Школа-Пансион

Отец написал в субботу утром, что будет после двух. К этому времени из моих одноклассников оставалась только Алина. Ёе родители задерживались, но должны были скоро приехать. Остальные уехали ещё утром. Этот парад шикарных машин я ещё долго не забуду. Конечно, встречались машины попроще, но в основном приезжавшие иномарки стоили дороже, чем квартиры. Эд уехал на автобусе, который заказывает школа. Я даже думал забежать туда вместе с ним, но Эд объяснил, что списки тех, кого подвозят на автобусе согласовываются заранее и мало того, что тебя не пустят в автобус тут, так тебя ещё должны встретить по приезде. И, так сказать, расписаться в получении. В противном случае, водитель просто отвезёт тебя обратно. Я недоумевал, чем всё-таки эта школа отличается от тюрьмы, если даже на каникулы детей выпускают по спискам, но Эд, как всегда, закатил глаза в ответ на мой комментарий на этот счёт.  Когда почти все уехали, я, как истинный джентльмен, предложил Алине помощь с её единственной дорожной сумкой, которая, кстати, и не была особенно тяжелой. Девочка выглядела зажатой и застенчивой в моём присутствии, но от помощи не отказалась. Мы сидели в так называемом парке и ждали её родителей в молчании. Я пытался понять, это она со всеми такая застенчивая или её смущаю конкретно я? Насколько я помнил, на уроках она вела себя тихо, на вопросы учителей отвечала тоже еле слышным голоском, но зато всегда правильно. Такой неприкрытый синдром отличницы.  — А ты что будешь делать на каникулах?  Блять. Лучше б и дальше молчали. Только я вдохнул, чтобы сказать что-то про то, как круто находиться практически одному в опустевшей школе, как зазвонил её телефон. «Спасенные звонком». — Извини, — смущенно пролепетала она и засобиралась, попутно говоря в трубку, что сейчас будет.  Я решил, что с меня джентльменства на сегодня хватит, поэтому просто проводил её взглядом до шикарного мерседеса и отправился обратно в комнату. Осенний ветер уже не был столь приятным, заставляя подмерзать.  Я лёг на кровать и посмотрел на время: «14:43». Отец редко отличался пунктуальностью. Сложно было понять, как он вообще смог построить бизнес и зарабатывать. Помню, как мы с мамой ждали его на семейные ужины. Он всегда говорил, что скоро будет, но мог появиться через пару часов от оговоренного времени. Неприятные воспоминания заставили поморщиться. Поймав себя на мысли, что опять ухожу в негатив, я постарался перекинуть фокус внимания на другие вещи и вспомнить хорошие моменты из школьного времени. Мысли неконтролируемо перемещались от одного эпизода к другому, и незаметно для самого себя я заснул.  Разбудил меня громкий звонок. Я вздрогнул, спросонья не понимая причину звука, и только проморгавшись, увидел, что звонит отец.  — Алло? — Я подъезжаю, выходи.  — Хорошо. Краткость — сестра таланта. Надеюсь, что и дальше он будет придерживаться этой тактики. Размусоливать и обсуждать с ним чувства не хотелось абсолютно.  Я потянулся на кровати, встал и, взяв рюкзак, оптимистично собранный накануне, почесал на выход. На улице уже начинались сумерки, и я удивленно посмотрел на телефон, чтобы проверить время. «16:58». Да уж. Красота. Но в целом, вписывалось в понятие «после двух».  Увидев единственную машину на парковке, я удивленно замер и недоверчиво нахмурился. Новый Range Rover поморгал фарами, призывая не тупить и сесть на место. Вау, он решил взять новую машину. Прошло чуть больше двух месяцев со смерти мамы. Именно так и поступают безутешные вдовцы. Господи, ладно. Хватит. Надеюсь, это не то, что он хотел мне сказать.  Я сел на переднее пассажирское сидение и, посмотрев на отца, выдавил из себя сухое «Привет». Он потянулся ко мне, похоже, чтобы обнять, но почти сразу же вернулся в прежнее положение.  — Привет, — сухой кивок и поджатые губы. — Ну как учёба? — как-то слишком бодро произнес отец.  — Да всё нормально. Разве тебе не докладывают об этом? Или просто неинтересно, и ты не смотришь?  — Антон, — тяжёлый выдох, — я приехал, чтобы пообщаться с тобой. Мы давно этого не делали, и я считаю, что уже можно поговорить нормально.  Устраивать сцены не хотелось, но сбросить все накопившиеся обиды и переживания последнего времени хотелось очень. Я понимал, что если сделаю это прямо сейчас, когда мы ещё даже не выехали с территории, то вряд ли услышу то, ради чего отец сюда приехал, поэтому решил подождать немного и всё-таки понять, чего он от меня хочет. А потом можно будет и проораться вдоволь.  — Хорошо.  Он с недоверием посмотрел на меня, слегка повернув голову в мою сторону.  — Давай съездим в твой любимый ресторан, а? Поедим борща с пампушками, котлеты по-киевски. Ты же любишь! Ну надо же, помнит.  — Давай, — я был немногословен. Отец вёл аккуратно и размеренно. Дорога из школы до ближайшей деревни заняла около двадцати минут, в прошлый раз я не обратил внимание, что это так далеко. Видимо, настолько не хотел ехать в эту школу, что время шло слишком быстро. Вокруг не было ничего. Просто двухполосная дорога и плотный лес с обеих сторон.  В городе мы оказались ещё через минут тридцать. Дорога прошла в молчании. Я неотрывно смотрел в окно, пытаясь понять, что поменялось в городе за моё полуторамесячное отсутствие. Но всё было тщетно. Жизнь как была, так и шла своим чередом.  В ресторане было довольно много народу, но свободные столики имелись. Вежливая хостес провела нас к одному из них напротив окна и оставила меню. Смысла в его изучении я не видел, так как точно знал, что я хочу и редко изменял своим привычкам. Сделав заказ, мы ещё какое-то время просидели в молчании. Я не хотел начинать первым. Отец же, похоже, на что-то решался. Волнение всё сильнее разрасталось в моей груди.  — Ну, как дела в школе?  Я поджал губы. Да уж, очень оригинально. Похоже, он решил начать прям очень издалека.  — Пап, ты хочешь о моих школьных делах поговорить? Это можно было сделать и по телефону.  — Антон… — Ладно, подожди, — я постарался успокоить бушующие эмоции внутри и решил, что есть смысл обсудить с ним некоторое моменты.  Рассказывать всё было страшно и даже стыдно, да и вряд ли он мне поверит. Максимум чего я добьюсь — отец расскажет самому директору, и тогда вообще хрен знает, что этот неадекватный человек может со мной сделать. Отец и мачеха сто процентов подумают, что я выдумал эту историю, чтобы только не учиться в этой школе.  — Вообще всё нормально. Ребята интересные. Только они все какие-то странные. С реальными отклонениями, что ли. Я немного их побаиваюсь. Вдруг кто-нибудь из них решит на меня напасть. Один парень вообще настолько поехал кукушкой, что перерезал себе вены! Он как раз раньше жил там, где я сейчас. Его сосед нашёл, представляешь, какая для него психологическая травма такое увидеть? — Надежда на то, что эти факты помогут вразумить отца и заставят его перевести меня обратно в мою обычную школу, крепла вместе с разрастающейся задумчивостью в его взгляде.   Он очень внимательно на меня смотрел, но не успел ничего ответить, так как в этот момент нам принесли борщ. Очень вовремя, конечно, но запах от него исходил просто волшебный и, несмотря на внутреннее напряжение, я решил искренне насладиться едой, чтобы хоть как-то отвлечься от переживаний. Всё-таки суп супу рознь, и такой, как варили здесь, я не встречал больше нигде. Наваристый, с цельными кусочками говядины. А какие ароматные у них пампушки! Отец же ел машинально с очень задумчивым видом. Надеюсь, он думал о том, как забрать меня из того адового местечка.  К сожалению, мои надежды не оправдались. Когда суп был съеден, он отставил тарелки на край стола, за которыми тут же услужливо подошла официантка, сделал глоток воды и, глубоко вдохнув, сказал:  — Антон, мы завтра утром уезжаем в Испанию.  Я напрягся. И что это значит? Я могу неделю каникул пожить дома? Или что? Пауза слишком затягивалась. — И?  — Я не совсем уверен, когда мы вернемся. Марина хочет посмотреть недвижимость там. Поэтому мы можем задержаться на неопределенный срок… Он прервался и полез в карман. Я обрадовался. Похоже, мне можно будет вернуться домой и наконец-то спокойно найти и забрать документы на мамину квартиру, а после жить в своё удовольствие!  — Вот, — он протянул мне банковскую карточку, — это твоя, она оформлена на твоё имя. Там есть деньги, и я буду её регулярно пополнять. Мало ли что может случиться, я хочу, чтобы у тебя всегда была подушка безопасности.  Взяв карту, я кивнул в знак благодарности и убрал её в карман.  — И так как за тобой некому будет присматривать, тебе придётся остаться в этой школе. Скорее всего, до конца года.  — Чего?!  — Антон, спокойно, послушай меня. Не надо горячиться. Я разговаривал с Арсением Сергеевичем, он очень хороший человек и специалист. Представляешь, даже дочь Виктора Витальевича училась в этой школе! Он тоже о нем крайне положительно отзывался, и… — Так, стоп. Что ты несешь?  Подошедшая со вторыми блюдами официантка прервала нас. Я нервно вздохнул и откинулся на спинку кресла, так как до этого чуть ли не грудью лежал на столе, пытаясь то ли плюнуть в отца, то ли прочитать в его глазах, насколько он вообще адекватный в данный момент.  Я помнил эту дочь папиного партнера. Она на несколько лет меня старше, и мы виделись пару раз на каких-то приёмах, где непременно нужно было появляться вместе с семьёй. Довольно тихая скромная девушка, загнанная какая-то, что ли. Может, с ней этот волшебник-директор тоже проводил «воспитательные беседы», чтобы была более покладистой? Отец, проигнорировав мой вопрос, как ни в чем не бывало продолжил есть.  — Пап, я, конечно, понимаю эту истеричную любовь к Арсению Сергеевичу и восхищение им, но ты должен понимать, что он не такой хороший, каким может казаться. У него своеобразные методы, и они не очень гуманны.  — Антон, ну какие методы? Не пытает же он вас, в конце концов?  Почему-то именно в этот момент на меня накатила сильная волна стыда, лицо и грудь залило жаром. Стало очень страшно, что отец может узнать, что я стоял на коленях перед этим самым директором и отсасывал ему, а потом кончил от его же рта. Это точно было ненормально. Может, какой-то посттравматический синдром? Надо было почитать, как ведут себя жертвы изнасилования и как справляются с пережитым стрессом. Ага, блять, в школьной библиотеке как раз и почитать. Гениально.  — Пойми, пожалуйста, я не псих, и меня не надо держать под присмотром. Я вполне могу сам о себе позаботиться. Я хочу домой. В свою родную комнату. Там мне будет легче.  — Нет, это исключено. Как ты себе вообще это представляешь? Мы не можем оставить тебя одного.  — Кто мы? — я неосознанно повысил голос так, что на нас оглянулись с соседних столиков. — Кто мы? — спросил уже тише, чтобы не привлекать лишнего внимания.  — Марина тоже о тебе переживает. — Ой, пап, вот только не надо этого, пожалуйста. Зачем всё это вообще? Нафига ты приехал? Ладно. Не так. Нафига мы сюда приехали? Отдал бы мне карточку прямо в школе и всё. Ауфидерзейн. Хоть в Испанию, хоть в Италию, да хоть в задницу. Мне-то какая разница. Да, бля, — во время своей пламенной речи я так размахивал руками, что опрокинул стакан с водой, которая сейчас быстро разливалась по столу. Официантка уже была тут как тут и быстрыми отточенными движениями ликвидировала потоп тряпкой.  — Извините, — мило улыбнулся отец.  Я лишь сжал губы и пожалел, что не выплеснул эту воду ему в лицо. Хотя вряд ли я на такое способен.  — Антон, пожалуйста, — он посмотрел на меня просящим взглядом, — я не хочу ругаться с тобой. Ты мой сын, и я люблю тебя.  — Бред. Единственный, кого ты любишь, — это ты сам. Ну и прекрасная Мариночка. А я просто не нужная тебе вещь, мешающая построить новую счастливую семью, где все здоровы и нет проблем.  — Это не так, в тебе говорит юношеский максимализм, мы с Арсением Сергеевичем это обсуждали.  — Чего?! Господи, зачем ты вообще с ним что-то обсуждаешь? О чём вы говорите?  — Он считает тебя хорошим учеником, способным. — Ага, где-то я это уже слышал, только вряд ли мы думаем об одних и тех же способностях. — Он готов тебе помогать и уверен, что этот год в их школе пойдет тебе на пользу и… — Пап, всё хватит. Я не хочу больше это слушать. Особенно про прекрасного Арсения Сергеевича. Отвези меня обратно. — Я как никогда ярко ощутил уровень своей беспомощности. Отец никак не хотел идти на уступки. Смысла находиться тут не было, как и желания.  — Но ты даже не доел, — он посмотрел на нетронутую тарелку с котлетой.  — Аппетит пропал. Поехали, — сказал я, поднимаясь с места и надевая куртку.  Понятно. Никто и не хотел меня никуда забирать. Отец просто решил вот так лично, наверняка, для очистки собственной совести сказать мне, что я на хуй никому не нужен и моё место в этом ёбаном интернате для психов. Шикарно, что сказать. Ах да, ещё от меня откупились в прямом смысле. Прямо заплатили, чтобы не вякал. Ну а что, деньги же есть, крыша над головой тоже. Что ещё нужно человеку? Чего ты с жиру бесишься-то? Поток негативных мыслей непрерывно продолжался почти всю дорогу обратно. Я утонул в жалости к себе и в негодовании от несправедливости этого грёбаного мира. Уже когда мы проехали ближайшую к школе деревню, у меня в голове родилась идея, которая меня напугала и вдохновила одновременно. У меня же с собой есть рюкзак с некоторыми вещами. Две карты с деньгами. Я же могу просто сам уйти! Зачем ждать решения от взрослых, если им на тебя насрать? Если твой родной отец собственноручно толкает тебя к насильнику, ещё и восхваляя его при этом. Мне просто надо взять себя в руки и самому управлять своей жизнью. — Пап, можешь высадить меня пораньше? Я хочу пройтись и проветриться.  Он бросил на меня недоуменный взгляд.  — Я не думаю, что так можно.  Уже не нет. Хорошо. Попробуем ещё раз.  — Господи, да можно, конечно, что в этом такого, — как можно более непринужденно. — Ты же понимаешь, что очень многое навалилось и мне просто нужно проветрить голову, — немного давления на чувство вины. Как выяснилось сегодня, у него оно всё-таки есть. Где-то в зародыше.    — До школы ещё километров пятнадцать, как ты это пройдешь? Вокруг темно и ни одной души!  — Так высади километров за пять. Мы как раз на физкультуре на такие расстояния уходим от школы. Спортивное ориентирование называется, слышал о таком? — Уверенность и вера в то, что ты говоришь — лучшая основа для лжи.  — Не думал, что вы ходите в лес. На территории же хороший спортивный комплекс. — Ну, пап, конечно, ходим. Или ты думаешь, они нас держат за забором, как каких-нибудь преступников? — Он заметно смутился на этой фразе. Прекрасно, осталось чуть-чуть. — Да не переживай, я хорош в ориентировании, показываю хорошие результаты. Знаю этот лес уже как свои пять пальцев. Тем более я буду идти вдоль трассы. Тут и сворачивать некуда. Зато мысли приведу в порядок.  — Ну ладно. Только если ты уверен точно, что дойдёшь.  — Пап, да я не раз это делал уже. Серьёзно.  — Хорошо. Только давай подъедем поближе. Чтобы тебе было не так далеко идти.  Блять, ты даже представить себе не можешь, как далеко мне надо будет идти.  — Пять километров — это абсолютно обычная дистанция, думаю, на эмоциях я пройду её очень быстро. — Ещё немного масла в огонь вины.  — Да, хорошо, пять километров. Только, Антон, давай без глупостей.  — Пап, всё будет нормально. Не переживай. Я просто хочу сбросить пар. Я же не идиот, по ночному лесу в одного гулять.  А вот это как раз как посмотреть. Всё ещё немного недоверчиво глядя на навигатор, отец всё же остановился на обочине. Я намеревался сразу же выйти, пока он не передумал, но не успел. — Антон. Да господи, что ещё-то? Я обернулся, вопросительно глядя на него.  — Будь осторожен. — Да, пап. Я уже взрослый, могу о себе позаботиться.  — И возьми воды, там в двери должна быть бутылка.  О, а вот это будет очень кстати.  — Да, спасибо. Хорошего отдыха.   Выйдя из машины, я немного поёжился от холодного воздуха, надел рюкзак на спину и пошёл в сторону школы, ожидая, пока машина отца скроется из зоны видимости. Он, как назло, медленно развернулся и неспеша поехал обратно в сторону города.  Как только шум машины стих, я развернулся. Вокруг никого. Слышен был лишь шум ветра и приглушенные звуки леса. Из источников света — только луна. И то её иногда закрывали облака, и становилось совсем темно. Понятно, что нужно двигаться по дороге. Если я сверну или попробую срезать через лес, то заблужусь с вероятностью сто процентов. Асфальт был сухой, а вот трава на обочинах уже покрылась влагой, и замочить единственную обувь не хотелось. Тишину резко прервало уханье совы, заставив вздрогнуть, а липкий страх мурашками расползся по всему телу, и только тогда я понял, насколько напряжён. Нужно было успокаиваться. Всё хорошо. Я знаю, куда идти и что делать. От школы до деревни примерно тридцать километров. Получается, мне нужно пройти всего лишь двадцать пять. Средняя скорость человека — пять километров в час, а, следовательно, я буду на месте уже через пять часов непрерывной ходьбы. Обычно первые автобусы в город уходят рано — часов в шесть утра, так что нужно будет немного переждать и сразу же смотаться из этой дыры.  Ветер усиливался, становилось холоднее, я решил надеть на себя ещё одну кофту и пойти быстрее, потому что так сложнее замёрзнуть. Остановившись, я стал рыться в рюкзаке, пытаясь на ощупь найти, что мне нужно. Получалось не очень. Где-то вдалеке раздался звук автомобиля. Я замер в страхе, боясь пошевелиться. Когда через несколько секунд ничего не произошло, стало понятно, что никакой машины не было, а мне просто показалось. Это пугало и успокаивало одновременно. Только галлюцинаций мне тут не хватало. Отмерев, я наконец-то нашёл кофту, быстро натянув её под куртку, снова закинул рюкзак на спину и ускорился по направлению к деревне. Надо было идти как можно быстрее, а то страх сведёт меня с ума. Осознание, что вокруг тебя никого нет, не вселяло уверенности в действиях, а наоборот, пугало. Вдруг здесь водятся хищники? Блять, я так себя доведу. А вообще какова вероятность встретить тут машину вечером в субботу? По идее все, кто хотел уехать, уже свалили из этого райского местечка. Да и в воскресенье никто не должен никуда возвращаться. А значит, шансы с кем-то встретиться минимальные.  Монотонность действий успокаивала и вводила в подобие транса. Ритмичный звук шагов по асфальту отдавался эхом. Ветер утих, и я начал согреваться, двигаясь в быстром темпе.   Интересно, а когда они начнут меня искать? Скорей всего, либо завтра, либо уже в понедельник. На КПП есть запись о том, что отец меня забрал. При этом я не знаю, говорил ли он кому-то, когда привезёт меня обратно. По крайней мере, при мне нет. Тогда и в воскресенье могут не искать до вечера. После чего ему, наверно, позвонят и выяснят, что я так и не возвращался. Вообще, чем дольше они не будут искать — тем лучше. Вопрос в том, куда я могу пойти. Отец сказал, что они уезжают в воскресенье утром. То есть где-то после одиннадцати утра я уже смогу попасть домой. Мне нужно было всего немного времени на то, чтобы найти и забрать ключи от маминой квартиры и свалить в закат. Ещё раз мысленно покорив себя за то, что не стал искать и не забрал их сразу, я продолжил быстро идти, постепенно утекая мыслями в воспоминания о маме и представления о том, что было бы, если бы она не заболела. Было сложно понять, сколько прошло времени, но ноги уже начинали ныть, а дыхание сбиваться. Всё же я не был тем человеком, который без одышки проходит по несколько километров, даже несмотря на регулярные занятия спортом. Я решил немного отдохнуть и заодно справить нужду. Инстинктивно пошёл вглубь, чтобы спрятаться за деревья, но только дойдя до них, понял, что я тут совсем один и смысла в этом действии не было. Но хоть ноги не промочил, и то хорошо. Закончив, я решил попить воды, потому что в горле начинало першить. Хотелось бы ещё понимать, где именно нахожусь и сколько осталось идти, но со связью в этом районе были явные проблемы — карты вообще не грузились, показывая расстояние, что называется, «без учёта пробок». Всё-таки на удачу я решил проверить телефон и убедился, что серая точка моего местоположения была где-то как раз недалеко от деревни, где последний раз был пойман интернет. Придётся идти наугад. Можно рассчитывать пройденный путь по времени, только вот на телефоне оставалось всего двадцать процентов, и я решил выключить его для экономии энергии.  Успевшая охладиться вода неприятно холодила изнутри, заставляя мёрзнуть. Пора было двигаться дальше. Слегка размяв мышцы, я закинул рюкзак обратно на плечи и продолжил путь в быстром темпе. В ногах чувствовалась усталость и было холодно, даже несмотря на физическую нагрузку. Но я понимал, что выбора нет. Можно, конечно, развернуться и пройти обратно меньшее расстояние, но как по мне, так лучше лечь и умереть тут на обочине, чем вернуться в тот ад. Тем более, что это реальный шанс на побег, и будет ли другой — неизвестно. Вообще, для человека очень важна правильная мотивация. Как там было в Кингсман? «Если спасёшь мир — можно и в задницу»? Я усмехнулся. Да уж. Задницы меня точно не интересуют. А вот спокойная жизнь вдалеке от отца, этой тюрьмы, называемой школой, и этого прекрасного ублюдка Арсения Сергеевича очень даже вдохновляет и мотивирует.  Через какое-то время, я снова попытался понять, сколько уже иду. По ощущениям, где-то сутки. По факту, думаю, часа два. Ноги гудели и чувствовались плохо. Даже любимые кроссовки уже не казались такими удобными. Вновь усилившийся ветер заставлял зябко ёжиться. Нос был ледяной от постоянно вдыхаемого холодного воздуха. Усталость охватила все мышцы тела. Хотелось в тепло, но на свободу хотелось сильнее. Понимая, что в рюкзаке только бутылка холодной воды, которая явно никак не согреет, я решил не останавливаться, а идти дальше, пока не станет совсем невмоготу. Мысли путались беспорядочным роем, и я бы ни за что не смог сказать, о чём думал в тот момент.  Внезапно вдалеке послышался шум машины. Из-за своих мыслей я не сразу обратил на него внимание, и мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что это не галлюцинация, а реальность. Свет фар уже начинал виднеться вдалеке из-за поворота, и я понял, что надо действовать быстро. Резко нырнув в сторону деревьев, я быстро лёг животом на влажную траву, стараясь не шевелиться и слиться с землёй. Я ожидал, что машина проедет вот-вот, но её всё не было. По звуку стало понятно, что скорость слишком маленькая. В голову пришла мысль, что машина едет со стороны школы. Сука. Похоже, я всё-таки просчитался со временем начала моих поисков. С большей долей вероятности, это был сам директор. Не думаю, что он бы послал кого-то из охраны на мои поиски. Хотя, всё возможно, вдруг их несколько.  Но машина была одна. Она не спеша проехала мимо меня, не замедляясь и не ускоряясь. Я практически не дышал, делая короткие вдохи, и не поднимал головы, лежащей на руке.   Когда звук колёс перестал быть слышен, я привстал. Вокруг было всё также темно. Джинсы промокли в районе колен. Но в целом было нормально. Нужно было придумать, что делать дальше. Сейчас он меня не заметил, но он точно поедет обратно. Выходить на дорогу нельзя. Уходить глубоко в лес тем более. Меня грела мечта о свободной жизни, а не о смерти в лесу от переохлаждения. Нужно было спрятаться так, чтобы меня не было видно с дороги, но чтобы я точно знал, что иду вдоль неё. Как это сделать, я не понимал. Внутри зарождались первые нотки паники. Так. Надо собраться. Медлить нельзя. Он мог вернуться в любой момент.  Собравшись с силами, я стал идти вперёд и немного вглубь леса. Было сложно. Я не видел всех веток, и несколько раз они больно ударяли мне по лицу. Я спотыкался о корни и непонятно обо что ещё и уже проклял всю идею побега, отца, Арсения Сергеевича, этот лес и эти ебучие ветки. В горле сформировался ком, а усталость опустилась на тело мешком с цементом. Может, переждать тут в лесу? Он же может наездиться и уехать обратно в школу? А я пока добежал бы до деревни и успел смотаться.  Ага, конечно. Только вот немного, прям так совсем чуть-чуть смущали два момента. Во-первых, я не был уверен, что переживу ночь в осеннем лесу. Во-вторых, даже если он уедет, он будет в деревне к первому автобусу. Не думаю, что эту великолепную идею побега было сложно просчитать. Блять. Отчаяние чувствовалось где-то в горле, и я уже готов был разрыдаться, не понимая, что делать дальше. Я был вымотан, и когда на меня сверху навалилось крепкое тело, даже не сильно испугался, а испытал какое-то облегчение. Попытался сопротивляться, но силы кончались быстрее. Да и сложно что-то сделать, когда тебя прижимает к земле взрослый мужчина. Тепло и тяжесть его тела на удивление успокаивали и даже давали чувство защищенности. Это точно сумасшествие.  Когда я перестал сопротивляться, он поднялся и молча стал помогать мне встать. Грубо взяв за плечо, он потащил меня за собой к дороге. Я шёл спокойно, понимая, что вырываться и убегать смысла нет. Когда мы вышли из леса, я не увидел машины, оказалось, что директор просто проехал чуть дальше и вернулся пешком. Похоже, он заметил меня сразу. Неудивительно, ведь незаметное хождение по лесу не было моей сильной стороной. За всё это время мужчина не издал ни звука.  Он посадил меня на переднее пассажирское сидение и пристегнул, проверив надежность. Закрыл дверь и, обойдя машину, сел на водительское. Меня передёрнуло от разницы температур, и я выдохнул, расслабляясь. Только ощутив тепло в машине, я понял, насколько сильно замёрз. Он завёл двигатель и включил подогрев моего сидения, после чего впервые посмотрел на меня, заставив съёжиться под ледяным взглядом.  — Ну что, набегался?  Я молча выдохнул и отвернулся, кутаясь в лёгкую куртку и прижимаясь к только начинающей нагреваться спинке сидения. Директор достал бутылку воды из подстаканника посередине и, открыв, протянул мне: — На попей.  — А смысл? Ответом был строгий взгляд. Ладно, пить, действительно, хотелось сильно. Вода была приятной комнатной температуры, и, припав губами к горлышку, я опустошил бутылку наполовину.