Глава 4. Холодные оковы
12 октября 2024 г., 21:45
1665 год
Бессмертное королевство
Староград
Ломота в теле. Боль. Холод. Три кошмарных ощущения, преследующих меня неизвестное количество времени. И всё как в бреду. То тьма, то снова холод каменного пола и кандалов на моих запястьях. Вновь я очнулась, но открыть веки не в силах. Слышу голоса, которые сливаются в раздражающее эхо по всей темнице, в которой меня держат. Я перестала сомневаться, что попала именно в темницу: сырой пол и стены, мельком замеченные мной некоторое время назад. А также цепи... Их звук и ощущение рядом с собой отдавалось в моей душе тревогой. На удивление, я не впадала сейчас вновь в полубредовое состояние. Осторожно приходила в себя. Чувства накатывали волнами, как и воспоминания. Однако пока связать в одну кучу ничего не получалось. Отчетливо ощущалась глухая боль в затылке, онемевшее тело и голод. Я не могла понять, сколько провела времени в этом отвратительном месте, но знать, наверное, и не хотелось. Я не чувствовала магию и тьму. Хотя последняя яростно покалывала в районе груди. Но самой темной магии не было. Я оказалась пуста. Ведьмин яд. Всплыло название, и я резко открыла глаза. Голосов рядом я больше не слышала. В какой же момент они стихли? Возможно, я уже лежу час, а то и больше, пытаясь прийти в себя. Попытка подняться не имела смысла. Я истощена. Ужасно хотелось воды и чего-то тёплого. Моя темничная камера была небольшой, но сплошь пропитанной сыростью, темнотой и холодом, будто сейчас не весна, а суровая зима. По стенам урывками росли маленькие лишайники. Я поежилась, попытавшись перевернуться с одного бока на другой, но в итоге смогла лишь слегка подтянуть под себя ноги. Первая мысль пронзила меня. Я попалась. Неизвестно, что со мной будет дальше. Казнь? Пытки? Не имела понятия, что еще делают с заключенными. Вопреки тому, что меня поймал король и Драган Волконский в своём доме... я не сделала им чего-то плохого. Никто не погиб, и ничего не украдено. Я ухватилась за это, как за спасательный крючок, чтобы паника не накрыла с головой. Однако не отменить того, как сильно я боялась теперь своего будущего. Я могла бы сделать все правильно. Лишь одно неверное действие — укрытие в комнате — подвело меня. Я также могла бы выпустить тьму, расчистить себе путь к отступлению. Но тоже этого не сделала. Когда я увидела короля, во мне всё перевернулось, и я не сумела вовремя отделаться от ощущения туманности и шока. Хотя чему я удивилась? Ответить на свой вопрос, увы, не смогла. Теперь я пожинаю плоды своей неосторожности. И глупости. Меня наверняка опоили Ведьминым ядом. И также заковали в кандалы и бросили в этом отвратительном месте. Когда я окончательно пришла в себя чувствами и разумом то поняла, что мне остаётся только ждать... кого-нибудь. Тогда я узнаю, насколько сильно оплошала. Узнаю, что со мной будет дальше. А пока придётся быть здесь черт знает сколько, морщась от холода. Я подняла взгляд на дверь из мне незнакомого темного материала. Ни в ней, ни где либо ещё я не увидела щелей. В темнице не было даже маленького решетчатого окошка. Казалось, меня заковали как жестокую преступницу, а не глупую воровку. Это было очень, очень нехорошим знаком. Стали бы они преувеличивать наказание только за то, что я ведьма? Возможно, Даниэль рассказал о моей нелегальной деятельности... Но тогда бы подставил под угрозу себя. Беремир, его таверна и то, что все эти полгода Волконский-младший покрывает меня нещадно вели все ниточки к Даниэлю. Думаю, такое не простили бы даже его знатной фамилии. Я помнила, Артур справедлив ко всем одинаково. А с недавних пор и ведьмы не стали исключением. Но долго гадать об этом я не хотела, ведь загоняла себя в пучину надежды, от которой сама же слишком быстро могу разочароваться. Если я сомневалась в короле, значит никогда по-настоящему его не знала. А теперь, когда он вспомнил меня в поместье, всплывали его слова: «Больше не смей попадаться мне на глаза, иначе я передумаю насчёт твоей казни.» Аид меня раздери, а ведь сейчас у короля есть вполне обоснованная причина меня казнить. Помимо того, что я пробралась в поместье дворянской семьи. Могло ли быть так, что именно из-за Артура я нахожусь здесь, а не в обычной камере, где без насилия допрашивают и выносят не смертельный вердикт? Если это так, то я уже ненавижу короля. Очень хотелось вновь закрыть глаза и потерять сознание. Надолго. Если меня решат казнить, я не хотела бы этого ощущать. Всех ведьм сжигают, ведь думают, что только так их темная душа оставит этот мир. Я не стала бы исключением. Однако позволить потерять контроль над собой сейчас тоже не желала. Мне нужно думать, слушать, пытаться восстановить силы. Кто бы ни хотел моей смерти: Даниэль, его отец или же сам король Артур... Я не собиралась им сдаваться. Эти мысли ненадолго привили воодушевление. Я начала рассматривать свои кандалы, ища, по-видимому, лишь чуда. Но этого чуда не было ни в темнице, ни в цепях, ни во мне. Я молилась Богине, всему миру, чтобы неизвестность поскорее закончилась. А время шло, я всё еще была одна. Голод скручивал желудок и вызывал тошноту; руки и ноги были неестественно бледными от холода. И я подивилась, как слишком быстро оказалась слабой и перестала верить в себя.***
Меня разбудил скрежет открывающейся двери. Шаги, которые приближались с каждым моим вздохом, заставили быстро открыть глаза, расплывчато разглядев ухмыляющееся лицо... Даниэля Волконского. Он оглядывал моё порванное платье, бледное и грязное тело. Я поморщилась и постаралась спрятать покалывание страха внутри. Магия до сих пор не вернулась ко мне. Тьма утихла и оставила в такой важный момент. Аидовы души... Я услышала тихий смех Даниэля и на секунду прикрыла глаза. Собрала остатки воли и злости, затем посмотрела прямо на него, не скрывая всего накопившегося в себе. — Ведьмочка, наконец, очнулась. — Он поднял мою руку. Звякнула цепь. Даниэль резко дернул меня на себя. Онемевшее тело подвело, и я оказалась прямо у колен Волконского, который присел около меня. Я стиснула зубы от боли. — Рад такой быстро наступившей встрече. — А я нет, — прохрипела я. Всегда для меня действовало правило: молчать — значит признавать поражение. Даниэль опустился к моему лицу и прошептал: — Помнишь, что я тебе говорил в нашу последнюю встречу? Его пальцы обхватили мой подбородок. Я не могла сопротивляться, зажмурив глаза. — Возможно, сейчас не так много времени, чтобы я исполнил всё, что желал, — продолжил Даниэль. — Но это не значит, что я так просто забуду о твоей дерзости. Я предчувствовала нечто плохое. Только теперь при мне не было кинжала и магии. Собственное бессилие и слабость разъедали и доставляли почти физическую боль. — Не смей меня трогать, — процедила я, лишь слегка отодвинувшись от его руки. Но Даниэль слишком быстро снова захватил мой подбородок одной рукой, а другой потянул за волосы, приподнимая мою голову. — И что же ты сделаешь мне? Слабая и никому ненужная ведьма. Его слова не доставляли мне боль. А вот действия — наверняка. Ослабевшее тело было более чувствительное, чем обычно. Даниэль отвесил мне звонкую пощечину. Я закрыла глаза, но сказала: — Издеваешься над слабачкой? — Мой голос остался ровным. — Ты настолько жалок. Мои слова всегда задевали его. Когда-то Даниэль признался, что отец вместо физической силы ругал его словесно. Больно. В самые слабые места. Тогда мне было его жаль. А сейчас это стало и моим оружием. Однако это больше распыляло его злость. Я знала, на что иду, и не было намерения останавливаться. Любую боль я переживу, главное, чтобы не одной мне было больно. Волконский неожиданно легко поднял меня на ноги, потянув за кандалы, прижал к стене, обхватив рукой мою шею. Вторая рука вытянула из ремня короткий метательный нож, который Даниэль приставил к моей щеке. Я сглотнула. — О, нет, — прошипел он, — наверное, твоё милое личико я трогать не буду. Иначе потом будет очень противно до тебя дотрагиваться. — Ты слаб, — сказала я дрогнувшим голосом. — Ты не сможешь воспользоваться ножом, как хотел бы. Его рука сильнее сдавила моё горло. — С чего так решила, грязная ведьма? Сказать что-то уверенно у меня бы не получилось. Рука Волконского перекрывала поступление большого количества воздуха в лёгкие, которого и так в темнице было немного. Поэтому я сдавленно прошептала: — Ты всегда прятался и будешь прятаться за отцом. Без него ты никто, слышишь? Распыляйся перед всеми сколько хочешь. Тебя все равно никто не будет ценить. Никогда. Резкая боль в левом предплечье оборвала мои слова. Я вскрикнула, туманным взглядом рассматривая глубокий порез на руке. Я знала, что он это сделает, но приготовиться к боли не успела. Теперь я видела только полные гнева глаза Волконского. Он не упивался своим превосходством, потому что я не замолкала. — Что теперь скажешь? — процедил он. — Скажу, что ты глуп, если думаешь, что сможешь причинить мне настоящую боль, стать таким же значимым, как те, на кого ты пытаешься равняться. Ты такое же ничтожество, как и я, Даниэль. — Я из последних сил усмехнулась. — Мы оба ничего не стоим для остальных. Следующий порез я почувствовала на левом боку. Не глубоко, но больно. Однако я терпела, хватая ртом воздух, пока хватка Даниэля ослабла. — Не смей приравнивать меня к себе, — почти крикнул он. Я хмыкнула. — Да, ты прав. Ведь ты ещё хуже. Кровь текла по моей руке и порванному платью. Я старалась не обращать внимание, что и без того истощенное тело требует завалиться на пол и больше никогда не вставать. Я продолжила говорить, когда Волконский резанул меня по внешней стороне бедра. Сдержать крик было тяжело. Безумно. — Забыла поздравить с предстоящей свадьбой. Хотя, наверняка, ты не рад. Снова пришлось согласно кивнуть своему папочке, чтобы не нарваться на его гнев? — Мой голос стал выше. — Ничего ценного у тебя нет: свободы, собственной воли. Ты живёшь так, как тебе скажут. А если выпрут из родного поместья что же будет? Сможешь хоть день прожить без слуг и отца? — Заткнись, ведьма! — крикнул он и пнул коленом мне в живот. Я согнулась, и Волконский позволил мне упасть. Я почти не чувствовала, когда он продолжал колотить меня ногами, пока я полностью не ощутила, как стена вдавилась мне в спину. Своего тела я не чувствовала, не могла говорить. Каждый вдох был болезненным. Возможно, Даниэль повредил что-то внутри меня. Однако я знала: либо я испытала бы эту же боль, не доставив себе удовольствие высказать правду ему в лицо, либо, как сейчас, я знала, что Волконский злиться и ненавидит себя. Не только меня. Моя боль не была оправданной. Но я не была совсем уж одинока в ней. Даниэль ушел, громко закрыв дверь. Только теперь я смогла позволить себе несколько глупых слез. Нет хуже пыток, чем чувствовать себя бессильной и слабой. Я не знала, как долго ещё буду такой. И верну ли свою свободу вообще. Возможно, меня всё-таки ждала казнь. И мне было плевать, лишь бы это все поскорее закончилось.***
Час за часом проходили мучительно. Вновь я в бреду. Застывшая кровь на теле, раны, боль. Единожды мне удалось провалиться в сон. Но снились лишь кошмары. В них Даниэль приходил и раз за разом наносил удары. Затем я видела лицо короля, который лишь насмехался. Никто не мог меня защитить. Я чувствовала это поглощающее одиночество сквозь сон, а потом оно же настигало в реальности. Кроме младшего Волконского никто не удосужил меня визитом. Словно назло они давали время больше мучиться, болезненно вздыхая от увечий. Или никто не знал, что Даниэль сотворил со мной? В любом случае тягостное ожидание угнетало. Однако я не могла отделаться от ощущения, что зря жду кого-то. Откуда мне знать, может, следующий визит закончится для меня уже смертельными ранами. Я медленно, стараясь не задевать повреждённые места, повернулась лицом к двери. Магия не вернулась ко мне. Возможно, мне специально дали слишком большую дозу Ведьминого яда. Даже тьма не посещала меня в такой нужный момент. Темница словно была в отдалении от всего мира. Никто не ходил за пределами этой двери, как бы я не старалась услышать. Но мне очень хотелось понять, где я нахожусь. Знала я не так много мест, куда помещают заключённых. Ведь никогда не была одной из них. Однако после долгих размышлений я пришла к выводу, что знать, где меня держат — абсолютно бесполезная информация в моем положении. Это меня не спасёт. Я так устала терзать себя и чувствовать боль... Сон снова пришёл, но не стал очередным кошмаром. Артур был подозрительно тих в ту ночь, когда меня пленил жар. Его отец до сих пор был в неизвестном нам месте, добывая хоть малейшие лечебные травы для меня. Больше всего всё-таки удивляло то, что король не уходил. Пусть он молчал, но не сводил с меня задумчивого взгляда, сидя на краю мягкой постели, а я... Не могла перестать смотреть на него. Что-то в нас переменилось. У меня не было сил и желания разгадывать, что же именно. Хотелось дальше оставаться в этой чарующей загадке. По крайней мере, пока я слишком была расслаблена, чтобы мыслить здраво. Артур опустился неожиданно близко ко мне. Конечно же, я задохнулась от своих чувств, хоть и не могла их правильно толковать. Смущение? Удивление? Или что-то иное? Наверное, за все время, проведенное с ним, я так и не удосужилась этого понять. — Что такое? — прошептала я, смотря прямо в его серо-голубые глаза. Мне тогда казалось, что я всегда буду скучать по его хитрому и проницательному взгляду. Король поставил руки по обе стороны от меня, как бы не давая пути к отступлению. Однако уходить я и не хотела. Испытывать тепло его тела хоть немного ближе, чем того требовали правила было слишком заманчиво. И слишком правильно, чтобы от этого отказаться. — Решил задать вопрос личного характера. Голос Артура приобрел нотки серьезности, но также оставался тёплым. Я стала заминать пальцы руки то ли от неуверенности, то ли от ожидания. — Спрашивай. А вот мой голос почти дрожал. Я была настолько слаба перед ним? Что же такого я нашла в короле? Он обыденно поймал прядь моих волос и накрутил на палец. Я долго не могла признаться себе, как же меня это будоражило. Артур некоторое время молчал, но не сводил с меня пытливых глаз. Кажется, от обилия внимания ко мне я пылала. Или это всё же болезненный жар? — Ты когда-нибудь имела близкие связи с мужчиной? Вопрос достаточно откровенный. Скорее всего я ещё больше зарделась. Одновременно со смущением я испытала что-то на подобие стыда. Нет, не имела я таких связей. В то время я мало знала, что вообще значит мужское внимание. Даниэля я не брала в счёт, ведь его влечение основывалось лишь на похоти. И мне было стыдно за то, что я ничего не ведала о любовных отношениях. Мои ровесницы давно познали все прелести первой любви и страсти. Я не знала, как правильно ответить, поэтому просто покачала головой. — Почему? На этот вопрос не было однозначного ответа, но я попыталась выдавить из себя слова. — Возможно, потому, что я ведьма? — Не верю, что не найдётся тот, кому по нраву ведьмы. Я закусила губу, пряча глаза. — Я... не видела таких. К тому же за что меня можно любить? Желающих моего тела много найдётся, но это ведь совершенно другое. Артур поднял мой подбородок, чтобы я снова посмотрела на него. — Как это — за что? Даже очень плохих людей любят, Лина. — Он обвел взглядом моё лицо, лишь на секунду задержавшись на губах. — Потому что любовь слепа. Ты живёшь и не ведаешь, в кого влюбляешься. Это опасно, иногда фатально. Король продолжал говорить задумчиво, будто сам с собой. Свеча рядом с кроватью давала мягкий теплый свет, освещая только нас двоих. Это ещё больше распыляло обстановку. Или же только меня. Мне безумно хотелось к нему прикоснуться. На мгновение я решила, что если не сделаю это сейчас, то другого момента просто не будет. Моя рука потянулась к лицу Артура, проведя двумя пальцами по щеке. Он слегка вздрогнул, но позволил мне его касаться. В этот момент я ощутила, как безумно по нему скучала, будто не видела... вечность. Но король же был здесь, совсем рядом и никуда не уходил. — Не оставляй меня, мне так больно, — прошептала я. Артур наконец поймал мою руку и крепко сжал её в своей ладони. — Не оставлю, моя ведьма. Никогда. Однако я чувствовала, что он меня покидает. Меня пронзила боль во всем теле, стало тяжело дышать. — Но ты снова уходишь, — только и смогла произнести я напоследок. А затем проснулась в сырой и холодной камере. Мне хотелось кричать от того, что снова я осталась одна. И этот прекрасный сон так быстро закончился. — Почему? — Мой голос осип, так что я еле услышала себя. — Почему именно ты приходишь в мои сны? Ответом мне послужила тишина и стук собственного сердца. Внезапно за дверью моей камеры раздались шаги и эхо голосов. Мне хотелось заплакать от того, что, возможно, мои муки будут закончены. Даже если мне грозит казнь, я покину это тёмное место. Дверь отворилась, впустив в темницу свет от фонаря, и я еле разглядела четырех мужчин, осторожно входивших ко мне. Даниэль прошел первым, опасливо глядя на меня, и встал у угла, чтобы никому не мешать. Затем я увидела Драгана Волконского. Его вечно хмурое лицо, так похожее на сына, сморщилось, когда он обратил свой взор на меня. Черты лица Драгана были лишь слегка грубее, чем у Даниэля. Если плохо знать, то вполне можно было их спутать. Далее прошёл и встал у входа мне незнакомый мужчина, одетый в графитового цвета мундир и держа руку на эфесе меча. Наверняка гвардеец. И только потом я увидела короля Артура. Войдя, он запер дверь и облокотился об неё. Пристально оглядел меня, нахмурился. Взгляд короля стал до ужаса недовольным, но предназначен был не мне. Артур повернулся к Волконским. — Она не была в таком состоянии, когда её доставили сюда, — сказал он убийственно спокойно. Даниэль вжался в стену, что стало заметно только мне, а его отец, напротив, гордо вскинул голову. — Ваше Величество, важно ли это? Эта ведьма заслужила куда большего наказания, чем небольшие увечья. Небольшие увечья? Мне даже дышать больно, идиоты. Но, конечно же, сказать этого я не смогла. Во мне вскипал гнев, и я наконец-то почувствовала легкие уколы темной магии. Впрочем, Артур тоже не был особо доволен. Его взгляд снова переместился на меня, и когда он оглядел меня с ног до головы я, не ведая тому причины, смутилась. Но быстро одернула себя. — В любом случае вы перестарались. Я не давал разрешения трогать ее, пока мы не вынесли приговор. — Прощу прощения, Ваше Величество. — Драган слегка склонил голову, как и Даниэль. Но я заметила нотки раздражения в его голосе. Король ещё некоторое время молчал, изредка кидая на меня и мои раны взгляд. Я уже не выдерживала этого молчания, но сказать что-либо была не в силах. Мне не терпелось узнать, какой же приговор вынесет Артур. И повлияет ли на его решение мнение Волконских? Страх сковывал от неизвестности. — Пришли ли мы к выводу? — обратился вновь Волконский-старший. Ни я одна изнывала от ожидания. — Пришли, — только и сказал король так же спокойно, как и прежде. Его безразличие пугало. Видимо, продолжать говорить Артур не собирался, но Драган не оставил попытку. В его голосе явно читалось нарастающее недовольство. — Позвольте же узнать ваше решение. Даниэль тоже напрягся. Хотел ли он моей смерти? А король? Насчет Волконского-старшего сомнений не было. Я лишь слегка закусила губу, которая тут же начала кровоточить. Привкус крови во рту чуть ли не вызвал тошноту. Я успела забыть о том, что голодна. — Обязательно узнаете, господин Волконский. Только не здесь. Он кинул последний взгляд на меня и вышел, а вслед за ним и остальные. Аид их подери! Я сильно ударила кулаком по полу и спрятала лицо в изгибе руки. Зачем так долго мучить меня? Сколько дней прошло с момента, как меня сюда поместили? Если решили убить, так пусть это случится уже сейчас. Но шагов за дверью я больше не слышала. Тьма предупреждающе дотронулась до меня, и я не стала её отгонять. Пусть магический резерв восполниться хотя бы темной магией. Таким образом я дольше смогу продержаться в сознании и обрести какие-либо силы. Но вместо того, чтобы привычно засесть глубоко внутри меня, я услышала шипение, похожее на шепот внутри. А затем заметила, как тонкие струйки темной дымки ползут по моим запястьям, огибая раны. — Живи, — услышала я в своей голове. — Дари боль, убивай. Дымка дошла до моих плеч, коснулась пульса на шее, а далее словно погладила по щеке. — Что же ты такое? — хрипло спросила я. — Глу-упая, — протянуло это нечто, — я — продолжение тебя. Древняя, как боги, как их магия. И тьма. Я — твоё спасение. — Мне не нужна тьма. — Ошиба-аешься, глупышка. Тьма всем нужна. Без неё никто не будет цел. — Тебя слишком много. Дымка схватила мою шею, обвила, но не душила. Словно только предупреждала. — Сама виновна, полукровка. Лишь смерть освободит тебя от меня. Тьма резко исчезла, а дымка растворилась. Моя голова гудела от мыслей и вопросов. Возможно, я схожу с ума. Мама никогда не говорила, что темная магия способна... разговаривать. Или это нечто другое? Не успела я развить мысль, как дверь в темницу снова отворилась. Вошёл Артур. Совершенно один. Он, ни секунды не думая, подошел, присел около меня. Его глаза светились опасностью, а губы растянулись в подобии улыбки. — Ну здравствуй, недоведьма.
