Секрет ведьмы. Борьба за власть

1665 год

Бессмертное королевство

Староград

      Снова холодный пол, боль в голове и мышцах. Кажется, подобное я уже проходила, но стоило моим мыслям приобрести осознанность, как тело сковало нечто другое — страх. Не хотелось открывать глаза... Ведь я и так знала, что увижу.       Я была права, когда почувствовала, что кинжал нахально отняли. Впрочем, неудивительно. Никакой магии, соответственно, тоже во мне не было. Хотя сейчас была бы рада даже тьме, из-за которой и оказалась здесь.       Смогла я выйти из тюрьмы незамеченной, если бы не темная магия? Или моя идея изначально обрекалась на провал?       Я вздохнула, а затем услышала, как недалеко от меня звякнули цепи. Кровь заледенела ещё больше. Я не одна. Однако страх никогда не заставлял меня отступать, поэтому открыла глаза. В темнице, в отличие от моей прошлой, горели две свечи. Этого хватало, чтобы я разглядела двух ведьм у другой стены. Одна из них прерывисто дышала и в сознании явно не была. А вторая...       Мне подумалось, что это сон. Очередной кошмар. Но настолько реально на меня смотрели пронзительные зелёные глаза моей бабушки. Поджатые губы Айверы говорили о том, что она совсем не рада меня видеть. Хоть что-то у нас есть общее.       Превозмогая слабость, я приподнялась и оперлась спиной о стену. Даже если бабушка и прикована кандалами, я не чувствовала себя в безопасности.       Наше угнетающее молчание прервал скрип открывающейся двери. Воин бросил ещё одну ведьму к нам на пол, а сам присел, чтобы заковать её. Видимо, каждая ведьма в таком состоянии возвращается с пыточных камер. И от воспоминаний оттуда меня мутило.       Я понимала, что меня не имели право здесь держать. В конце концов, я подчиненная короля и он обещал мне безопасность. Этим решила попытать удачу.       — Вы ошиблись, — процедила я, еле размыкая губы. Во рту всё пересохло.       Волшебник вопросительно изогнул бровь и хмыкнул.       — Была б ты такой болтливой в пыточной...       — Я не должна быть здесь! Я... работаю на короля. — Звучало это ущербно, как никогда. Видимо, моё предположение верно, ибо мужчина рассмеялся.       — А я сын Главной Ведьмы. Какой фантазией еще померяемся?       — Позовите главнокомандующего или короля!       Я знала, что обречена на провал, но надежда во мне умирает последней.       Воин как-то слишком быстро подошёл ко мне. Либо от Ведьминого яда у меня заторможенная концентрация. Его рука хлестнула меня по лицу, разбив губу. А затем волшебник пнул меня ногой.       — Молчи лучше, тварь.       С этими словами он вышел, а я в который раз оказалась в темнице униженной и лишенной хоть какой-то защиты. Последнее было для меня хуже всего. Я ненавидела свою слабость.       Айвера в углу странно рассмеялась.       — Тебе говорили бежать, а ты не слушала... Чем ближе ты к королю, тем быстрее будет твоя погибель.       — О чём ты? — равнодушно спросила я. Мне не было дела до того, что бабушка будет говорить. Ещё с детства уяснила: Айвера сделает всё, чтобы я чувствовала себя ничтожной.       Бабушка покачнулась. Её взгляд был не совсем осознанным. Возможно, она даже не до конца понимала, кто перед ней? Неужто Айвера на всех выплёвывает свою язвительность?       Не дождавшись никакого ответа, я прислонилась головой к холодной стене, чтобы хоть как-то остудить свою больную и кипящую от безысходности голову. Как долго я пробуду в темнице? А выпустят ли меня вообще? Мне не хотелось думать, назначена ли ведьмам казнь и как скоро она будет...       Я лишь верила, что за мной придёт хоть какое-то спасение. Мои глаза почти всегда смотрели на массивную дверь в ожидании чуда. И я уже в сердцах готова была раскаяться перед королём за свой побег, за непослушание. Ведь прежде всего мне хотелось выжить.       За стеной я едва улавливала какие-никакие звуки — это были чаще всхлипы и стоны боли. Иногда мимо темницы проходили стражи и на кого-то громко кричали. Атмосфера и без того гнетущая добавлялась ещё странным взглядом бабушки. Что ей, черт возьми, надо?       Я послала ей кривую ухмылку и нарочито вежливо произнесла:       — Что-то нужно от меня, бабушка?       Ещё при жизни мамы я переняла её предвзятость к Айвере. Чаще это выражалось тем, что мы просто называли её по имени. Мать никогда не скрывала от меня ненависть бабушки ко мне, потому что знала: я и так всё вижу и чувствую на себе. И, возможно, в её глазах, как и многих других ведьм, эта ненависть была оправданной... Однако к моей матери Айвера тоже не питала тёплых чувств. Чаще всего бабушка казалась мне бездушной, самой настоящей Темной, порождением Ада. Но иногда проскакивала мысль, что дело вовсе не в происхождении. Хотя оправдывать её я не собиралась.       Кровь с губы капнула на мою ладонь, и я быстро её стёрла. Старалась вообще не заострять внимание на жжение в районе губ и щеки. Однако получалось из рук вон плохо, ведь других занятий, кроме как погрузиться в свои мысли, не было.       Но когда бабушка заговорила, я поняла, что лучше бы занималась самобичеванием.       — Власть... не вечна. У всего есть конец. — Её глаза чуть ли ни буквально сверлили меня. — Месть придёт... Она как дракон — сжигает старое, а из пепла возрождается новое.       Айвера слегка покачивалась, всё больше уходя в свои мысли. Я вжалась в стену, а всё моё нутро кричало о какой-то опасности. Либо плохом предчувствии.       — Враги бывают далеко, но меж тем та-ак близко. Рукой подать. — Она хохотнула. — А ты, — бабушка вновь устремила на меня взгляд, — как долго ещё будешь... жить?       Её смех заставил моё сердце учащенно биться. Я старалась мыслить рационально, мол, скорее всего Айверу сильно ударили по голове. Или же от Ведьминого яда она сходит с ума. Однако я не могла отрицать, что её слова... они словно похожи на те, что говорила ведьма на допросе.       — Что ты несёшь? — процедила я сквозь зубы, чтобы мой голос не дрожал.       — Весть. — Это короткое слово порезало мой слух.       Я почти невидящими глазами смотрела на бабушку, которую начало трясти. Так, словно всё её тело охватили судороги. И всё же следующие действия повергли меня в необъяснимое отчаяние: Айвера будто из неоткуда достала короткий железный кол.       — Ты всегда будешь виновной, полукровка, — сказала она, прежде чем этот кол вошел ей глубоко в тело где-то в районе сердца. Бабушка обмякла, когда последние судороги прекратились.       Мои губы раскрылись в немом крике. Казалось, я нахожусь в кошмаре куда худшем, чем мне снились до этого. Моё тело стало ватным и совершенно неподвижным, пока я смотрела на Айверу, истекающую кровью.       Нет, моя жалость к ней не проснулась, сколько бы я не пыталась её разбудить. Однако меня накрыли страх и безысходность, словно все, кто были когда-то связаны со мной погибали. Один за другим.       Ты всегда будешь виновной, полукровка.       Почему слова бабушки так ранят, если я научилась не обращать на это внимание?       Отвернувшись от душераздирающей картины к стене, закрыла глаза. Мои руки подрагивали, а звенящая тишина давила хуже, чем до этого это делал взгляд Айверы. Мысли больше были похожи на молитву, но я продолжала упорно твердить: заберите меня отсюда.       Пока не было тьмы, я не могла запихнуть эмоции куда подальше. И, увы, они привели меня к тому, что я согласилась со словами бабушки: я всегда останусь виновной. И дело не только в смерти матери. Возможно, эти слова зацепили меня как раз потому, что я знала: это правда. Темная магия будет со мной до конца жизни, и никто не может знать наверняка, сколько смертей будет на моих руках.       Моя истощенность привела к полудреме. Я всеми силами старалась держаться, чтобы не уснуть. Знала ведь, что кошмары настигнут довольно быстро. Однако проходили часы, разум отказывался быть ясным и я уснула сидя, так и опираясь головой о сырую стену.       Этот сон был не похож на кошмар. Когда я открыла глаза, то увидела сверху чистое голубое небо, а в нос ударил аромат лаванды. Моё сердце защемило от каких-то старых воспоминаний.       Абсолютно не хотелось подниматься. Видимо, силы не вернулись ко мне даже в этом прекрасном сне. Впрочем, я даже не до конца помнила, почему вдруг не было сил, почему я уснула и почему в груди разрослась комом тоска.       Легкий ветер трепал кусты лаванды, которые я замечала краем глаза, не палящее солнце грело всё тело от какой-то странной сырости. Раскинув руки, я лежала на траве. Скорее всего, проходили часы, а может, и дни. Я не ощущала времени точно так же, как и каких-либо сомнений, что всё происходит вполне естественно. Не было беспокойств — и это лучший подарок судьбы.       Однако вскоре мне наскучило просто глядеть в небо. Тяжело приподнимаясь на локтях, я во все глаза увидела раскидистое поле лаванды от самых светлых до самых темных фиолетовых оттенков. Но кусты не рябили в глазах, а, напротив, успокаивали.       Мне показалось, что я уже здесь была.       Я окончательно встала и медленными шагами пошла вдоль кустов. Поле казалось бесконечным, но меня это не пугало. В конце концов меня посещала мысль, что отсюда выйти куда легче, чем кажется — стоит только захотеть.       Меня впервые радовало, что резерв был пуст. Я казалась себе опустошенной, и это приносило неправильную лёгкость. Но разве нужна здесь магия? Кругом ни души, ни опасности.       Опасность. Этого чувства в последнее время много, однако в этот момент я не могла понять почему. Что мешает мне быть такой же безмятежной, как сейчас?       Всё это время я шла, смотря под ноги. Но именно сейчас что-то заставило меня поднять глаза. Моё сердце учащенно зашлось, как будто нет ничего лучше, чем видеть сейчас его. Артура. Это имя всплыло в сознании яснее, нежели другие воспоминания. Да и зачем мне эти другие, плохие воспоминания, когда есть он?       Я слегка неуверенно пошла к нему. А сам Артур, кажется, был несильно удивлён моему присутствию, но терпеливо ждал на месте. Когда до него оставалось чуть меньше метра, я остановилась. Король прошёлся по мне каким-то до боли знакомым, но уже далёким внимательным взглядом. И я могла поклясться, что было в этом взгляде больше нежности, чем я когда-либо видела.       Артур поймал мой локоны волос и пропустил его через пальцы.       — Снова ты мне снишься, недоведьма.       Снюсь? Какую нелепую шутку придумал мой собственный сон.       — И ты меня уже достал, не беспокойся, — хмыкнула я. Действительно, раньше король снился мне часто.       Но я никак не ожидала, что Артур вдруг резко притянет меня к себе, сцепляя руки за моей спиной. Моя голова теперь покоилась на его груди, пока король меня... обнимал? Я не могла сказать наверняка, что чувствую. Всё здесь казалось по-иному.       — Вернись ко мне, — прошептал он мне в волосы. Мой разум не мог понять, что Артур имел ввиду, а вот сердце желало развеять его ощущаемую тоску и найти этому причину.       — Я и так здесь, — ответила я так же тихо, слушая размеренное биение его сердца.       Артур покачал головой.       — Не во сне, Лина. Вернись ко мне по-настоящему.       Увы, я не помнила, где находилась в реальной жизни, поэтому промолчала. Хотя в глубине души ощущала, что слова короля имели большой смысл.       — И зачем же? — Я решила не переводить тему и подняла голову с его груди, поймав взгляд Артура.       — Зачем... — повторил он, глубоко задумавшись. — Потому что я беспокоюсь.       Король посмотрел на меня, сощурив глаза, пока я переваривала смысл сказанного. Во сне эти слова казались естественными.       Его рука осторожно коснулась моей щеки, словно он боялся, что я вот-вот исчезну.       — Ты так обычно и делаешь. — Я ошеломленно взглянула на него. Неужели я сказала это вслух? — Исчезаешь.       Я молчала, наблюдая, как его лицо опускается почти но один уровень с моим, а затем Артур провел губами по линии скулы. Как назло, я вздрогнула, и он отстранился.       — Я найду тебя. — В итоге сказал король, всё ещё придерживая меня за талию. — Хочешь ты этого или нет.       Перед глазами всё расплылось, и мне захотелось плакать от безысходности. Я снова опускаюсь туда, откуда пришла в этот мир абсолютного спокойствия — в грязную и сырую реальность, полную моим одиночеством.       Я с трудом открыла глаза, мысленно скорбя об утрате такого безболезненного сна. В последнее время это дорогого стоит.       Теперь я чувствовала запах сырости, который душил по сравнению с лавандой. Пришлось также приложить усилия, чтобы отлепить голову от стены и наконец повернуться лицом к ужасающей реальности, где была моя мёртвая бабушка и две другие ведьмы без сознания.       Однако в последнем я была не совсем права. Когда мой взгляд полностью прояснился, я увидела очень слабую, но вполне осознанную ведьму. Она сидела, облокотившись, как и я, о стену и тяжело дышала. Заметив мои движения, ведьма слегка повернула голову. Её губы вздернулись в кривую ухмылку.       — Твоих рук дело? — Она насмешливо махнула рукой в сторону Айверы. Неужели ей на это всё равно?       Я отрицательно покачала головой. Интересно, каким образом я должна была этого добиться, если сама прикована кандалами к стене.       Пусть слегка была рада, что больше не одна, но и компания была не сильно перспективная. Однако...       — С чего вдруг ведьмы напали на город? — спросила я, наконец вспомнив, зачем пришла в тюрьму.       — А ты чего сидишь тут? Шпионить для своих волшебников решила, а? — Ведьма прицокнула.       Я чуть не поперхнулась от недовольства.       — Было бы по-твоему, то я не выглядела так, словно за компанию с вами вела бой. Хорошо хоть до пыточной не дошло.       Она пожала плечами.       — Кто знает, как они тебя используют.       — Ответь на мой вопрос, — сказала я, а затем добавила: — Пожалуйста.       Ведьма тяжело вздохнула, еще раз оглядела меня, а затем, видимо, сдалась:       — При одном условии... Ты расскажешь, полукровка, что здесь делаешь.       Я посчитала, что это будет честно.       — Мне было любопытно, что повлекло вас нарушить перемирие. И я полезла в тюрьму, до этого выяснив, где вас будут держать. Однако меня схватили... И, как видишь, не поверили, что я с вами не заодно.       Ведьма усмехнулась.       — Я много слышала о тебе. Оказывается, слух о глупости более чем правдив.       Я метнула в нее взгляд, и мне очень хотелось, чтобы он выглядел недовольным, а не оскорбленным.       — Конечно, — продолжила она, не особо обратив на меня внимание, — много чего рассказать я тебе не смогу. Я не приближенная, и вся информация, которая есть у меня, сводится к тому, что Бессмертное королевство первым нарушило перемирие. — Ведьма пожала плечами, а потом скривилась от боли в теле. — Вроде как, это было связано с Агнессой. Однако я говорю тебе только лишь слухи.       Я печально кивнула. Что ж, хоть что-то. Но я мало верила, что Главная Ведьма устроила эту бойню только из-за сожженных ведьм-беглянок или умершей в заточении ведьмы после допросов. Нет, наверняка здесь было что-то другое. И я вообще не была уверена, что Бессмертное королевство первым нарушило перемирие.       Тяжело вздохнув, откинула прилипшие ко лбу волосы. Сейчас мне казалось неправильным молчать, поэтому задала давно интересовавший меня вопрос:       — Как у вас там, в Тёмном лесу? — На вопросительный взгляд ведьмы пояснила: — Я давно не была в нём.       — Восстанавливаемся. Очень много убытков мы понесли в Мабон. — Ведьма сощурила глаза. — К слову, все винят тебя.       — О, — только и смогла выдавить я. Это было очевидно.       — Главная Ведьма очень прозрачно намекнула, что ты сговорилась с волшебниками, а потому принесла нам столько гибели и разрушения.       Я едва заметно кивнула. В общем-то я не могла винить Агнессу за правду.       — А ты бы как сделала? Отступила или боролась за жизнь?       Ведьма повела плечом.       — Отступила. По крайней мере, от моей смерти был бы толк. А что за жизнь у полукровки? Магии мало, никто не признает. Ты ведь сама понимаешь.       — Откуда мы знаем, был бы толк от смерти или нет? Верить на слово Агнессе?       Она изумленно на меня взглянула.       — А ты не веришь? Хотя неудивительно. Если бы ты жила среди нас, то видела больше.       Я не стала ничего уточнять. Вселить веру во что-либо Главная Ведьма могла легко, и мне не было смысла в чем-то убеждать эту ведьму. В конце концов, я могла быть действительно не права.       Посмотрев на эту ведьму, можно подумать, что она абсолютно безмятежна. Неужто ничего не тревожит? Меня удивляло и то, как равнодушно она сидела рядом с трупом той, с кем наверняка часто пересекалась и воевала. А боялась ли ведьма смерти? Ведь король по-любому её скоро назначит, если не сделал это до сих пор.       Однако я не стала спрашивать ни имя ведьмы, ни все те вопросы, которые мучили меня. Заводить какое-либо тесное знакомство с ведьмой я не хотела по одной простой причине: не желание вновь видеть смерть тех, кого хорошо знала. Теперь в моей жизни должна быть только выгода — по-другому я не выживу. Вот только всю эту концепцию портит лишь один... Артур.       Вспомнив его, я невольно вспомнила и сон на лавандовом поле. Это моя игра разума или я действительно снилась королю? Мне мало хотелось об этом думать, потому что слишком сильно начинали бурлить чувства и вспоминаться его прикосновения. Также вновь не хотелось думать, что всё это, если же оно реально, могло значить.       — Нас, вероятно, скоро казнят, — сказала вдруг ведьма, прервав мои мучительно-сладкие мысли.       — Насколько скоро?       — Обычно с ведьмами не томят. Но я не знаю, как будет сейчас: разрывается договор о перемирии, и к тому же половина ведьм находится под заточением. В последний раз подобное количество было только во время Великой войны.       — Ты боишься смерти?       Она задумалась.       — Смерть неотвратима. Некоторым даже в радость уйти к богам.       — А тебе?       — Я... хотела бы ещё немного задержаться. — Её лицо омрачилось. — Наверное, это неправильно, но мне бы хотелось вырастить свою дочь.       Эти слова во мне что-то надломили.       — Сколько ей?       — Год назад родилась. Будет печально, если родная мать окажется не в состоянии показать чаду, что значит быть ведьмой.       — То есть дело только в долге вырастить ведьму?       Ведьма как-то странно на меня посмотрела.       — Мы не должны любить, если ты об этом.       — Но почему?       Теперь она долго думала над ответом.       — Говорят, любовь убивает тьму. — Я слегка вздрогнула, а ведьма поспешила поправиться: — Имеется ввиду, что для использования темной магии ты должен быть бесчувственным.       Я решила попытать удачу:       — А нельзя ли эту тьму как-то... убрать?       Ведьма покачала головой, процитировав слова из Учения Триединой богини:       — ...Использовав тьму раз, не сможешь остановиться. Она навсегда останется с тобой. Внутри тебя будет жить вечно тьмы покой. Цикл завершится лишь смертью грешного. Да будет так.       Я вздохнула. Какая-то часть меня уже смирилась с этой участью.       Внезапно дверь открылась, да так резко, что, мне казалось, должна была вылететь с петель. Вошёл тот, чьё присутствие меня и смутило, и слегка обрадовало. Доран! Надеюсь, он не оставит меня здесь за непослушание королю.       Его взгляд нашёл мой, и он кивнул какому-то гвардейцу, который зашёл следом. Хвала богам, с меня начали снимать кандалы. Я облегченно выдохнула, но всё-таки ёжилась от пытливого и очень злого взгляда главнокомандующего. Мне придётся слушать нотации Артура, пусть хотя бы Доран не будет портить мне настроение.       Гвардеец вышел, а Доран, не обращая внимание на другую ведьму рядом, недовольно сказал:       — Ты совсем с ума сошла? — Он рывком поднял меня и встряхнул за плечи. — Король заставил меня весь город перерыть в поисках тебя, думали, ты сбежала! А знаешь ли, что ведьмам казнь назначена утром? Это через несколько часов, рыжее чудо ты пустоголовое.       — Не обзывайтесь, — только и смогла выдавить я.       Доран закатил глаза.       — Ну знаешь ли, перспектива искать тебя в ночи и не спать меня не сильно порадовала.       Я всё-таки капельку почувствовала себя виноватой.       Затем он вдруг ухмыльнулся.       — Пойдем. Мне уже не терпится подслушать, как король будет тебя отчитывать.       Сначала я хотела сразу сдвинуться с места — всё-таки находиться здесь мне совершенно не хотелось. Но мой взгляд пал на ведьму, которая бесстрастно следила за моим спасением. За ней, как и за любой другой ведьмой никто не придёт. А главнокомандующий сказал, что казнь будет через несколько часов.       — Подождите. — Когда Доран повернулся ко мне, я пояснила: — Я могу... попрощаться? — Кивнула на свою соседку по-несчастью.       Главнокомандующий подозрительно на меня посмотрел, но кивнул и вышел. Как славно, когда тебе начинают доверять. И как печально, что это они делают зря.       Свою тьму я почувствовала ещё во время разговора с ведьмой. Она как всегда заполняет мой резерв гораздо быстрее, чем родная магия. Ведьмин яд ещё ощущался, но не так, как прежде.       Я опустилась перед ведьмой на колени и без слов направила темную магию к её кандалам. Магия сдавила железо, пробираясь вглубь — туда, где, возможно, защелкивались замки. Тьма знала, что делать, когда это касалось безопасности её сестёр и справилась довольно быстро. Кандалы звякнули и упали бы на пол, но ведьма успела их поймать.       — Ты... — Она ошарашенно глядела на меня, и я не могла понять, что именно этому послужило: моя темная магия или то, что я её фактически сейчас спасаю.       — Сделай вид, что ничего не произошло. Когда твоя магия вернется — освободи ведьм. Только прошу, уйдите тихо, никого не убивайте.       Я всё еще чувствовала взгляд ведьмы, когда уходила из темницы. Не знаю почему, но мне было важно хоть кого-то спасти.       Доран ждал меня в коридоре. И с каждым шагом на пути к выходу меня переполняла радость, но меж тем я понимала одну вещь: мне нужно очень о многом поговорить с королём.