Глава 28. Не питать надежд
5 ноября 2025 г., 22:59
1665 год
Бессмертное королевство
Существуют не так много вещей, над чем я кропотливо задумываюсь.. Например, почему боги оставили нас, когда так нужны? Или, допустим, чем я стала не угодна нашему дражайшему королю? Однако в данный момент вопрос встал новый и невероятно удручающий: почему все неприятности со мной происходят на глазах у вредителя ведьмам? Его подозрительно сощуренные глаза, нахмуренный лоб и плотно сжатые губы говорили о том, что с каждым днем мне всё тяжелее доверять. Я не могла его винить. В конце концов, иногда перестаю доверять сама себе. Зачем туман шёл за мной? Какая сила вела меня в Темный лес? И как с этим всем связан фантом моей матери? Но чем больше думала, тем сильнее разрасталась мигрень. Я потерла ушибленный затылок, не желая спрашивать у Дорана, чем таким тяжёлым он меня приложил. Сидеть на холодной земле мне скоро наскучило, а утренние лучи, пробиваясь из-за деревьев, слепили глаза. Пели птицы, шуршали молодые листья из-за лёгкого ветерка и проносились приятные запахи распустившихся цветов. Лес ожил. Ожил по-настоящему, а не с помощью иллюзий тумана. Последний ушёл настолько далеко, что даже отголосок его тьмы я не чувствовала. Перед глазами, как назло, проносились моменты с мамой. Точнее с тем последним, что довелось мне увидеть. Я понимала её слова, но осознать — больно. Будто сама душа не желала слушать то, что кроется в правде моей жизни. Совершила ошибку. Так легко... Но исправить уже не под силу. Ошибаться — естественно, но, как оказалось, не в моем случае. Я встала, отряхнула промокший от утренней росы плащ, и понурила голову, встретившись взглядом с Дораном. Он терпеливо ждал меня, не желал торопить, видя, в каком поникшем состоянии я была. С одной стороны хотелось отблагодарить, с другой... Я ждала худшего. Возможно, я пользовалась темной магией, пока общалась с фантомом. Может, бормотала что-то о тьме или... — Пойдем уже, рыжее чудо. Мои плечи опустились. Не кричал. Не заковал в цепи. Не опоил Ведьминым ядом. Я запахнулась в плащ и медленно пошла за главнокомандующим. Но сколько бы мы ни шли, дорога словно не прекращалась. Как же далеко я забрела... Стало любопытно, насколько близко сейчас Темный лес, но оборачиваться я не смела. Достаточно было и того, как довольно урчала тьма, когда прохладный ветер принёс нам приторный аромат темной магии. Я вздрогнула. — Кто еще знает, что я ушла? Он неопределённо пожал плечами. — Наверное, все, кто в этом заинтересован. Все-таки не видеть единственную на наш отряд ведьму в радиусе поляны довольно подозрительно, не находишь? — Но вас ведь тоже нет. Доран как-то устало хмыкнул. — Я обычно не гуляю с ведьмами просто так. — А если не просто так? Он окинул меня взглядом через плечо. Я увидела, как в нем зажегся огонек озорства. — Знаешь, у меня есть одно любимое занятие в такие моменты... Пытки называется. Как тебе? — Поразительно, — буркнула я и чуть не улетела, споткнувшись о выступающую корягу. — Артур был прав, ты всегда находишь неприятности. Даже в траве, — почти тихо сказал он, но от одного только имени у меня заныло сердце. Как будто оно вспомнило то, чего так не хватало в последнее время. Я замолчала. Надо было огорчить маму хотя бы тем, что она была неправа: её дочь не нашла и вряд ли найдёт что-то похожее на слово любовь. Ведьмам не положена семья и это чувство, которое иногда ест во мне остатки самообладания. По крайней мере, я не помнила в истории ни одну Темную, которая смогла бы это постичь. Любовь убивает тьму. Как бы метафорично это ни звучало, а всё же сатира судьбы кроется и здесь: нет её у нас, не бывает. Нагнала Дорана, когда заметила, что начала отставать. Мне было тяжело успеть за его широким шагом и хотелось громко фыркнуть от такой несправедливости. Поравнявшись с ним, я недовольно на него покосилась. — Гоблин снова принял привычное выражение лица, — равнодушно сказал он. — Вы уже определитесь, ведьма я или гоблин. — Рыжее чудо — этим, кажется, все сказано. А Артур недавно говорил мне, что я красивая, а ни какой не гоблин Я махнула головой, растрепав по лицу волосы. Глупая. Злые слезы просились наружу, но не на него — на себя. Король не был виновен в моей помешанности на нём, хоть и давал надежды. Но что я могла ожидать от знатного волшебника, который имеет обожательниц больше, чем все ведьмы вместе взятые любовников? — Ты знаешь, как я оказался во дворце? — Вы там разве не родились? — глухо отозвалась я. Кажется, Доран начал странно на меня поглядывать, лавируя между густыми елями. Я старалась не отставать и не падать от каждой коряги, но удручающие мысли сбивали концентрацию. — Нет. Но попал туда ребёнком. Даже догадаться не могла, почему вредитель ведьмам начал откровенничать, но, признаюсь, интерес разыгрался. Я не торопила рассказ, дожидаясь, когда Доран решится сам. А это, видно, давалось ему трудно, судя по плотно сжатым челюстям и бегающему взгляду. Выглядело так, словно он решался, достойна ли я этой информации или, быть может, просто было неприятно ворошить прошлое. Тогда зачем главнокомандующий это затеял? — Я помню детство смутно. Хотя бы потому, что единственное мое занятие было выживать. Родителей я не знал да и других родственников тоже. Научился жить на улице и попрошайничать — а как попал в эту ситуацию и сам не знаю. Но в один день всё изменилось, когда я забрёл на главную площадь. Там стояла корета короля Эдуарда. Слышать это имя в таком официальном тоне было непривычно. — Я увидел мешочек с деньгами у королевского кучера и... решил его обокрасть. Я сдержалась, чтобы не засмеяться, представив, что Доран когда-либо был способен на такое. Воистину великолепное сведение. Когда-нибудь припомню это королю... Я вздохнула. Когда-нибудь. — Король не замечал меня. Зато заметил его сын. Я до сих пор помню этот недопонимающий взгляд и лёгкий укор в нём, но он промолчал. Вместо этого Артур подошёл и сам отсыпал мне немного золотых. Как будто это было естественно, правильно. Я не понимал тогда этот жест, но мне впервые стало стыдно за свои действия. Однако тут к нам вернулся король. Я сама того не желая сглотнула. Даже мой воспаленный разум не додумается до такого: попрошайничать на глазах у короля! — Сначала я видел гнев, но потом король Эдуард разглядел во мне физическую силу — я действительно был слишком рослый, хоть и ел довольно мало. А также он увидел, что Артур уже желал заступиться за меня. И ему в голову пришла идея: сделать меня пожизненным телохранителем своего сына. Меня взяли во дворец, каждый день я тренировался до потери сил даже на то, чтобы ходить, но отчетливо чувствовал свой долг. Однако долг не только как перед принцем, а как перед новым другом, который решил отнестись ко мне по-доброму. — Доран тихо усмехнулся. На этот раз ему явно было приятно вспоминать эти моменты. — Мы действительно стали неразлейвода. Артур относился ко мне, как к брату, равному себе. После смерти его семьи я дал клятву, хоть он и не просил, что моя единственная цель — служение ему, верность и поддержка. Вредитель ведьмам закончил рассказ, а я... прониклась к нему уважением. Я знала, что это за чувство: желание отдать всего себя на благо другого. И теперь отчасти понимала — просто не хотела до конца принимать — почему Доран так часто недолюбливает меня. Я — угроза, причем прямая. И только из-за моего существования, неожиданного предательства — чего угодно, главнокомандующий может предать то, ради чего решил жить. — Это... неожиданно. Но почему вы решили поделиться со мной? Он вздохнул, потер переносицу и вяло произнес: — Ты была грустной. Кажется, это был единственный способ отвлечь. — О, — только и сказала я, но произнести благодарность не смогла. Поняла только, что Доран ничего не делает просто так, а значит чувствует... обязанность поднять мне настроение? Следующий вопрос напросился сам собой: — Вы говорили обо мне с королём? — Когда? — В трактире. Он промолчал, а мне почему-то показалось, что теперь я понимала намного больше, чем раньше. Понимала, что не только Артур решил, что нам дóлжно отдалиться. Бессмысленность нашего наваждения видели и другие. Мы друг другу больше ни сказали и слова. А вернулась я на поляну с полной уверенностью, что пора запихнуть чувства в дальний угол и сделать то, что в последнее время у тьмы лучше всего получается — включить холодный расчет. Во всяком случае попробовать.***
Артур видел: они пришли вдвоём. Первой поспешной мыслью было подойти и узнать, в какую передрягу снова вляпалась недоведьма и почему Доран его не предупредил. Но спустя минуту тщательных раздумий он понял, что ему должно быть плевать. Его разведчица жива, а значит, нечего и затевать разговор. Однако руки сами собой напряглись, когда он разглядел её потрепанный вид и пустой взгляд. Она думала о чем-то, что делало ей больно — Артур всегда мог это распознать. По мило сморщенному носу, по дрожащим ресницам и оглядыванием в поисках поддержки. Которой у неё не было. Обычно король боролся с желанием её обнять, а теперь — просто подойти. Так нелепо, но так... нужно. Он считал, что нужно. Потом напрягся весь, когда к ней подошел Аарон. С приходом Лины во дворец его гвардеец стал странным, отстраненным. Возможно, Артур додумывал или не хотел признавать, что кто-то запал на неё. Он тихо хмыкнул сам себе. Дурак, ничего не скажешь. Только вот затаенный страх в её глазах при виде этого гвардейца его нисколько не веселил. Было в этом что-то подозрительное, упущенное им... Аарон странно ухмыльнулся, а Каролина попятилась, пока гвардеец не решил скрыться с её поля зрения. И тогда, боги милостивые, она посмотрела на Артура. Ему было плевать что могло отразиться на его лице. Королю было плевать, что его взгляд застали. Единственное, о чем он думал и от чего не мог отвернуться: её надежда, её горькая безмолвная просьба не бросить. Всё это смешалось в какофонию эмоций, отразившихся в недоведьме, а Артура будто бы рубанули топором по сердцу. Он не должен был что-то чувствовать. Почему страдаем мы, если судьба к нам несправедлива? За что бороться, если всему один конец? Он надеялся, что она поймет. Что однажды Лина опалит его равнодушием, и Артур наконец примет окончательное поражение в собственной битве. Битве, где его сердце заведомо проиграло. Он не умел любить, как и его отец. И так было нужно. А боль... пройдёт. Всегда проходила. Только почему Артур ощущает себя таким недостойным её? Ведьмы, бывшей воровки и девушки, у которой дар вывести его из равновесия? Ответ был очевиден и прост. Но даже сейчас король был не готов озвучить это самому себе. Глупость. Глупость. Глупость. Какая же непростительная чертовая глупость! Он успокоил эмоции, отвел от нее взгляд. И, кажется, почувствовал через связь, как сделал только в сто крат ей больнее.***
Я навела в себе хотя бы внешний порядок: спрятавшись за деревьями переоделась, умылась из фляги и распутала гребнем волосы. Свежий воздух придал некоего подобия бодрости, и я вышла к отряду. Не так давно гвардейцы вернулись из города, угрюмые и усталые. Их винить никто не мог — вести всю ночь тела убитых товарищей и лошадей занятие не из приятных. Я могла бы посочувствовать им, будь у меня на то силы. Аарона теперь сторонилась сильнее. Было в нем что-то неестественно пугающее, от чего даже тьма желала побыстрее избавиться. Мне казалось разумным теперь держаться лишь Дорана — с ним у нас завязалось нечто похожее на содейственные отношения. По крайней мере, страх он не вселял. К Артуру я подойти... боялась. Было ощущение, что он не удостоит меня даже взглядом, а всё то, что случилось, когда мы вернулись на поляну, было наверняка лишь из недовольства мной. Отряд принял решение дать отдохнуть прибывшим, прежде чем отправиться в путь, а мне пока оставалось только одно — стать хоть чем-то полезной в приготовлениях. Но стоило подойти ближе к гвардейцам, чьих имён я даже не потрудилась запомнить, как они меняли место своего упорного труда. Например, вместо загрузки новых мешков с оружием в телегу начали проверять раненых коней. Славно. Я не решилась обращать на это сильное внимание, но каждая попытка не увенчалась успехом. Тогда я подошла к Дорану. — Спроси лучше у короля, — ответил он, даже не повернувшись в мою сторону. Это была самая отвратительная идея, которую я слышала за сегодня. Пожалуй, мое расположение к вредителю ведьмам немного угасло. Я повернулась и посмотрела туда, где Артур переговаривался с тремя гвардейцами. В их числе был Аарон. Вдвойне не лучшая затея, но я увидела рядом с королём больше дюжины оружия, которое нужно хорошо заточить. К великому моему сожалению и насмехательству Богине, это действительно лучшее, на что я сейчас годилась. Мой шаг замедлялся по мере приближения к конечной цели. А мир будто замирал вместе с моим дыханием, когда я смотрела на Артура. В конце концов он распустил гвардейцев и тут же заметил меня. Мне хотелось верить, что я увидела на его лице искреннее замешательство, а не желание уйти от меня куда подальше. — Я могла бы помочь, — наконец сказала я на выдохе и указала на оружие. Он промолчал, лишь кивнул, но после недолгого затишья, пока я усаживались на землю рядом с оружием, король промолвил: — Я буду затачивать, а ты проверять, нет ли сколотых рун. Я несколько раз моргнула. — Но я могла бы... Он почти пригвоздил меня взглядом, и я замолчала. Что ж, всё же чем-то я пригожусь. Артур сел чуть поодаль от меня и взял специально выровненный камень. По поляне разнесся звон стали, а позже первый клинок попал ко мне в руки. На его рукояти и самом металле мелко выгравированы руны, которые поблескивали, стоило мне к ним прикоснуться. Я чувствовала в них слабую, но магию. Почти такой же мощи, как в оберегах. Пришлось подавить желание проверить на себе: правда ли рунические оружия приносят боль Темным куда сильнее обычного клинка? Повертела кинжал в руке. С виду руны были в порядке да и магия в них текла связано, словно по незримой нити. Мне нравилось ощущать её вибрацию. Кивнув самой себе, отложила оружие и посмотрела на следующего кандидата, который всё еще был в руках у короля. Хватило ли мне сдержанности не подумать о его сильных руках в ключе, никак не относящемуся к делу? Маловероятно. Мысленная пощечина помогала скупо. Злило, что мне запретили затачивать кинжалы. Справились бы мы вдвоём куда быстрее... А чем скорее я отодвинусь от Артура, тем легче мне будет на душе. Вскоре я рассматривала уже пятый по счету кинжал. Каждый по-разному поражал структурой соединения рун. Могла признать, что благодаря изучению своего гримуара, стала лучше в них разбираться. Большинство оружий несло в себе Кано — руну огня, что олицетворяет победу над тьмой. Но именно в этом клинке сквозила не гармония. Нечто иное, неправильное. И я поняла — вот оно, нарушение. Сколотая руна, окропившаяся кровью нечисти, уже не так поблескивала почти на острие. Я неловко протянула кинжал королю. — Здесь. — Ткнула пальцем в проблему и постаралась не обращать внимания, что наши пальцы случайно коснулись друг друга. Артур нахмурился, встал и подозвал к себе гвардейца, который, как я поняла, отвечает за количество имеющегося у нас оружия и проводит ревизию. Пока они переговаривались, я ждала... Но не заточенные клинки так и манили сделать всё самой, помочь. Король наверняка бы оценил, даже если, как я себя уверяла, это ради общего блага, не только его. Осторожно подтянула к себе камень и оружие, опасливо поглядев на мужчин. Однако они стояли спиной ко мне, поэтому я с большой охотой провела камнем по лезвию. Я знала, в этом не было сложности. Но не понимала, почему клинок повел себя так: словно по повелению неясных мне сил, лезвие попало на мою кожу, задело ладонь. Теперь я ошарашенно смотрела на свою стекающую с руки кровь. Прикусила губу, чтобы не закричать, когда накатила резкая боль. Ощущение, будто по коже провели раскаленным железом. Вот же черт. Я не слышала и не видела ничего вокруг. Были в этом моменте лишь моё тяжёлое дыхание, громко бьющееся сердце и каждая капля крови, которую я растерянно провожала взглядом. Больно. Тьме тоже не нравилось, но мне хватило сил её сдержать. Кто-то щелкнул передо мной пальцами. Раз, другой. Я подняла мутный взгляд и разглядела Артура, который смотрел на меня с таким лицом, будто видел без пяти минут покойницу. Кажется, он что-то говорил, но ладонь горела так, что заглушала любые внешние раздражители. Через мгновения на повреждении оказалась ледяная вода, а позже — сухая ткань, которой обмотали ладонь. Наконец я услышала тихое бормотание: — Говорил же, что сам... Я несколько раз моргнула, приходя в себя, сглотнула ком в горле и постаралась улыбнуться. Вышло, правда, наверняка скованно. — Зато он точно работает. Артур одарил меня совсем нелестным взглядом. — Глупая. Я вспыхнула, внезапно вспомнив всю бурю эмоций, которая принадлежала лично этому нахальному король, и одернула руку. Меня совсем не волновало, что Артур держал её просто так. — Приятно знать ваше мнение обо мне, — процедила я и поднялась. С кинжалами пусть разбирается самостоятельно. Злость перемешалась с обидой и... небольшим стыдом. Сама полезла, сама и не справилась. И теперь знала, что Артур злится на меня ещё сильнее. Просто потому что я для него глупа и не годна даже для такой простой работы. Гвардейцы провожали меня вопросительными взглядами, пока я шла мимо со сжатыми кулаками. В конце концов подошла к своей лошади, села рядом у дерева и принялась молча ждать нашего дальнейшего пути. В этот момент меня уже ничто не привлекало. Ни Звездное королевство, ни то, с какими новыми звеньями в нашей расследовательской цепи мы вскоре можем столкнуться.***
Нет, боги определённо насмехаются надо мной. Стоило выдохнуть, когда было объявлено запрягать лошадей, как меня окатили, мягко говоря, пренеприятнейшим известием. И оно совсем не вязалось с моей клятвой сохранять хладнокровие. Вредитель ведьмам подошел ко мне, прокашлялся и рукой поманил из моих рук уздцы лошади. И подсознательно я понимала, что это значит. Пусть мозг и отказывался это принимать. — Зачем? — вкрадчиво спросила я, сделав маленький шаг назад. Доран вздохнул. — Раненые лошади оправиться не смогли, теперь на всех их не хватает. Тебе придётся... отдать свою строптивицу, пока мы не возьмём ещё коней в ближайшем поселении. Я поджала губы и сняла седельную сумку, попутно похлопав её, дабы удостовериться, что гримуар и мои записные книжки на месте. — И с кем же я поеду? — Я выдохнула, ожидая всего... Оказалось, не всего. — С королем. По крайней мере, никто больше не согласился. Его слова отдавались громким гулом, пока я моргала, чтобы сохранить хоть какое-то равнодушие на лице. Час от часу нелегче, думалось мне, пока я медленно поворачивалась в сторону, где Артур уже вёл своего коня. Последний был красивого чёрного окраса, кое-где проглядывались блеклые серые пятна, а грива лишь слегка ложилась на бок из-за короткой длины. Король заметил мой взгляд и махнул рукой, небрежно приглашая. Меня словно обдало холодом, но идти к нему пришлось. А тем временем собственная гордость уже валялась где-то под ногами. Когда я подошла, Артур молча перехватил мою сумку, закрепив её рядом со своей. Затем протянул руку, а я встала в ступор. Переводила взгляд с неё на короля и, наверное, моё лицо выглядело невероятно глупо. Услышала тяжёлый вздох. — Я не хочу смотреть, как ты нелепо садишься на Лорда самостоятельно. Я неожиданно хмыкнула. — Его зовут Лорд? — Ты только это вынесла из моих слов? — Я не впервые сажусь на лошадь, Ваше Величество. — Я сложила руки под грудью. Он не ответил, но продолжал настойчиво тянуть мне руку. Я бы сочла это за желание прикоснуться ко мне, если бы не была уверена, что Артур считает меня некой неприятностью в его жизни. И всё же моя ладонь легла в его, вызвав тот час дрожь. Я встала на стремя под его чуткий взгляд, перекинула ногу и удобно устроилась в седле. Только тогда король соизволил отпустить меня. Мне показалось, что я заметила, как его взгляд потеплел от такого маленького жеста. Лишь на секунду... Однако мне стало совсем плохо, когда Артур поднялся следом и теперь моя спина упиралась в его грудь. А потом до меня дошло, что ехать в таком положении нам придётся достаточно долго. Казалось, даже моя строптивая кобыла не была таким сущим наказанием. Лорд под нами громко фыркнул и топнул копытом. — Ты ему не нравишься, — обозначил Артур и, хвала Богине, он не видел как я закатила глаза. — Вы чем-то похожи, — тихо сказала я и ойкнула, когда рука короля слегка легла мне на талию, а затем мы тронулись в путь. Уже через час этого, наверное, бесконечного тракта у меня заныли кости. А все потому, что напряжение не собиралось сходить с тела, и всякий раз, когда при качке я отчетливее ощущала своего спутника, был сродни своеобразной пытке. Пытке, где его рука всё ещё лежала почти на моем животе. И пытка, где его дыхание щекотало мне ухо. Обстановка требовала немедленной разрядки. И спасением я видела лишь свою болтовню, которая когда-то очень не нравилась Артуру. Но пока не решалась. Меня, к слову, охватили знакомые ощущения, воспоминания прошедших событий, где наши отношения были лишь хрупким доверием. Это было для меня чем-то сакральным, несмотря на то, как много плохого между нами произошло. Я обернулась, чтобы найти взглядом свою любимую кобылу, без которой уже начала скучать, но получила лишь своё новое неловкое положение, где моя голова покоилась на его плече. Теперь уже и Артур напрягся, и я выпалила: — Помогите мне дать имя лошади. — Я должен за тебя придумать, недоведьма? — ответил он как-то скомкано после минутного молчания. — Если не хотите, — решилась я, — то буду вам называть имена, а вы одобрите. — Каролина... Но закончить я ему не дала: — У меня есть несколько на уме! — На самом деле, до этого момента я даже не потрудилась задуматься о такой незначительной вещи. — Например, Тень или Ураганчик. — Единственный ураганчик здесь — это ты. Хватит вертеться. Я действительно не заметила, как сидела довольно нескромно, потому что постоянно пыталась вывернуться, чтобы посмотреть выражение лица короля. — Прошу прощения... — Леди. — Что? — Назови её Леди, и давай закроем эту тему. Я насупилась. — Она не выглядит, как леди. Артур хмыкнул. — Вы чем-то похожи, — сказал он достаточно самодовольно. А я чуть из седла не вывалилась, когда поняла, что он использовал мои же методы словесной перепалки против меня. Услышал же, негодяй. Я пару раз сделала попытку проклянуть короля, прежде чем спокойно продолжила смотреть вдаль. Солнце клонилось к закату, раскрасив местность в свои яркие оттенки: листья и трава словно горели, а мягкие лучи света касались всех нас, создавая подобие естественного свечения. Мне подумалось, что именно так выглядела Богиня во время своих праздников. Я до сих пор помнила её серебристое сияние, которое шло будто из-под кожи. Мысли о Главной Ведьме напомнили мне о существовании дневника матери, который я была просто обязана прочесть в ближайшее время. В конце концов, если бы мама хотела, чтобы я знала ещё что-то важное о себе, то непременно бы оставила послания. Наверное. Неожиданно мы остановились. Я настолько задумалась, что перестала видеть что-либо перед собой. Когда вернула концентрацию, разглядела... трех ведьм, что преграждали нам дорогу. Но не намеренно, нет. Их тела была достаточно изувечены, чтобы ведьмы не имели сил подняться. Однако были живы. Их глаза впились в нас с какой-то жадной мольбой, но я уловила в них едва заметный проблеск чего-то, что заставило напрячься даже тьму. Я не знала, с каких пор так доверяю своей темной спутнице, но создавалось ощущение, что она не лгала. На нашем пути по-настоящему оказалось нечто странное.
