Глава 21. Посланник и смерть
22 июня 2025 г., 13:06
1665 год
Бессмертное королевство
Староград
Тревожная ночь, звенящая тишина. Даже свет во всём дворце казался лишним. Слов ни у кого не было — лишь витающее в воздухе напряжение словно шептало о случившемся. Король ранен. Как это случилось? Кто посмел? И сколь сильно его ранение? Я не знала, кому задать эти вопросы. Сердце учащенно билось, а глаза высматривали Велену, которая оставила меня на третьем этаже. По её словам, где-то здесь находились покои короля, и пока она побежала в свою коморку за целебными отварами, я осталась ждать. И каждая минута проходила мучительно. Я знала, что сейчас в покоях Артура трудятся лекари, но неизвестность пугала. Впрочем, мне не хотелось так сильно о нём переживать. Ранен и ранен, подумаешь... Однако моё предательское сердце было другого мнения. Гвардейцев во дворце было много. Очень много. За час переполоха уже успел случится инцидент: несколько воинов останавливали Дорана от того, чтобы он не ринулся к границе для разбирательств. Мол, в данный момент это не рационально. Все ждали, когда сам король расскажет о случившемся. Нехотя в моей голове всплывал только один вариант: ведьмы. Кто же ещё мог напасть? И если раньше Главная Ведьма лишь оповестила о том, что королевству нужно готовиться к войне, то из-за покушения тянуть теперь не станет никто. Я прикусила губу. Тьме нравилась мысль о войне и огромном количестве крови, а мне хотелось кинуться в Темный лес и на коленях умолять Агнессу этого не делать. Я не смогу видеть смерть ведьм. И не смогу видеть смерть волшебников. Кто-то просто невинный, а кто-то — слишком знаком мне. Снова у меня нет стороны, цели, а внутренний голос, который любил давать подсказки, пропал. Неожиданно возле меня остановился гвардеец, вырывая из тягостных мыслей. Я слегка повернула голову и вопросительно вскинула бровь. Видеть Аарона сейчас не совсем хотелось, а лицезреть его хмурое лицо — так и подавно. Он немного побуравил меня взглядом, прежде чем уверенно сказать: — Это ты виновата. — Что? — Я скрестила руки на груди, вжимаясь в стену. — Не прикидывайся невинной. Как только ты появилась во дворце, здесь поселилась и тьма. Я чувствую её... Постоянно чувствую! — Аарон запустил руку в волосы. Теперь его взгляд фокусировался на чём угодно, но только не на мне. Я заставила себя тихо сглотнуть, прежде чем отстраненно ответить: — Бред. Невозможно чувствовать тьму так, как ты это описал. — Я тяжело вздохнула. — И смерти короля я уж точно не хочу. Гвардеец нервно фыркнул, словно нечто его тревожило... или сводило с ума. Если он правда чувствует темную магию, то одно слово Аарона хоть кому-то — и я в большой опасности. — Охотники на ведьм всегда иначе ощущали тьму. Я отшатнулась, чем вызвала его усмешку. — Удивлена? Мои предки всегда были охотниками, передавали знания и умения сквозь поколения... Однако перемирие заставило их поднять бунт против власти. Как думаешь, что с ними сделали? Я молчала. Меня мало волновало, что случилось с неповинными охотниками на ведьм. Страх поселился в груди из-за того, что этот чёртов гвардеец оказался не так прост, а я умудрилась применить на нём темную магию! — Перерезали им глотки в ночи. Вот так расправляются с защитниками королевства, чтобы предотвратить лишние слухи и восстания. — Аарон наконец нашёл меня взглядом, и в его глазах я разглядела отвращение, направленное на меня... А ни ярость на тех, кто убил его родных. — Я изначально не хотел идти по стопам отца, поступил в гвардию. Только из-за этого выжил. Я отошла ещё на пару шагов назад. — Мне жаль. Но твоя обида затуманивает тебе взгляд. И предрассудки насчёт ведьм... — Ты заставила меня уснуть. Моя рука дрогнула, и на секунду я потеряла дар речи. Неужели темная магия не смогла заставить его забыть моё воздействие? — Это не относится к тьме. — Ложь легла на язык куда проще, чем думала. — Да, такие фокусы давно запрещены, но во мне ты не найдёшь того, что отчаянно ищешь. Я — не Темная. Аарон долго молчал и, пожалуй, всё-таки нашёл бы ещё парочку аргументов, чтобы обвинить меня, если бы не Велена, так вовремя вернувшаяся ко мне. Она молча взяла меня за руку и потянула прочь от места, где я уже мысленно прощалась с жизнью. Очень не вовремя в голову пришла мысль, что чуть раньше никто бы не казнил меня за тьму, если во мне нашлись бы силы признаться. А сейчас... Сейчас перемирие разорвано, мы на грани войны, а значит моя темная магия — прямая дорога на смертельный эшафот. Кровь застыла в жилах, но я только сдержанно выдохнула. Мы остановились около двустворчатых резных белых дверей. Возле неё не было стражи — лишь большое скопление невидимой магии дворца, которая чувствовалась каждой клеточкой тела. Велена поджала губу, говоря будто сама себе: — Знала бы, раньше отвар вариться поставила... Теперь ждать. Затем фрейлина потянулась к ручке двери и осторожно её приоткрыла. Я затаила дыхание, словно находиться здесь не имела права. Магия дворца хоть и не отторгала, но давила на меня. Мы вошли в покои, и первым, что бросилось в глаза — множество красных элементов, как и в его кабинете: плотно задернутые шторы, диван перед камином и стеклянный столик на красных ножках. Здесь были и картины в черных рамах, однако из-за тусклости света вглядеться в изображения я не смогла. Кроме того на стенах были углубления в виде полок, уставленные статуэтками и книгами. И это была лишь комната отдыха при самой спальне. К слову, вход в спальню был приоткрыт. Фрейлина проверила, здесь ли лекари, и только когда убедилась в их отсутствии — повела меня туда. Не знаю, почему, но на пару мгновений я перестала дышать. Спальня была в таких же тонах. Широкая кровать с черным постельным и красным балдахином. Красный ковёр и несколько дубовых шкафов. Шторы также задернуты, не пропуская ни единого лунного просвета. Покои были, Аидовы души, большими, и мне стало интересно, находит ли здесь король хотя бы уют. В воздухе витал аромат целебных трав и тёплый медовый запах от свечей. Они, как единственный источник света, бросали на постель короля неровные блики. Артур лежал под одеялом с закрытыми глазами. Спал или был без сознания — непонятно, но я надеялась на первый вариант. Велена, видимо, попусту надеяться не хотела, поэтому подошла и мягко тронула его за плечо. Король открыл глаза, и я облегченно выдохнула. Секунды спустя женщина подозвала меня ближе к постели. — Мне нужно следить за отваром. Прошу, посиди пока здесь. И она быстро удалилась, не оставив мне время и на слово протеста. Впрочем, особо против я и не была. Хотя теперь не знала, куда себя деть. Передо мной на кровати лежал Артур, и я встречусь с ним взглядом, стоит только повернуться и оторвать глаза от двери, где скрылась фрейлина. Я сцепила руки и всё-таки обратила внимание на короля. Он тут же отчего-то хмыкнул, словно знал мои мысли, и на удивление бодро похлопал по краю кровати. — Садись, недоведьма, хватит глазами метаться. Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась и сделала вид, что нехотя присаживаюсь на кровать. И всё-таки сердце зашлось от того, насколько близко я была к Артуру. Мы долго молчали. В моей голове всё также крутились вопросы, но я не знала, уместно ли сейчас из задавать королю. Да и ответит ли? Может быть, отвертеться тем, что слишком слаб и не хочет со мной говорить. Однако меня волновала не только причина ранения, но и его состояние в целом. Вдруг ему всё ещё больно, вдруг я смогу помочь... И каждая новая мысль — как удар по моей гордости. Зачем я хочу помочь? Почему не могу пустить всё на самотёк? Ведь Артур наверняка сделал бы точно так же... Всегда так делал. Сколько бы травм я не получала, он особо не справлялся о моем здоровье. Это осознание скребло душу похуже, чем тьма. Неужели я настолько наивна и сердечна к нему, что готова верить, будто могло быть иначе? И всё же, когда его ладонь неожиданно нашла мою, я не сдержалась и выпалила: — Я... могу исцелить. Артур удивленно приподнял бровь. — Ты над этим так усердно сидела и думала? Мне захотелось его стукнуть. И плевать на рану. — Неважно, над чем я думала. — Я нахмурилась и настойчиво повторила: — Я могу исцелить. Однако король покачал головой. — Я помню, как это истощает тебя. Не нужно, Лина. — Но я же должна хоть где-то помочь! — Не спорь со мной. И я замолчала. Не хочет — пусть. Но как же хочется верить, что он отказывается действительно только потому, что это ослабляет меня... — Лучше поговори со мной. — О том, кто на тебя напал? Уголки его губ вздернулись. — Нет. Всё, что тебе нужно будет знать — узнаешь у Дорана. Не доверяет? Что ж, неудивительно. — О чём тогда? — выдохнула я. — О чём угодно, недоведьма. Мы столько знакомы, а у меня ощущение, что я тебя практически не знаю. Артур хочет поговорить... обо мне? Слов не нашлось, да и мысли казались сумбурными. Я столько раз прокручивала в голове ситуации, где набираюсь сил сказать ему, какой же он всё-таки негодяй. Но никогда — о том, что король просит поделиться крупицами информации о своей жизни. И что же я могу ему рассказать? Делиться теми моментами, где я терпела унижения бабушки? Или же пересказывать, как всё детство мама учила скрываться от волшебников? — Что именно ты хочешь знать? Не думаю, что в моей истории есть что-то интересное для тебя. Снова король не упрекает за фамильярность. Вновь я чувствую его прикосновение к своей руке. Милостивые боги... — Ты ведь не окончила школу, верно? Почему твой резерв так слаб? Хвала богине, он спросил меньшее зло из возможных. — После смерти матери я не смогла бы сама оплачивать обучение, поэтому пришлось уйти... Но резерв мне запретили развивать ещё в детстве: Главная Ведьма считала, что полукровкам это не положено. — И твоя мать не ослушалась? — Пыталась, но нас слишком сильно контролировала моя бабушка, которая сразу же могла донести всё Агнессе. Впрочем, несколько раз так и было. — На удивление, вспоминать детство было не больно. Даже скорбь по матери оказалась не слишком сильна. Но я знала, что виновата во всём тьма: она постепенно забирает эти чувства. — В школу я и так ходила редко, потому что было тяжело скрываться. Лишь Даниэль и... его невеста знали о том, кто я. Я считала их друзьями. Артур удивился. — И после вашей «дружбы» Волконский-младший имеет отвращение к тебе? Насчёт его невесты ничего сказать не могу — я толком не знаю её. О, как король ошибается. Даниэль вовсе не чувствует ко мне отвращения. Отнюдь, он ненавидит, но желает меня, потому что привык получать всё. Но я лишь пожала плечами. Углубляться в эту тему не хотела: так мне самой становилось отвратно. Не только от Волконского, но и от себя. В голову сразу лезла таверна, его пьяные поцелуи, угрозы. А затем и темница с клинком и яростью в глазах Даниэля. Когда расспросы закончились, я слабо выдохнула. Оказалось, копаться в собственном прошлом — это неприятно. Однако необходимо, ведь так я вспоминаю все свои чувства, которые темная магия так и норовит отправить в забвение. Неожиданно Артур потянул меня за руку, и я слегка повалилась на него. Вернее, вовремя себя от этого остановила, поставив свою руку, как опору, на его оголенное плечо. Дыхание сбилось, а я во все глаза смотрела на короля. Он лишь ухмылялся. — Выглядишь испуганной. — Да? Жаль. На самом деле хочу выглядеть недовольной. Артур тихо рассмеялся, а затем поправил мне выбившиеся волосы за ухо. — Любуешься? — Конечно. — Он хмыкнул. — Ведь только поэтому я взял тебя во дворец. Так ты сказала герцогу? Я прикусила губу. Тогда я не видела выражения его лица, поэтому смущения от своих слов не чувствовала. Теперь же... — А что бы предложил ему сказать? Ведь правду знаешь только ты. Артур искренне улыбнулся. — Хитрая ведьма. Вечно до правды докапываешься. — А ты очень вредный. Всегда увиливаешь от ответов. — Но я ведь и не обязан отвечать. Ты так не думаешь? Я сжала губы в тонкую линию и хотела вырваться из его хватки, но король не дал мне этого сделать. Попробовала ещё раз — безуспешно. Наглец держал меня крепко, но совершенно безболезненно, словно просто хотел удержать, а не причинять своими прикосновениями увечья, как это делал каждый в моей жизни, кто хоть раз решался задержать, сделать покорной... Своей. Ужасное чувство — принадлежать кому-то. Но разве сейчас я не в таком положении? Нельзя предать, обмануть, нарушить договор на крови. Быть подчинённой, послушной, сидеть во дворце, словно в клетке. Однако и клетка не золотая вовсе, а кишащая врагами. Каждый житель этого места, узнав о тьме, захочет сжечь. А, может, сначала поиздеваться. Но Артур... Смотря в его глаза, я не могла сказать, что он на это способен. Вновь считаю, что король относится ко мне по-особенному. Что готов отпустить на свободу, если придётся... И что позволит выбрать сторону, когда придёт время. — Обещай, что не погубишь меня, — неожиданно прошептала я. В моем голосе сквозило отчаяние, от которого я почти задыхалась. Я наконец поняла, чего так долго боялась. Предательства. Боялась, что единственный, кто мне небезразличен, станет, может, и ненамеренно палачом. Или же специально отомстит за Контроль, за молчание о темной магии, за те письма Беремира, которые я прятала... И скрывала это потому, что страшилась его реакции. Артур изумленно на меня посмотрел, будто мои слова — последнее, что он мог бы сейчас услышать. Конечно, король не понимал мои метания. Он аккуратно коснулся моей щеки, затем его большой палец лёг мне на подбородок, слегка опуская мою голову. Но нежные действия — это не слова, не обещания, которые нужны были мне. Поэтому я всё также терпеливо ждала. — Обещаю, — выдохнул Артур и отпустил меня. Полностью. Я выпрямилась и села на кровати. Отчего-то меня душили невыплаканные слезы. А тьма... Она не требовала выхода, но словно резала внутри сердце. Не хотелось кричать, однако хотелось забыться. Вошла Велена со стеклянной колбой в руках. Я тут же поднялась, понимая, что моя доля ответственности — провести время с королём — закончилась и можно уйти. Напоследок обернулась и тихо произнесла: — Поправляйтесь. Король лишь встревоженно на меня взглянул.***
Доран нашёл меня в саду под теми деревьями, где как-то раз мы беззаботно общались с королём. Я отстраненно смотрела вдаль, сминая в руках лепесток розы, который сорвала по дороге сюда. На самом деле никому не стоит знать, что тьма пыталась пролить немного моей крови, дотронувшись до колючих шипов. Хотела таким образом заглушить мои самотерзания, которыми я заполняю свой разум, тем самым оттесняя всё остальное. Даже её. Погода стояла спокойная. Ранее утро дарило мягкие солнечные лучи и тихое щебетание птиц. Одним словом, нет ничего, что бы предвещало беду. Кроме моего собственного предчувствия, уже уставшего твердить, что скоро всё начнет меняться. Быстро и стремительно. Главнокомандующий сел возле меня, и я посмотрела на его задумчивое лицо. Кажется, не у одной меня в голове сплошная неурядица. Затем он будто опомнился и обратился ко мне: — Тебе король ещё ничего не рассказывал? Я, понурив голову, отрицательно ей мотнула. Может, он не верил, что для меня его безопасность — настолько важно? Или специально хотел томить в ожидании наконец узнать, что же случилось. Тем не менее Артур ясно дал понять: знать мне надлежит лишь то, что Доран посчитает нужным. — Нападающего было не опознать — виновато тёмное одеяние. Тем более была ночь... Но неизвестный слишком торопился, поэтому задел несильно. И всё же лекари назначили пару дней не выходить из покоев. Я кивнула. — Думаете, это могла сделать ведьма? Доран пожал плечами. — Могла. Как и мог любой друг. Вариантов множество, но Артур сказал на этом не зацикливаться. — Он вздохнул. — Что я не одобряю. Но ослушаться не могу. — Король почему-то мало печется о своей безопасности. — Верно, — Доран хмыкнул. — И появление тебя во дворце — прямое тому доказательство. Я еле удержалась на месте от возмущения. — Я бы никогда не причинила ему вреда. Физического уж точно. — Возможно, я верю тебе, но Артур не мог гарантировать этого наверняка. Ведьма — всегда риск. В этом я могла согласиться с вредителем ведьмам. Поэтому и остаётся непонятным, почему король принял такое решение: сделать меня разведчицей. — Он так и не рассказал вам, почему сделал меня подчинённой? — Нет. — Доран стиснул челюсти. Наверное, ему, как личному телохранителю Артура, было тяжело не знать полную информацию. — А ты не догадываешься, почему? — Возможно, потому, что мы были знакомы раньше. Но как это влияет — не знаю... Главнокомандующий резко поднялся, хлопнул в ладоши, словно что-то решил для себя, и сказал: — Давай так, рыжее чудо: расскажешь мне про ваше знакомство подробней, когда мы пойдём выполнять поручение короля. Я оживилась. — Какое поручение? Он хмыкнул. — Вижу, затосковалась без дела сидеть. Нам нужно найти одну таверну, где человек должен передать послание. Подробности рассказывать не проси. — Доран щелкнул меня по носу. — Вечером встретимся у главных ворот. И ушёл. Что ж, неплохое будет начало сотрудничества.***
Вечер наступал мучительно медленно. Я надела тёмный плащ и надежно закрепила кинжал на бедре. Вышла только тогда, когда луна полностью осветила небо. Наконец-то я уходила в ночи, не боясь, что кого-то предам или меня поймают. Главнокомандующий уже ждал у ворот. Молча кивнул мне и открыл путь в город. Ступали мне неспешно, словно не было никакого дела. Лишь ночь и ожидание разговора. Хотя меня слегка волновало наше задание. Что за человек? И какое послание? Это связано с ведьмами? Но Доран уже оповестил, что подробности спрашивать мне смысла нет. Обидно, но хотя бы и для меня появилось дело. Улицы в центре города были оживленными. Надо же, даже в такое время слышен крик детей. Шок от нападения ведьм прошёл, но очень жаль, что ненадолго: как только горожан оповестят о войне, все тут же позапираются в домах. Раньше, наверное, я сделала бы так же. А сейчас чувствовала необходимость быть там, где я хоть немного пригожусь. Иначе зачем миру моё существование? Мы прошли около стеклянного моста, и я невольно залюбовалась кристально чистым водоёмом под ним: дно усыпано мелкими камушками, а сверху плыли кувшинки с разного цвета цветками. До этого момента я не позволяла себе подходить так близко к местным достопримечательностям — боялась, что заметят, погонят прочь. Но с вредителем ведьмам было не страшно, хоть мы вдвоём и пытались натянуть капюшоны сильнее: я, чтобы не пугать людей происхождением; Доран, чтобы никто не узнал в нём главнокомандующего. Затем он потянул меня в узкий переулок. Я мельком вспоминала город: сейчас мы можем прийти в район, где обычно по ночам разгуливают волшебники... более весело, нежели просто любуются архитектурой города. Однажды Даниэль и Элла тянули меня сюда, но я слишком боялась, что место развеет осторожность, и волосы вновь окрасятся в красный. Такое недопустимо. — Таверна где-то здесь? — шепнула я. От одного подобного слова становилось нехорошо. Слишком много плохих воспоминаний. Главнокомандующий кивнул, а затем, пару раз обернувшись, начал разговор. — Так что ты говорила про ваше знакомство? И я, вздохнув, рассказала ему всё, опуская лишь наш поцелуй и еле заметную нежность короля. Не должен Доран знать, что я это позволяла. Вредитель ведьмам слушал внимательно, только иногда задавая вопросы. Кажется, он не знал абсолютно ничего из того, что поведала ему я. Почему Артур это скрывал? Лезли только два варианта: либо слишком для него неважно, либо совсем наоборот. Однако снова забивать свою глупую голову тяжкими и мучительными мыслями не хотелось. Вскоре мы остановились около здания багрового цвета. Оттуда лились голоса и живая музыка, но никакая веселая атмосфера не заставит меня почувствовать здесь безопасность. Одна я бы точно сюда не пришла. Доран наказал быть внимательной и ничего не пробовать, а после мы вошли. Аромат хмеля ударил в нос быстрее, чем я была к этому готова. Волшебников здесь было достаточно много, чтобы никто не обратил на нас внимания. Однако капюшоны мы не снимали. Вредитель ведьмам отвел меня к стене и усадил на ближайшую свободную лавку. Его цепкий взгляд метался по всему помещению, высматривая, как я думаю, того самого посланника. Так мы просидели пару минут. Я тоже старалась подмечать некие странности, но всё происходящее было абсолютно естественным: волшебники, среди которых было много дворян, выпивали и разговаривали, а кто-то даже умудрялся миловаться около соседних стен. Но тут вредитель ведьмам меня ошарашил: — Жди здесь, мне нужно кое-что проверить. Я не могла ослушаться, но оставаться одной не совсем хотелось. Сглотнув, вжалась в стену и продолжила наблюдать. Всё бы ничего, если бы спустя небольшое количество времени не уловила на себе очень пристальный взгляд. Хотелось бы не обращать внимания, да опасно это было, поэтому я осторожно взглянула на того, кто сверлил во мне дыру. Я до конца надеялась, что внезапная догадка неверна, но и надежда умерла. Даниэль. Он сидел за столом в окружении двух девушек, которые, как могли, обхаживали его со всех сторон. Я скривилась и встала. Нужно было немедленно найти другое место ожидания Дорана. Главное, чтобы он меня не потерял. Я остановилась около какой-то лестницы. С одной стороны уперлась в перила, с другой был выступ из стены. Это место казалось вполне безопасным и не совсем приметным, зато отсюда хорошо открывался обзор на помещение. Но радовалась я недолго. Даниэль возник передо мной слишком неожиданно, а пути отступления у меня не оказалось. Он подошёл, чуть ли не сверкая глазами. В них — еле скрываемая ярость, на лице — оскал. Я выдохнула, нащупав рукой кинжал. Вытащить сразу или по ходу действия? — Ну здравствуй, ведьма. Волконский подошёл ко мне почти вплотную, но в этот раз я выставила вперёд колено, чтобы он не смог прижать своим весом к стене. И всё же моё положение было бедственным. — Думаю, твоим спутницам не понравится такое долгое отсутствие, — процедила я. — Не хочешь вернуться? Он неожиданно сжал мою выступающую ногу, да с такой силой, что хотелось вскрикнуть. Но от своего я не отступила. Однако в этот раз Даниэль оказался ещё проворнее: его ладонь поднялась к тому месту, где прицеплен кинжал. Паника накрыла разум, ведь теперь у меня оставалась единственная защита — магия. Почему я всегда так неосторожна рядом с ним? — Наконец-то ты вновь попалась, — Даниэль недобро хмыкнул. — Скучала? — Безумно, — почти выплюнула я. — Всё думала, зажили ли твои увечья, так любезно оставленные мной. Его тихий смех породил во мне ужас. — Не терпится вновь обжечь темной магией, ведьмочка? Смотри же, как бы мои слова после этого раза не привели тебя на смерть. Волконский схватил меня за шею, впиваясь пальцами в кожу. Я пыталась пнуть его ногой, но моя сила никогда не сравнится с мужской хваткой. Даниэль стал тянуть мою шею вверх, не оставляя и секунды для вдоха. Я так испугалась, что опустила ногу, стараясь отбиться, а руки уже устали пытаться разжать его: я царапалась и била, но всё безуспешно. Мои попытки освободиться только играли ему на руку: теперь Волконский-младший мог полностью зажать меня у стены, что и сделал. Я снова оказалась в ловушке. — Ну давай, ведьма, покажи своё истинное нутро... Или сначала нужно с тобой поиграть? А тьма тем временем накапливала злость. Я чувствовала её в каждой клеточке тела, в каждом уголке резерва... И была рада своей спутнице. Внезапно нехватка воздуха отошла на второй план, боль, которую доставлял Даниэль — тоже. Сейчас была только она, такая долгожданная и сладкая тьма. Её воздействие сглаживало во мне все тревоги и сомнения. Теперь я знала: каждый, кто смеет коснуться меня — обречен на погибель. Она обещала это. Я улыбнулась, дотянувшись рукой до лица мужчины и оставляя там красный след от ногтей. — Поиграть? — Я усмехнулась. — Ну поиграй. Даниэль не отпустил, но хватку ослабил. Его глаза в упор смотрели в мои, и я знала — там тьма, что так приятно шептала сейчас внутри меня. Убей. Убей. Отомсти. Выпусти ненависть... — Чего же ты ждёшь? — прошептала я. — Прикоснись так, как желаешь. Или боишься? Я взяла его за ткань одежды на груди и притянула ближе. Его дыхание, пропитанное алкоголем, вызывало отвращение. — Ты... ведьма. Даниэль потерял дар речи. Наверное, ему ещё никогда не приходилось видеть темную магию. Я же внутренне ликовала. — Ты так хотел видеть меня настоящую. Так узри. — Темная дымка обвила его шею и предостерегающе сжала. Однако Волконский не испугался. Это распылило в нём злость. Он впечатал меня в стену, взяв за талию, а я лишь тихо рассмеялась ему в лицо. — Сколько ярости, милый, сколько грешных чувств. И ты так слаб перед ними... — От этих слов он замахнулся и ударил меня по щеке. Но боли я не чувствовала. — Заткнись, темное отродье. Я ведь могу сделать так, чтобы завтра же ты сгорела в чёртовом огне. — Пра-авда? — сладко протянула я. — Так сделай. Убей. Убей меня. А потом гляди, как темная магия будет мстить и пожирать тебя изнутри. Смотри, как будешь мучиться и молить пощады. Темные руки, словно невидимая материя, проникли сквозь него, слегка царапая органы. Страх на лице Даниэля и то, с какой скоростью он бледнел, заставили меня усмехнуться. — Ведьм ненавидят, боятся... И лишь потому, что только они могут выпотрошить и не пожалеть. Только они способны свести с ума одним лишь своим существованием. Ты этого хочешь, мой дорогой? — Даниэль медленно покачал головой. — Тогда отпусти и больше никогда не приближайся ко мне, мерзкое животное. Он действительно отступил, не переставая глядеть на меня широко раскрытыми глазами. Темная магия спокойно отпустила, и теперь я даже смогла почувствовать, как чернота ушла с глаз и всего, что было во мне. Я улыбнулась, натянула сильнее капюшон и вернулась на то место, где сидела раньше. Мне не стоило долго ждать, ведь Доран скоро явился. Он едва заметно кивнул в сторону выхода, и я увидела, как кто-то неизвестный в плаще аккуратно прошмыгнул за дверь. Мы тут же без слов последовали за ним. Особо быстро не бежали, но из виду преследуемого не выпускали. И вскоре нам пришлось остановиться за одним из зданий недалеко от таверны. Неизвестный снял капюшон, но во тьме разглядеть его я не смогла. Он кинул под ноги нам какое-то письмо, которое главнокомандующий очень осторожно, не спуская глаз со странного волшебника, поднял. Я видела, что Доран хотел ему что-то сказать, но мы совершенно не предвидели того, что неизвестный достанет кинжал и перережет себе горло в районе сонной артерии. Когда его тело навзничь упало на землю, я слегка вскрикнула. Вредитель ведьмам ошеломленно глядел на кровавое пятно, которое растекалось под посланником. — Почему именно таверна? — дрожащим голосом спросила я. — И кто отправлял письмо? — Таковы были условия. Мы не знаем кто отправил посланника, наша задача была лишь в том, чтобы забрать информацию. А её достоверность будем проверять вместе с королём, — отрешенно ответил Доран. Видимо, кто-то позаботился о том, чтобы мы точно не узнали отправителя письма. Больше ничего спрашивать я не хотела. Ноги подкашивались от усталости из-за тьмы и всего пережитого. Я сильнее затянула плащ, чтобы никто не видел следы удушья, и мы бегло отправились во дворец.
