов кунари, раскиданных полукругом вокруг обгорелого кратера. Картина мало напоминала случайный взрыв бочки с гаатлоком — скорее всего это была работа Соласа. Нумерий не мог не отметить силу заклинания — Завеса чуть подрагивала от пропущенной через нее силы. Добравшись до самих развалин, ничего интересного там они не обнаружили — от замка не осталось ничего, кроме стен. Пройдя через импровизированный лабиринт из внутренних перегородок, который грозили рассыпаться в прах от одного косого взгляда, Нумерий вышел к спуску вниз — сквозь траву виднелись камни лестницы, узкая тропа внизу петляла меж деревьями, окончательно теряясь в лесу. Эта прогулка уже начала его нервировать — и не его одного, Варрик костерил на все лады и кунари, и Соласа, за то, что они не могли их подождать. И до того не любивший длинные переходы гном, после двухлетнего пребывания на посту наместника Киркволла совсем обленился и растерял форму. Хотя, Бьянка в его руках разила без промаха. Тропа в лесу привела их небольшой поляне, на деле оказавшейся заросшей площадью. Возможно, когда-то здесь собирались эльфы чтобы обсудить важные дела, поторговать или просто отдохнуть от работы. Густая трава скрывала расколотые каменные плиты, в трещинах виднелись, похожие на червей, корни. Чуть дальше, на небольшой скале, чей крутой, почти вертикальный склон, был выровнен то ли руками мастеров, то ли ветрами и дождями, виднелся еще один элювиан. По бокам от зеркала стояли две колонны, почти полностью разрушившиеся и скрытые от постороннего взгляда густым кустарником. На краю скалы стояла Виддасала, позади нее в элювиан входили ее солдаты. — У вас есть последняя возможность уйти, Инквизитор, — с прорывающимся в голосе раздражением произнесла она. — Не думаю, что я захочу ею воспользоваться, — в тон ответил Нумерий, нацепив на лицо самую неприятную из своих улыбок. — Но могу предложить вам, в свою очередь, отступить. — Vinek kathas, — на выдохе бросила Виддасала, делая знак саирабазу — уже знакомому им гиганту — и отступая назад, следуя за своими бойцами через элювиан. — Берегись! — крикнула Кассандра, поднимая щит — саирабаз с невероятной для своих размеров ловкостью спрыгнул вниз, одновременно выбрасывая вперед обе руки. Вырвавшийся из его могучих ладоней огненный поток едва не застал Нумерия врасплох — лишь в последний момент, когда магическое пламя едва не поглотило их всех, он возвел над ними купол барьера. Огонь не думал гаснуть — волна обволакивала серебристую пленку, которая с каждой секундой мерцала все ярче и ярче. Давно Нумерий не встречался с таким противником — пожалуй, лишь Корифей обладал большими силами. И это заставляло крепко задуматься о том, как победить кунарийского мага-раба. Наконец пламя опало, оставив вокруг выжженную землю и оплавившиеся плиты, над которыми дрожал воздух. Дориан попытался атаковать — шторм молний обрушился на площадку, но саирабаз развел руки в стороны и над ним возник переливающийся сиреневым магический щит. Сэра и Варрик присоединились и попытались пробить защиту стрелами и болтами, но те даже не долетали до цели: либо их сбивали в полете молнии, либо они падали в нескольких шагах от барьера. Нумерий приподнял бровь — с такой магией он сталкивался впервые. — Он хуже голема, — пожаловалась Сэра, опуская бесполезный лук. — В того мы хоть попадали… — Идея! — воскликнул Дориан и, не обратив внимания на предостерегающий оклик Кассандры, выскочил за пределы защиты. По мановению его руки из земли вырвался крупный камень и, бешено вращаясь, подобно снаряду из катапульты полетел в сторону саирабаза. Но тот лишь лениво отмахнулся, успевая при этом продолжать держать щит, и камень, замерев на мгновение, с не меньшей скоростью полетел в Дориана, который успел рухнуть на землю — глыба ударилась о деревья позади, проломив небольшую просеку. Саирабаз же, заметив, что один из его врагов беззащитен, сделал шаг вперед — земля задрожала и к Дориану, который только-только начал вставать и вновь упал, рванулась волна из камня, почвы и изломанных корней. Нумерий протянул к нему руку и Дориан, не сумев сдержать крика, влетел обратно под защитный купол. Пока Варрик помогал ему подняться, Нумерий думал, что делать дальше — стало понятно, что справиться с саирабазом сможет только он: Кассандра, Варрик и Сэра были тому «на один зуб», а Дориан был в неподходящей кондиции и, судя по виду, в ближайшее время сражаться не мог. Вздохнув и добавив силы в защиту, так, чтобы она точно выдержала еще несколько заклинаний, он шагнул за ее пределы. Странно, но даже воздух тут стал другим, горьким на вкус: может, от магии, может от огня, пронесшегося тут минутами ранее. Саирабаз поднял руки над собой — между ладонями начал формироваться серебристый, опутанный ярко-белыми молниями, шар. Нумерий не стал дожидаться результата заклинания и создал свое, может, менее сильное, но более быстрое — ледяная пика со свистом рассекла воздух, но саирабаз уже успел переместиться в другое место и лед лишь бессмысленно ударился в скалу, выбив из нее несколько крупных камней. Больше всего Нумерия удивило не то, что враг столь быстро двигался — поражало то, что тот не сбил концентрацию, и шар в ладонях продолжал увеличиваться. Пущенные веером огненные стрелы тоже не смогли найти свою цель, а потом саирабаз сделал свой ход. Клубок молний с треском понесся к Нумерию — тот, помогая себе магией, увернулся, но проклятый шар, резко остановившись, вновь начал мчаться к своей цели, но на его пути возник щит из вздыбившейся земли. Грохот ударил по ушам, сбивая с шага — а саирабаз не унимался. Его предплечья опутали темные канаты, столь похожие на те, какие иногда использовали демоны гордыни. Бой нужно было заканчивать — Нумерий чувствовал, что сейчас, где-то далеко, там, куда вел элювиан, происходит что-то важное. Стиснув зубы, он сосредоточился. Время будто бы замедлилось: саирабаз начал поднимать руки и канаты, воздух вокруг которых искрился от магии, понеслись к своей цели. И вдруг истаяли, не оставив и следа. А в десятке шагов перед Нумерием застыла в движении каменная статуя — столь точная, что любой скульптор отдал бы все за то, чтобы обладать таким мастерством. — А сразу нельзя было так сделать? — проворчала Сэра, когда купол над ней осыпался серебристыми блестками, тая над самой землей. — Взял бы да и… Блядь! — Что опять не так? — обернувшийся на ее голос Нумерий устало потер лоб. — Твои глаза… — протянул Варрик, выглядевший не менее напуганным, чем Сэра. — Будто в глазницы серебра расплавленного налили. — Так лучше? — моргнув, Нумерий хмуро уставился на друзей. — Ага, — быстро кивнула Сэра и что-то буркнула себе под нос — он не расслышал. — Идем дальше? — деловито спросила Кассандра, не спеша убирать оружие и поглядывая по сторонам — врагов поблизости не было, но это всегда могло измениться. — Мы много времени потеряли, — если и был в ее словах укор, то Нумерий предпочел пропустить его мимо ушей. — Иду я, — произнес он — наступившую после этих его слов тишину можно было, казалось, руками потрогать. — И не спорьте. — А вот тут ты, брат, обманулся, — с каким-то весельем мотнул головой Варрик. — Еще как поспорим! — Нумерий… — попыталась что-то сказать Кассандра, но была остановлена резким взмахом руки — он ненавидел спорить с ней и к таким методам прибег чуть ли не впервые после их свадьбы. — Иду я. Один. Вы мне там не поможете. Фен’Харел ли Солас или нет — он вас погубит. — А тебя — нет? — хмыкнула Сэра, скрестив руки на груди и с вызовом глядя на него. — Бля, один в один как в Убежище — ты тогда тоже побрел воевать Курифея в одно ебало и чуть не сдох. — Не по форме, но по сути я с ней согласен, — усмехнулся в усы Дориан. — Я не собираюсь вас переубеждать, — отрешенно глядя мимо них, ответил Нумерий. — Я вас ставлю перед фактом, — подойдя к Кассандре, глядящей на него со смесью страха и злости, он приподнял ее голову за подбородок и быстро поцеловал. — Жди меня, — улыбнувшись остальным, он развернулся и пошел к элювиану. — Всегда, — настиг его голос любимой и от этого на сердце стало чуть-чуть легче. *** Нумерий вздрогнул, когда первым, что предстало перед его взором после выхода из элювиана, стала окаменевшая фигура кунари — воин замахнулся копьем, но ему не суждено было поразить своего врага. Силы были неравны. Все стало понятно — и от этого осознания сердце на миг сжал холодный кулак. Сжав рукоять меча, так и висевшего на боку, Нумерий пошел вперед, обходя все новые и новые статуи, еще совсем недавно бывшие живыми существами из плоти и крови. Шел дождь, небо было плотно затянуто серыми тучами, где-то далеко-далеко, над едва выделявшейся на фоне бесконечного леса горой, сверкали молнии. А вскоре прогремели и раскаты грома. Быть грозе — Нумерий улыбнулся, чувствуя запах сырой земли и свежей зелени. Под ногами весело поскрипывала трава — слегка примятая тяжелыми сапогами воинов, которых вел в бой долг. Павших за то, во что они верили — тут и там виднелись все новые и новые, замершие в разных позах, истуканы: кто размахивал мечом; кто пытался закрыться щитом; кто бежал, выставив вперед копье. Впереди послышались голоса — знакомые голоса, заставившие прибавить шаг. — Ebasit kata, — Солас шел к еще одному элювиану, не обращая внимания на Виддасалу за своей спиной. — Itwa-ost. — Maraas kata! — рявкнула та и попыталась бросить в него копье, но едва успела поднять оружие, как тут же обратилась в камень. — Ты и кунлат знаешь? — с усмешкой бросил Нумерий, не видя нужды как-то скрываться. — Ты полон сюрпризов… Фен’Харел. Солас обернулся — на его лице играла легкая улыбка, которая, впрочем, быстро погасла. Выглядел он совсем не так, как два года назад, на руинах разрушенного храма — потертые одеяния мага-отступника сменили эльфийские доспехи, через левое плечо была переброшена серая шкура какого-то зверя. Теперь он мало походил на осторожного, благожелательного эльфа, так охотно приходившего на помощь в трудные времена. — Молодец, — со странной интонацией склонил голову тот, заводя руки за спину. — Полагаю, у тебя много вопросов? — И ты на них ответишь? — позволил себе толику удивления Нумерий. — По возможности, — на лицо Соласа вновь вернулась улыбка — удивительно теплая, учитывая обстоятельства. — На самом деле вопросов у меня много, но я задам главный — зачем? В чем смысл стравливать Инквизицию и кунари? — Нет, я не «стравливал» вас с ними, — он покачал головой. — Я вывел вас на кунари. Пришлось рискнуть. У меня не так много шпионов внутри Инквизиции — передай поклон Шартер за проделанную работу. — Значит, ты действовал из лучших побуждений, — задумчиво протянул Нумерий, склоняя голову на бок и вглядываясь в спокойные, чуть усталые глаза бывшего соратника. — Хорошо. Но зачем все это? — Когда эванурисы убили Митал, я поднял восстание. Но вчерашние рабы не могли победить почти бессмертных существ, — Солас с маской печали на лице опустил голову. — Ты знаешь легенды? Что когда-то эльфы были бессмертны и потеряли бессмертие, когда пришли люди? — Нумерий кивнул, и он продолжил. — Это не так. Я создал Завесу чтобы запереть возомнивших себя богами тварей, но этим едва не уничтожил свой народ. Ты знаешь, в кого мы превратились. Либо в рабов, либо в утративших все знания кочевых дикарей, возведшим на пьедестал тех, кто тысячи лет держал их в неволе. — Печальная история, — Нумерий медленно кивнул. — Я не шучу. Учитель рассказывал мне про это, но без подробностей, — при упоминании учителя на лице Соласа возникло странное выражение — смесь удивления и тщательно скрываемого стыда. — Я так понимаю, после uthenera ты был в ужасе? — Все так, — тот не стал спорить, признавая его правоту. — Я будто очнулся в мире, где усмиренными стали все. И я хочу исправить то, что натворил. — Я чувствую подвох, — медленно, чуть ли не заставляя себя произносить слова, начал Нумерий. — Ты хочешь уничтожить Завесу? — Да, — это слово прозвучало раскатом грома, а вдали вновь засверкали молнии. — Я был слишком слаб, чтобы использовать свою сферу — я надеялся, что Корифей погибнет, а сила станет моей. Я и не предполагал, что тевинтерский магистр обрел бессмертие. Я планировал использовать Якорь, войти в Тень и сорвать покров, вернуть прежний мир. Вернуть своему народу то, что они утратили по моей вине. — Что, одновременно, вернуло бы и эванурисов, — мрачный кивок был ему ответом. — У меня были планы. Но ты сумел поглотить Якорь — не знаю, как тебе это удалось. И теперь все будет… сложнее. — Ты говоришь об уничтожении мира так спокойно… — в душе Нумерия поднималась ярость, которую он сдерживал с огромным трудом. — Поверь, это не так просто, но другого выхода нет, — дождь усилился, обращаясь в сплошную водяную стену. — Храни свою Инквизицию, архонт, спаси мир от Кун, — Солас развернулся и пошел к элювиану, но не успел пройти и пары шагов, как тот погас. — Я не говорил, что собираюсь отпускать тебя, — Нумерий медленно извлек из ножен меч, сделал пару взмахов — сталь со свистом разрубала потоки воды, льющейся с небес. — Дождь не мешает? — страха в голосе Соласа не было, только легкий привкус разочарования. — Мне все равно, — коротко хохотнул Нумерий. — Эвануриса хоронить будут, вот небо и плачет. — Пусть будет так. Прощай, — с этими словами глаза Соласа сверкнули ртутью и Нумерий почувствовал, как неведомая сила рвется к нему бурным потоком, грозя накрыть с головой — но встретилась с его собственной, такой же неукротимой. Две волны разбились друг о друга без вреда и на лице Соласа отразилось удивление — яркое настолько, что в другой момент Нумерий был рассмеялся. Но времени на это у него не было — сделав шаг вперед и вступая на границу между мирами, он попытался одним ударом закончить все. Но Солас увернулся, проскользив на добрый десяток футов назад и светящийся клинок уколол лишь воздух. Ответный удар был страшен — вместо капель дождя с небес ринулись потоки черного пламени, горячего настолько, что, даже находясь на половину в Тени, Нумерий с трудом мог дышать. Одновременно с этим Солас стряхнул с пальцев серебристую молнию, но та не достигла цели, ударившись в одну из статуй, рванувшуюся вперед. Магия обратила ее в прах, но начали оживать новые — они уже не были воинами и двигала их лишь воля Нумерия, но этого хватило, чтобы на мгновение заставить Соласа растеряться. Лишь на мгновение — выросшие из-под земли серые щупальца бессильно рассыпались о невидимый барьер, а каменные истуканы рассыпались в прах от одного взгляда. Обменявшись еще парой ударов, они замерли друг напротив друга. Огненный ливень закончился, стоило лишь Нумерию поднять голову — и вновь на землю начали падать тяжелые капли, остужая ее. Гроза приближалась, раскаты грома становились все ближе и ближе. Покрутив меч в руке, Нумерий сделал резкий взмах — и в сторону Соласа полетело широкое лезвие из чистого света, но тот лишь отмахнулся, и оно прошло мимо, срезав пласт земли рядом с ним. Это не заставило Нумерия отказаться от попыток достать своего врага — шаг вперед и земля заходила ходуном, по ней пошли глубокие трещины, в которые начали падать лишенные опоры деревья. Только малую площадку вокруг элювиана землетрясение не затронуло — зеркало, все так же потухшее, вовсе не шелохнулось. А щели в земле все расширялись и расширялись, но Соласу они вовсе не мешали — когда одна из расселин прошла между его ног, он просто завис в воздухе, как ни в чем не бывало. Ответный выпад Нумерий едва не прозевал — не увидев, а скорее почувствовав, как вздымается за его спиной каменная волна. Он не попытался ее остановить, а только отмахнулся мечом — еще одно магическое лезвие рассекло каменный вал на две неровные части, прошедшие мимо него, осыпавшиеся пылью через несколько мгновений. Видимо, это противостояние слегка поднадоело Соласу и тот, метнув взгляд на элювиан, мгновенно вспыхнувший, перелетел к нему. Нумерий рванул следом, перепрыгивая особо широкие трещины в земле и следом нырнул в проем. Тело обдало холодом, изо рта вырвался клуб пара — путь привел его в снежную пустыню. Здесь царила ночь, виднелось северное сияние, переливающееся десятками оттенков зеленого и синего. Нумерий огляделся в поисках Соласа — тот стоял в нескольких шагах от него, по колено в снегу, и, судя по его ошарашенному взгляду, тоже не понимал, где же они оказались. Нумерий попытался воспользоваться этим — вверх, пробивая сугробы, взметнулись антрацитовые копья, блеснувшие в свете полной луны. Но достигнуть цели они не смогли, переломившись у самого основания. Более того, часть из них, что не исчезла, с невероятной скоростью полетели уже в самого Нумерия, который развеял их резким движением ладони. Солас контратаковал — поднялся сильнейший ветер, взметнувший в воздух снежное крошево, ставшее острым, как стекло. Закручиваясь в воронки, они, вырывая промерзлые пласты земли, летели вперед. И истаяли, наткнувшись на невидимый барьер. — Мы можем продолжать бой долго! — крикнул Солас, пытаясь перекричать созданный им самим буран. — Отступи! — Заткнись и дерись, — прорычал Нумерий, не зная, услышит ли его враг. Снег обратился в лед — толстые, мутные глыбы, переливаясь в свете северного сияния, вздыбились, заставляя Соласа взлететь в воздух, где его попыталась настигнуть яркая, ветвистая молния. Заряд прошел в считанных дюймах от темного на фоне неба силуэта и, развернувшись, полетел к отправителю, превратившись в зеленый, источающий трупный смрад, шар. Ударившись о спешно возведенный купол барьера, он расплескался, в местах, куда упала хотя бы одна изумрудная капля, земля оплавилась и почернела, вверх тянулся сероватый дымок. Нумерий развел руки в стороны и небо покачнулось. Ветер усилился настолько, что вырывал целые скалы, скрытые доселе под толщей снега. Воздух закручивался вокруг него — мелькали перед глазами камни, куски льда, слившиеся воедино полосы снега, ставшие похожими на тонкие серебристые плетки. Повинуясь движению рук, смерч начал расширяться — Солас сложил ладони на груди, вокруг него вспыхнул голубой барьер. Край воронки будто бы запнулся об эту преграду и ветер почти сразу стих — Нумерий покачнулся, резкая боль пронзила все его тело и тут же исчезла. Смахнув выступивший на лбу пот, он прищурился — там, где только что стоял Солас намело кучу снега. Которая взметнулась вверх, приняв облик ледяного дракона, и полетела в его сторону. От удивления Нумерий едва не пропустил удар, наверняка ставший смертельным — отпрыгнув в сторону, он неуклюже взмахнул мечом, и слетевшая с лезвия волна белого света рассекла тело монстра на две части, которые тут же обратились в безвредный пар. Обернувшись на элювиан, Нумерий увидел, что тот продолжает светиться — вся их магия удивительным образом не повредила зеркалу. Поймав взгляд Соласа, он рванул к порталу, одновременно пытаясь отсечь ему дорогу — но тот прошел сквозь стену из белого пламени будто бы и не заметив ее. Миг — и они почти одновременно прыгнули в элювиан, оставляя за собой изрытую, искореженную ледяную пустошь. Сначала Нумерию показалось, что он ослеп: вокруг царила абсолютная тьма. Сердце кольнул страх и, повинуясь его воле, вверх взмыли светящиеся огоньки, рассеяв мрак. Одновременно с этим в нос ударил запах гниения и еще чего-то, что он раньше никогда не чуял. Рядом раздался судорожный вздох — обернувшись, он увидел Соласа, тоже решившего добавить света в… подземелье? Шарики света поднялись уже высоко, но так и не достигли потолка громадного зала, в котором они оказались. Это был даже не зал, а широкий коридор, стены которого тонули в темноте. Под ногами чавкало и хлюпало — посмотрев вниз, Нумерий обнаружил, что до самых щиколоток доходит какая-то черная жижа, масляно блестевшая в магическом свете. — Это Глубинные тропы, — спокойно, будто бы не они мгновение назад пытались друг друга уничтожить, объяснил Солас. Впереди и позади них раздалось ворчание, а следом по ушам ударил вой тысяч голосов, от которого волосы стали дыбом. Из боковых коридоров, едва видимых в слабом свете, к ним бежали сотни тварей, которых Нумерий сразу же узнал. Порождения тьмы. Лишь один раз он сражался с ними, когда Варрик потащил его разбираться со своими проблемами, как-то связанными с Хартией и красным лириумом. И они произвели на него впечатление — впечатление извращенности замыслов природы. Наверно, только после этого, хотя и скоротечного, сражения, он полностью осознал, что натворили магистры. Обменявшись взглядами с Соласом, они обернулись на элювиан — но путь к нему уже отрезали толпы чудовищ. Рослые гарлоки, одетые в подобие лат, размахивали кривыми, зазубренными клинками; мелкие, похожие на табуретку генлоки, вооруженные кто арбалетом, кто коротким копьем; тощие крикуны, на предплечьях которых были закреплены длинные, острые лезвия; огры — огромные, рогатые твари, возвышающиеся над остальной ордой подобно скале в море. Несколько секунд ничего не происходило и вдруг, повинуясь неслышной команде, чудовища бросились на них. Самые быстрые погибли сразу — обращенные в камень, они стали, ненадолго, преградой для остальных. Но потери мало беспокоили Порождений — они рвались вперед безумной массой, крича и подвывая, грозя просто захлестнуть собой эльфа и человека. Нумерий перебросил меч из одной руки в другую — одновременно с этим, очертив круг футов в пятнадцать, из земли вырвался поток черного пламени. Те из монстров, кому не повезло влететь в него, осыпались пеплом. Казалось, это должно отрезвить врагов, дать понять, что лучше отступить, но твари все перли и перли, не считаясь с потерями. Вдруг, прямо сквозь огонь, пролетел кусок камня, размером с небольшой дом — Солас отпрыгнул в сторону, едва не упав спиной в огонь. Нумерий в последний миг подхватил его, не дав изжариться, хотя, по трезвости мысли, посчитал, что тот вряд ли бы погиб. — Держись, — хрипло бросил он, чувствуя, как пламя начинает потихоньку спадать — на его поддержание уходило слишком много сил. — Я не позволю какому-то огру отнять у себя победу. В ответ на это Солас только хмыкнул и резко вскинул руку — серо-зеленое копье, просвистев возле виска и обдав холодом, пронзило сразу пятерых монстров, отбросив их назад. Нумерий, развернувшись, толкнул от себя остатки огненной стены, через которую уже перепрыгивали Порождения. Сколько десятков или сотен врагов погибло было неясно, сразу на их место заступали новые. Вдруг воздух запах грозой и прямо под ноги ударила пурпурная молния, следом еще одна — среди потока чудовищ мелькнуло странное существо, вооруженное подобием посоха. Нумерий бросил в него огненный шар, но оно скрылось за спинами остальных, увернувшись от удара. Воздух задрожал от жара — в центр небольшой площадки, где держали оборону Солас и Нумерий, мчался десяток огненных смерчей, перемалывая на своем пути всех, кто не был достаточно резв, чтобы увернуться. Прямо сквозь них пролетали каменные глыбы, мгновенно вспыхивая, становясь лишь все более смертоносными. Поднятый Соласом щит остановил потоки пламени, слившиеся воедино и низко гудевший прямо перед тончайшей зеленоватой пленкой. Там, снаружи, было пекло, в которое все продолжали и продолжали врываться Порождения. Нумерий начал плести заклинание, чувствуя, как дрожит защитный барьер — и это было страшно. Страшно от того, что неизвестная, извращенная, невозможная магия способна превозмочь магию эвануриса. Краем глаза он видел, как некоторые из вражеских магов падали замертво, быть может, от истощения сил, но на их место заступали новые. Время работало на врага. Резанув себя по предплечью и чувствуя, вниз стекают теплые струйки крови, Нумерий, сжав зубы, мысленно протянул руки вперед. Огонь исчез мгновенно, а монстры замерли, как вкопанные, тупо глядя вперед перед собой. Из их лап начали падать клинки и копья, посохи и арбалеты. Кто-то падал, как подрубленное деревце, кто-то опускался на колени. Перед глазами встала красная пелена, из носа потекла кровь, в ушах зашумело. Нумерий повернулся к Соласу, указал рукой на элювиан — единственное светлое пятно в разлитом мраке — и побрел к нему. Твари расступались перед ним, продолжая глядеть куда-то сквозь толщу камня и земли. Каждый шаг отдавался болью — казалось, что кости его раскалились добела, что вместо земли он идет по утыканному шипами полю. Рыча не хуже этих монстров, Нумерий брел и брел вперед, видя перед собой лишь спасительный свет элювиана. Что-то толкнуло его в спину и он провалился в серебристый проем, чувствуя, как в голове вспыхивает звезда, а по ушам бьет драконий рев, смешиваясь с вкрадчивым шепотом миллионов и миллионов голосов. В нос ударил запах цветов и земли. Голоса исчезли, но голова еще немного болела, а перед глазами расцветали радужные круги. Потерев лицо, Нумерий огляделся — чем-то место, в котором он оказался, напоминало те руины, в которых сложила свою буйную голову Виддасала. Чем-то. Но все вокруг было насквозь пронизано магией — древней, спящей, но невероятно могущественной. Сквозь высокую, сочную траву гнилыми зубами проступали какие-то руины — остатки стен домов или крепости. Толстоствольные деревья образовывали правильный круг, выстроившись как по нитке, покрытые изумрудной листвой ветви образовывали подобие шатра над головой, через который пробивался солнечный свет. — Арлатан, — раздался голос Соласа позади, заставив обернуться. — Столица империи моего народа. Когда-то, — с печалью добавил он, спускаясь вниз по ступеням от высокого и широкого элювиана, превосходящего любой, ранее виденный. — Он был разрушен, разве нет? — сплюнув кровь, спросил Нумерий. — В этом мире — гораздо позднее, чем в том. Врал ли Солас или говорил правду — было неважно. Такой силы, которая была сосредоточена здесь, Нумерию чувствовать еще не приходилось. Даже когда он, рискнув собой и Кассандрой, открыл сферу, поток магии был слабее, чем те, что были здесь: в воздухе, в траве, в земле, в деревьях и в воде. Казалось, что тут можно творить все, что душе угодно и силы не закончатся никогда, протяни лишь руку, зачерпни и тебя ничто не сможет остановить. Куда там гекатомбам рабов, на чьей крови был возведен великий Минратос! Здесь все было магией. — Пора заканчивать, — к Нумерию вернулись силы, рана на предплечье затянулась, оставив после себя полосу розовой кожи. — Пора, — согласился Солас. Они ударили одновременно. Прошло время изощренных заклинаний или хитрых плетений чар. Два разума, два сердца, две воли сошлись в смертельном поединке. Дрогнула земля, деревья, вырванные с корнем, полетели в разные стороны, казалось небо упадет вниз от столкновения двух ревущих потоков силы. Нумерий и Солас, выставив вперед ладони, шли друг на друга. Враг на врага. Архонт величайшего человеческого государства и эванурис, обрекший собственный народ на гибель. Первые шаги были легки, но чем ближе они сходились, тем становилось тяжелее. В точке сосредоточия потоков начала закручиваться невыносимо-яркая воронка, от которой во все стороны били белые и черные молнии. Еще шаг — в ушах Нумерия зазвенело, но и Соласу было не легче, лицо эльфа стало бледным, как мел. Молнии стали бить все чаще, закручиваясь в толстые вихри, вздыбливая землю вокруг, одним касанием сжигая вековые вязы, дубы, клены. Еще шаг — стало тяжело дышать, будто он оказался под завалом, придавленный каменной плитой. Тонкая струйка крови потекла из носа, стекая по губам, оставляя рубиновые капли на почерневшей земле. Глаза Соласа горели серебром, он уже мало походил на смертное создание. Нумерий сделал еще шаг — почва под ногами начала осыпаться, как песок. Потоки молний превратились в сплошной столп серого света, бьющего вертикально вверх — раздался раскат грома и острая боль пронзила сердце Нумерия. Подняв взгляд, он увидел, как небо над ними раскололось. Завеса была прорвана. В бешено вращающейся воронке проступали очертания Черного Города. С каждым мгновением он приближался, будто проваливался в реальный мир. Глаза Соласа распахнулись от ужаса, но напуган был и сам Нумерий. Только прекратить сражение они уже не могли и водоворот серого пламени продолжал расширяться. Вниз начали падать первые демоны, совсем как когда-то давно, в Убежище. Но они не успевали даже коснуться земли, как выжигались молниями, уже давно превратившими площадку в бесплодную пустыню. Нумерий почувствовал, как силы начали оставлять его. Даже не силы — он просто не мог больше пропускать через свое тело магию, запас которой здесь казался неисчерпаемым. Кровь потекла не только из носа, но и из ушей, но эта боль была не более, чем укусом комара по сравнению с той, что выжигала его изнутри прямо сейчас. Перед глазами начало темнеть и он принял единственное возможное решение. Правая рука метнулась к бедру, ладонь схватила рукоять меча и Нумерий сделал резкий взмах, целясь Соласу в голову. И одновременно с этим Солас усилил давление. Рука дрогнула. Раздался дикий крик и Нумерий отлетел назад, с хрустом падая на землю. Ног он больше не чувствовал, а правая сторона груди будто бы была охвачена огнем. Приподняв голову, он увидел, как Солас, сжав обрубок правой руки, подволакивая ногу, спешит к элювиану — отрезанная кисть валялась на залитой кровью земле. Нумерий не мог ему уже помешать, сознание медленно уплывало, а небо над его головой все меньше и меньше было похоже на привычное — воронка и не думала исчезать, становясь все шире и шире. До остроконечных шпилей Черного Города, казалось, можно было достать рукой. Демоны, которым уже ничего не мешало, падая на землю, заходились в бешенном вопле — твари не понимали, что произошло, что они делают в этом месте. Коснувшись рукой груди, Нумерий едва не потерял сознание от боли — правая сторона была разворочена, осколки ребер пронзили плоть, кожа истлела, а на месте легкого зияла дыра. Жизнь в нем сейчас поддерживала лишь кровь, к которой он воззвал инстинктивно. Но долго ли он протянет без помощи целителя? Откинув голову и посмотрев вверх, Нумерий принял решение. Дрожащей рукой он потянулся к разрыву и из раскрытой, залитой кровью ладони в самый центр ударил изумрудный луч. Вихрь серого пламени остановился и начал медленно, нехотя сжиматься. Вниз, прямо в демонов, попытавшихся напасть на Нумерия, ударяли острые, сотканные из темного тумана, копья, но он почти не обращал на это внимания. Все его естество, все его мысли были направлены на то, чтобы закрыть разрыв, перед которым мерк и тот, что сотворил по своей глупости Корифей. Наконец небо восстановилось, Черный Город исчез из виду, демоны погибли или просто вернулись обратно в Тень. Нумерий приподнялся на локтях, каждый вдох давался с огромным трудом, обжигая огнем. Меч лежал рядом с ним — рукоять была липкой от крови. Почему-то сейчас казалось очень важным вернуть его в ножны — сосредоточившись, дрожащими руками он с третьей попытки убрал клинок на место. Отдыхать было рано. В голове набатом звучало обещание, которое он дал Кассандре. Обещание вернуться. Медленно, помогая себе всем телом, не видя, чувствуя, как за ним стелется кровавый след, Нумерий полз к элювиану. Первая ступенька — от боли в груди хотелось кричать, но он лишь крепче сжимал зубы. Вторая — хотелось отрезать себе ноги, чтобы уменьшить собственный вес, чтобы стало легче ползти. Третья — голова кружилась все сильнее: магия крови не была спасением от всех бед, как бы не убеждали себя магистры до сих пор. Четвертая — гарда меча застряла в какой-то трещине и Нумерий взвыл, до элювиана оставалось всего ничего. Пятая — ремень, держащий ножны, порвался, и странно, что это не случилось раньше. Последняя ступенька — клинок покатился вниз, но Нумерий, протянул к нему руку и тот с силой прыгнул в ладонь. Нужно было немного подышать, пускай каждый подъем груди отдавался острой болью. Он и не представлял, что может быть так больно. Он не знал, сколько пролежал так, глядя полуслепым взором в небо. Солнце уже прошло зенит и клонилось к закату, перепуганные развернувшимся тут сражением птицы начали возвращаться. Птичьи трели убаюкивали, глаза слипались. Что может быть плохого, если он немного поспит? Разве он не заслужил отдыха? Но Нумерий понимал, стоит лишь чуть ослабить волю, как магия, поддерживающая жизнь в его теле, исчезнет. Из приоткрытого рта вытекла струйка крови, перепачкав бороду. Резко выдохнув, Нумерий продолжил ползти и, перед самым элювианом, рискнул, поднял свое тело магией и влетел в сияющий проем. — Нумерий! — крик Кассандры был первым, что он услышал, когда мешком рухнул на каменные плиты. Странно, ему казалось, что он окажется вновь на Глубинных тропах. Или в той снежной пустыне. Может, так сработала магия, ответив на его желание вернуться. Но какой был смысл гадать? В стоящем перед глазами туманом появились знакомые фигуры — низкорослый Варрик, хрупкая Сэра, высокий и худой Дориан. И Кассандра — как всегда невероятно красивая, выглядящая добрым духом, пришедшим к нему во снах. — Дориан! Помоги, быстрее! — он услышал лязг стали — Кассандра рухнула рядом с ним на колени, приподнимая голову. — Варрик, Сэра, зелья! — Quiesce, — прохрипел Нумерий, мысли в голове путались, и он с трудом вспоминал слова так и не ставшего ему родным за эти годы языка. — Я проиграл. Солас… fortior erat. Он ранен. Ruinabit Cortinae volet… — Молчи, не трать силы! — в голосе всегда спокойной Кассандры звучала паника, а по телу прошла теплая волна, но никаких результатов целебная магия не принесла. — Дориан, что?! — Я не могу… — прошептал он едва слышно. — Кассандра, тут даже целители… — Заткнись! — рявкнула она, наклоняя голову к Нумерию так близко, что он мог видеть в ее глазах собственное отражение. — Все хорошо, мы тебя вытащим… — Солас пытается вернуть старый мир… — призвав себе на помощь все оставшиеся силы, прохрипел Нумерий. — Его надо остановить. Высвободив правую руку, он стянул со среднего пальца кольцо и поднес его к губам. Защитные заклинания, убивающие любого, кроме владельца, истаяли, заменяясь другими. Он не знал, получится ли это, но не мог не попытаться. В глазах темнело, но Нумерий продолжал вливать в засветившееся зеленым кольцо всю магию — свою и заемную, ту, что взял из сферы. Силы оставили его — пошарив свободной рукой, он схватил ладонь Кассандры и вложил в нее кольцо. — Отдай Кассии, она справится, — почему-то стало очень темно, но он еще слышал учащенное дыхание Кассандры рядом, чувствовал, как на лицо падают горячие соленые капли. — Не надевай. Отдай… Прошу… — Да, конечно, конечно отдам, — зашептала она дрожащим от сдерживаемых рыданий голосом. — Нумерий! — Я люблю тебя, — улыбнувшись, он закрыл глаза, и, когда по телу прошла холодная волна, уносящая боль и дарующая покой, прошептал: — Mamma… mihi tam frigido...