Школа-Пансион

Я негромко постучал. Из-за двери раздалось уверенно: «Войдите». Мужчина сидел за своим рабочим столом и, взглянув на меня, продолжил заниматься своими делами. Помявшись немного возле двери, я сделал пару неуверенных шагов вперёд и спросил: — Вы хотели меня видеть? Он оторвался от бумаг и посмотрел на меня исподлобья. — Садись, мне нужно пару минут. Я сел и от безделья начал разглядывать кабинет. Сразу создавалось впечатление, что тут работает кто-то важный: большой дубовый стол, приставленный к нему полукруглый стол поменьше для посетителей, диван, шкафы, стеллажи с документами и несколько картин и постеров на стенах. На самом столе красовался большой компьютер от «Apple», дорогая канцелярия, множество бумаг, а за спиной Арсения Сергеевича были государственные эмблемы, герб и флаг школы. Минимум кабинет министра, а не директора школы-пансиона. Всё это только усиливало чувство дискомфорта, хотелось поскорей выслушать, что он мне скажет, и уйти отсюда.  Мужчина отложил бумаги, с которыми работал, взял одну из них и молча пошёл к двери. Я неотрывно следил за ним, словно ожидая подвоха. Закрыв дверь на ключ, он подошёл ко мне и сел напротив, на стул для посетителей. Мне стало очень некомфортно. Раньше нас разделяли два стола, а сейчас этот грозный мужик с тяжёлым взглядом был слишком близко. Дыхание немного сбилось от какого-то иррационального страха, ладони начали потеть. — Что ж, Шастун Антон Андреевич, — начал он, пристально глядя мне в глаза. — Как проходит обучение в нашей школе? — Всё нормально, спасибо. — Я не знал, что ещё ему ответить. Этот человек явно не располагал к разговору по душам. От него, скорее, хотелось закрыться и убежать подальше. — А вот у меня немного другая информация, — хмыкнув, сказал мужчина и придвинул ко мне исписанный ровным почерком лист А4. — Вероника Евгеньевна подала жалобу на твоё поведение на её уроке, сказала, что ты дерзишь и хамишь ей. Ну, в целом, ожидаемо. Я стиснул зубы и начал было что-то отвечать, но Арсений Сергеевич перебил меня. — Не надо, — вскинув руку, твёрдым тоном сказал он. — Пожалуй, мне просто нужно более подробно объяснить тебе правила поведения в нашей школе. Твои родители рассказали мне о твоём «сложном» характере, — он изобразил кавычки в воздухе. — Здесь такие вещи не пройдут. В этой школе мы полностью занимаемся и обучением, и воспитанием детей. Здесь для вас созданы все условия, чтобы даже самые проблемные подростки смогли стать полноценными членами общества и приносить ему пользу. Ни один учитель не потерпит ненадлежащего поведения на своих уроках. Ни один человек не будет терпеть неуважение к себе в стенах этой школы. Ты понимаешь, о чём я?  — Очень пламенная речь. Спасибо. — Я был сильно раздражен этой несправедливостью. Страх уступил место злости. Мне захотелось выпустить её сейчас же. Это же полный бред, что никто не хочет разбираться в ситуации, а все заведомо верят в то, что говорят учителя и, мать их, родители. Почему они все считают меня каким-то трудным подростком со сложным характером, но никто не хочет выслушать мою версию событий и понять, почему я так себя веду?  — Только вот Вероника Евгеньевна может подтереться своими жалобами на меня. Я не считаю, что сделал или сказал что-то не так. Я просто защищался от её необоснованных нападок. Она постоянно унижает учеников, оскорбляет и пытается самоутвердиться за их счёт!  Его глаза потемнели, а кулаки сжались. При этом на губах возникла лёгкая улыбка, как у помешанных маньяков в момент, когда они готовы наброситься на свою жертву.  — Мальчик, не забывайся. Ты не у себя дома. И я не твой друг, чтобы со мной так разговаривать. Я ещё раз повторяю: в моей школе другие правила игры. И никто не может их нарушать! — голос стал громче к концу фразы. — Если ты думаешь, что ты такой уникальный, мальчишка из богатой семьи, который знает всё лучше всех и которому всё можно, то ты ошибаешься. Мы здесь для того, чтобы выбивать всю спесь из таких избалованных клоунов, как ты.  — Арсений Сергеевич, я не хотел кого-то обидеть или задеть своими словами, но если на меня нападают, то я буду защищаться. А в случае с Вероникой Евгеньевной я считаю, что всё сделал правильно.  — Встань.  Да Господи. Что им всем от меня нужно-то?  — Быстро встал! — в голосе были слышны явные нотки раздражения.  Я поднялся из-за стола, смотря на директора.  — Подойти сюда, — строго сказал он.  Я не понимал, что он хочет, но решил сделать, как он говорит, чтобы не злить его ещё больше. Всё-таки он слишком сильно меня пугал, чтобы тягаться с ним в красноречии.  Когда я подошёл, он встал напротив, оказавшись со мной примерно на одном уровне. Сразу же захотелось сделать шаг назад. Но из-за врождённой гордости я лишь с вызовом уставился ему в глаза.  В этот момент он резко занёс руку и ударил меня по щеке.    — Ай! — я вскрикнул от неожиданности. Щёку опалило резкой болью и она начала гореть. — Какого хера?! Кто вам позволил бить учеников?! — я резко вскинулся и быстро сделал шаг назад, не понимая, что ещё можно от него ожидать.  — Мальчик мой, — он начал надвигаться на меня, — в этой школе лишь я могу кому-то что-то позволить или запретить. — Я стал пятиться назад. — Ты думаешь, ты тут самый умный? Ха! Таких, как ты, тут было много. И даже хуже. И я из всех всегда выбивал всё то дерьмо, что засунули в них родители. И ты, сучёныш, не станешь исключением.  — Ар-Арсений Сергеевич! — уперевшись в стену, я начал заикаться — мужчина стоял непозволительно близко ко мне. — Я действительно нормальный и адекватный человек. У Вероники Евгеньевны есть явные проблемы с головой, а всё, что рассказывал вам обо мне мой отец и его женщина — это придуманные ими же сказки, чтобы избавиться от меня быстрее и жить дальше, зная, что меня точно не будет рядом. Я не нападаю на людей первым, но я всегда отвечаю и защищаюсь, если нападают на меня, — голос дрогнул на последних словах, потому что мужчина придвинулся очень близко и резко положил руку мне на шею. Дыхание сбилось, а глаза округлились от страха. Я схватился за его руку в попытке оттолкнуть. — Что вы дела… — Послушай меня, щенок, я знаю все ваши истории и сказки, которые вы плетёте, в надежде разжалобить кого-то и побыстрее свалить отсюда. Но со мной такие вещи не пройдут. Я ненавижу, когда мне врут.  — Я не… — Тихо! — резко прокричал мужчина. Он крепче сжал руку на моей шее и, взяв второй рукой за плечо, толкнул в сторону. — На диван!  Я упал на диван и сразу схватился за шею. Что здесь происходит?! С каких пор директор может позволять себе такое по отношению к ученикам?  Пока я судорожно глотал воздух и пытался прийти в себя, Арсений Сергеевич достал из какого-то шкафа наручники и сел рядом со мной. Он резко развернул меня к себе спиной и начал сковывать руки. Очнулся я, только когда на одном запястье уже был защелкнут браслет.  — Какого хера вы делаете?! — прокричал. — Это ж, блять, незаконно! Вы не имеете права! — Я начал активно вырывать свободную руку из хватки мужчины, но он был реально сильнее меня. Сжав мое запястье так, что я не мог пошевелиться от боли, он всё-таки застегнул наручники и на втором запястье.   Я попытался раздвинуть руки и ощутил резкую боль от впившегося в кожу металла. — С-сука, — прошипел. — Ну и что вы собираетесь теперь делать? — я повернул голову и посмотрел на него, всё ещё пытаясь отдышаться после нашей борьбы.  — На колени, — строго сказал мужчина.  — Чего, блять? —  мои брови поползли вверх.  — Со слухом проблемы? На ко-ле-ни.   — Нет, — я вообще не понимал, что тут происходит и какого хера он так со мной разговаривает. Он же не может причинить мне физическое насилие. Он же педагог. Он несёт за своих учеников ответственность. Так ведь?  Арсений Сергеевич молча схватил меня одной рукой за шею, другой за поясницу и столкнул с дивана на пол. Я зашипел от боли в ушибленных коленях.  — Если я что-то говорю, это нужно делать! — смотря на меня сверху вниз, проговорил он.  — Да вы, блять, понимаете вообще, что вы делаете? Вы не можете так обращаться со своими учениками, это подсудное дело. Вас же посадят!  — Ну, как видишь, я уже седьмой год возглавляю эту школу, и до сих пор никто не жаловался. Так что заканчивай болтать и приступай к делу.  — Какому делу? — я реально не понимал, что этот придурок от меня хочет.  — Этому, — он провёл рукой по своему паху.  Сказать, что я охуел в этот момент, значит не сказать ничего. Он что реально думает, что я буду ему отсасывать в этом кабинете? Что за извращение, блять?! — Арсений Сергеевич, вы перегибаете палку. Я всё понял. Я больше не буду препираться с учителями, — попытался сгладить ситуацию, потому что решил, что именно этого он от меня хочет. Я никак не мог поверить, что взрослый мужчина, директор школы, реально собирается изнасиловать меня в своём кабинете. Этого же не может быть. — Поиграли и хватит.  — Чего ты не понял? Здесь никто с тобой не играет. Если я говорю приступай, значит, приступай, — он положил руку мне на затылок и начал склонять к себе. Я упирался изо всех сил, и он наклонился ближе. — Антон, у тебя есть выбор: либо ты делаешь всё добровольно, без травмирующих для тебя последствий, либо я всё-равно заставлю тебя сделать это, но за твоё состояние уже не ручаюсь.  — Я не буду этого делать, — получилось шепотом.  Он усмехнулся и в следующий момент снова ударил меня по той же щеке. Я взвыл от боли, а из глаз брызнули слёзы. Мужчина схватил меня за шею и начал сжимать. Рефлекторно я дёрнул руками, чтобы схватить его, но почувствовал лишь сильную, режущую боль в запястьях. Я судорожно пытался вдохнуть и прижать подбородок вниз, чтобы ослабить давление. Вдохнуть полноценно не получалось. Меня начала охватывать паника.  Он резко разжал пальцы и убрал руку с шеи, давая отдышаться. В глазах стояли слезы. Я с хрипом втягивал воздух, пытаясь прокашляться. Господи, да он же ебанутый на всю голову. Липкий страх расползался внутри. Я понимал, что мы тут вообще одни и никто не может мне помочь. В голове пронеслась мысль, что даже если он убьёт меня, то сможет списать всё просто на несчастный случай. И его реально не посадят. Родители вряд ли вспомнят обо мне до Нового Года. Не думаю, что отец захочет что-то выяснять. А даже если и станет, то милая Мариночка его остановит, она очень обрадуется, что её доченьке больше не надо будет делить папочкино наследство с ещё одним претендентом.  Именно в этот момент внутри меня зародилось сильное ощущение, что мне во что бы то ни стало нужно выжить. Из груди поднималась волна, дающая силы выпрямиться и идти дальше, чтобы, сука, доказать им всем, что я и без них смогу справиться! Что, несмотря ни на что, они меня не сломали. Что я сильный и всего смогу добиться сам. Я решил, что сделаю всё, что этот извращенец от меня попросит, и сбегу из этого адового пансиона при первой же возможности. — Отдышался? Вместо ответа я лишь молча посмотрел на него с неприязнью.  — Вот и хорошо, —  он начал расстёгивать ремень на штанах, а затем пуговицу и молнию. Приспустив всё вместе с трусами, он достал свой полувозбужденный член. — Давай, малыш, —  мужчина пододвинулся ближе ко мне и положил одну руку на затылок. Я подполз на коленях максимально близко к дивану, но всё ещё не решался что-либо делать.  — Я никогда не делал ничего подобного, — попытался хоть как-то оттянуть момент. Да и в принципе не особо представлял, что делать. — Я не знаю, что делать.  Мужчина усмехнулся и неожиданно погладил пальцами затылок. — Ничего сложного. Просто возьми в рот. Только обязательно спрячь зубы. Иначе я снова тебя ударю, только в этот раз не сдерживаясь.  А, то есть до этого он ещё сдерживался… Пиздец.  Свободной рукой он взял свой член и оттянул кожу вниз, оголяя головку. Я обратил внимание на выделившуюся каплю смазки. Стало неприятно, по телу прошла волна холодных мурашек.  Рука на затылке надавила, заставив наклониться вперёд. Взяв головку в рот, я начал легко посасывать и касаться её языком. Мужчина пропустил вздох и начал слегка двигать мою голову. Темп был небыстрый, и я смог привыкнуть. Смущал только вкус: было непривычно. В какой-то момент я даже расслабился и случайно задел чувствительную головку зубами. Директор зашипел и резко потянул меня за волосы назад. Я выпустил член изо рта и посмотрел на него, ожидая реакции.  — Извините, — проговорил после затянувшегося молчания. Он улыбнулся краешком губ, внимательно смотря на меня.   — Оближи его. Полностью, по всей длине.  Я наклонился и начал лизать член от основания до головки, иногда задерживаясь на ней. Я уже привык к вкусу и почти не чувствовал его. Член стал мокрым от слюны, и Арсений Сергеевич, взяв его за основание, снова направил мне в рот. В этот раз я был увереннее и сразу начал посасывать, втягивая щёки и двигая языком. Ему, видимо, этого стало мало, и он начал активнее двигать мою голову. Его член стал упираться мне в горло при каждом толчке. Я боялся, что директор надавит слишком сильно, и я подавлюсь или закашляюсь, поэтому языком стал направлять член в стороны так, чтобы он упирался в щёки. Мужчина стал подмахивать бёдрами и наращивать темп. Щёки и язык начали затекать. Его дыхание было частым, неглубоким. В какой-то момент, когда его член упёрся мне в щёку, он остановился и, погладил натянутую кожу пальцами. Я внимательно на него посмотрел. На лице была всё та же странная маньячная полуулыбка.  Он потянул мою голову назад, и я выпустил член изо рта. Тот ударился о живот, а на мой подбородок легла нить слюны.  — Молодец, мальчик. Теперь перейдём к следующему уроку.  Я весь сжался внутри.  — Тебе надо просто расслабить горлышко, когда я буду входить глубоко. В этом нет ничего сложного, просто расслабься.  Легко, блять, сказать «расслабься». Это же не ему сейчас в глотку будут запихивать немаленький такой прибор. Вот сука!  Он снова взял член в руку, чтобы направить мне в рот, а другой начал тянуть меня на себя. От страха я стал сопротивляться и не давал себя наклонить.  — Ну-ну, мой хороший, спокойно. Ты же не хочешь, чтобы я снова тебя ударил. Давай, сделай это для меня.  Его голос был слишком милым для этой ситуации. Как будто он не насилует меня у себя в кабинете, а уговаривает любимого ребёночка доесть ужин.  Я выдохнул и сам потянулся к нему. Он одобрительно хмыкнул и снова направил свой член в мой рот. Когда тот упёрся в горло, мужчина сказал расслабится и надавил на шею сильнее. Из-за страха расслабиться не получалось, и член просто не проходил дальше, а упирался, причиняя боль. Я стал закашливаться и попытался отстраниться. На удивление он дал мне это сделать. Я сразу поднял глаза.  — Ну же, мальчик мой. Давай, ты точно сможешь расслабить своё горлышко для моего члена. Попробуй ещё раз. Пропусти его.  Я снова сам потянулся к нему, полностью сосредоточившись на том, чтобы расслабить горло. Всё тело затекло — руки, ноги, шея. Колени ныли. И я хотел покончить с этим как можно быстрее.  Арсений Сергеевич начал проталкиваться в мой рот. Когда член упёрся в горло, я расслабился как мог и сам насадился на него. Член прошёл глубже, и я почувствовал, как горло сжимается вокруг него. Мужчина резко выдохнул, чуть застонав, и обхватил мою голову двумя руками. Я стал закашливаться и, почувствовав рвотный позыв, с силой отстранился. Прокашлялся, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы, а нос начал забиваться.    — Ну-ну, малыш. Тихо-тихо. У тебя всё прекрасно получается, давай ещё разок.   Он снова насадил меня на свой член и стал пропихивать его в горло. Я изо всех сил пытался расслабить его, но не мог долго удерживать член глубоко — срабатывал рвотный рефлекс, и я начинал кашлять. Арсений Сергеевич сразу позволял мне отстраниться, но не доставал член полностью, а продолжал трахать меня, упираясь то в щёки, то в горло. Он снова надавил, заставив меня взять глубоко. В этот раз я не закашлялся, а он вжал моё лицо себе в пах, простонав от удовольствия.  — Дыши. — Я понял, что довольно долго совсем не дышал и сделал вдох носом. — Вот молодец. Очень хороший мальчик.  Сложно сказать, сколько это продолжалось, счёт времени был утерян. Арсений Сергеевич всё продолжал трахать мой рот, иногда проникая глубже. Я чувствовал, как затекло всё тело, особенно щёки. Пока он вбивался в меня, мысли были только о том, когда же он уже кончит. Сколько можно-то?! Его дыхание только учащалось, стоны становились всё громче, и я боялся сбиться с ритма, только бы не сорвать его оргазм и не начинать снова.  В какой-то момент, когда член вошёл глубоко, мужчина протяжно застонал, и я почувствовал, как мне в горло начала выплёскиваться сперма, заставляя закашляться, и резко отстраниться, из-за чего часть семени попала в рот и на лицо. Я сразу же сплюнул и почувствовал, как густые капли стекают по подбородку. Всё лицо было влажное от слюны, слёз и теперь ещё и спермы. Пришлось напрячься, чтобы сдержать рвотный позыв. Ещё только блевануть тут не хватало. Я проморгался и поднял взгляд. Он с улыбкой смотрел на меня. Теперь это была не маньячная улыбка, а такая милая и даже теплая, что ли. Что за раздвоение личности?  — Да уж, Антоша. Ну ты и испачкался. Хорошие мальчики всегда глотают, а не выплёвывают. Но ничего. В следующий раз будет лучше. Он спокойно встал, отодвинув меня, застегнул штаны и пошёл куда-то в сторону стола. Я упёрся головой в диван, чтобы хоть немного убрать напряжение в плечах, и пытался отдышаться. Стоп. Какой, на хер, следующий раз?! Сука! Я обречённо застонал. Арсений Сергеевич оказался рядом со мной. Он поднял меня за плечи и усадил на диван. Я откинул голову на спинку и закрыл глаза. Не хотелось его видеть. Руки всё так же были скованы, что было очень неудобно. Но сил попросить их расстегнуть не было. Я думал, что всё уже закончено и сейчас он меня отпустит.  Резкий звук открытия упаковки влажных салфеток нарушил тишину и заставил вздрогнуть. Открыв глаза, я увидел, что директор достаёт салфетку и начинает вытирать мне лицо. Я сморщился и закрыл глаза. Он на удивление нежно стирал все следы с моего лица и шеи. Затем недовольно цокнул, оглядывая запачканную форменную рубашку. — Придётся стирать. Антош, ну почему же ты такой неаккуратный?  Серьезно, блять? Он меня только что изнасиловал, но самая главная проблема в этот момент — моя испачканная рубашка?! Охуеть просто.  В голове была пустота. Я ждал, что сейчас он меня отпустит, но этого не происходило. Открыв глаза, я увидел, что директор сел передо мной на колени и смотрел на меня изучающе. Заметив мой взгляд, он улыбнулся и сказал:  — Для первого раза очень неплохо. Но сейчас, мальчик мой, я покажу тебе, как это должно быть.  Чего блять?!  — Не надо, — я резко вскинулся. — Просто отпустите меня, пожалуйста. Я никому ничего не расскажу.  — Конечно, не расскажешь. — Он потянул руки к моей ширинке.  Я начал сопротивляться, пытаясь уйти от прикосновений. Мужчина резко схватил меня за бёдра, уперев острые локти в мои колени, причиняя боль.  — Антон, знаешь такое выражение: «если изнасилования нельзя избежать, то нужно расслабиться и получать удовольствие»? Так вот, сейчас самое время это сделать. Расслабься. Ничего страшного не будет.   Он так внимательно на меня смотрел, что я решил подчиниться его словам. Если он надеется, что у меня встанет сейчас на мужика, то он просто идиот. Пусть делает, что хочет. Я просто подожду, пока ему надоест.  Я молча кивнул и закрыл глаза.  — Смотри на меня.  Да чтоб тебя! Я упёрся взглядом в его лицо. Мужчина аккуратно расстегнул ремень, пуговицу на брюках и молнию. Когда он стал снимать штаны и бельё, я даже помог ему, приподнимаясь.  Он положил свою руку на мой незаинтересованный член. Рука была мягкой и тёплой, а кожа нежной, будто у девушки. Я смотрел на него тяжелым взглядом и ждал, что будет дальше. Арсений Сергеевич начал поглаживать член и яички, перебирая их в руке. Потом стал крепче сжимать член и надрачивать. Эффекта не было. Его действия не были ни приятными, ни ужасными.  Мужчина резко опустился вниз и полностью вобрал в рот мой вялый член. Я вздрогнул от неожиданности. Внутри было горячо и влажно, и к своему ужасу я почувствовал, как член начал твердеть. Директор втягивал его ртом и активно двигался.  Блять. Только не это. Абсолютно не хотелось ему показывать, что мне приятно. Весь мой план по игнорированию его действий рушился с каждой секундой. Член уже налился кровью, и я беспрерывно наблюдал, как он скользит между губ мужчины. Тот стал помогать себе рукой и увеличивать темп. Моё дыхание сбилось. Я еле сдерживался, чтобы не начать подмахивать и самому не вбиваться в этот рот.  Сука. Какая же ты сука! Мужчина убрал руку с члена и резко насадился по самое основание, уперевшись носом в меня. Я стал сходить с ума от ощущений. Мне никогда не было так хорошо, так горячо, тесно. Изнутри вырвался негромкий стон. Я не мог полностью вдохнуть, хватая воздух ртом. Он отстранился и полностью возбуждённый член ударился о живот.  — Молодец, Антоша. Не надо сдерживаться. Отпусти себя.  Твою ж мать. Что за дьявол?! Он продолжил теперь уже без рук. Активно насаживался ртом, ласкал языком, втягивал и иногда глубоко заглатывал. В такие моменты было особенно хорошо от ощущения того, как плотно стенки горла обхватывали головку. Хотелось положить руки ему на затылок и только сильнее притягивать к себе. Я стал сам пытаться вбиваться ему в рот, приподнимая бёдра, но всё ещё боялся стонать в голос. Хотя все мной же выстроенные барьеры уже давно были разрушены. Я потерялся в ощущениях горячего влажного рта, быстро двигавшегося языка, так хорошо и правильно надавливавшего на уздечку. Я чувствовал приближающийся оргазм. Внизу живота всё стянуло в тугой узел. Дыхания не хватало. Я перестал двигаться и растворился в ощущениях. Словно почувствовав меня, он положил руку на член, быстро надрачивая, и начал активно работать языком на головке, проникая им в щёлочку. Меня хватило буквально на несколько секунд, после чего я почувствовал, что узел возбуждения в районе живота взорвался и разошёлся волной удовольствия по всему телу: грудь, руки, ноги покрылись мурашками, и я со стоном кончил. После того как сперма закончила выплёскиваться ему в рот, он выдавил рукой всё, что оставалось и слизал. Широко открыв рот, он показал мне, что моё семя у него во рту, заставив поморщиться. После чего проглотил всё и снова открыл рот, показывая, что ничего не осталось. Я не знал, как на него реагировать, поэтому просто закрыл глаза и отвернул голову, пытаясь снова начать дышать ровно.  Арсений Сергеевич сел на диван и, развернув меня к себе спиной, расстегнул наручники. Затёкшие руки безвольно упали. Под кожей начали бегать неприятные мурашки. Я не мог нормально пошевелиться — просто не чувствовал их. Мужчина надавил на плечо, заставив откинуться на спинку дивана, и начал разминать сначала одну, потом другую руку, проходясь сильными пальцами от плеча до пальцев. Было неприятно и даже больно, но постепенно кровь снова начинала циркулировать, и я стал чувствовать свои руки.  — С чего это такая забота? — не удержался от колкости.  Мужчина усмехнулся.  — Не поверишь, но я не такой злой тиран, как тебе могло показаться. — Не поверю.  — Просто, ты слишком мне понравился.  — Настолько сильно, чтобы изнасиловать?  — Антон, никто тебя не насиловал. Я просто показал, что для твоего рта есть лучшее применение, чем произносить все эти язвительные комментарии.  — Охуенное, блять, спасибо!   Он резко, но легко ударил меня ладонью по губам, заставив отшатнуться.  — Не ругайся! Особенно при мне. Ты находишься в школе, не забывай об этом.  — Да как уж тут забудешь, — сказал я, намекая на своё состояние. Штаны и трусы всё ещё были приспущены, и я поспешил одеться. — Я могу идти?  — А ты сможешь?  — Да. —  Хорошо, — он встал и навис надо мной, упираясь руками в спинку по обе стороны от меня. Я сглотнул и попытался вжаться в диван. — Антон, учти, ты можешь рассказать об этом кому угодно, но ты должен понимать, что я работаю тут уже больше десяти лет, сначала как учитель, сейчас как директор. Меня хорошо знают и учителя, и родители. А вот ты новенький. С сомнительной репутацией. Ты же понимаешь, что поверят мне, а не тебе? Не создавай лишних проблем. Поверь, тебе же самому будет лучше.  Он отстранился, а я лишь молча выдохнул и стал подниматься с дивана. Затёкшие ноги слушались плохо, но, взяв сумку, я как можно быстрее пошёл на выход из кабинета, не обращая внимания на пристально следящего за мной мужчину.