Школа-Пансион

Школа по всему периметру была огорожена забором. Высоким таким, метра под три. Не удивлюсь, если там наверху есть проволока, по которой идёт ток и острые лезвия, чтобы никто уж точно не смог сбежать. Хотя как вообще можно залезть наверх по идеально гладкой поверхности? Интересно, а снайперы есть? На въезде был настоящий контрольно-пропускной пункт с автоматическими воротами, несколькими камерами и тучным охранником в будке. Подъехав к селектору, отец нажал кнопку и назвал фамилию. Через минуту, которая, видимо, понадобилась на то, чтобы найти номер машины в списках, ворота начали медленно отъезжать. Ощущение, что это тюрьма для особо опасных преступников, выросло. Особенно, учитывая её дальность от населенных пунктов. Территория была довольно симпатичная. Всё ещё зелёный газон, клумбы с цветами, деревья, тропинки, лавочки. Чуть дальше виднелись поле для футбола, площадка для баскетбола, и, видимо, просто поляна для отдыха. На территории было несколько корпусов. Мы подъехали к тому, что, похоже, выполнял функции школы. Выйдя из машины, я с недоверием оглянулся, как будто ожидая подвоха от этого райского местечка. Знаете, как бывает в фильмах, когда герой видит перед глазами одну картинку, а на деле оказывается, что он находится в каком-то заброшенном вонючем складе, а всё вокруг — это видение, вызванное магией или наркотой? Отцовская женщина же была просто в восторге. Широкая улыбка не спадала с её лица. Желание стереть её кулаком было практически непреодолимым. Я взял свою сумку с вещами, и мы вошли в здание. Внутри всё было как обычно: коридоры, раздевалки, кабинеты, лестницы. И даже скучающая охранница была похожа на нашу школьную. Хотя при виде моего отца она нормально так взбодрилась и даже вызвалась лично проводить нас в кабинет директора, хотя сомневаюсь, что это входило в её обязанности. Скорее всего, новые люди появлялись тут не так часто. Особенно в середине сентября. Директор нашёлся на втором этаже рядом со своим же кабинетом. Он увлечённо с кем-то общался, но, завидев нашу делегацию, быстро извинился перед собеседником и, ярко улыбнувшись, направился к нам. — Вы, должно быть, Андрей Александрович и Марина Юрьевна? Он протянул отцу руку. — Да-да, здравствуйте! — Отец — само очарование. — Арсений Сергеевич? — Да! Очень приятно. А это, я так понимаю, Антон? — он указал на меня кивком головы. Поразительные способности к дедукции. — Да, — ответил отец. — Отлично. Предлагаю тогда взрослым пройти в мой кабинет для обсуждения последних деталей. А ты, Антон, посиди пока в коридоре. Я немного опешил. Что такое они планируют обсуждать в его кабинете, чего нельзя обсудить при мне? Но моим мнением, как обычно, не интересовались, и всё, что мне оставалось делать, — сесть на лавочку и разглядывать пространство вокруг. По поводу схожести с нашей школой я, конечно, переборщил. На полу лежал ламинат, стены, ни разу не обшарпанные, были выкрашены в приятный бежевый цвет. На них развешаны плакаты с какой-то, наверняка, очень важной и полезной информацией. Где-то даже были горшки с цветами. На всех окнах висели занавески. Интересно, а они входят в стоимость обучения или на них родители скидываются дополнительно? В коридоре не было никого. Как я понял из быстрого рассказа отца, по субботам здесь проходят только дополнительные занятия и кружки. Это не могло не радовать, потому что общаться с кем-то сейчас не хотелось. Я вспомнил свою школу, в которой отучился десять лет, своих одноклассников, учителей. Может, мы и не были самым дружным классом, но с ними было комфортно. Я чувствовал себя частью того коллектива. Постепенно мысли ушли к маме: как она приходила со мной в школу каждое первое сентября. Даже тогда последний раз в десятом классе. Последние годы я сильно смущался её присутствия, хотя и было приятно такое внимание. Вспомнилось, как в последний день лета мы с ней собирали одежду, точнее, она выбирала, что я надену, гладила всё это с вечера и вешала на плечики. Всегда сама. Мы покупали арбуз и провожали лето, сидя на большом балконе с видом на город. Господи, как же я скучаю. Я почувствовал, что глаза начали увлажняться, и потёр лицо руками. Так, надо срочно подумать о чём-то другом. Нельзя расплакаться в коридоре в первый же день. В школе явно есть ученики, и кто-то в любой момент может пройти мимо, а носить титул плаксы не хотелось. Я посмотрел на часы. Родители были в кабинете уже практически десять минут. Было непонятно, о чём они там разговаривают столько времени, учитывая, что все документы были уже подписаны и оплата произведена. Скорее всего, отцовская подстилка опять пыталась рассказать, что я сошёл с ума и какая же я неблагодарная тварь и не хочу принимать любую помощь и поддержку от них. Она не упускала возможности присесть на уши всем вокруг. Я уже давно понял, что она хочет сплавить меня, чтобы у её дочурки было всё то, что было у меня. Чтобы папа заботился о них. Чтобы не делить его со мной. Я не понимал только одного: как отец этого не замечал, как он мог столько лет изменять маме с этой абсолютно стрёмной стервой, которая спала с ним, а потом смотрела моей маме в глаза, когда отец вёл себя странно по отношению к ней, и поддерживала, говоря, что у всех в семейных отношениях бывают временные трудности. Я злился и на себя. За то, что не понял сразу, когда на телефон отца ответила Настя. За то, что не пришёл к маме и не рассказал об этом. За то, что был слишком тупым. За то, что был слишком маленьким. Хотя я даже и не знаю, если бы мама всё узнала, помогло бы ей это выздороветь. Она сгорела очень быстро — буквально за девять месяцев. Я видел постоянно ухудшающееся состояние. Как из неё уходила жизнь. Удивлялся, почему папа не стремится пробыть с ней как можно больше. Поддержать. Поговорить. Наоборот, он стал чаще пропадать. Иногда пропадал днями и ночами, говоря про командировки. Мне казалось, что мама ему верила, но сейчас я начинаю понимать, что она, скорей всего, догадывалась, что он просто бежал в другую семью из той, где возникли проблемы. Он не стал бороться. Не стал помогать. Он просто ушёл туда, где ему хорошо. Где его любили и чуть ли не в рот смотрели. А я оставался с мамой на этом тонущем корабле и абсолютно не понимал, что мне делать. Из негативных мыслей меня вывели голоса и звук открывающейся двери. Лицо Марины было притворно озабоченным. Она внимательно смотрела на директора и с сосредоточенно-серьезным видом кивала. Отец был хмурым. Он даже не смотрел на меня. — Ну что, сейчас я попрошу нашего администратора показать Антону его комнату, где можно оставить вещи, и провести небольшую экскурсию по территории. А вы можете попрощаться. Мужчина пошёл в соседний кабинет, пока отец и стерва подошли ко мне. Они ничего не говорили. — Довольна? — я ядовито спросил женщину. Она уже занеслась, чтобы что-то ответить, но отец взял её за руку, остановив. — Антон, — тихий твёрдый голос, — не надо закатывать тут сцен. Мы все понимаем, что так будет только лучше для тебя. Тут хорошее место, квалифицированные педагоги. Есть хорошие школьные психологи. Они помогут тебе пережить травму и пойти дальше. Нельзя останавливаться на одном месте. Жизнь продолжается. Бурлящая злость внутри меня уже была готова вырваться наружу гневными словами. Я вдохнул, чтобы высказать ему всё. Что эта сраная жизнь у него, сука, и не останавливалась. Но нас прервали директор и миловидная светловолосая девушка лет тридцати. — Оксана Александровна, — бодро представилась она. — Администратор. Отвечаю за учебную, внеучебную деятельность. Факультативы, кружки, поездки. В общем, всего понемногу, — девушка быстро тараторила и с интересом разглядывала нас. — Ну что, Антон, пойдем, я покажу тебе, где тут что находится. Я молча посмотрел на отца, кивнул ему, и, взяв сумку, направился за девушкой. Оглядываться не хотелось.

***

Из школы мы сразу пошли на улицу, чтобы добраться до одного из жилых корпусов. — У нас очень хорошая школа. Прекрасные педагоги, много различных кружков и секций. Даже бассейн есть. Ты можешь развиваться в абсолютно любом направлении, — девушка непрерывно тараторила и показывала руками на разные постройки, объясняя, что и где находится. Да уж. Такого я, действительно, ещё не видел. Помимо школьного здания на территории находились столовая, спортивный комплекс, как я понял, с тем самым бассейном и медицинским кабинетом, дворец культуры (эта не очень большая квадратная постройка с актовым залом реально так и называлась), два здания общежития для мальчиков и девочек и ещё одно здание, где жили преподаватели. Размах впечатлял. О стоимости обучения в таком прекрасном месте можно было только догадываться. Как и об обитателях. На фоне этих мыслей, выводы о своём будущем соседе я сделал уже заранее, представляя себе мажористого мальчика с претензией ко всему окружающему миру. Оксана Александровна постучала в дверь, но никто не откликнулся, она открыла её ключом и пропустила меня внутрь. Я заходил осторожно, как будто боялся, что кто-то выскочит из-за угла. Но никого внутри не было. Эта общажная комната была больше похожа на номер в отеле. Две кровати, два стола, шкаф и даже отдельный санузел. Оксана Александровна быстро проинструктировала насчёт обеда, школьной формы и расписания, и ушла, сказав, что мне надо будет зайти к ней в понедельник, а мой сосед скоро придёт с урока живописи. Класс, буду жить с творческой натурой. Бросив сумку на пол, я сел на кровать, откинулся на стену и просто сидел, чувствуя сильную усталость. Мыслей не было, как и желания что-либо делать и выходить из комнаты.

***

Дверь резко открылась, как будто бы с ноги, вырывая меня из уже привычных депрессивных мыслей. Довольно высокий парень с татуировками на шее быстро вошёл в комнату. Увидев меня, он вздрогнул и резко остановился. — Опа, здаров! А ты уже приехал, что ли? Я Эд, — он протянул мне свою руку, на которой тоже была татуировка. Я молча пожал её, а парень, видимо, заметив мой удивленный взгляд рассмеялся. — Нравится? — спросил, демонстрируя свои тату. — Кхм, — пришлось слегка прокашляться, — да, но как тебе вообще позволили их сделать, и почему ты всё ещё тут учишься? Разве за такое не исключают из приличных учебных заведений? Парень снова засмеялся. — Да не, ты чё. Это ж искусство, — он поднял свои руки вверх, как бы восхваляя это самое «искусство». — Тебя-то как зовут? — Антон. — Понятно. Чё такой зашуганный? В первый день оно всегда страшно. Но ты не переживай, ребята тут нормальные, ну за исключением некоторых, конечно. А так всё заебись. Ты сам как сюда попал? Почему в середине сентября? Парень был таким улыбчивым и учтивым, говорил быстро и без умолку, что я аж растерялся. — Да, слушай, я сейчас не очень настроен на беседы, на самом деле. — А-а, ладно, — вздохнул Эд, — не настаиваю. Короче, — он бодро подошёл к свободному столу и взял какие-то листы, протягивая их мне, — это местный распорядок, форма твоя в шкафу висит. Лучше ходить на уроки в ней. А то потом заебут: сначала учителя выговорами, а потом и к психологу отправят, и будешь сидеть с ним по часу, обсуждая, почему же ты не соизволил надеть форму. Он, конечно, мужик нормальный, но выебать мозги тоже может. — Судя по твоим рассказам, тут все нормальные, но, если что, то что-нибудь тебе да выебут. — Я взял протянутые бумаги, на которых было написано моё расписание и перечислены кружки, которые надо было выбрать. — Ха, — Эд усмехнулся. — Тут есть разные ребята с очень разными историями, кого-то реально в пятнадцать лет лечили от наркозависимости, у кого-то просто кукуха съехала, так сказать, без помощи химикатов. Но если не выёбываться, то всё будет нормально. Это как отдельный мир. Ты здесь в безопасности. — А сколько ты тут учишься? — С пятого класса. Ого! Парень живёт в пансионе практически круглый год уже несколько лет. У него вообще нет семьи, или там ещё какая-то тяжелая ситуация? — О, чувак, не грузись. У меня всё норм. Погнали лучше пожрём. Я тебя с ребятами познакомлю, покажу, где тут что. Да уж. Либо у меня на лице всё так явно написано, либо Эдичка — гениальный психолог.

***

Эд повёл меня в отдельный корпус, который отводился под столовую. Там уже было многолюдно и довольно шумно. В нос сразу ударил характерный запах общепита. Я старался не отставать от соседа, чтобы не потеряться. Мы вошли в большой зал со множеством столов, и Эд уверенно повёл меня к одному из самых дальних, на котором стояла табличка с цифрой одиннадцать. Там уже сидели двое парней, но вместо того, чтобы есть, они о чём-то очень эмоционально спорили. Завидев Эда, они резко повернулись, и один из них спросил: — Эд, что главное — жопа или сиськи? — Главное — чтобы не было члена под юбкой, — глубокомысленно изрёк Эд и сел на стул, хлопая по сиденью рядом. Второй парень с хвостиком на голове громко заржал. — Так, пацаны, это Антон, — сказал мой сосед, указывая на меня рукой, — он будет учиться с нами. — О, приятно. Я Серёга, — протянул руку тот же парень с хвостом на голове. — А я — Серёжа, — улыбнувшись, протянул руку второй. Я недоуменно посмотрел на Эда. Он кивнул. — А где Илюха? — уточнил Эд. — Да хер его знает. Придёт, наверно, куда денется, — ответил парень, представившийся Серёгой. Я стал оглядываться по сторонам. Видимо, столы были расставлены по классам. Вначале шла началка, дальше средняя школа и в конце зала сидели старшаки. В углу рядом с началкой я увидел два стола с другими скатертями, видимо, для учителей. Судя по воплям, доносящимся оттуда, такая расстановка была, чтобы те периодически успокаивали самых крикливых детей. — А сколько вообще учеников в классе? — спросил я, недоуменно глядя на пустующий стол с цифрой «11» рядом с нами. — Ну вообще четырнадцать, ты — пятнадцатый, — с набитым ртом ответил Серёга с хвостиком. — Нас, парней, всего шесть, — начал Эд, не переставая есть. — Только Ваня, сосед Ильи, не так часто тут появляется. У него батя в Штатах бизнес какой-то имеет и сынка своего там в основном держит. Ванюша у нас претендует на звание лучшей ракетки мира. Ну, теннисом большим занимается профессионально. А у нас появляется, дай Бог, на полчетверти, чтобы долги закрыть и снова умотать. Поэтому Илюхе вообще повезло — считай, апартаменты для одного. Я тоже до этого один жил, но так-то круто, что ты приехал. Ты чё не ешь-то? Не нравится такая еда? Я перевел взгляд на свой нетронутый борщ. — Нет, всё норм, — взяв ложку, начал есть. На удивление суп был довольно вкусным. В этот момент к столику буквально подбежал довольно крупный парень в большой серой толстовке и, потрепав Эда по голове, сел на свободное место. — Опа! Привет, а у нас тут новенький! — он протянул мне руку через Эда. — Я Илюха, можно Макар, а ты? — Антон, — я ответил на рукопожатие, и, почувствовав пристальные взгляды справа обернулся, увидев, как на меня смотрят сразу несколько девочек. Я кивнул им в знак приветствия. — Так, девчонки, отдыхаем, дайте парням поесть нормально, — громко сказал Илья. В ответ одна из них показала ему фак. — Я вам отвечаю, Оля в меня втрескалась, — развернувшись к нам, чуть тише добавил он. Я улыбнулся, окунувшись в эту атмосферу дурачества и какого-то непрекращающегося движа. Да уж, похоже, я слишком долго был один на один с мамой и забыл, каково это быть среди ровесников. Под конец обеда Макар наклонился к Серёже с хвостиком и полушепотом спросил: — Ну чё, вечеринка будет? Отметим появление нового лица на наших землях? Парень в ответ закатил глаза. — Тебе лишь бы что-то отметить. — Так, Серёга, не ломайся. Лазарь, скажи ему, — он обратился ко второму Серёже. — Макар, всё норм. Давайте после ужина у тебя соберёмся. Только чисто мужской компанией, чтобы не палиться. Хорошо? Макар в ответ изобразил «окей» жестом и понёс грязную посуду. — Ты всё? — спросил Эд. — Да, погнали. На обратном пути сосед устроил мне мини экскурсию по территории и, активно жестикулируя, рассказывал о местных секциях. — Вот я хочу свой салон открыть. Татухи бить. У меня вообще дохуя планов. Тут охуенная студия, там можно и картины писать и скульптуры делать. Я вообще чаще всего эскизы рисую. Препод — мировой чувак, мы с ним как бы на одной волне. Он даже сказал, что, возможно, придет ко мне за татухой. А ты вообще занимался чем-то в старой школе? — Эм, да, я на баскетбол ходил. Играли за школьную команду. — Опа, крутяк. У нас тут тоже своя команда. Давай к нам. Мы с Макаром туда ходим. — А остальные? — Серёги-то? Лазарев у нас музыкант, на фортепиано играет и поёт, а Матвиенко плаванием занимается. Так что смотри. Тут много приколюх, выбирай — не хочу. Ага, я бы хотел выбрать выбраться отсюда. Только такого варианта особо и не предлагают почему-то.

***

Вечером все собрались в комнате Макара. Она ничем не отличалась от нашей, только казалась более пустой из-за отсутствия вещей второго жителя. Пока я немного неловко оглядывал помещение, ребята задёрнули шторы и положили свернутое покрывало под дверь. На мой удивленный взгляд Лазарев ответил: — Это на случай, если кто-то по коридору будет проходить, чтобы не видели, что тут свет горит. И вообще старайся не шуметь особо. Если спалят с алкашкой — жопа будет всем. Я охренел ещё больше. В моём представлении детей здесь могли пытать за неугодные поступки, как они вообще не боялись собираться и пить? — Кстати, а откуда у вас тут алкоголь? Вы как-то можете выйти за территорию, чтобы купить? — поинтересовался я, глядя на всех, но остановился на низком Серёже, который в этот момент достал из кармана толстовки пластиковую бутылку с чем-то похожим на коньяк или виски. — А это что? Серёжа глубоко вздохнул. Остальные же молча доставали снеки и даже сыр и колбасу, видимо, стыренные с ужина, и складывали всё на столы. — Понимаешь, Антон, — глубокомысленно начал Серёга, — жизнь здесь довольно трудна, и проживать её без возможности хорошо расслабиться и переключиться невозможно. Поэтому мы и устраиваем такие тусы, чтобы повеселиться чисто пацанами. — Он подошёл вплотную и стал тихо говорить с видом бандита из сериала «Бригада»: — Если жить по правилам, можно вздёрнуться. Да и вообще, тебе действительно важно, откуда это появилось? Или ты просто хочешь отдохнуть? Господи, сколько пафоса в одном маленьком человеке. В других обстоятельствах я бы уже послал его куда подальше и удалился. Но я не знал, сколько ещё буду тут находиться, поэтому решил не нарываться на конфликты. Мне этой атмосферы и дома хватило. Только хотел ответить, что всё в порядке и я готов к отдыху, как к нам подошёл Эд и буквально втиснулся между нами, взяв Серёгу за плечи. — Серый, прекрати докапываться до парня. Он тут вообще первый день и задаёт логичные вопросы. Тебе сложно нормально ответить? Тот отошёл с поднятыми руками, в одной из которых до сих пор была бутылка. — Я просто предупреждаю, что болтать о таком не следует. — Не переживай, я понимаю. Мне тоже проблемы не нужны. Тем более конфликты на новом месте. — Отлично, мы договорились? — перехватив бутылку другой рукой, он протянул мне правую. — Конечно, — я резво потряс его руку. — Только один вопрос. А что в бутылке-то? Серёжа одобрительно хмыкнул и сделал шаг назад, взяв её в руки, как будто собирался демонстрировать ценный музейный экспонат. — А это, мой дорогой друг, очень хороший вискарик, после грамотного употребления которого никогда не болит голова. — Так, хватит там уже сплетничать, девочки, давайте к столу, — прервал Илья эту занятную сцену. Все уже заняли места на кроватях и стульях вокруг сдвинутых рабочих столов и расставляли кружки, которые точно были стащены из столовой. Серёжа начал понемногу разливать своё богатство. Я занял свободное место на кровати рядом с Эдом. Вообще у меня не было особого опыта в употреблении алкоголя. В семье обычно никто не пил. Спиртное дома не держали. Даже на Новый Год родители всегда брали только одну бутылку шампанского, которую зачастую не допивали. Мне несколько раз давали попробовать, но я не проникся любовью к этой кислятине. В лагере ребята покупали пиво в ближайшей деревне, и я из компанейских чувств (ну и чтобы казаться крутым) даже выпил банку, ну как выпил, сделал несколько глотков и незаметно вылил всё в траву, потому что вкус дешевого пива был ещё более отвратителен, чем дорогого шампанского. Здесь же был крепкий алкоголь, который я до этого ни разу не пробовал. Эд протянул мне кружку с налитым на пару глотков виски. Я принюхался и поморщился. В первую очередь в нос ударил запах спирта, и уже потом появились те древесные нотки, о которых сейчас активно рассказывал Серёга. Он вообще был очень горд тем, что принёс эту бутылку. — Ну что, Антон. С приездом тебя, — начал второй Серёжа, встав с другого конца кровати и дружелюбно улыбнувшись. Все парни встали вместе с ним. — Мы хотим пожелать тебе, чтобы этот год прошёл замечательно, и ты нашёл хороших друзей в лице нас, — кто-то одобрительно хмыкнул в ответ. — В общем, удачи тебе в новом учебном году! — Тебе бы юбилеи вести, — прокомментировал Серёга с хвостиком. — Ну-ка цыц! — шёпотом рявкнул Илья. — За Антоху! — За Антоху, — негромко повторили все и, отсалютовав импровизированными бокалами, залпом выпили содержимое кружек. Я же внимательно посмотрел на виски и, мысленно перекрестившись, повторил за ними. Проглотить большую порцию сразу было тяжело. Виски обжёг горло, и я закашлялся. — У-у-у, парень, ты чё? — Эд, стоящий рядом, похлопал по спине. — Может, водички? Кашляя, я помахал головой в разные стороны. Зачем вода кашляющему человеку, чтобы он сильнее подавился? Кто-то протянул мне кусок яблока. Стало отпускать и я, взяв его, опустился на кровать. — Бля, жесть какая, — протянул хрипло. — Ты че не пил никогда, что ли? — поинтересовался Матвиенко. — Вискарь отличного качества! — Да не сомневаюсь я в твоём вискаре, — получилось так же хрипло, — просто как-то не было до этого подходящего момента, чтобы дегустировать. — Подожди, а у тебя нет аллергии на алкоголь? — обеспокоенно поинтересовался Лазарев. — Нет, просто опыта мало. Всё нормально, ребят, — поспешил их успокоить. — Ладно. Так чё там у нас завтра будет? Вечер продолжался своим чередом, с обсуждением школьных дел, девочек, имена которых я пытался безуспешно запомнить, и учителей, только вот к алкоголю я больше не притронулся.

***

Несмотря на то, что выпито было не так уж и много, первая половина воскресенья прошла мимо меня. Или те два глотка вызвали похмелье, или в целом последние дни были слишком нервными, но полноценно проснуться и выйти из комнаты я смог только на обед. В отличие от моего соседа, который уже с утра куда-то убежал. То ли в мастерскую, то ли ещё куда. Да уж. Я никогда не жил в комнате с кем-то. И даже несмотря на то, что Эд собирался негромко, я всё равно проснулся. Хотя и уснул обратно довольно быстро. Придётся привыкать к новым особенностям жизни. Надеюсь, ненадолго. За обедом я стал объектом внимания девочек из нашего класса и не только. Казалось, со мной хотели пообщаться все без преувеличения. Я даже ловил на себе заинтересованные взгляды учителей. После обеда мы все вместе пошли на улицу, где я немного рассказал о себе, но не стал упоминать про маму, не желая потом ловить на себе жалеющие взгляды и отваживать девочек, желающих меня утешить. Слава Богу, у них хватило чувства такта не задавать много вопросов и не доёбываться. Серёга с хвостиком настаивал на посещении тренировки в бассейне, загадочно подмигивая и говоря, что это именно то, что мне нужно. Не знаю, что именно он имел в виду: моё мнимое похмелье или красивых девочек в купальниках, но какая разница. Идея действительно была хорошей. Бассейн лишний раз подтверждал, что за обучение в этой школе родители выкладывают немало так собственных средств. Всё было новое, красивое. Сам бассейн занимал большую площадь. Вода приятной температуры. На моё удивление, тут даже и сауна имелась. Жаль только, что для парней одна, а для девочек другая. Тренер — мужчина лет под пятьдесят заинтересовался мной, точнее моим ростом и стал настаивать на посещении тренировок по баскетболу, потому что им в команду как раз нужен был ещё один игрок, и, видимо, обрадованный моим согласием и наличием у меня опыта, решил устроить тренировку пожестче. Но, видимо, к этому времени организм уже достаточно отошёл от нервов и переживаний, потому что, несмотря на усталость в мышцах, чувствовал я себя отлично и даже практически обогнал Серёгу. За что получил его злой взгляд и водой в лицо от его ног. Да уж, хорошо, что он не играет в баскетбол. Остаток дня пролетел незаметно. Разобрав свои немногочисленные вещи и собрав необходимое на завтра, я прилёг немного отдохнуть перед ужином. Эд тоже был в комнате и залипал в телефон. Я решил зайти в инсту, где не был довольно давно, или во вКонтакте, чтобы промониторить, что нового происходит. Только вот у меня никак не получалось этого сделать. Оба приложения никак не хотели прогружаться. — Эд, а чё с интернетом? — А? — он выглядел так, будто мысленно был вообще в другом месте. — Телефон, — я продемонстрировал ему источник своей проблемы, — ничего не грузит. Не могу ни в инсту зайти, ни в ВК. На лице соседа отразилось искреннее недоумение. — Антох, а тебе не сказали, что ли, что тут блокируют все социальные сети и выход в интернет с телефона? От удивления и возмущения я аж сел на кровати, несмотря на ватное состояние тела после забытой физической нагрузки. — Это с какого это хера? — Ну, блять, — Эд слегка разочарованно выдохнул. — Понимаешь, мы ж тут типа учимся. И ничего не должно нам мешать. Поэтому все эти отвлекающие моменты запрещены. Если тебе нужно выйти в интернет, ты можешь в медиатеке воспользоваться компом. Это рядом с библиотекой. Но там соцсети тоже запрещены, по-моему. У меня вообще только в ВК профиль есть. Когда-то давно создавал. Недоумение, я бы даже сказал охуевание, на моём лице только усиливалось с каждым его словом. — И… и тебя всё устраивает? Ну, ты считаешь, что это нормально? — Так а что не так? Я лично вообще не понимаю прикол всех этих контактов и инстаграмов. В них только время теряешь, ничего полезного. Жесткий диссонанс в моей голове, казалось, физически разрывал черепную коробку. Эд выглядел как типичный представитель подростков, постоянно сидящих в телефоне. — Подожди, а как ты… — слова путались на языке, — а как ты… да, блять, ну эскизы для своих татух ищешь, например. Ну или с кем ты общаешься из тусовки? — Эм, — походу, я его тоже озадачил, потому что до этого лежащий на кровати, он принял сидячее положение. — Так, Антон, ты думаешь, чтобы нарисовать тату, мне нужно сидеть в контакте или инстаграме? Я просто рисую, что я хочу и что нравится именно мне. А вообще, можно с местных компов на форумы зайти. Там чуваки обсуждают новости в мире татух. Это, кстати, и не запрещено, в отличии от соцсетей. Да... Вот уж не ожидал в наше время встретить подростка, активно сидящего на форумах, а не в группах ВК. — Блять, это всё выглядит как тюрьма какая-то. Ты как вообще можешь так спокойно себя чувствовать, понимая, что ты тут под надзором, и что ты не можешь делать то, что хочешь. А если что-то случится и мне надо будет срочно связаться с кем-то из родственников? — Так позвони. Обычные звонки и смс не запрещены же. Эд был само спокойствие, когда меня разрывало изнутри от негодования. — А этот бетонный забор по периметру? Как мне вообще выбраться можно отсюда? Это же как тюрьма. Нас тут заперли и лишили средств связи! Лишили свободы! Очередной тяжелый вздох. — Антох, успокойся. Не надо драматизировать. Всё не так страшно, даже если тебе кажется, что тут тюрьма — это не так. Я же говорил, что тут нормальные ребята, преподаватели. А к отсутствию социальных сетей как-то привыкаешь. Говорю же, всему можно легко найти замену. Я вон вообще никогда особо ими и не пользовался. Конечно, блин, сидишь тут с пятого класса за забором без возможности выйти. Шикарная жизнь. — А по поводу забора, это же всё для нашей безопасности. Да и куда ты собираешься идти? Дорога же тупиковая. Там до ближайшей деревни километров тридцать, не меньше. Да и в лесу хрен знает, кто водится. Почему-то именно на этих словах вся моя злость резко отступила, оставив место искреннему охуеванию и абсолютному непониманию, что делать дальше. Мне стало стыдно за свою излишнюю эмоциональность перед новым соседом. — Ладно, извини, что я на тебя наезжал тут. — Да ты че, чувак, — Эд махнул рукой, мол, забей. — Я понимаю, первые дни в новом месте, адаптация и всё такое. Да уж — «адаптация и всё такое» — идеальная формулировка. Похоже, что конфликт был исчерпан, ибо Эд просто вернулся к своему прерванному занятию и снова разлёгся на кровати, оставив меня одного переваривать полученную информацию.