Секрет ведьмы. Борьба за власть

1665 год

Сказочный мир

      Снежинки играючи лавировали меж собой, лес поскрипывал, прогнувшись под толстым слоем снега. Сосульки аккуратным рядом свисали с любой ветки, словно выстроенное неким скульптором произведение. Вдалеке, что так маняще звали, были бесконечные скалы, укрытые непрекращающимся холодом. Холодный ветер обдувал тело, развивая густые волосы. Но дискомфорта божественному телу не доставлял — лишь легкое покалывание на кончиках пальцев говорило о том, что не надлежит несколько часов стоять настолько безмятежно в местах, где снега, поговаривают, вышли из самой преисподней.       Вот такое оно было — преддверие Звёздного королевства. Удивительная вещь, что дороги не только Агнессы, но и её любимых врагов лежат теперь сюда. Однако встреча с ними — последнее, что было важно и необходимо. Порой дела богини были далеки от смертных распрей.       Пусть её волновали и ведьмы, их частые пропажи и собственное странное предчувствие, которое появлялось каждый раз, стоило Главной Ведьме найти новое тело. Кто-то истязает ведьм, ведёт себя так, словно хочет показать Агнессе — ты не всесильна, ты теряешь контроль. Кто смеет лезть в тёмные души, над которыми властна только она?       Впервые она не знала. В первый раз труды понять, чьи энергии высасывают сознание из ведьм, оборачиваются неудачей.       Агнесса подняла руку, ловя одинокую снежинку, которая, даже несмотря на тепло тела, все равно осталась во всей красе: легкая, хрупкая, узорная. Именно такой была сама зима и её спокойствие — только разгневай, начнется метель. Наверное, отчасти поэтому Аид выбрал заполнить все пустыни Мёртвого царства беспощадным холодом, где способны навсегда заледенеть даже души.       Женщина вздохнула, так устало, что сама подивилась: неужели слабеет? Неужели не может совладать с трудностями собственной судьбы? Она сжала руку, где секунду назад была снежинка. Нет, может. Просто нужно вспомнить. Это то, что привело её сюда. Неподалеку от Звёздного королевства находится одно из основных мест зарождения магии, место Силы. Агнесса не была уверена, что это поможет. Но любые попытки оправдывали результат.       Забвение давило на плечи невидимым грузом, а собственное разочарование от того, что Главная Ведьма жила отчасти не свою жизнь это тысячелетие было хуже любого проигрыша.       Каково это, быть чужой себе? Глупо. Больно.       Что-то значительно важное было зарыто в памяти, что-то, что пыталось достучаться во снах... Однако Агнесса так и не смогла это услышать. Быть может, разум отказывался принимать эти вещи, хотел обезопаситься от новой агонии. Но Главная Ведьма должна вернуть былую силу, стать богиней не по существу — по мощи. Она была Первородной. Той, за которой раньше следовали боги. И той, которая возглавляла Пантеон. Сейчас же Агнесса не могла войти в свою небесную обитель, навек отрезанная от настоящего дома.       — Любишь предаваться задумчивости?       Голос вырвал из мыслей, Агнесса медленно повернулась, недовольно сверкнув глазами.       — Ты опоздал.       Но всё же пришел. Этот поступок Главная Ведьма нехотя признавала и отчасти была благодарна. Ведь Аид мог и не ответить на ее угрозы, махнуть рукой на соратницу, что так досаждает ему и всему царству. Объективно, пусть и со злостью, Агнесса порой могла смириться, что бог смерти в нынешнее время сильнее её.       — Демоны бывают до головной боли безответственны. — Он прищурился. — Кто-то вновь упустил момент, когда заключённый улизнул из Грешной тюрьмы.       — Пусть такими вещами занимается твой советник. — Агнесса небрежно махнула рукой и зло усмехнулась. Эдуарда она все ещё не выносила.       — Вряд ли простой умерший способен совладать с демонами высшего ранга.       Собственно, на это королева ведьм и надеялась. Ему бы и самому гнить в темнице, по-хорошему.       Но улыбка сошла с лица, когда Агнесса поняла, что снова не почувствовала появление Аида. Она сжала челюсти, развернулась и пошла по направлению скал, что были достаточно далеки от намеченного места встречи. К великому сожалению, переброс рядом с местом Силы тревожит его энергию, сбивает гармоничную работу энергетического поля. А Главная Ведьма не могла допустить, чтобы Равновесие такого древнего места пошатнулось. Поэтому приходится сейчас идти на своих двоих.       Царь сзади выдохнул. Агнесса слишком хорошо его знала, чтобы понять, что Аид желал гораздо больше слов, даже малейшего спора. Однако Главная Ведьма, сама не зная причины, не имела желания препираться. Ребячеством они занимались часто, хоть это и выражалось лишь в взаимных обвинениях и тонко выставленных угрозах, которые никто не собирался исполнять. Агнесса сама не понимала, отчего так происходит. Не понимала и чувств к нему: ненавидит, презирает или всё же лишь хочет делать вид? Просто так проще.       Зато его неожиданное легкое прикосновение к плечу ощутила явно. Остановилась и вопросительно изогнула бровь. Аид кивнул на яму, припорошенную снегом почти рядом с Агнессой.       — Для тебя не смертельно, но было бы неприятно.       Главная Ведьма сбросила его руку с плеча и обошла яму. Что за наигранная забота? Что он хочет и почему помогает?       — Ты сегодня особенно молчалива.       Агнесса нервно вздохнула.       — А ты — особенно надоедлив.       Она не могла поделиться переживаниями и все тем, что накопилось в сердце. Как оказалось, сердце её то ещё место тревог и бушующего хаоса, в котором она не может разобраться. А бог смерти словно чувствовал, что, несмотря на отрешенное поведение, Главная Ведьма не хочет быть сейчас одна. Впервые за такое долгое время её изредка одолевает страх, она понимает, что действительно не всесильна, и когда-нибудь Агнесса загонит себя за черту, из которой выбраться в одиночку не сможет.       Мир считает ее безумной, коварной, хитрой и кровавой. Но богиня сделала это намеренно, открыла для всех свою темную сторону, которая выделана из мести волшебникам, ненависти к тем, кто её когда-то убил. Однако чем больше времени проходит, тем сильнее Агнесса понимает, что устаёт. Если ведьмы действительно имели тёмные души и сама тьма принадлежала им с рождения, то королева ведьм лишь иногда заимствовала её у Аида. Темная магия давалась сложнее, ведь собственный баланс резерва скашивался. Триединая богиня была матерью Природы, её циклов и Равновесия, а жила эту жизнь... неправильно.       — Иногда мы стремимся помочь, даже если наши методы непонятны другим, чужды. — Голос сквозил еле заметной печалью. — Есть много вещей, о которых я жалею за долгие свои лета... И не хочу вновь повторять тех же ошибок.       — Какое я имею отношение к твоим ошибкам?       — Самое худшее, — уклончиво ответил Аид, и Агнесса сдержалась, чтобы не развернуться и не влепить ему пощёчину за порции загадок.       — Ты не помогаешь! — почти рявкнула она.       — Я хочу, чтобы ты научилась слышать. Не всё то, что мы желаем сказать, получается осуществить.       — Я не замечала за тобой, что ты готов говорить о важных вещах.       Аид задумался, по лицу пробежала тень.       — Можешь попробовать спросить.       Королева ведьм медленно моргнула, но сбить с себя легкое наваждение далёких чувств не смогла. Так всегда бывало, когда Аид находился рядом слишком долго. Вместо очередной вспышки гнева на необъяснимые ощущения, она спокойно спросила:       — Почему ты не бываешь в Вечных Покоях?       Аид единственный из всего Пантеона, кто не имеет там обители, ведь испокон веков Пределами бога смерти было Мертвое царство. Однако ему надлежало приходить в храм Пантеона, дабы проводить переговоры с другими богами. Это было частью работы их всех — слушать и слышать друг друга, жить в гармонии.       — Я договорился, что не ступлю на те земли, пока не выполню долг здесь.       — Какой долг?       Темный правитель молчал. Если Агнесса и была вновь возмущена, то виду не подала. Возможно, она не имела права знать, лезть в чужие судьбы. Но было, признаться честно, неприятно, что после стольких лет бог смерти не может довериться. Вполне вероятно, что между ними была ненадуманная Главной Ведьмой вражда. Однако упустить факт его желания помочь она из рациональных причин не могла. Агнесса не из тех, кто обычно пытается понять других — в её прошлой жизни, она отчетливо помнила, никто не пытался понять её саму. Так почему богиня бередит сердце другому богу? Отчего хочет знать те тайны, что он хранит?       Они шли долго, тело не имело возможности устать за почти день ходьбы, поэтому не было и остановок. Вечер опускался на заснеженный лес, ветер громко завывал меж деревьев, гоняя снег с удвоенной силой. Он, правда, огибал богов, не доставлял им неудобств, не хотел гневить.       Аид, что так вызывало возмущение, находился слишком рядом. Иногда направлял, когда Агнесса имела слабость вновь впасть в раздумья; иногда пытался разговорить, словно тем самым желая поднять ей настрой кого-нибудь задушить. Но неизменно шёл сзади, порой бормоча себе под нос ругательства на древнем языке, когда демоны вновь передавали известия о новых происшествиях. Главная Ведьма с полуулыбкой думала, что в них есть эта похожая черта — руководить до того хорошо, что при их отсутствии всё разваливается, никто другой не справляется. Эти мысли навивали на другие, омрачающие: сколько ведьм сегодня ночью будут подвержены тем же пыткам? Держать всех в Тёмном лесу было невозможно, да и грядущая война заставляет ведьм действовать...       Агнесса вздрогнула, будто судьба услышала её тяжёлые думы: ещё одна жизнь, как тонкая ниточка, что связывала прародительницу и дитя, оборвалась. Эта уже восьмая за неделю. Королева ведьм мысленно нашла её тело, такое же изувеченное, с излишком измученное и издерганное в судорогах. Душа зависла над телом, в котором уже пару дней нет своего разума. И снова ведьма погибла рядом с Бессмертным королевством. Это не может быть совпадением.       Вернувшись в реальность, поняла, что Аид стал перед ней и смотрел... смотрел так, словно хотел поучаствовать в том, что творилось в её душе. Его глаза налились золотом в ночной темноте, и Агнесса с усмешкой подумала, как это пугало простых смертных, как некогда пугало её саму, такую беззащитную молодую девушку, которая только выбралась из людской деревни. Однако вспоминала эти моменты без прежнего отвращения. Именно Аид был тем, кто вытянул её из неведения, наставил на верный путь, чтобы убить Алана. Он всегда был где-то рядом.       Слова вышли сами, ведомые новым наваждением:       — Ещё одна ведьма покинула мир. Кто-то играет со мной, перехватывает власть над ними.       Аид склонил голову, как хитрый хищник, разыскивающий добычу.       — Есть предположения?       Агнесса покачала головой. Всё было так же странно, как и с её покушениями. Ни чужого присутствия, ни чужой магии.       — Будь они у меня, от подозреваемых уже не осталось бы и следа.       — Я знаю. Но ты же не можешь всерьёз думать, что кто-то один на такое способен?       — Возможно, это делает не кто-то, а что-то. А для того, чтобы это реализовать, достаточно и одного безрассудного смертного.       Бог смерти кивнул и вдруг снова взял Агнессу за подбородок. Легко, ненавязчиво и приподнял её голову. Так делал всегда, когда хотел поучить. Королева ведьм не могла привыкнуть, но и вырваться — тоже.       — Смертный, Агнесса. А любое земное существо — просто крупица, что создана Природой, тобой. Ты не всесильна, это так. Даже боги имеют грань своих возможностей... Однако тебе не обязательно равнять свои силы со всей магией Вселенной, чтобы оставаться Триединой богиней, которую не один смертный никогда не одолеет.       — Я уже умирала, — прошептала она.       — Ты погибла, но руки не только короля Алана в твоей крови. Твой Клинок ему отдал предатель среди богов. И ты это знаешь. Они играли бесчестно. — Его ладонь сильнее сжалась у неё на лице, но Агнесса была слишком поглощена разговором, чтобы возмутиться на такое своеволие. И уж тем более думать, отчего злится он. — Они обманули нас всех, за что уже поплатились. И теперь ты сама отдаёшь души в руки смерти. Ты сильна даже под Забвением, Агнесса. Просто тебе вновь нужно научиться верить в себя.       Аид отпустил её и, хвала Матери, не увидел, как руки богини дрогнули. А где-то глубоко, куда не достал бы даже Клинок Триединой богини, что-то расцвело и нещадно укололо душу.

***

      Скалы приближались. Вокруг них вился легкий туман, а рассвет озарял снег, позволяя ему приветливо сверкать. Агнесса смотрела куда-то сквозь них. Там — цель, одна из них, если точнее. Осталось меньше дня пути.       Лес всё так же окутывал их, пушистый снег хрустел под ногами. Погода сквозила спокойствием, словно близость места Силы заставляла замирать даже неподвластные явления зимы.       Аид старался не говорить больше, чем следует. Возможно, давал богине сосредоточиться на себе, на мыслях. Могущественная энергия была всё ближе, и в ней Агнесса старалась найти себя. Но Забвение всё так же молчало, ощутимо отдавало пустотой и холодом. Даже некое зарождение, которое Главная Ведьма почувствовала в ночи, теперь скрылось. Хотелось злиться, но это было глупо. Какая она после этого Первородная, раз не может совладать со своими чувствами?       Крутились в голове воспоминания прошлой жизни. Когда её подставили, когда она тысячелетие провела в одиночестве и скуке. И как её убили. Но между событиями — разорванная связь, такая темная и пугающая. Именно по забытому была тоска. Казалось, там крылось нечто важное. Однако когда раз за разом бьешься в запертую дверь — начинает казаться, что она никогда не откроется.       Агнесса искоса посмотрела на Аида. На его безмятежное выражение лица, на натянутое в неясном напряжении тело, что выдавало неестественный контраст, на несколько запутавшихся снежинок в каштановых волосах. Но больше всего тревожили глаза — сейчас, когда казалось, что бог смерти остался наедине с собой, в них было что-то сродни боли. Возможно, Аид предавался воспоминаниям, и было в них нечто, что его тревожило. Однако королева ведьм спросить не решилась. Кажется, за их короткое путешествие они уже достаточно имели наглость влезть в чувства друг друга.       Бог смерти неожиданно поднял на женщину взгляд и улыбнулся, когда та вернула всё внимание на путь впереди. Было в этом моменте что-то, что каждый из них запомнит для себя, но никогда не посмеет сказать другому. Возможно, Аид впервые за эту жизнь Агнессы уловил в ней растерянность, но королева ведьм этого не узнает, так и оставив его улыбку для себя ещё одной тайной.       Неожиданно что-то нарушило гармонию, в воздухе зависла опасность. Бог смерти почувствовал это раньше: толкнул Агнессу в сторону, повалившись вместе с ней на снег. Но вместо обыденных гневных речей богиня лишь застыла полулежа, смотря на землю, где теперь валялось оружие, пропахшее смертью. Так похожее на...       Аид подскочил первым, взял в руки кинжал, повертел его почти у глаз. Затем развернулся к ней и с беспокойством в голосе сказал:       — Этот кинжал — искусно сделанное подобие на Клинок Триединой богини. Он не убьет, но может ослабить. А ослабленного бога...       — Можно заточить, — закончила Агнесса фразу, до тошноты въевшуюся в память. Страха не было. Была лишь холодная решимость.       Первая загвоздка на путь к правде найдена: кто-то стал способен создавать оружие против богов. И этот кто-то должен иметь понятие, как они устроены. К тому же...       — Кому может быть известно, кто я такая?       Бог смерти развел руки, хмуро разбивая кинжал тьмой на тысячи осколков. Он не нес в себе энергию, а потому его создателя было невозможно определить.       — Тому, кто искал информацию, поднимал архивы столетиями. У твоего нового врага читается явная цель навредить тебе. — Аид огляделся, но чужого присутствия рядом не оказалось. Опасность миновала так же быстро, как и появилась. — Больше интересует, кто на такое способен.       Королева ведьм сжала переносицу и поднялась со снега.       — Идем. Чем быстрее я покончу с одной целью, тем скорее начну искать эту смертную тварь.       Аид снова улыбнулся. И Агнесса ощутила, что у неё вновь появились силы и амбиции, чтобы крушить, рвать и метать, но достигать целей. А от Звёздного королевства она теперь так просто не отстанет.

***

1665 год

Бессмертное королевство

      Мы были почти на границе, когда это случилось. Я проснулась от шума в голове, шепота тьмы и быстрого биения сердца. Когда открыла глаза, увидела лишь верхушки деревьев, уходящие далеко в темный небосвод. Странно, ведь я засыпала на открытой поляне вместе с отрядом. Тело ныло как от долгой тренировки с Дораном. Я перекатилась на бок и поднялась. Но затем застыла. В нос ударил металлический запах крови. Такой сильный, что, кажется, его источник был совсем рядом.       Я не ошиблась. Глаза нашли мертвое тело почти по близости со мной. Тьма отчего-то подавила растущую панику и заставила взглянуть на свои руки. Руки в крови. Не моей крови. Рядом со мной также лежал мой кинжал, который подарил мне король. На нем почти высохла эта самая кровь.       Ноги будто не слушались. Я доползла до бездыханного тела, из-под которого всё ещё лилась красная вязкая жидкость. Проткнута грудь, в самое сердце. Я подавила вскрик, когда узнала лицо Аарона. Он мучил меня всего лишь в собственных фантазиях, кошмарах, а я... Убила его наяву. Била себя по щекам, пыталась проснуться — тщетно. Аарон пугал меня, да, но этим смерти не заслуживал.       — За что? — с дрожью в голосе спросила я. Вспомнился сон, где лежали мёртвые тела всех, кого знаю. Неужели это было предсказание тьмы, которое она осуществляет? И я не имею над этим власти.       — Несущая смерть, — откликнулся голос темной спутницы, — мной ты так наречена, полукровка.       Я закрыла лицо руками, несколько всхлипов вырвались из горла, но я держалась. Ради собственной безопасности нужно немедленно взять себя в руки и убрать место преступления. Ещё никогда мне не приходилось прятать мёртвое тело так близко от тех, кто тот час может меня казнить.              Благо, рядом была река. Руки и кинжал я отмывала с чувством ненависти к себе, а топить тело не решилась — магией оттащила его подальше в лес. Может, найдут. Если же нет — зверем на съедение. Мои мысли вызвали отвращение. Я разорвала на себе грязное платье, окровавленную землю так же старалась отмыть водой. Через несколько часов сил почти не оставалось, но я уже достаточно скрыла все следы происшествия.       Когда дошла обратно к мирно спящему отряду, подумала: может, сознаться, пусть сожгут? Тьма навсегда покинет меня вместе с душой, и я больше никому не причиню вреда. Но эгоизм всегда выигрывал, когда речь заходила о смерти. Я хотела жить, бороться за себя и свое спокойное существование. Но как же больно осознавать, что последнего никогда не будет!       Быстро переоделась и навзничь свалилась на импровизированную постель. Сердце все ещё гулко колотилось, дыхание сбилось. Я будто бы ждала, что сейчас кто-нибудь проснётся, найдёт тело и сразу же обвинит меня. Однако проходило время, страхи не стали реальностью, а утро постепенно приближалось. Я боялась пошевелиться, свернувшись на постели, поджала под себя руки. Темная магия успокоилась, словно её никогда и не существовало. И это было сейчас некстати: своим присутствием она замораживала эмоции, что так мне необходимо.       Милостивая Богиня, кто же будет следующий? Почему тьма избирает именно тех, кого я знаю? Чье это наказание: моё или их?       И тьма, и богиня отвечать не спешили. Несколько соленых слез скатились по щекам, а кинжал на бедре отныне стал таким невыносимо тяжёлым и холодным, что я морщилась и до боли впивалась ногтями в ладони.       Ещё через время получилось уснуть, даже несмотря на возможные кошмары и всепоглощающий страх в груди.

***

      Это было так... спокойно. Всё, что осталось от земных мыслей, растворилось тот час в этой безмятежной атмосфере. Издалека доносился родной аромат лаванды. Я вдохнула его глубже, и последние тревоги оставили меня, отошли в бренное тело, не имеющее отношение к светлой, освободившейся части меня.       Здесь не было ничего, но одного моего желания было достаточно, чтобы кругом расцвела та самая лаванда. Я прошла вдоль её рядов, провела ладонями по густым кустам и даже сорвала несколько веточек. Почему я не могу быть всегда в этом месте?       Чьи-то руки дотронулись до моих плеч, но я даже не испугалась. Знакомое тепло вызвало приятное покалывание в животе и лишь одно желание — прильнуть ближе. Я осторожно развернулась и встала опасно близко к нему, к Артуру. Здесь не понимала, почему мы не можем быть всегда вот так вот — рука об руку. Почему обязательно сторониться друг друга, искать повод забыть о чувствах?       Король провел ладонью по моему плечу и ниже, по руке. Его ладонь сжала мою так крепко, но так трепетно, будто он желал этого вечность. Я опустила голову ему на плечо и уткнулась лицом в грудь: это было нужда, безмолвная просьба поддержки. Артур был единственным, от кого я ждала этих действий. Ждала, что он всегда будет рядом в любых моих бедах. И каково же совпадение, что король снится мне именно сейчас...       — Побудь со мной, — шепнула я. — Ты мне нужен.       Несколько простых слов. Плечи Артура опустились во вздохе. Он обнял меня, прижал к себе. Одна его рука нежно перебирала мои волосы, другая — успокаивающе поглаживала спину. Я словно растаяла в его руках, позволила расслабиться до ощущения лёгкости в ногах. Казалось, скоро упаду, но король держал крепко, боясь выпустить даже на мгновение.       — Я не наврежу тебе? — вырвалось у меня, и я вздрогнула.       Почувствовала, как Артур покачал головой.       — Это невозможно.       Я подняла голову. Не знаю, что он прочёл в моих глазах, но большой палец успокаивающе огладил щеку, стер из неоткуда взявшуюся слезинку.       — Я могу тебя убить, — уже без сомнения, но с тревогой сказала я.       Король вздохнул.       — Значит, так полагает судьба.       — Нет! — крикнула, почти физически ощутив неправильность нарушенной безмятежности.       — Лина...       Я прервала:       — Не смей, слышишь? Не смей бросать меня! — Я вцепилась в его камзол. Меня пугала любая мысль, связанная с тем, что я когда-либо доставлю ему боль. Я не переживу и не хочу этого: видеть его мертвое тело. — Артур...       Он обнял меня, убаюкивающе покачивая.       — Милая моя ведьма, я никогда не оставлю тебя. Только не так...       — Обещаешь? — всхлипнула я, утыкаясь носом в его рубашку.       — Обещаю.       Он поцеловал меня в макушку, снова погладил спину и позволил обвить его шею руками. Я хотела большего: хотела, чтобы Артур поцеловал меня и никогда не отпускал. Но, увы, не милостива судьба — я ощутила, что постепенно просыпаюсь. Его объятия становились всё более далекими, мои просьбы остаться со мной ещё ненадолго — приглушенными. Я растворялась в этом прекрасном сне, когда хотелось сделать это в нем. В том, кому снова не успела сказать таких три простых слова: «я тебя люблю».