Подстава как есть.

Стоило Оби-Вану очнуться, уже мысленно себя приготавливая, где именно очнётся, проморгаться, как, (ну закономерно же!) увидал картину маслом: Скайуокер сидел возле его койки, сгорбившись и охватив встрёпанную голову ладонями. Кеноби припомнил то, с каким бесшабашным безрассудством Энакин бросил голову бандита по ноги его товарищам, и скривился: сам он проходил данный этап весьма давно, но почему-то понимал, каково сейчас парню. — Б… — Оби-Ван поперхнулся, закашлявшись, потому что в горле было сухо-сухо. Синие глаза воззрились с непередаваемым выражением. Кеноби сразу насторожился: глядел на него этот ребёнок с таким ожиданием чуда, что… Слов нет. И в предчувствии новых проблем хрипло просипел: — Что? — Как ты? Бен вместо слов указал на стакан с трубочкой, где был какой-то напиток. И как следует промочил горло, выдохнув. — А теперь по порядку, — упав обратно на подушки, обронил Бен, собираясь с мыслями. А порядок был таков, что Кеноби едва в голос не присвистнул. После того момента, как Кеноби рухнул на пол, сразу же стало людно — и даже чересчур. Сам же Скайуокер в тот момент пытался оказать своему напарнику посильную помощь, понятное дело бестолковую, но свершённое им за перипетиями этих попыток как-то ушло на второй план, хотя следователи там хороводы водили вокруг отрезанной главы бандита, с подозрениями поглядывая на беспамятного Кеноби и перепуганного его напарника. Допёрло таки до мальчишки сотворённое вот почти только что, шквалом обрушившись на Энакина. — Это катастрофа! — потерянно шептал парень, ероша и без того вздыбленные волосы. — Меня выгонят с позором из Ордена! Мастера подведу… — Выгонят, к себе возьму, — совершенно не осмысливая, что говорит, обронил Бен, погрузившись в размышления и только невнятное восклицание от Скайуокера заставило его вернуться на больничную койку. — Шутка! Чего вскинулся-то?! Тебя мне только и не хватало… — Бен, ты же умный! Придумай, как мне вывернутся! — едва не плача проговорил Скайуокер. — А чего придумывать? — пожал плечами Кеноби, потерев ногу, которую потянуло болью. — Прикрывал напарника, все дела-то! Это же правда. — Сейбером?! Ты как это представляешь??? — Ты потише ори-то! — прикрикнул на него Бен, покосившись на двери. — Оружие у тебя изъяли? — Я спрятать его успел, — чуть покраснел тот. — Ну и умница. Если что, скажи, что это я, — устало смежил веки Бен. Он смертельно устал за этот короткий день. — Пальцем? — внезапный вопрос вырвал блаженно расслабившегося Кеноби из неги, он даже голову поднял с подушки. — Чего — пальцем? Энакин с наивностью во взоре и вопросом на лице (удивительно, как ему такое удаётся?) уставился на напарника: — Обезглавил, спрашиваю, пальцем? Бластером башку только отстрелить можно, а этак отделить… У тебя случайно виброножа в наличии с собой не имелось на тот момент? Нет, у некоторых точно весьма неуёмное воображение имеется, постановил Бен, начав играть в гляделки со Скайуокером. И мрачно пошутил: — Ну да, был бы нож, себе бы свершил сеппуку, чтобы участь себе облегчить. Тебе всё разжёвывать нужно? Я совмещаю должности, Энакин, и в полиции служу и роль Наблюдателя исполняю. Выводы учись делать! — А Наблюдатель — это назначаемая должность? — бросился в расспросы парень. — Это не должность, придурок орденский! — внезапно психанул Бен, едва не влепив тому оплеуху. И скрипнул зубами от боли. — Сила, за что ты меня наказываешь? Вот выберусь отсюда и что смогу, то расскажу тебе про то, что из себя представляет быть Наблюдателем. — Из-за этого ваш район считается достаточно спокойным? Бен в ответ пронзил парня бешенным взглядом и выдохнул: — Вон! Джинн успел отпрянуть на шаг назад, когда двери палаты, где лежал раненный в ходе операции Кеноби, распахнулись и в коридор вылетел на всех парах Скайуокер. В спину ему угодила пущенная умело подушка, которая была видно ветхой, ибо ткань лопнула и весь пух, что составлял её основу, облаком пушистым окутало фигуру парня. Квай-Гон времяпрепровождение своего падавана комментировать не стал, приближаться тоже не спешил, давая тому прочихаться и отряхнуться. Второе почему-то вызвало определённые затруднения. Но когда Энакин оглянулся, увидев в коридоре своего мастера, то дар речи потерял. Хорошо, что никого рядышком не было: в силу обстоятельств Квай-Гон не желал бы, чтобы их взаимоотношения с Скайуокером и джиннова принадлежность к Ордену вдруг всплыли. Квай-Гон вновь был одет по простому. — Мистер Кеноби отдыхает? — вежливо спросил он своего ученика, всем видом показывая, что желает получить ответ. Скайуокер, смахнув с носа пушинку, вновь чихнул и развёл руками, с одежды белыми хлопьями полетели пёрышки. — Меня выгнал. Джинн на такой ответ лишь бровь вскинул, тихо улыбнувшись. — Тогда я завтра приду. Всего хорошего. И, да, на вас, молодой человек, жалоба поступила. Разбор полётов будет завтра. Тяжелейший вздох уже раздался за спиной уходившего Квай-Гона. Джинн не соврал, когда сказал, что завтра вернётся. В палате Кеноби он появился раньше Скайуокера. — Кажется, кому-то простыми словами не понятно сказано… — зло вырвалось у Оби-Вана, увидевшего на пороге палаты весьма нежелательного посетителя. — Я не глухой — и слышал с первого раза, — сдержанно ответил джедай. — Нам надо поговорить в отсутствии Энакина. Что произошло в том здании? Энакин замкнулся, а это… — Помню, — ядовито отрезал Оби-Ван, отворачиваясь. — Плохо влияет на его связь с Силой. Тогда может скажите, какого дьявола вы не даёте ему увидеть галактику во всей её «красоте»? Своих прежних учеников, увы, вы не щадили таким трепетным отношением! — Вы личное дело этого ученика читали, Оби-Ван? — Личное дело, которое в Ордене, или досье, которое вы напечатали для капитана полиции? — ехидность так и сочилась. — За то время, пока мы напарниками считаемся, я могу заверить вас, как прежний ваш ученик, он весьма перспективен. — Он зажат! — внезапно взорвался Джинн. — Плохо идёт на контакт! Конфликтует со всеми, друзей не имеет! Заводила на розыгрыши, причём ловко переводит стрелки с себя на других, вроде бы оставаясь в стороне. — Вот этого я точно в его досье не помню. Намеренное упущение вашей организации? — иронично улыбнулся Бен, в голове которого все нестыкующиеся пазлы встали на свои места. — Ему тесно в ваших ограничениях, душно. Я не солгал, когда сказал, что он перспективен: знаю, на что обратить внимание. Зажат? Да ничуть не бывало! — Бен и сам не осознал, что перешёл в атаку, даже всем телом подался вперёд, не спуская взгляда со своего бывшего учителя. — Стеснителен и неуверен в своих силах — да, есть! Но это дело наживное. Плохо идёт на контакт?! Да вы его в обществе не видели просто! Вы не даёте ему выдохнуть, не выпускаете никуда и не даёте показать всё, на что он способен. А способен он на многое. Что там ещё? А! Конфликтует… Конфликт — это способ обратить внимание на себя. Способ выразить недовольство чем-то. ВЫ у него спрашивали, что его тревожит? Я вас знаю — нет, нет, нет! Вы всегда имеете собственное мнение, другого не существует. Вы слушаете, но не слышите! Вы учитель этого парня, а не я. Так почему мне он говорит о своих выводах, а с вами молчит? Где взаимопонимание? Поддержка ваша — где она? Кеноби словно все претензии, которые долгие годы копились в нём, вывалил на своего собеседника. И запал пропал, сошёл на нет, оставив только усталость. — Если вы все эти признаки не видите, то грош цена вашей Силе живой. Взаимодействие — вот ваши слова. Но цена-то им? Квай-Гон хотел было возразить — и замолк, так и не проронив ни слова. Он некоторое время смотрел на бледного полицейского и переставал искать в нём неуверенного падавана Кеноби, каким его запомнил. Это был человек, прошедший все круги ада, кто заглянул глубже, чем за всю свою долгую жизнь смог Квай-Гон. Это была уже личность. — Ты потерял Силу, Оби-Ван, но силу внутреннюю — обрёл! Почему он не умеет убивать взглядом??? На слова умиротворения Джинна Оби-Ван только глухо зарычал, в досаде ударив по постели кулаком. — Заумные вещи в Сенате говорите, глядишь сойдёте за своего. Я вам всё уже сказал, хотел бы отдохнуть от вашего присутствия, — попытался быть вежливым Кеноби, мечтая о том, чтобы в его жизни вновь стало всё просто и понятно, а Скайуокер и Джинн вернулись туда, где им самое место — в Храм джедаев. Энакин стоял рядом с дверью, превратившись в слух. Он уловил присутствие своего мастера едва ли не в последний момент. И то, что он услышал, ударило его больно. Вот как, оказывается, видят его поведение мастера Ордена? Разве он не пытался быть лучшим? Да был ли кто-нибудь прилежнее в науках, которые ему преподавали? «Ты можешь лучше!» — слышал он изо дня в день. Лучше! Ещё раз! И чем больше он старался, всё равно не мог достичь предела, за которым бы его похвалили просто и от души, с той улыбкой, которую Энакин видел в свои шесть, выиграв заветную гонку: «Молодец, мальчик мой! Я в тебе не сомневался!» Последнюю реплику Оби-вана Энакин услышал словно издалека, тихой тенью скользнув прочь от двери, завернув в коридор и затаившись. Встречаться с мастером сейчас он желания не имел. Кеноби раздражённо откинул одеяло, потянувшись к сложенной рядом одежде, когда дверь вновь открылась. — Я же… — рявкнул он, поворачивая голову к входу. И осёкся, увидев потерянный взгляд синих глаз. — Энакин… Ты всё слышал, да? Русоволосая голова только мотнулась в утвердительном кивке и лишь уголки губ парня подрагивали, когда он спросил: — А вы в самом деле думаете, что я перспективен?