Школа-Пансион

Перед глазами только тёмный, узкий коридор. Концов не видно. Лампы светят очень тускло. Тесно настолько, что двум людям тут не разойтись. Пахнет сыростью, как в подвале. Я понимаю, что здесь один, но чувствую, что люди, преследующие меня, знают, где я нахожусь, и скоро догонят. Надо двигаться очень быстро. Хочется побежать, но все попытки заканчиваются безуспешно. Я будто бы не контролирую собственное тело. В этот момент, я понял, что сплю. Охрененно. Надо проснуться. И надо бежать. Потому что люди уже в этом коридоре. Я поспешил. Впереди замаячила открытая дверь. Она выходила прямо в лес. Грязный, безликий осенний лес. Я огляделся. Под ногами месиво, но надо двигаться. Люди уже видели, куда я вышел, но не бежали за мной, а просто шли, как-будто понимали, что в любом случае меня догонят. Глубоко вдохнув и резко открыв глаза, я понял, что проснулся.  Голова слегка кружилась, хотелось пить, тело затекло. Я потянулся и почувствовал, что что-то не так. Оглядевшись, заметил, что правая рука была пристёгнута к изголовью большой кровати, на которой я лежал. — Что за?.. — попытался сфокусировать взгляд, но перед глазами всё расплывалось. — Доброе утро. Я вздрогнул. Проморгавшись, смог увидеть любимого директора, сидящего на кресле в этой же комнате с книгой в руках. — И что это за представление? — получилось довольно хрипло. — А я, по-твоему, похож на клоуна?  — Если только из фильма «Оно».  — Спасибо, — ого, он даже немного улыбнулся, закрыл и отложил книгу. — А как ты думаешь, Антон, почему ты сейчас здесь?  Я невольно оглянулся ещё раз. Мы были в тёмной комнате, из мебели в которой была большая кровать, рабочий стол со стулом и два шкафа: для вещей и для документов.   — Откуда я могу знать? Что вообще происходит? Вы издеваетесь надо мной? — я сыпал вопросами, постепенно пытаясь вспомнить, как я вообще тут оказался. — Вы... вы что-то подсыпали мне в воду?! — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Боже, серьезно?.. Зачем? Вы же и так меня нашли! — Антон, — сухо и жестко, — прекрати. Я сделал это для твоего же блага. Ты вчера явно перенервничал. Да и нас с твоим отцом заставил поволноваться. Как вообще в твоей голове появилась такая замечательная идея — пройти пешком дорогу в практически тридцать километров? Ты понимаешь, что в округе нет ничего? И никто бы не ехал по этой тупиковой трассе? Ты мог запросто умереть! Замёрзнуть! Или тебя могли бы съесть дикие животные! Ты вообще отдаёшь себе отчёт в своих поступках?  Во время своей очень эмоциональной речи директор встал с кресла и постепенно приближался к кровати. Я же пытался отдалиться от него, но всё, что мне было доступно — сесть на кровати, согнув ноги в коленях, и прижаться к спинке. Прикованную руку я обнял другой рукой, то ли в попытке спрятать, то ли чтобы защитить себя от мужчины.  — И вы решили научить меня думать о своей безопасности, приковав наручниками к … — до меня наконец-то дошло, — своей кровати? Мы же у вас в комнате, да?  Директор сел рядом. Внутри меня всё сжалось от страха.  — Да, молодец, высокие дедуктивные способности. Ну и куда ты планировал убежать? — внимательный взгляд прямо в глаза. — А? Мне просто интересно, что бы ты делал в ночи при низкой температуре без еды и воды? Ты же понимаешь, что вряд ли пережил бы эту ночь, если бы я тебя не нашёл?  Я громко сглотнул. Не то чтобы я не понимал этого, просто не хотел в это верить. От чего-то все мысли о том, что я реально мог там остаться и умереть, сейчас очень сильно пугали. Даже предполагаемая встреча с мамой не вдохновляла.  — Ну умер бы и умер. Думаете, у вас бы были проблемы из-за этого? Мне кажется, вы бы запросто договорились с моим отцом. Он, может, даже приплатил бы вам за то, что не надо больше возиться с сыном. Так сказать, проблема была бы решена без его участия. Всем лучше. Или что? Вам бы некого было насиловать? Игрушки не хватало бы любимой? Так у вас тут полная школа таких. Выбирай — не хочу!  — Антон, ты не игрушка, а от твоей смерти не было бы лучше никому. Твой отец тебя любит. Да, по-своему, но любит. Каждый справляется со своим горем по-разному, кто как умеет. И если ты думаешь, что только тебе тяжело от смерти матери, то это не так. — Да что вы вообще об этом знаете?! — мне уже не было страшно, скорее, я слишком сильно устал от всего и хотел просто побыть один, а не доказывать свою правду чужому человеку. — Отпустите меня. Зачем я тут?  — Постарайся не перебивать меня, и тогда сам всё поймешь, — он поморщился, как будто я нассал на его любимую машину. — Ты, как никто другой, должен понимать ценность человеческой жизни. Ты ещё молодой. У тебя гормоны, эмоции, психологическая травма такая сильная. Да, твоя семья — не лучший вариант для тебя сейчас, но я могу тебе помочь. Главное, чтобы ты сам захотел этой помощи.  — Какой этой? Что вообще вы собираетесь делать? Один раз вы уже изнасиловали меня, собираетесь сделать это снова? — к концу фразы мой голос неосознанно приблизился к крику, и мужчина скривился.  Я сразу подумал о том, что нас могут услышать. Квартира директора находится же в общем корпусе для учителей. А кто-то обязательно должен быть тут.  Я заорал, что было сил.  На лице мужчины промелькнуло сразу несколько эмоций: сначала удивление, после отвращение, а потом разочарование. И это всё за пару секунд. Он отсел подальше от меня и сложил руки на груди, наблюдая за мной с ленивым интересом, мол, когда ты уже закончишь. Он не стремился меня заткнуть и явно не боялся, что нас услышат. Это меня отрезвило, и я замолчал.  — Всё?  Я надеялся, что мой полный ненависти взгляд прожжет в нем дыру, но не сработало.  — Антон, — мужчина устало вздохнул, — два момента. Во-первых, наступили каникулы, и в этом корпусе сейчас никого нет. В школе остался только обслуживающий персонал. Во-вторых, в своей, — выделил он, — квартире я сделал очень хорошую звукоизоляцию. Поэтому ты можешь орать сколько угодно, но я бы на твоём месте поберёг силы.  — Для чего это? — я понимал, что вряд ли он сейчас блефует. Вчера и позавчера очень многие уезжали из школы, а в то, что он мог сделать тут хорошую звукоизоляцию, можно было поверить. Интересно, у него есть красная комната со всякими БДСМ штуками? Блять, нет, не интересно.  — Ты совершил очень плохой поступок. Мало того, что ты заставил меня и твоего отца сильно понервничать, так ты ещё и подверг свою жизнь опасности! — Арсений Сергеевич стал расстёгивать пуговицы на рукавах своей черной рубашки под моим охуевающим взглядом. — Ты должен понимать, что любой твой поступок имеет последствия, и ты должен нести ответственность за свои действия. — Он перешёл к пуговицам на груди.  — Так, стоп. Вы решили опять меня изнасиловать? Как это вообще может быть связано с желанием помочь, или что вы там говорили до этого? — откуда только во мне взялась эта уверенность с ним спорить? — Вы думаете, мой отец одобрил бы ваши действия, если бы узнал, чем вы тут занимаетесь?! За такое сажают! Вы же только хуже делаете!  За то время, пока я пытался достучаться до его человеческого начала (если такое, конечно, в нём было), он уже успел снять с себя рубашку.  — Антон, ну фу, кто ж собирается тебя насиловать? Будь уверен, ты точно получишь удовольствие от процесса. Я об этом позабочусь.   — Да блять! — я дёрнулся, пытаясь убежать, и руку обожгло болью. Страх быстро сменил былую уверенность и начал разрастаться внутри парализующим холодом. Меня охватила паника, и я не понимал, что делать, как выбираться? Вокруг никого. Никто не может мне помочь. Я почувствовал скатившуюся по щеке слезу и даже не понял, когда начал плакать.  — Антон, успокойся, — директор подсел поближе и под моим охреневающим взглядом аккуратно положил руку мне на щёку, большим пальцем вытерев влагу. Я весь максимально вжался в спинку кровати, стараясь уйти от прикосновения, но это было абсолютно бесполезно. Мой испуганный взгляд наверняка был похож на взгляд котенка, к которому тянет руки незнакомый ему человек, чтобы куда-то утащить.  — Я… я не хочу. Не надо этого делать. Я же… ну, ну я же ещё ребёнок, мне даже нет восемнадцати, — стало так жаль себя, что я понял: ещё немного, и разрыдаюсь прямо здесь и сейчас.  — Антон, — он крепко держал меня за голову обеими руками, видимо, предчувствуя предстоящую истерику, — всё хорошо. Никто тебя не обидит. Я всего лишь хочу показать тебе, что в этой жизни есть очень хорошие моменты, ради которых стоит жить.  Его речи не подействовали на меня, и приближающая истерика вышла на первое место, заставив дать волю эмоциям, которые очень долго сидели внутри и обострились после пережитого стресса. Я разрыдался так, как не делал уже очень давно, даже после смерти матери. Слёзы текли непрерывным потоком, и я не мог нормально вдохнуть из-за непрекращающихся всхлипов и заложенного носа. Щёки щипало от соли. Оттолкнув директора от себя, свободной рукой я попытался вытереть слёзы, но вместо этого лишь размазывал их по лицу. Мне было стыдно за такое проявление эмоций, за проявление своей уязвимости, слабости, но успокоиться никак не получалось.  Арсений Сергеевич, тихо вздохнув, перебрался ближе, сел рядом со мной, упершись в спинку кровати. Я отвернулся от него, не желая видеть, но он настойчиво заставил меня лечь на бок, положил свою руку мне под голову, а другой крепко обнял и прижал спиной к своей груди. Это было странно, но в тоже время так желанно. Тепло чужого тела, мягко поглаживающие руки, спокойное дыхание куда-то в шею и тихие успокаивающие слова. Несмотря на то, что этот человек был ужасным монстром, которого я ненавидел и презирал, прямо сейчас хотелось только прижаться ближе и скрыться от всего злого мира именно рядом с ним. Это пугало и успокаивало одновременно. Истерика всё продолжалась, как только я чувствовал, что успокаиваюсь, изнутри снова накатывали сильные эмоции и выходили наружу через рыдания. Слёз уже было меньше, но всхлипы никак не прекращались. Я утонул в этом море жалости к себе, сожаления, что всё так сложилось, и непонимания, за что мне всё это.  Тепло чужого тела, приятный запах какого-то дорого парфюма служили мягким одеялом, закрывающим от всего. Незаметно для самого себя, я провалился в сон. 

***

Пробуждение было странным. Было жарко и трудно дышать. Поначалу я не мог понять, что вызывало во мне ощущение, что мне перекрыли дыхание, а потом понял, что это была рука директора, который всё ещё обнимал меня. Голова была тяжелая, в глаза будто насыпали песка. Кожа на лице была стянута от высохших слёз, и я подвигал мышцами в попытке избавиться от неприятного ощущения.  Судя по спокойному дыханию, директор спал. Плотные шторы на окнах не давали понять, какое сейчас время суток. Я думал, как незаметно, не разбудив его, выбраться отсюда. Но как только начал осторожно двигаться в попытке высвободиться от его руки, Арсений Сергеевич только сильнее прижал меня к себе.  — Уже проснулся?  Блять. Голос слишком бодрый для того, кто спал.  — Да. Мне нужно в туалет.  — Иди.  Он даже не пошевелился.  — Отпустите меня.  — Антон, — усталый вздох, — я тебя и не держу, — он поднял свою руку, и я только тогда с удивлением понял, что моя правая рука уже не была прикована к кровати.  Быстро вскочив, я чуть не упал из-за сильного головокружения. Мужчина резко сел, обеспокоенно смотря на меня.  — Аккуратно. Ты проспал почти целый день после сильной истерики. Не делай резких движений.  Я снова попытался понять, сколько сейчас времени, и посмотрел в сторону окна. Довольно бесполезное действие, ибо за эту минуту шторы сами собой не открылись. — Уже вечер?  — Да, полшестого, — он сверился с наручными часами.  — Я хочу в свою комнату.  В глазах мужчины читалась какая-то вселенская тоска и усталость. Вздохнув, он встал. У меня от его близости остановилось дыхание. Я боялся, что он может меня схватить и повалить на кровать, но он лишь направился к двери, пройдя в нескольких сантиметрах от меня. — Иди, — указал на открытую дверь.  Я рванул с места, что было сил, боясь, что он может передумать.  — Антон, — окликнул уже в дверях. — А? — я замер, не оборачиваясь.  — Вещи свои забери. Блять, точно же. Пришлось всё-таки вернуться в комнату и схватить рюкзак и куртку под пристальным, обжигающим взглядом.  Молча кивнув, я вылетел из комнаты и из здания, как будто за мной гнались. Только на улице, ощутив холодный ветер на лице, я позволил себе отдышаться и успокоиться. Очень хотелось пить, мыться, в туалет и почему-то снова спать. Думать о том, что ждёт меня дальше не хотелось абсолютно. 

***

Опустевшая школа была похожа на декорации к фильмам. Из учеников оставалось разве что человек пять. Поэтому мы с ними практически не сталкивались. Все корпуса и классные комнаты были открыты. Я понял это, придя в учебный корпус, чтобы посидеть в интернете. Было немного жутковато от понимания, что я тут один. В огромном здании. Но волнение получилось побороть, и, включив свет, я зашёл внутрь, сразу направляясь к компьютерам. Что я хотел там найти, пока ещё сам не знал, но сидеть в комнате или гулять по территории не хотелось. После странного пробуждения у директора прошло уже два дня, и видел я его только в столовой, где три раза в день собирались те немногочисленные счастливчики, оставшиеся в этом опустевшем аду. Иногда я чувствовал его пристальный взгляд спиной и даже смотрел на него в ответ, оборачиваясь, но больше ничего не происходило, и это не могло не радовать.  Компьютер загрузился, и я открыл браузер, бездумно смотря на поисковую строку. Руки сами собой потянулись к клавишам, и я вбил «эскизы татуировок форум». Не знаю почему, но именно сейчас захотелось узнать, действительно ли на форумах можно найти достаточно информации об этом, не прибегая к страницам в соцсетях? Как оказалось, можно. Форум был живой, и даже сейчас там переписывалось несколько людей, активно обсуждающих, где лучше покупать оборудование. Я зашёл в тему с эскизами и примерами работ и пропал почти на час, разглядывая интересные варианты. Да уж, если когда-нибудь решусь на татуировку, непременно использую что-то из этого.  Потерев уставшие глаза, я уставился в окно на серый пейзаж. Солнца не было уже который день, и это добавляло меланхолии. Внутри было неспокойно из-за непонимания, что будет дальше. Куда нужно идти, что делать? Можно ли кому-то рассказать, о том, что происходит, или мне не поверят? Сколько ещё тут оставаться, и что ещё он может со мной сделать? А если он решит меня убить? Блять, чёт мысли пошли вообще в не том направлении. А что, если были и другие до меня? Да сто процентов он делал это не в первый раз. Сам же говорил. И не боялся абсолютно. Кто-то же должен знать. Я решил погуглить всю информацию об этой школе, но за полчаса непрерывных поисков так и не нашёл ничего стоящего, кроме общей информации об Арсении Сергеевиче: родился в Омске, там же закончил педагогический, но опыт работы начинался с одной питерской школы. Потом пришёл сюда и всего лишь за три года стал директором — предыдущий ушёл на пенсию. Довольно впечатляющий карьерный рост. На официальном сайте школы имелось огромное количество информации о том, какой хороший этот Арсений Сергеевич, как он развил учебное заведение и как похорошела Москва при Собянине. Ладно. Этого, конечно, не было, но, думаю, вдохновлялись они точно где-то там же. В разделе «Отзывы» были, естественно, только положительные комментарии и истории успеха выпускников. В целом, ничего удивительного. Только вот ни по каким другим запросам в духе: «отзывы», или «скандал», или «говно» не выходило никакой интересной информации. Либо никто реально не имел претензий к этому заведению, либо всё умело подчищали.  Отсутствие интересующего меня результата расстроило. Я уставился в окно невидящим взглядом, не думая особо ни о чём. Сначала даже не понял, что привлекло моё внимание, но, сфокусировав взгляд, осознал, что это машина директора, на которой он выезжал за территорию школы. Ого. Интересно, надолго ли? Увидев, как закрываются за ним ворота, я испытал облегчение и удивился, поняв, насколько всё-таки был напряжён. Было действительно страшно осознавать, что из-за отсутствия других людей, он запросто мог прийти ко мне в комнату. Эти две ночи я закрывал двери, но понимал, что снаружи их легко можно открыть, взяв запасной ключ. Поэтому в первую ночь я даже подпёр дверь стулом. Иначе уснуть просто не получалось.  Не увидев директора утром следующего дня на завтраке, я расслабился окончательно. Появились силы и желание что-то делать и с кем-то пообщаться. Я сагитировал ребят поиграть в подобие баскета в зале. Получилось довольно весело. Даже несмотря на то, что никто из них не умел играть, а пара девочек из средних классов едва доставали мне до плеча. Вечером один из парней предложил посмотреть фильм на проекторе в актовом зале, что мы и сделали.  Серёга был прав — находиться в привычном месте, но в непривычной обстановке, прикольно. Особенно мне понравился пустой бассейн — на дорожках никто не плывёт перед тобой и никто не подгоняет сзади, тренер не орёт, заставляя поменять брасс на кроль и держать руку ровнее.  В общем, эти дни прошли классно. И в пятницу я даже пожалел, что остался всего один день и уже в воскресение сюда начнут съезжаться ребята. После завтрака все куда-то разбрелись, видимо, в попытке насладиться последней возможностью побыть наедине с собой, и я решил последовать их примеру и отправился в бассейн. Именно плавание вводило меня в состояние подобное трансу, заставляя не думать абсолютно ни о чём.   Тишина в огромном помещении ощущалась инородной. Её разбавляло лишь гудение ламп где-то высоко под потолком. Сразу нырнув, я внутренне сжался от прохлады, но поплыл дальше, понимая, что чем быстрее буду двигаться, тем быстрее согреюсь. Поначалу я считал количество проплытых дорожек, но сбился после двенадцатой и забросил это дело, полностью отдавшись медитативному состоянию. Видимо из-за этого я не сразу понял, что в бассейн нырнул кто-то ещё. Понял это, только заметив какой-то движение боковым зрением, и, честно говоря, чуть не захлебнулся от неожиданности. Я резко вынырнул и стал жадно глотать воздух, протирая глаза, чтобы увидеть, кто находился рядом. Сердце ушло в пятки. На соседней дорожке в метре от меня с обеспокоенным лицом был Арсений Сергеевич собственной персоной.  — Что вы здесь делаете?! — выплюнул хрипло. — Ты в порядке? — Он поднял над головой разделитель дорожек и оказался совсем рядом. Рефлекторно я дёрнулся назад.  — Да. По крайней мере был до вашего появления, — обиженно выдал я и поплыл в другую сторону к лестнице. — Антон, ты куда? — Судя по звукам, он плыл за мной.  — Наплавался уже. Пойду греться, — бросил через плечо.  Когда я вылез, директор оставался в воде и провожал меня неотрывным взглядом. — Тебе не стоит меня бояться, — произнёс он тихо, но слишком громко для меня.  — Я не боюсь, — враньё чистой воды, но мне самому очень хотелось в это верить. Тихая усмешка дала понять, что он в это не верит точно.    Расстелив полотенце на верхней полке в жаркой сауне, я лёг, надеясь спокойно полежать хоть тут.  Интересно, когда он вернулся? На завтраке его не было. Видимо, приехал совсем недавно. И сразу решил поплавать? Сомнительно, конечно. Хотя… Может, это просто его способ отдохнуть с дороги? Не мог же он знать, что я нахожусь тут, и прийти специально. Или мог? Блять. Точно же. Тут везде камеры. Наверняка у него есть к ним прямой доступ. Сука, это могло говорить о том, что он специально искал, где я сейчас нахожусь, чтобы… нет. Да ну нет. Он не будет этого делать снова. Бля-я-ять. Что делать-то? Это грёбаная паранойя.  Пока я всё больше закапывал себя в паническое состояние, дверь в сауну открылась, и Арсений Сергеевич зашёл внутрь с полотенцем в руках. Я сразу же вскочил, садясь на верхней полке, чудом не снеся головой потолок. — Аккуратно, — тут же сказал он, обеспокоенным голосом. Какой актёр! — Я просто пришёл погреться. Можно? — он кивнул на место наверху рядом со мной, и я подвинулся, убрав полотенце.  Директор кинул своё полотенце и грациозно присел где-то в полутора метрах от меня. В целом, не критично, но мне нахождение с ним даже в одном городе казалось слишком близким.  Несмотря на голос разума, говорящий, что надо бежать отсюда как можно быстрее, внутри всё было словно сковано, и сделать движение в сторону выхода не представлялось возможным. Вопреки здравому смыслу, в голове появилась мысль, что тело у Арсения Сергеевича было очень хорошо сложено. Он однозначно не пренебрегал тренировками и пользовался возможностями местного спортзала. Его чёрные плавки не то чтобы оставляли место для фантазии. Бля, от собственных мыслей стало тошно. Я бросил взгляд на его лицо и встретился с изучающими глазами.  — Как прошли каникулы?  Серьёзно? Хочешь это обсудить?  — Нормально.  Он кивнул.  — Нашли общий язык с ребятами?  — Я, пожалуй, пойду, — терпеть его присутствие и этот странный разговор не было никакого желания.  — Антон, подожди. — Я посмотрел на него. — Чего ты боишься?  Нихера себе. Ты хочешь, чтобы я тебе в подробностях расписал?  — Тебе нечего бояться, правда.  — Верится с трудом.  — Тут же камеры кругом. Что я могу тебе сделать?  Я растерянно оглянулся, естественно, не найдя камеру прямо в сауне, и вернулся взглядом к его лицу.  — Всё хорошо. Я просто хочу отдохнуть так же, как и ты. Тем более, что я после дороги, а тут никого нет.   Блять, он не делал лучше. — Я уже согрелся, спасибо. Отдыхайте.  Непонятно откуда взявшиеся силы стали хорошим пинком, и я резво встал, чтобы свалить оттуда, как можно быстрее. Вслед услышал лишь громкий выдох.  Арсений Сергеевич вошёл в раздевалку, когда я, уже быстро помывшись и одевшись, присел на лавочку, чтобы попить воды из своей бутылки.  — Всё будет хорошо, — тихо проговорил он, заставив меня в недоумении свести брови. О чём это вообще? Я вопросительно на него посмотрел, ожидая дальнейших объяснений, но он молчал. Захотелось широко зевнуть. Изображение стало терять чёткость, и я прикрыл глаза, облокотившись на стену позади.