В кого влюблен Тодороки Шото?

Тишина накрывает слишком внезапно, отражаясь шумом быстро бьющегося сердца где-то в груди, когда нос не улавливает запаха паленой плоти. Подсознание запоминает лишь, как мягко на него посмотрели разномастные глаза, прежде чем облик рассыпался, развеваясь, словно песчинки цветного песка. – Кто ты? - с губ срывается почти удивленно, но звучит привычно грубо, пока ладонь вновь раскаливается, намериваясь подорвать всё к хуям. «Тога?» Осколки обрамляют возымевшуюся пустоту, преображая в знакомый профиль злодея, и у Бакуго срабатывает почти что инстинкт, стоит увидеть сощуренные желтые глаза и кровожадную улыбку на губах девушки. Взрыв гремит снова, разрушая картинку, но не оставляя за собой даже дыма. – Что за херь... - шипит, перебирая в голове всех знакомых ему антагонистов этого времени и с удивлением в глазах замирая, когда видит, что каждая с догадок то трансформируется в реальность, то опять разносятся фантомным ветром, разрушая каждый новый образ. Язык стремительно прилип к нёбу, когда перед глазами воссоздался даже сраный Деку. – Блять. Под ребром неприятно потянуло, нащипало и отдало призрачной болью. Непонятное ощущение отчаяния, что смешалось воедино с неприязнью, осело где-то внутри, когда горячая ладонь опустилась на кровать, а челюсти сомкнулись покрепче. Сейчас не время... – Прости, Каччан, Тодороки признался мне... - в голове зашумело от голоса Мидории, пока пальцы резко сжали простыни в момент, когда и эта картинка рассыпалась вокруг профиля... - но всё не так, как ты думаешь, Кацуки. Чужие губы изогнулись в ухмылке, а пальцы скользнули вдоль щеки, усеяной россыпью мелких звездочек, уходящих куда-то на шею, и убрали мешающий локон темных коротких волос за ухо. Девушка напротив качнулась вперёд, настигая Кацуки так, словно и не отходила от него. Глаза голубые, но при тусклом освещении кажутся темными... – А, не показалось... - снова говорит, принюхиваясь, прежде чем увернуться от удара и отойти, задумчиво склонив голову на бок. – Пахнешь жжёной карамелью. - смеётся, на минуту прячась в тени собственных волос, прежде чем вновь посмотреть на юного героя. – Грозный герой со сладким запахом... забавно. Бакуго дергается вперёд, но почему то останавливается, прислушиваясь к глухой тишине вокруг и нервно поджав губы. Слишком тихо, как для академии героев... Алая радужка темнеет вместе с его выгорающими изнутри чувствами, пересиливая безысходность, что тихонько постукивает по черепушке. – Мы ведь сейчас не в реальном мире? - попытка взять себя в руки понемногу проваливается в никуда, словно каждый его нерв в этом гребаном измерении оголён. – Кто ты, блять? Злодей? - пальцы тут же упираются в кровать, накаливаясь, хотя он и не чувствует привычного тепла в ладони. – Какого хера... – Не беспокойся. У меня нет желания вредить тебе. Тонкие пальцы скользят вверх, оглаживая корсет, крепко стягивающий ребра, и герой видит ещё пару звездочек вдоль кистей, тщательно скрытых под тканью чёрной рубашки. – Ты можешь звать меня Джин, - голова девушки склоняется в бок, словно не замечая анализирующего взгляда устремленного в свою сторону, – моя причуда носит название «Заветное желание». Догадаешься ли о её предназначении? – Исполняешь чужие прихоти? - светлая бровь парня ползет вверх, прежде чем он видит короткий кивок в ответ. – Тогда я очень хотел бы съебать с... отсюда. Где я вообще, блять? – Это твоё подсознание, Кацуки. Джин смеется, складывая руки на груди и с весельем в глазах наблюдая за метаниями юного героя. Только в своей голове ты можешь быть собой. – Я заперт в своем подсознании? - голос предательски дрогнул, а ладони вспотели, тут же сжимаясь в кулаки. – Не заперт. – Тогда я хочу в реальный мир. Выпусти, блять, меня. – Кацу... – И сама выметайся! Парень срывается с места, оказываясь возле двери, но та открываться не спешит. Серость помещения медленно сгущается рядом с ним, почти накрывая, предотвращая попытки укрыться от угнетающей тьмы. Те воспоминания, что находятся внутри него всплывают в тот же миг перед глазами, размытые, смеющиеся голоса товарищей, которые быстро меняются отчаянным криком кого-то с одноклассников, возвращая картинку смерти одного из учителей. Надо выбраться. Вспоминать травмирующие события... Это последнее, что бы он хотел делать наедине с этой непонятной девкой! – Бакуго... - голос меняется, и он чувствует холодную руку на щеке, а после и два разных глаза прямо напротив. Под ребрами что-то ойкнуло и упало в пятки, пока наваждение из воспоминаний покинуло его. – Хочешь поговорим об этом? – Тодороки... - жмурит глаза, врывая нитроглицерин прямо в лицо напротив, замечая, как то крошится, вновь показывая лицо девушки. – Выпусти меня, блять. – Его присутствие тебя так успокаивает? Мило. - но руки убирает, отходя и протянув открытую ладонь к подрывнику. – Ты влюблен в него? Бакуго ошатывается, но молчит, продолжая наблюдать, как Джин садится на кровать, потягиваясь и откидывая голову назад. Жжение в груди от упоминания лишь усилилось. – Знаешь, чем больше растет моя сила, тем меньше желаний я могу исполнить. - тихо смеётся, вытягивая ладонь к потолку и разглядывая чернеющие звезды на руке, обрамленные синим контуром. – Я откликаюсь на поток сильных чувств человека... любых, на самом деле. Будь это страх, печаль, радость, отчаяние или даже любовь... - они пересекаются взглядами, и Кацуки не замечает, как подходит ближе. – В твоих глазах отчаяние, Бакуго. Кто-то разбил твоё сердце? Парень садится на пустующую кровать, ведет пальцами по простыням и поднимает уставший взгляд, прежде чем лениво покачнутся, упираясь ладонью в поверхность. – Долго нам ещё торчать здесь? Тихий смех мягко пронизывает пустующую тишину. – Да уж, с Шото было куда проще... - девушка качает головой, а Бакуго дергается, глядя на неё, когда слышит знакомое имя. – О, я привлекла твоё внимание? Забавно... – Что ты с ним сделала? - повышает голос непреднамеренно, хватая Джин за воротник рубашки и потягивая к верху. – Отвечай, херов злодей. – Бакуго, мне не нравится, когда меня касаются, - тон становится грубее, после вновь смягчаясь, когда чужие руки послушно убираются. – ты помял мне рубашку... Кацуки сжимает губы плотнее, стараясь держать себя в руках, пока наблюдает за «звезданутой сукой», что расглаживает складки на сраной рубашке. – Что ты с ним... - начинает было, но тут же перебивается, не закончив предложение: – Загадал желание и спит. - рука вздымается вверх, одним взмахом открывая дверь, и теперь Бакуго ясно видит лицо «двумордого ублюдка» где-то почти рядом, но далеко. В груди вновь теплеет, когда взгляд падает на бледные пальцы Шото, которые сжимают явно его руку. – Ты никогда не задумывался, что он понравился тебе не за те дни, что вы были вместе? – Что? – То, что ты давно к нему испытываешь чувства, Кацуки. Дверь беззвучно захлопываеся. Тишина настигает уши, когда он во все глаза смотрит на Джин, но сказанное понимает, чувствует каждой молекулой собственного сознания. – Не задумывался, почему ты начал испытывать к Тодороки чувства? - спрашивает девушка, поднимая лицо к потолку. – Когда это началось? - склоняет голову на бок, словно что-то увидев там, прежде чем взглянуть уже на Бакуго. – Какой вообще Тодороки Шото? Есть ли смысл продолжать противиться? – Двумордый... Я не знаю. - Бакуго вскидывает руками, глядя прямиком на ладони. – Я всегда считал его соперником, но он... Он считал меня равным. И нет, не как дерьмоволосый, - поджимает губы. – Киришима смотрит на меня, как на сильного человека, отличного героя, хорошего.. друга? А двумордый другой. - со рта вырывается шумный выдох. – Он не боится потянуть меня куда-то, доверяет мне свою жизнь и никогда не осуждает за мои проебы... Молчит просто, постоянно находится поблизости и бесит своим спокойствием. - губ касается легкая улыбка, которую он просто не может сдержать, вспоминая прикосновения чужих пальцев к ладоням. – Блять, я не понимаю о чем он думает, а иногда так хочется просто научиться читать его мысли хотя бы на день и хоть что-то понять... Внезапно навалившие эмоции постепенно рассеиваются. Дышать становится куда легче... – Это и есть твоё желание? - Бакуго реагирует на звук неподалеку, поднимает глаза и замечает, что девушка стоит прямо напротив. – Читать мысли Тодороки Шото один день? – Это возможно? Типа... Нет, каких-то ограничений или последствий? – Ограничений нет. Есть небольшое последствие, но оно не смертельное. – Какое? – Повышенное либидо. - девушка отвечает спокойно, жмет плечами и отдаленно напоминает этой привычкой «двумордого». – Но оно быстро стабилизируется. Светлые брови ползут вверх, а уши предательски краснеют. Тодороки ведь загадал желание? Значит... – Хорошо, я согласен, звезданутая. - выдыхает и смотрит прямо на девушку, пожимая протянутую ладонь и наблюдая, как на ней вырисовывается ещё одна звезда. – Я хочу читать мысли Тодороки Шото один день. – Как пожелаешь... Голос девушки мернет в пустоте, которая тут же заполняет пространство, поглощая всё вокруг, пока не остается ничего. Рука сжимаемая его ладонью рассыпается, и он сам падает в непроглядную темноту, тщетно хватаясь за воздух. «Я не злодей, но я и не герой, Кацуки.» Бакуго подрывается с постели, рефлекторно смыкая пальцы вокруг чужих и вглядываясь в знакомые черты лица. В голове неприятно шумит, а перед глазами всё мутное и кажется ненастоящим. – Бакуго? - голос Тодороки сонный, хриплый и отдающий эхом в сердце, и подрывник не может оторвать от него взгляда. Точно ли это он? - Ты очнулся... «Слава богу... – звучит в голове, заставляя Бакуго оглянуться, а после вновь обратить внимание на парня рядом. – Он выглядит немного напуганным...» – Тодороки, это правда ты? - пальцы скользят вдоль чужой щеки не спрашивая разрешения, касаются волос, и он не может сдержать облегченного вздоха. – Какие же, блять, они мягкие... – Что? Возникает острое желание оказаться где-то под землей, послать «двумордого» нахуй и выгнать его с собственной комнаты. – Я скучал по этому и... - говорит уже немного нервно, пока свободная ладонь закрывает рот, прежде чем он сможет сдержать последующие слова. «Неужели желание исполнилось?» Глаза Бакуго округляются, а шестеренки в голове начинают усердно крутиться. – Ты загадал у этой «звездонутой», чтобы я говорил тебе то, что думаю? – А ты читать мои мысли, полагаю... К Бакуго медленно начинает доходить. Медленно, но верно, он начинает понимать, на какой пиздец себя подписал.