Секрет ведьмы. Борьба за власть

1665 год

Бессмертное королевство

Староград

      Погода ожидала быть прохладной весь день. Была пасмурная и унылая, будто само небо хочет оплакивать приближающуюся смерть.       Мы уже стояли на главной площади, облеченные в немного теплую одежду. По наказу короля, я изменила свой цвет волос на белый. Эти изменения навевали на меня ненужные воспоминания, но Артур лишь сказал, что это «нужные меры и для моей же безопасности». С учётом того, что я стола посреди толпы обычных горожан, а король находился где-то на возвышении около эшафота, мне пришлось согласиться.       Я давно не была на казнях, поэтому заново вспоминала, каково это — тесниться среди волшебников. Их интерес к чужой смерти меня пугал. Они воодушевленно разговаривали, и их нетерпеливые лица было ни с чем не спутать. Я слегка вздохнула. Вот чем волшебники отличаются от ведьм? Душа их также черна, как и наша.       Наша... В какой момент я стала причислять себя к Тёмным? Неужели это точка невозврата, и я становлюсь истинной ведьмой?       Я сложила руки на груди и опустила голову. Мне не хотелось, чтобы меня узнали. Толком в городе после своего пленения я не была. Вдруг весть о ситуации с Волконскими разлетелась настолько, что теперь каждый может узнать меня в лицо?       Однако мельком я всё же поглядывала на короля. Он переговаривался с какими-то мне незнакомыми мужчинами. И, кажется, никого не волновало, что они пришли на казнь, а не светский вечер.       Чем-то я всё-таки была похожа на остальных: мне так же не терпелось увидеть Беремира. Но только для того, чтобы посмотреть ему в глаза. Была ли в них хоть капля сожаления о совершенном? Или он сгинет с гордым выражением лица? Несмотря на то, что эти полгода я почти регулярно обменивала у него краденое, я не успела узнать его так хорошо. Беремир был закрыт в себе и чрезмерно самонадеян. Он любил давить на меня своими манипуляциями, что выводило меня из себя. И, в конце концов, именно он сдал меня Артуру.       Я задумалась. Вчера вечером я могла быть сожжена заживо. Но раскаиваюсь ли я за своё воровство? Я не могла дать точного ответа, и какую-то часть меня снедала совесть.       Шум горожан вокруг затуманивал мои мысли, и я решила прислушаться, о чем они говорят. В основном, я слышала лишь деликатные высказывания по поводу обвинённого. Однако на слух попало кое-что ещё.       — ...Хотел вчера на казнь. Говорят, ведьму сжечь собирались.       Я непринуждённо отступила назад, чтобы быть ближе к говорящим.       — Да уж лучше бы ведьму, чем старика этого. Толку бы больше было, — подключился второй волшебник.       — Давно я не видел ведьм на эшафоте. — По слуху я уловила, что его собеседник цокнул.       — Ещё бы. Король, видать, от рук Совета отбился. Перемирие с ведьмам — ересь какая!       Мужчина хлопнул говорящего по плечу.       — Тише ты. Говоришь такое... Беду ещё накличешь королевскую.       — Не согласен со мной что ли? Я бы, на его месте, наконец ведьм к рукам прибрал. Они хоть и стервы поганые, зато красотой не обделенные.       — А ты найди ведьму ту, которую вчера отпустили, да позабавься. Всё равно, говорят, слабая тут какая-то прижилась.       — Не спроста же оставили в живых. Значит, не такая и слабая.       — Да, может, наша власть сама её к рукам прибрала.       Мужчины хохотнули и начали медленно обходить эшафот, не переставая переговариваться.       Я кусала нижнюю губу. Тьма, пусть и сидела во мне глубоко, давала о себе знать лёгкими покалываниями. Я злилась на их слова, но ещё больше, что отчасти они были правы, но немного в другом контексте — меня действительно «прибрали» к рукам. Но тем не менее позволить себе оставлять такие высказывания безнаказанными было очень сложно. Особенно, когда тебя ведёт тьма.       Я легонько взмахнула рукой, и плащи обоих начали подпаливаться. Сначала медленно — огонь только набирал силу, — а затем огонёк вспыхнул. Они это заметили не сразу, но окружающие волшебники легко подняли шум, и запах гари распространился по ближайшей толпе. Мужчины закричали, сбивая с себя плащи, пока те перекидывались на остальную одежду.       Посмотрев в сторону эшафота, я заметила, что Артур и его собеседники обратили внимание на бурных волшебников, а затем глаза короля обратились ко мне. Он будто угадал, что к этому причастна я. Послав ему теплую полуулыбку, я только пожала плечами. Артур заметно вздохнул, качая головой, но я увидела в его глазах веселье.       В конце концов, я услышала, что эти мужчины были не согласны с властью. А раз я теперь работаю на короля, то таким образом аккуратно выполняю свой долг. Конечно, от истины это оправдание было далеко.       Наконец шум стих, словно по повелению. Я подняла взгляд и увидела на эшафоте мужчину, облеченного в длинные белые одеяния. Он поднял руку в знак молчания. Я смутно помнила его с прошлых казней — это был Верховный жрец, самый главный в храме Старограда. Он лично провожал каждую ведьму в её «последний путь», при этом зачитывая молитвы для изгнания тьмы. Не знала, что он и на обычных казнях присутствует. Но, судя по восторженным лицам горожан, это бывает не часто.       — Прошу вас, дети богов, послушать моё слово. Сегодня будет казнён ещё один грешный волшебник. Как бы не было прискорбно, что ведьминская тьма проникла в мир наш, такова реальность. Давайте же помолим богов наших, чтобы те приняли дитя своего оступившегося.       Если бы я могла, то давно сказала бы много интересного. Какого чёрта он приплетает сюда магию ведьм? Каждый сам вершит свою судьбу, и за поступки Беремира должен отвечать только он сам, а не тьма ведьм.       Я почувствовала взгляд Артура. Он наблюдал за мной пристально, словно хотел удостовериться, что я прямо сейчас не наброшусь на Верховного жреца с кинжалом.       Собравшиеся, вместе со жрецом, опустили головы и повисло молчание. Видимо, каждый следовал словам и посылал мысленное прошение своим богам. Только король продолжал смотреть на меня и ехидно улыбаться. Я чувствовала себя неуютно во всей этой толпе, а внимание Артура ещё больше добавляло неуверенности. Что он от меня хочет?       Я вопросительно подняла бровь. Король пожал плечом и оглядел меня с ног до головы. Я закатила глаза и похлопала по тому месту, где висел мой кинжал. Такие переглядки могли продолжаться бесконечно, и, к слову, закончились бы тем, что мой кинжал оказался где-нибудь около Артура, но волшебники подняли головы. И наступила та самая тишина, которая предвещала встречу с виновным.       Стараясь не оглядываться по сторонам, я даже не заметила, как Беремира под руки вывели на эшафот гвардейцы. Его вид был ещё хуже, чем мой, когда я сидела в темнице. Лицо опухло, в синяках; тело обмякшее, и рука неестественно вывернута. Его почти бросили на специальную подставку для головы под громкие выкрики горожан. Кто-то запустил в него камень. Я, как и хотела, стояла в первом ряду, почти прямо перед лицом Беремира. Но тот был не в силах поднять голову.       На возвышенность также вышел мужчина, чье лицо было скрыто под маской. В его руке — до блеска отполированной топор. Я легонько вздрогнула, когда он подошел слишком близко к краю. Тень палача упала на меня.       Раздался голос Верховного жреца:       — По воле богов, вы приговариваетесь к казни через лишение головы. Ваши последние слова? — Голос жреца был громким и, создавалось ощущение, проникал в душу.       Беремир качнул головой и его глаза открылись. Конечно же, первое, что он увидел после деревянной возвышенности, были лица пришедших... В том числе моё. Заметив меня, старик слегка улыбнулся. Я не смогла распознать, была ли эта улыбка доброй. По моему телу прошла дрожь, когда я, смотря ему в глаза, моргнула в знак прощания.       Верховный жрец, не дождавшись слов приговорённого, махнул рукой палачу. Этот опасный громила занёс свой большой топор над Беремиром.       Я старалась не смотреть туда, где вот-вот должно было приземлиться оружие. Поэтому мой взгляд удерживался на лице старика. Неожиданно губы Беремира дрогнули, и он прохрипел, неотрывно смотря на меня:       — Отомсти.       В этот момент топор соприкоснулся с его телом. Я заставила себя не закрывать глаза, когда услышала стук, и голова некогда влиятельного контрабандиста отлетела куда-то в толпу. Кто-то свистнул, все остальные подняли шум и ликовали, что на одну грешную душу стало меньше в нашем мире.       Я же стояла в оцепенении. Что значили слова Беремира? А также я не могла смириться, что смерть пришла так быстро... Я не чувствовала какую-либо жалость, нет. Лишь пустоту.       Через мгновения я ощутила чей-то прожигающий взгляд. Подняла глаза на толпу. С другой стороны эшафота стоял человек, одетый в плащ и капюшон так, что его лицо надо было постараться разглядеть. Но этот взгляд, полный ненависти ко мне, я узнаю из тысячи. Даниэль.       Я прищурила глаза, решая поскорее скрыться отсюда. Меня ещё ждало вступительное задание. Мне было неведомо, как обмануть гвардейцев и проникнуть в закрытую таверну, но успокаивало то, что они не должны мне навредить. Подойдя близко к той возвышенности, где стоял король, я осталась ждать его. Однако постоянно оглядывалась, не пошёл ли за мной младший Волконский.       Моя душа возликовала, когда Артур в скором времени подошёл ко мне. Почему я считала себя в безопасности в его присутствии? Он все ещё король, а я — ведьма. Рядом с ним глупость одолевает меня...       — Не думал, что ты будешь стоять прямо перед эшафотом. Захотелось яркого зрелища?       Я сложила руки на груди.       — Посчитала, что так будет правильно. Всё-таки я его знала.       Мы с королём направились к карете. По словам Артура, меня должны были подвезти чуть ближе к таверне.       — Маловероятно, что он бы так же стал провожать тебя до последнего.       — Маловероятно, что кто-либо вообще так поступил на моей казни. Начнём с того, что сочувствие к ведьмам раньше — да и сейчас немного — грехоподобно. А значит, тоже карается.       — Взгляды не замечаются... Вот мольбы о пощаде — да. — Артур открыл мне дверь в карету. — Кстати, хотел тебя похвалить. Держалась ты стойко. Даже, я бы сказал, бесчувственно.       Нет смысла говорить, что своей бесчувственности я обязана тьме. Причём не уверена, что способна это контролировать... Это происходит слишком неожиданно. Поэтому я просто пожала плечами.       — Вы сами желали моей стойкости. Однако хотела бы попросить больше не вытягивать меня на казни. Они слишком неправильные.       Мы сели, и карета сразу тронулась. Я одернула занавеску со одной стороны окна, из-за чего внутри стало довольно сумеречно. Однако я не могла смотреть в окно, иначе бы Артур узнал, что меня укачивает в карете.       — В чем же казнь неправильная для тебя?       — Во всём. Начиная с волшебников, которые ей рады. И заканчивая тем, что Верховный жрец приплетает к грехам обвиненных магию ведьм.       Король хмыкнул.       — Я догадывался, что тебя это заденет больше всего. Видишь ли, жрец всегда будет думать об одной стороне — правильности богов, которым он поклоняется. И, конечно же, эту мысль он несёт в народ. Живёт он достаточно долго, чтобы поменять его мировоззрение так, как правильно казалось бы тебе.       — А вы как думаете, Ваше Величество? Ваши боги несут лишь добро?       Артур посмотрел в не зашторенное окно, где виднелось бескрайнее пасмурное небо.       — Мой мир не относится к богам. Это, конечно, звучит богохульно и очень недальновидно для короля. — Он криво усмехнулся. — Однако когда твои боги не слышат тебя, нет смысла повторять бесконечность. — Король пристально посмотрел на меня. — Думаю, ты можешь меня понять.       Я сглотнула. Одно, когда боги не слышат тебя... Другое — когда считают тебя лишней в этом мире. Но Артур прав, понять я его могла. Вот почему он не склонял голову, когда все произносили молитвы. Король... не верит в богов? Или просто не думает, что им есть дело до нас, простых смертных.       — Вы даже не представляете, насколько, — прошептала я, ограничиваясь лишь этим ответом. В конце концов, я всё равно никогда не смогу сказать, что мы в лицо знакомы с самой Триединой богиней... Одной из самых древних.       Дальше мы ехали в тишине. Я очень быстро и редко поглядывала на открытое окно, чтобы понять, далеко ли мы от того бедного района. И вот, я заметила слегка знакомые здания. Да и состояние улиц заметно изменилось. Именно в этот момент карета остановилась.       — У тебя нет никаких вопросов по поводу задания?       Я покачала головой. Всё и так понятно. Пробраться внутрь таверны незамеченной, украсть поддельные письма... и выйти также скрытно. Надеюсь, всё обойдётся без сюрпризов.       — Тогда иди. Желаю удачи. — Он хмыкнул. — И постарайся никого не убить, недоведьмочка.       Шутливо закатив глаза, я вышла из кареты и пошла по направлению таверны. Знакомые улицы встретили меня также уныло, но сегодня здесь было гораздо оживлённее, чем обычно. Конечно, одной из причин была королевская карета, на которую все вышли поглазеть. Взгляды иногда падали и на меня, но, к счастью, я еще не успела вернуть прежний цвет волос, и интерес быстро терялся. Меня могли счесть обычной дворцовой служанкой, которая вышла в город за припасами.       Я провела рукой по ноге, чтобы удостовериться, что кинжал при мне. Именно сегодня я подумала, что было и неплохо, если бы тьма хоть немного давала мне своей силы. Так есть уверенность, что я смогу защититься.       Ускорив шаг, я твердо решила: нужно побыстрее начать и закончить это задание. Мои раны до конца не зажили, и изматывать себя я не хотела. Однако при этом скользнула мысль, что мне было бы неприятно разочаровать Артура... Глупо, ведь плохо выполненное задание никак не повлияет на мою работу. Но я хочу, чтобы король меня... похвалил?       Я мотнула головой. Мне всё равно, что он подумает, ибо пойти на роль разведчицы было не моим искренним желанием.       Вот уже знакомая обстановка: старая арка, прилавки... Только сегодня они были закрыты. Наверное, многие до сих пор возвращались с казни... Вдруг я заметила идущего впереди гвардейца и свернула между домов... Или же воины всех разогнали с этих торговых мест. Чтобы меньше болтали.       Я постукивала пальцами по ноге, обдумывая, как мне пройти мимо гвардейцев. Территория, которую они охраняют, оказалась немного больше, чем я предполагала. Только до сих пор непонятно, почему они так вцепились в эту таверну? Беремир мертв, зачем властям охранять её?       Отложив эти мысли на потом, я решила оценить свои силы. Отвести внимание воинов с помощью магии было для меня невыполнимым. Мой резерв слишком мал для таких авантюр. Включать актёрское мастерство тоже не было смысла — гвардейцы наверняка предупреждены о моем скором визите и ещё более яро будут охранять территорию.       Аидовы души, когда я смогу хоть день провести спокойно? Я тяжело вздохнула.       Оставался только один вариант. Не прямой и до ужаса безрассудный. Я посмотрела наверх, оценив высоту рядом стоящего дома. Затем мой взгляд зацепился за телегу с мешками в самом конце переулка. Не медля, я подошла к ней и осторожно забралась на самый высокий мешок. Поверхность была очень неустойчивая, я шаталась, но впереди оставалась одна из сложных задач: запрыгнуть на крышу. И не наделать шума.       Я вытащила кинжал, покрутила его в руке несколько раз, примеряя силу, с которой нужно будет прыгнуть. Словно в напоминание, рана на бедре заныла. Я пообещала себе, что весь оставшийся день буду просто спать, а пока... Прыгнув, зацепилась рукой за карниз крыши, затем воткнула кинжал в тес. Я зажмурилась, когда моя рука начала соскальзывать, но я заставила своё тело подтянуться и залезть на крышу. Сначала передней частью тела, потом и остальной.       Теперь я сидела почти на самом верху. Хвала судьбе, на крыше не было слишком крутого склона. Я выглянула из-за резного обрамления на верхушке, и поняла две простых вещи: спуститься я не могу — это раз; с этой крыши мне не перепрыгнуть на здание таверны — два.       — Что же мне так не везёт, — прошептала я задумчиво.       Вариантов оставалось не так много, и не один из них мне не нравился. Я могла бы использовать магию, чтобы она дала мне фору для прыжка. Но я рисковала упасть и переломать всё, что только можно.       Ещё я подумывала над телепортацией — мгновенном перебросе. Я знала какие-то азы этой магии, только, как показала практика, полгода назад правильно воспользоваться ей не смогла. Однако я себя не корила: переброс давался не многим, даже если потратить на изучение этой магии всю жизнь, была возможность добиться только небольших дистанций... Поэтому на это способны только сильные волшебники и ведьмы.       Когда я училась перебросу, воспринимала это ради забавы, и каково было моё удивление, когда я из Тёмного леса попала в Мирное королевство. Хоть этому и поспособствовала Агнесса...       Сейчас же это было последним более-менее безопасным вариантом. Переброс очень истощит мой резерв, поэтому сегодня желательно было больше не пользоваться магией.       Я вгляделась в крышу, на которую хотела попасть. Уверяла себя, что это не так далеко, и вполне возможно для меня... Я закрыла глаза, сконцентрировалась. Представляла, как стою на той крыше, ощущая под собой твёрдую поверхность и смотрю вниз на гвардейцев с другой стороны.       Нужно было сдерживать эмоции, не спугнуть свой настрой, но моей радости не было предела, когда разум начал затуманиваться, и мир перед глазами — тоже.       Давай. Давай. Давай. Это всё, что хотелось повторять вновь и вновь. И моё тело наконец обрело немного невесомости. Ощущалось, словно я парила в воздухе, но при этом оставалась на месте. Раз. Два. Три. И я почувствовала, как всё внутри меня всколыхнулось. Резерв запротестовал, но вот тьма резко уколола меня в лёгкие. Зажмурившись, чтобы не издавать никаких звуков, я перетерпела пульсацию в висках и открыла глаза.       Могла себе поаплодировать: я оказалась на соседней крыше! Пусть мои ноги почти свисали с карниза, норовясь потянуть меня вниз... Я это сделала.       Облегченно выдохнув, я полностью подтянула себя на крышу и посмотрела вниз. В теле немного ощущалась слабость, и кружилась голова. Но это ничего, пройдёт. Зато гвардейцы продолжали спокойно расхаживать возле таверны, не заметив моих махинаций.       Я ухмыльнулась и начала карабкаться к другому краю крыши. Ещё давно я заметила, что там было маленькое окно, в которое можно было бы пролезть. Опустив корпус тела, я снова достала кинжал и аккуратно поддела с другой стороны защелку, как делала это всегда, когда воровала. Еле слышный скрип петель, и окно открылось. Я убрала кинжал, повернулась и ступила ногами на подоконник. Пара осторожным движений, и я не пощадила своё тело: ввалилась в окно и оказалась спиной на полу.       Боюсь, ещё несколько дней я буду жалеть, что не дала себе восстановится полностью.       Я тут же встала, закрыла окно и огляделась. Оказалась я на темном пыльном чердаке. Оставалось не так много, чтобы выполнить задание. Я опустилась на пол и потянула ручку в форме кольца, чтобы открыть люк в деревянном полу. На это потребовалось много сил. Видимо, на чердак ходили очень редко. Люк открылся с противным скрежетом.       Лестницы не оказалось, поэтому мне пришлось спрыгнуть. Благо, пол был не так далеко. И вот я уже стояла посреди таверны на втором этаже, где обычно было много плененных девушек. В таверне царил мрак, и несвойственная ранее этому месту тишина звенела в ушах. Слышны были только мои неторопливые шаги.       Отчасти таверну разворотили: опрокинутые столы и стулья, сломанные лестничные перила. Что за варварство? Я услышала тихий стук, и тут же повернулась в ту сторону, где была дверь в кабинет Беремира. Наверное, просто сквозняк.       Я открыла эту дверь, и удивилась, что кабинет в ещё более плачевном состоянии: здесь валялась даже люстра. Создавалось ощущение, будто кто-то что-то искал. Я обратила внимание на стол и сразу же увидела аккуратно сложенные письма, о которых и говорил король. Спрятав их в эфире, я вздохнула. Вот и всё. Но неожиданно мой взгляд зацепился за щепки на полу около стола. Я нахмурилась и присела. Кто-то с огромной силой выдернул нижний ящик, и тот разломался на части. На полу разбросаны пожелтевшие пергаменты, сложенные в письма и помятые, словно кто-то очень нервничал, читая их. Я протянула руку к ним, но внезапно чья-то магия отшвырнула меня к стене.       Охнув, я, качаясь, поднялась. И по моему телу прошёл небольшой испуг. Передо мной стоял Даниэль, сжимая руки в кулаки.       — Что ты тут делаешь? — прошипела я.       Волконский оскалился.       — Тот же самый вопрос могу задать тебе, ведьма.       Я прищурилась, держа руку около кинжала на бедре. Вряд ли бы Артур послал Даниэля, чтобы это стало ещё одним испытанием для меня. Значит, он пробрался сюда по каким-то своим причинам.       Даниэль быстро метнул взгляд на письма на полу, но мне этого хватило, чтобы понять: в них содержится либо что-то ценное для него, либо то, что никогда не должно попасть на всеобщее обозрение. Я ступила ближе к ним. Это ещё больше разозлило Волконского.       — Проваливай, ведьмочка. — Он стал угрожающе подходить ко мне. — Или тебе хочется новых увечий?       Я вскинула голову. Пусть только попробует. Теперь при мне магия и оружие. Хоть резерв и истощен...       — А у тебя зажила рана на плече? — улыбнулась я.       Я быстро оценила ситуацию. Магический резерв Даниэля превосходил мой, но при этом я не видела у него оружия. Если он снова захочет напасть на меня, теперь я не была так уж беззащитна. И в этот момент Волконский взмахнул рукой, я почувствовала его магию на своей шее, и она начала поднимать меня. Я запротестовала, упираясь ногами в пол, но ничего не могла более придумать.       Призвав остатки магии, я не подумавши кинула небольшой огненный шар в Даниэля. Но тот ловко увернулся. Моя магия попала в деревянную стену и тут же вспыхнула. Волконский резко отпустил меня, оборачиваясь на начавшийся пожар.       Горло жгло, и я хватала ртом воздух, но больше всего тревожило пламя на стене. Дым ударил в нос, я закашлялась. Воспользовавшись моей заминкой, Даниэль потянул меня за плечи и поволок к огню. Я начала вырываться и бить его ногами, но мужчина был гораздо сильнее. Аидовы души, почему я сразу не вытащила кинжал?!       Паника начала накрывать меня, когда дым всё больше заполнял легкие. Даниэлю тоже было нелегко пробираться к огню, волоча меня за собой, но он не сворачивал от своей цели.       Резко он поставил меня на ноги и сильно прижал к себе спиной, зажимая сгибом руки в районе горла. Я вцепилась ему в руку, а он крикнул:       — Спалю тебя к черту, как должно было быть!       Я видела огонь перед своими глазами. Совсем близко. Дым наверняка стал просачиваться сквозь здание, но успеют ли гвардейцы сюда? И станут ли меня спасать... Сильнее вцепившись в руку Волконского, я со всей силы ударила головой по его подбородку. Но к моему несчастью, меня не отпустили. Даниэль зашипел и сильнее прижал моё горло. Снова не хватает воздуха... Ещё и этот дым.       Разум понимал, что не нужно паниковать... нужно думать. Но я не могла. Пелена страха за жизнь застелила всё вокруг. Я видела только огонь и чувствовала , как горели лёгкие. Возможно, Даниэль что-то говорил, но я не слышала.       И тут я почувствовала её. Тьма прошлась по моей крови, почти ласково пульсируя под кожей. Дари боль, убивай. Я даже почти ничего не делала. Почувствовала, Даниэль отпрянул, а на его руке выступили чёрные следы. Он непонимающе уставился на меня, но что-то в нём, смотря в моё лицо, переменилось. Волконский отшатнулся.       — Когда-нибудь ты будешь страдать, обещаю.       Он скрылся так быстро, что я почти не заметила, куда Даниэль пошёл из-за дыма. Словно рефлекторно я подняла с пола письма, которые так нужны были Волконскому-младшему, и так же положила в эфир. Сейчас наверняка мои глаза чернее ночи, однако меня это не пугало. Душа ликовала от того, что этот несчастный сын дворянина испугался меня. Я это видела. Чувствовала. Мои губы растянулись в улыбке, и даже огонь, подступающий к моим ногам не тревожил меня.       Однако спустя мгновения я очнулась, будто ото сна. Вновь почувствовала удушающий дым и жар огня. Я закашлялась, но, хвала Богине, в этот момент дверь распахнулась и толпа гвардейцев силком выволокли меня из огня.       Далее я не помнила, как очутилась возле дворца. Всё было как в тумане. А перед глазами — страх Даниэля.       Дрожь прошла по телу. Клянусь, я слышала, как тьма во мне тихо посмеивалась.