Тринадцатое число, пятница

      Саша приезжал к бабушке на лето, чтобы отлипнуть от надоевшего компьютера и глубоко погрузиться в "настоящую жизнь", как называла мама его общение со сверстниками. Насчет общения Саша, скажем прямо, ничего не имел против, да и к сверстникам относился совершенно нормально, но любовь к Денди была куда сильнее. А говорить и что-то дружелюбное из себя изображать Саша хоть и умел, десятилетнему ребенку слишком сложно долго удерживать на лице чужую маску, ведь он еще не привык к инородной тяжести поддельных эмоций. — Ничего не знаю, собирай вещи. И к бабушке, да-да и не надо мне хмурится. К бабушке, без разговоров. Завтра отвезу тебя на поезд. - говорила мама, едва только получила письмо от бабушки с просьбой приехать.       Саша долго раздумывал над тем, чтобы в очередной раз сказать, что лучше бы к бабушке отправить Дашку, потому что он слишком занят - игра сама себя не пройдет. Но Даша, как на зло, недавно заболела и была избавленная от добровольно-принудительной высылки.       Как говорится, делать нечего. Поэтому через полтора дня Саша стаял на пороге старенького деревенского домика, где, не смотря на середину лета, пахло осенью. Запахи гнилых листьев, переспевших ягод и нагретой печки накрепко въелись в дырчатые деревяшки, из которых был сложен удивительно старый дом, стоящий на самом краю деревни.       Саша еще никогда не был у бабушки, это она обычно приезжала к ним, когда отца не было дома, поэтому седовласую старушку в цветастом платке он узнал сразу, стоило ему лишь приглядеться к полумраку, царившему в доме. — Приехал,- только и успела вымолвить старушка, всплеснув руками.       Рядом с ней не разогретой печи что-то булькало и пузырилось, едва не переливаясь ерез край огромной алюминиевой кастрюли с погнутыми рыжеватыми ручками. Именно от этого варева пахло осенью и тленом, так обычно пахнет на кладбище, когда там роют новые могилы.       Саша бросил рюкзак в угол и уселся за маленький кривобокий стол и начал свой сбивчивый рассказ о долгой дороге в жарком поезде, о пирожках, которыми его угощали пухлощекие тети из Перми, о колючем одеяле и о том, что Дашка так некстати заболела ангиной. — Ну та ничего, поздоровеет- прошептала бабушка, помешивая непонятную гущу в кастрюле. — Бабушка, это что у тебя?- наконец задал абсолютно резонный вопрос Саша.       Бабушка как ни в чем не бывало ответила — Отвар от памяти, помогает забыться в минуточки отчаяния. — Ты шутишь, баб? — Отчего же? Вовсе и не шучу. Это меня вдовушка наша молоденькая попросила, уж шибко сердце у нее по мужу болит. Ну а я и решила подсобить. Как выпьет весь этот отвар, так и отпустит ее память, что душу ест. — Но разве это правильно? Забывать. Нам вот про день победы всегда говорят- нельзя забывать. — Та она не забудет, она только память свою припорошит осенними листьями, чтобы кровушка из сердца раненого не бежала.        Саша понимающе закивал. А потом, сведя два и два, задал еще один совершенно логичный вопрос. — Баб, а ты ведьма?       Старушка широко улыбнулась, отчего в уголках ее глаз расплылись в такой же улыбке десятки морщин. — Ведьма, Шурочка, это кто творит магию для корысти да по глупости. А я же по доброй воли. Помогу девочке.       Саша внимательно посмотрел на бабушку. Теперь это лето уже не казалось ему таким уж безнадежным. Может быть, бабушка научит его некоторым фокусам. Или подскажет каким отваров напоить одноклассников, чтобы в очередной новой школе он стал своим.       Бабушка словно прочитала его мысли — Нет, Сашенька, магия работает только когда ты творишь что-то для других, понимаешь?Магия сама направит тебя, сама подскажет, когда эта самая помощь нужна, понимаешь?       Саша еще не понимал. Да так на самом деле и не понял в то лето, как, собственно, заставить магию работать.       Но та направила его в тот самый день, когда один щуплый парнишка с ярко подведенными глазами очень громко думал о том, что если все будет плохо в очередной раз, то он точно...       Магия, дремавшая где-то под ключицами, текущая в его жилах невидимыми струйками, вдруг зашевелилась и потянула парня, как нетерпеливый ребенок, спешащий впечатлить уставшего родителя новой игрушкой. — Не переживай, все будет нормально. Ты справишься. Хочешь конфету?- произнес речитативом Саша, наблюдая, как темный морок вокруг сердца незнакомого паренька исчезает. У того мальчика были удивительные глаза, которые будто жили отдельно от печального тела. Родниковые глаза смеялись и радовались каждому моменту и каждому человеку.       На какой-то момент Саша даже подумал, что с такими глазами человек должен просто горы свернуть. И поправил Ярику воротник.