Глава 11
12 октября 2025 г., 21:54
На игру нас повезли на большом автобусе. Помимо команды, туда поехала ещё и группа поддержки в виде нескольких девочек. Проходя по салону к своим местам вместе с Эдом, я пересекся взглядом с Олей Серябкиной и кивнул ей, на что она сморщилась и отвернулась. Ну, в целом, ничего нового. Вряд ли в ближайшее время можно было ждать от неё какой-либо другой реакции. Хотя зачем мне вообще от неё какая-то реакция?
Внезапно впереди показалась макушка Матвиенко. Что делал он в этом автобусе, для меня было ещё больше загадкой.
— Ты чё тут делаешь? — я остановился напротив.
— Болею за вас.
— Не знал, что ты интересуешься баскетболом.
— Я вообще за любимую школу. Так что готов и на баскетбол, и на волейбол, и даже на футбол!
Эд легонько подтолкнул меня в спину, намекая, что пора уже присесть. Помотав головой, в знак своего недоверия к словам Серёжи, я нырнул к окну на последний ряд.
Тренер зашёл в автобус последний. Быстро оглядев присутствующих, он громко спросил, все ли на месте, и, получив утвердительный ответ от кого-то из команды, дал водителю знак ехать. Ого, всё-таки не пересчитывают? Отлично.
Пока автобус ехал по дороге, я внимательно вглядывался в окно, пытаясь узнать знакомые места. Но, естественно, тогда в темноте ничего нормально запомнить не получилось. Да и воспоминания были не самые радужные, поэтому я отвернулся обратно в салон. Было довольно шумно: кто-то активно что-то обсуждал, а кто-то просто залипал в телефонах. Внезапно мне в голову пришла мысль и я повернулся к Эду.
— Они все едут не чтобы поддержать команду, а просто чтобы сменить обстановку, потому что устали находиться в замкнутом пространстве?
Эд смерил меня очередным задумчивым взглядом. Казалось, подобные разговоры его напрягали. Или не казалось.
— Кто как. Если ты про Матвиенко, то он едет пополнить свои алкогольные запасы.
— Бля-я, точно же! — я ударил себя по лбу рукой. Можно было сразу догадаться.
Ехать до стадиона оставалось ещё около часа, и я расслабился в кресле, решив ещё раз продумать детали моего плана. Сваливать нужно было уже после игры, но до того, как все пойдут садиться в автобус. В рюкзаке у меня есть вещи, необходимые на самое первое время. Главное, быстро добраться до квартиры и найти ключи от маминой. А уже потом я буду в безопасности. Ну, когда найду саму квартиру мамы, потому что был я там один раз. Плана дальнейших действий у меня не было, и желания думать об этом тоже. Возможная свобода манила и маячила перед глазами огромным красным флагом. Лишь бы всё получилось!
Стадион встретил типичным запахом пота и резины. Народу было довольно много, все суетились, бегали туда-сюда. В целом, лично на меня никто особого внимания не обращал. Но это пока. Если я уйду до игры, объективно, моё отсутствие заметят.
На удивление внутреннего мандража не было. Я думал, что буду волноваться сильнее и не смогу думать ни о чём, кроме предстоящего побега. Но я чувствовал себя абсолютно спокойно. Можно даже сказать, что не чувствовал ничего.
Сама игра прошла мимо меня. Хоть я и был очень сосредоточен. Видимо, из-за того, что не придавал ей особой важности, я не боялся, не волновался, и всё шло очень хорошо. Мы лидировали по очкам и по времени владения мячом. Каждый забитый мяч вызвал у меня улыбку, но каких-то сильных эмоций всё равно не было. Как будто мозг отключил возможность чувствовать. Зато, когда игра закончилась и нас наградили, я в полной мере ощутил резко накатившее волнение. Руки резко вспотели и похолодели, а дыхание участилось. Пока пацаны обсуждали игру, я быстро, не переодеваясь, забрал свой рюкзак и, слившись с потоком людей из других команд, родителей, и хрен пойми ещё кого, двинул к выходу. Надел кофту и накинул на голову капюшон; мой взгляд был направлен в пол.
В холле народу было существенно меньше, и я беспрепятственно вышел на улицу, где замер от неожиданности. Передо мной стоял Матвиенко и курил сигарету. Заметив меня, он сделал такие же удивлённые глаза и спрятал сигарету за спиной, что было довольно глупым решением, учитывая, что я видел, как он затягивался.
— Ты чё? — информативно начало.
— А ты? — я решил поддержать этот разговор двух дебилов.
— Не говори никому, что я курю, — нервно переступая с ноги на ногу, попросил Серёжа.
— Хорошо. Не говори никому, что я сейчас уйду.
Лицо моего собеседника вытянулось в удивлении.
— В смысле? Куда ты уйдёшь? — он кинул взгляд мне за спину, только сейчас обратив внимание на рюкзак.
— Серёг, пожалуйста, — я посмотрел на него умоляющим взглядом. Если мой план провалится на этом этапе, это будет полнейшее фиаско.
— Ну… ладно? — неуверенно начал он. — А ты уверен в том, что ты делаешь?
— Да.
— Ну хорошо. Мы друг друга здесь не видели. — Серёга снова надел на себя маску предпринимателя из девяностых. Я кивнул в ответ и быстрым шагом направился реализовывать дальнейшие пункты своего плана.
Метро от стадиона было примерно в десяти минутах ходьбы, но на адреналине я преодолел это расстояние за пять. Всё это время мне казалось, что за мной кто-то идёт. Что все уже знают, что я сбежал, и прямо сейчас огромная толпа людей, находившаяся на стадионе, двинется на мои поиски. Умом я понимал, что это просто паранойя, но избавиться от неё не получалось.
Оказавшись внутри, я направился к кассам самообслуживания, чтобы купить жетон. Все действия были чёткими и слаженными, я понимал, что от того, как я себя поведу в данный момент, будет зависеть моя дальнейшая жизнь.
Спускался я по левой стороне эскалатора, не остановившись ни на секунду. Как раз когда подходил к низу, на станцию приехал поезд нужного мне направления, и толпа людей, вышедших из него, плотным потоком хлынула навстречу, двигаясь к эскалатору. И в этот момент я почувствовал его.
Время будто замедлилось, заставив замереть. Этот парфюм я узнал бы из тысячи. Сделав ещё один глубокий вдох, я снова почувствовал запах, но уже не такой концентрированный. Я замер как дурак посреди платформы, пока люди обходили меня потоками с двух сторон.
Отмерев, когда двери поезда уже закрылись, я резко начал крутить головой по сторонам в поисках его. Напряжение в организме было критическим, и я практически не дышал, делая неглубокие вдохи. Когда поезд уехал, и на платформе осталось не так много людей, я понял, что его тут нет. И не было. Это обычное совпадение. Ёбаная случайность. Просто кто-то пользовался таким же парфюмом. Вот и всё. Меня начало отпускать, сбившееся дыхание стало восстанавливаться. Я подошёл ближе к платформе и опёрся спиной о столб, прислонив голову к прохладному мрамору. Закрыл глаза и постарался выровнять дыхание. Всё хорошо. Его здесь нет. Это просто совпадение… Блядь. Как же я обосрался. Да уж. Ладно, нужно было приходить в себя. Вдохнув и выдохнув, я пошёл в сторону первого вагона. Следующий поезд должен быть через пару минут.
Дальнейшая дорога прошла без приключений, и у дома я был уже через сорок минут, как вышел со стадиона. По идее, примерно в это время ребята должны были садиться в автобус. Если что-то пойдёт не так на этом этапе, Эд должен мне написать. Всё-таки таких друзей, как он, у меня никогда не было. Несмотря на то, он что не одобрял мой план, всё равно мне помогал. И я был в нём уверен.
Когда-то родной дом встретил меня странной ностальгией. Хотя я был тут последний раз всего несколько месяцев назад, скучал я не по нему самому, а по тому счастливому времени с семьёй, которого было так мало. Но для сантиментов время было вообще не подходящее. Открыв дверь, закрытую на оба замка, я зашёл в квартиру и почувствовал запах пыли и затхлости, из-за того что здесь долго не проветривали. Снял обувь, бросил рюкзак в прихожей и, не теряя времени, отправился в ванную. Тайник должен быть где-то там. Напряжение внутри нарастало с каждой секундой. Я очень надеялся, что процесс поиска ключей не затянется надолго, и я смогу уже скоро оказаться в безопасности. Даже если моё отсутствие в автобусе заметят не сразу, его, в любом случае, заметят по приезде. По крайней мере, один конкретный человек точно. Поэтому у меня в запасе было буквально три часа: путь автобуса до школы и путь Арсения Сергеевича от школы до этой квартиры.
Зайдя в ванну, что когда-то была моей, я обратил внимание на разноцветные наклейки на стене с какими-то то ли феями, то ли принцессами. Да, квартира явно больше не была моим домом. Здесь меня уже никто не ждал. Времени на переживания и сожаления особо не было, поэтому мне пришлось быстро собраться с мыслями и взяться за дело. Я начал простукивать стену там, где по моим воспоминаниям должен был находиться тайник. Но всё было безрезультатно: плитки сидели намертво, звук всё время был одинаковым. Несмотря на то, что я только начал поиски, эта первая неудача как-то сразу же вывела меня из себя. Я опустился на пол, чтобы собраться с мыслями. Тяжелая голова сама по себе упала на подставленные руки. Я растёр ими лицо и поднял взгляд, думая, где ещё искать.
Перед глазами оказался шкаф для белья. Точно! Он же двигается! Я буквально подлетел с пола и бросился к шкафу. Отодвинуть с первого раза не получилось, но, сосредоточившись, я стал потихоньку сдвигать его с места. И да! Это было оно. Швы вокруг одной из плиток в самом низу не были промазаны. Поддавшись лёгкому нажатию, она упала мне на руки, открыв небольшое пространство до стены. Внутри была папка формата A4 с документами и ключами.
Бинго! Я справился! Я нашел её! Беспокойство, сдавливающее грудь, уступило место азарту. Я вытащил папку и снова сел на пол, не веря тому, что у меня получилось. Дрожащими руками расстегнуть застёжку получилось только со второго раза. Внутри были документы на мою квартиру и два комплекта ключей. Найдя адрес, я вбил его в навигатор. Отсюда на метро сорок минут. Хотелось как можно быстрее оказаться в безопасности. Оставалось только восстановить облик ванной: поставить на место плитку и задвинуть обратно шкаф.
Оглянувшись в последний раз, я мысленно попрощался с квартирой, не ожидая от себя подобного проявления чувств, ведь она уже не была моим домом. Но воспоминания всё ещё были сильные. Быстро обувшись, я убрал документы в рюкзак, а связку ключей бросил в карман. Проигнорировав лифт, я сбежал вниз с четырнадцатого этажа и в ускоренном ритме потопал к метро.
Уже через тридцать пять минут я стоял перед подъездом и прикладывал ключ от домофона. Раздался приятный сигнал, дверь открылась, и я прошёл внутрь. Наверх поднялся пешком. Найти нужную дверь было не сложно — на площадке она единственная была без номера, да ещё и довольно старая. Замки давно не открывали, поэтому нужно было действовать осторожно. Вставив ключ, я аккуратно начал поворачивать, но он не поддался. Секундная паника резко прервалась мыслю повернуть ключ в другую сторону, и это дало свои плоды. Замок поддался. Четыре оборота, и дверь была открыта. Я облегчённо выдохнул и зашёл внутрь.
Запах пыли внутри был настолько сильным, что одного вдоха хватило, чтобы начать чихать. Остановившись где-то на третьем чихе, я шмыгнул и закрыл нос рукой. Бросив рюкзак у входа, закрыл дверь и, не снимая обувь, прошел внутрь, чтобы открыть окно. В ближайшей ко входу комнате, судя по всему, это была гостиная, даже стояла мебель, укрытая чехлами. Я открыл окно и посмотрел на город. Внизу виднелись куда-то спешащие люди, а я наконец-то мог замереть и выдохнуть. Бежать больше было не надо! У меня получилось! Я в безопасности!
Телефон по-прежнему молчал. Судя по времени, они должны быть где-то на подъезде к школе. Я сбросил Эду СМСку с коротким словом «ок», поставил телефон на вибрацию, аккуратно скинул пыльный чехол с дивана, и тут же лёг на него, чувствуя, как на меня накатывает вся усталость от пережитых событий за день. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь среди роя мыслей ухватить хоть одну конкретную, но получалось плохо. Сон накрыл меня незаметно.
***
Разбудил меня громкий звонок. Сначала я даже не понял, что это. На домофон похоже не было, а телефон лежал прямо передо мной. Звук повторился, и я сообразил, что это звонок в дверь. Прям во входную. Стало некомфортно. Давно уже не приходилось открывать кому-то, не видя или не слыша его сначала в домофон. Я занервничал и тихо подошел к двери. Звонок повторился ещё раз, после чего раздался стук. — Это сосед снизу. Откройте, пожалуйста, вы меня топите! — раздался приглушенный мужской голос. Да блять, какие ещё соседи снизу. Я абсолютно не хотел иметь дело ни с чем подобным сейчас. Но надеяться, что он просто уйдёт, было глупо. Если там реально что-то течёт, у них есть разрешение открыть дверь, взломав замок. А это точно не входило в мои планы. — Секунду! — прокричал, давая себе ещё немного времени собраться. В конце концов, что может случиться? Открыв дверь, я резко отлетел назад от мощного толчка в грудь. Единственное, что не дало мне упасть — это стена, о которую я от души приложился. — С-сука, — просипел, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Прямо передо мной, придавив меня за грудь к стене, стоял Арсений Сергеевич собственной персоной. Его злой, холодный, внимательный взгляд вызывал леденящую волну страха по всему телу и противные мурашки, которые заставили вздрогнуть. Мы молча стояли в коридоре, смотря друг на друга. Я тяжело дышал, во-первых, из-за давящей прямо на грудь руки, во-вторых, из-за абсолютного отсутствия понимания происходящего. Он снова меня нашёл! Как, блять?! Как он это сделал? Об этой квартире даже отец не должен был знать! — Как вы меня нашли? — получилось хрипло. Он, видимо, успокоившись, отпустил меня и отошёл на шаг назад. — Интуиция. — Чего? — Ничего, Антон. Собирайся. — Нет, — я помотал головой. И откуда только во мне столько смелости? Злой взгляд исподлобья заставил поёжиться, но внешне я старался сохранять невозмутимость, несмотря на трясущиеся внутренности. — Антон, — сквозь зубы, — я не буду повторять два раза. Я не знаю, откуда во мне появилась эта решительность, может, дело в том, что я был на своей территории, которая ещё, конечно, не была таковой, но ощущал себя увереннее. Здесь не он правит балом. Здесь он не директор. — Я. Никуда. Не. Поеду. Ого, у меня даже получилось не отвести от него взгляд. Вот это определённо достижение. Только вот от его резкого выпада в мою сторону я всё равно испуганно дёрнулся, ударившись головой об стенку. — Антон, — он был непозволительно близко и смотрел прямо в глаза, сковывая моё тело своей энергетикой. Я будто бы был связан по рукам и ногам невидимыми нитями. — Либо ты собираешь свои вещи, либо я выведу тебя прямо так. Не заставляй меня это делать. — А то что? — я резко вздёрнул головой, чем он тут же воспользовался, положив руку мне на шею. Меня пронзило воспоминанием. Его кабинет. Я на коленях. Его рука на моей шее. И хоть сейчас я не был реально связан, руки даже не дёрнулись, чтобы попытаться освободиться. Округленными от страха глазами я продолжал гордо смотреть на него, хотя внутри всё сжималось и сердце колотилось как бешеное. Он не мог этого не чувствовать. Арсений резко убрал руку с моей шеи, продолжая стоять также близко. — А то я отнесу тебя к машине сам. И что-то мне подсказывает, что тебе не понравится такой вариант. — Я буду кричать и сопротивляться. Подъезд полон соседей. Тут явно нет вашей славной звукоизоляции. — Сопротивляться? — он насмешливо поднял брови, оглядев меня с ног до головы. — Ну давай. Вот сука. Словно выйдя из гипноза, я кинулся на него, осыпая беспорядочными ударами. Он даже не защищался. Просто стоял, позволяя мне бить его по груди, плечам, рукам. Постепенно удары становились всё легче — не ощущая сопротивления, мне неоткуда было брать энергию на дальнейшие действия. — Всё? — абсолютно спокойно спросил он, когда я остановился. Издевался. — Нет, — я обиженно отвёл взгляд, вопреки своим словам, не предпринимая никаких действий. — Тогда заканчивай и пошли, — он отошёл на шаг и провёл взглядом по коридору, видимо, в поиске моих вещей, ну или просто осматривая квартиру. — И, Антон, это было больно. Да? По вам, блять, и не скажешь. — Мне не жаль. Он только раздражённо выдохнул, взяв мою сумку, так и стоявшую на пороге комнаты, и уверенно направился к двери. Я, не сомневаясь в его угрозах, лишь схватил с комода ключи, просунул руки в рукава пуховика, и поспешил за ним, стараясь быстро справиться с незнакомым мне замком. Он стоял у начала лестницы и прожигал меня тяжёлым взглядом. — Лифт? — я недоуменно кивнул в его сторону. — Пошли пешком, Антон, — уставший вздох. — Это всего лишь пятый этаж. Я умудрился даже как-то смутиться на этот комментарий и снова пошёл за ним. Да уж, что вообще происходит? Кричать или орать не хотелось. Было ощущение какой-то сильной тоски и обречённости. Я мог лишь безвольно идти за ним, понимая, что, по сути, идти мне больше реально некуда. Он достанет меня везде. Сев в машину на уже даже привычное переднее пассажирское, я почувствовал, как на меня накатила сильная апатия. Вжавшись в кресло, я постарался слиться с ним. — Пристегнись. — Боитесь, что сбегу? — несмотря на слова, руки уже вытягивали ремень. — Нет. Беспокоюсь о твоей безопасности. Брови взлетели вверх от удивления. — Чего? Главная угроза моей безопасности — это вы. Он усмехнулся. — Это не так. Да похуй. Выяснять отношения и спорить сейчас не было никаких сил. Всё равно бесполезно. — Как вы меня нашли? — этот вопрос не давал покоя. Очередной тяжелый вздох. Он начал аккуратно выруливать из узкого двора. Мягко щёлкнули дверные замки. — По телефону. Я бездумно перевёл взгляд на свои джинсы, в карманах которых сейчас и лежал мой телефон. — Типа отследили? — Типа отследил. И, Антон, не думай, что в следующий раз ты просто сможешь выкинуть телефон и сбежать. Я найду тебя в любом случае, где бы ты ни был. Я нервно вздохнул. Его самоуверенность даже меня заставляла поверить. Хотя, как тут можно не верить, если он реально уже второй раз меня находит, где бы я ни был. — И куда мы едем? — спросил, заметив, что он свернул в сторону, противоположную выезду из города. — Ко мне домой. — З-зачем? Вот уж где мне точно не хотелось оказаться, так это у него дома. Если в школе были хоть какие-то люди, особенно сейчас, то что будет происходить у него дома, мог не узнать никто. — Я не хочу. Отвезите меня в школу! — О как, даже в школу захотел, — усмешка. — Похвально. Но сегодня суббота, и я бы хотел побыть дома. Тут как раз не очень далеко. — Опять насиловать будете? Он скривился на этом слове. Надо же, какой целомудренный, жаль, что пиздит. — Никто тебя не насиловал, — вечная песня. — И я не собираюсь ничего такого делать. Мы просто переночуем у меня и завтра уже вернёмся в школу. Если будешь хорошо себя вести, я ничего не скажу твоему отцу, и о твоём очередном побеге, и об этой конспиративной квартире. Он же о ней не знает, да? Похоже, все мои эмоции были написаны на лице, потому что на секунду переведя взгляд от дороги, он удовлетворённо хмыкнул. Сука. Словечко-то ещё какое выбрал: «конспиративной». Это из девяностых, что ли? — Какие прекрасные перспективы. Спасибо. — Не ёрничай. Я лишь молча отвернулся к окну, рассматривая не очень знакомый район, застроенный сталинками и хрущёвками. Оставшиеся минут десять нашего пути прошли в молчании. Несмотря на искреннее желание проанализировать ситуацию и понять, как действовать дальше, я не мог сосредоточиться ни на чём, снова утопая в запахе его духов, пропитавшем всю машину. Это удивительным образом расслабляло, но и напрягало одновременно. Мы остановились у величественной сталинки, и после щелчка замков я выбрался из машины. Арсений Сергеевич, взяв мою сумку, протянул её мне и достал из багажника свою. Он что заранее готовился ночевать тут? Я помотал головой, отгоняя ненужные мысли, всё равно не смогу прийти к верному умозаключению. — Пошли. Мы вошли в отреставрированный чистый подъезд и поднялись на пятый этаж. Какое совпадение. Квартира впечатляла. В ней явно был сделан дорогой ремонт и перепланировка. В отличие от его логова в школе, здесь было светло и просторно. Даже не похоже на подвал или место для пыток. — Проходи. Мы разулись в прихожей, и он сразу направил меня в единственную спальню. — Располагайся. Можешь сходить в душ, если хочешь. Полотенца в ванной на полке, ванная дальше по коридору. Чистую одежду можешь взять вот тут, — он показал на шкаф и принялся разбирать немногочисленные вещи, привезенные с собой. Это заставило меня насторожиться. — А вы где будете спать? — Здесь. — Похоже, ему реально доставляло удовольствие меня нервировать. — А я где? — И ты здесь, — его губы растянусь в улыбке. — Но тут только одна кровать, — я растерянно оглянулся. — Она двухспальная. Не переживай, места хватит. — Я буду спать в гостиной, — я даже успел развернуться в подтверждение своих слов, но замер, услышав строгое: — Нет. — Почему? — повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, уже не смеющимся, но ещё спокойным. — Спать нужно в спальне, гостиная не для сна. — Но когда у вас только одна спальня, а нас двое, тогда можно и в гостиной поспать, если места нет. — Антон, — строго, — иди в душ. Я пока схожу в магазин, куплю продуктов, приготовлю что-нибудь. Вернусь минут через двадцать. — А вы не боитесь оставлять меня одного? — А почему я должен бояться? — усмешка. — Вдруг я сбегу? — Не советую. Да и вряд ли получится. Дверь будет закрыта, а этаж пятый, — он начал идти к выходу из комнаты, я инстинктивно попятился от него, спиной выходя в коридор. — Орать тоже бесполезно? — Умный мальчик, — он одобрительно кивнул и нагнулся, чтобы надеть обувь. — Сталинка — толстые кирпичные стены, плюс дополнительная звукоизоляция. — Он поднялся и стал надевать пальто. — Снизу соседей зимой нет, сбоку — глуховатая бабуля. В общем, развлекайся. Уже за порогом он обернулся. — Я бы не привёл тебя сюда, если бы у меня были какие-то сомнения. Хлопок закрывшейся двери был похож на гонг, ознаменовавший его победу в этом раунде. А проворачивающийся ключ в замочной скважине с каждым оборотом всё больше и больше отделял меня от внешнего мира. Я хотел было ударить кулаком по стене, но остановился, поняв, что затея так себе: и стены слишком толстые, и руку жалко. Может, душ и не такая плохая идея? Хоть мысли привести в порядок поможет. Да и после соревнований помыться не мешало. Давно я так не ошибался. Душ вообще никак не помогал ничего привести в порядок. Как только я закрыл глаза, сразу увидел этого напыщенного, самоуверенного индюка с идеальной внешностью. Когда же я насильно заставил себя думать о чём-нибудь другом, например, об этой красивой белоснежной ванне, мои мысли всё равно вернулись к тому, что у меня опять не получилось от него сбежать. Истерить и плакать не хотелось. Почему-то даже не было страшно, что он что-то может со мной сделать — ну а что такого может произойти, чего он ещё не делал? Это была то ли апатия, то ли смирение со своей участью. Эмоционально я был просто вымотан из-за провалившегося плана и сильного стресса. Чтобы хоть как-то отвлечься я стал разглядывать содержимое полок с разными гелями для душа и другими бутыльками. Даже и не скажешь, что он тут не живёт, судя по их количеству. Хм, а что если тут живет кто-то из его семьи или, может, жена? А, нет, они все мужские. Из вредности, я решил перепробовать всё и как раз натирался каким-то кокосовым гелем, когда услышал хлопок двери. Выходить не хотелось совершенно, и в голову пришла мысль полежать в ванне. Ну а что? Всё равно других планов нет. Сполоснув её душем, я закрыл пробку и добавил самую вкусно пахнущую пену из трех. Может, ему просто столько на двадцать третье февраля дарят? Иначе зачем мужику так много? Ванна заполнялась довольно быстро, а пенная гора всё росла, наполняя помещение приятным ароматом. У меня даже получилось расслабиться, откинув голову на специальную подушку, несмотря на то, что за дверью находился человек, которого я абсолютно не хотел видеть. Мимолетно в голове проскочила мысль о том, что будет, если я решу тут утопиться, но мой мозг очень быстро её отогнал, как неадекватную, и я глубоко вдохнул, чтобы нырнуть под воду и смыть с себя эти тупые мысли, как бы логично это не казалось со стороны. Под водой мир ощущался иначе. Звуков не было, кроме тихого гула от собственного сердцебиения. Вода приятно обволакивала тело, создавая вокруг подобие защитной оболочки. Покидать это укрытие не хотелось, но воздух стал заканчиваться, и мне пришлось вынырнуть. Убрав непослушные волосы назад, и протерев глаза от пены и воды, я даже не услышал, а почувствовал, как открылась дверь в ванную, запуская холодный воздух. Арсений Сергеевич смотрел на меня таким взглядом, будто я не ванну принимал, а решил поваляться в луже вместе с бездомными собаками, я же в ответ смотрел на него с вызовом, всем своим видом как бы говоря: «Ну и что ты мне сделаешь? Сам же сказал: развлекаться, вот я и развлекаюсь, сука». Даже захотелось взять в руки пену и, подув, испачкать его безупречную одежду. Какое ребячество. Я усмехнулся своим мыслям и отвернулся, реально набирая пену в руки. Мужчина лишь помотал головой, сжав и без того тонкие губы, и закрыл дверь с другой стороны. — Пошёл ты на хуй! — тихо прошипел сквозь зубы, сдувая пену с руки, как и хотел. Вышел я, когда вода уже начала остывать, а кожа на пальцах стала сильно сморщенной. Вытеревшись, обернулся в белый махровый халат, как в отелях, потому что не догадался взять с собой хоть какие-то чистые вещи, а грязные надевать не хотелось. Интересно, он эти халаты в каком-нибудь отеле спиздил или купил? Хотя, этот, наверно, купил. Ещё и специально белые искал. Интеллигент недоделанный. В коридоре вкусно пахло чем-то жареным, но, чувствуя себя некомфортно, не имея под халатом ничего, я поспешил в комнату, чтобы что-то надеть. В моём рюкзаке пижамы не было, и только ради интереса я решил взглянуть в шкаф, куда он показывал. Да уж. Грёбаный педант. Всё было разложено, как в магазине: аккуратно сложенные футболки, домашние штаны, трусы лежали друг на друге в ровных стопочках. Ниже в специальном ящике, разделенном на секции, лежали также аккуратно свёрнутые носки. Господи, мне было реально жаль ту домработницу, которая стояла у гладильной доски и после сворачивала всё это. Шнурки, интересно, он тоже гладил? Подавив в себе желание устроить тут анархию и разбросать все вещи, я просто взял то, что лежало сверху, чтобы не портить чужие труды, и стал счастливым обладателем мягкой белой футболки с каким-то надписями, темно синих трусов и красных домашних штанов в клетку. Хороший улов, на мой взгляд. Тем более, что красоваться было особо не перед кем. Оглядев себя в большое зеркало на двери шкафа, я заметил, что сильно сжимаю губы и постарался расслабиться. Оглянулся в поиске того, что можно было бы использовать в качестве самозащиты, если этот ублюдок снова решит ко мне лезть. На глаза попались только настольные лампы на прикроватных тумбочках. В остальном же в комнате практически ничего не было. Только кровать с этим самими тумбочками по бокам и шкаф. Да уж. Разве что на полках стояли какие-то декоративные штуки, только вот выглядели они не очень надёжными и, скорее всего, сломались, даже если я бы просто сжал их в руке. У него не было фотографий. Ни тут, ни в школе. После дома, где мама везде развешивала фотки, это казалось странным. — Антон! — громкий голос заставил вздрогнуть и выдернул из мыслей. — Иди есть. Хотелось ответить что-то в духе «уже бегу, мамочка», но я лишь молча выдохнул и, собравшись с силами, пошёл на кухню, следуя за запахом. Я вошёл в большую светлую комнату, соединенную с кухней. Здесь явно не обошлось без хорошего дизайнера. На стенах был белый декоративный кирпич, и за счёт элементов декора и правильной мебели выглядело всё очень уютно. Напротив входа была длинная стена с двумя большими окнами, между которыми висел громадный телевизор, напротив стоял огромный бежевый диван. Вдоль левой стены был шкаф, заполненный книгами. Справа кухонный гарнитур, а ближе к окну стоял красивый обеденный стол. Арсений Сергеевич стоял у плиты, но заметив меня, неловко замершего на пороге, смерил нечитаемым взглядом и головой указал на стол, где уже стояла тарелка с пастой и приборы на двоих, а также бутылка вина, сок и два бокала. Не сводя взгляда с этого натюрморта, я сел, пытаясь понять свои ощущения. Это слишком сильно напоминало обычный семейный ужин, хотя таковым точно не являлось. Ощущение фальши и неправильности происходящего нарастало. Положив свою порцию в тарелку, он сел напротив меня. Достав пробку из уже открытой бутылки, налил себе вина, а потом мне сок. — Приятного аппетита. Есть хотелось сильно, особенно после воды, поэтому особо не возникая, я принялся наматывать пасту на вилку, не особо заботясь о манерах и о том, как я выгляжу. К моему удивлению, готовил он довольно сносно. Да и вообще иногда казался абсолютно нормальным… Ага, конечно, если не брать в расчёт то, что он не прочь иногда насиловать несовершеннолетних мальчиков. Блять. Я отложил вилку и отклонился на спинку стула — аппетит пропал. Арсений Сергеевич вопросительно поднял бровь, смотря на меня, и сделал маленький глоток вина из бокала. Чёртов аристократ. — И вы считаете это нормальным? — на его лице отразилась смесь удивления и улыбки. — Болоньезе. Я, конечно, купил уже готовый соус, но, по-моему, вполне вкусно. Тебе не нравится? Он выглядел так, будто мы действительно находимся на обычном семейном ужине. — Очень нравится, — я сильно сжал губы. — И что будет дальше? Пауза, в течение которой он выжидающе смотрел на меня, не переставая жевать. Ему что, ещё и пояснение нужно, что я имею в виду?! — Дальше, после всего этого? — я обвёл рукой комнату. — Когда вы перестанете играть доброго дядю и станете тем, кто вы есть на самом деле? Он усмехнулся и вытер губы салфеткой. — И кто же я на самом деле, по-твоему? — сделал ещё один маленький глоток вина. — Насильник. Маньяк. Сумасшедший. Он лишь устало вздохнул, не убирая лёгкую улыбку с губ. — Антон, давай ты поешь, и мы всё обсудим. — Я удивлённо на него посмотрел, недовольный его предложением. — Ну правда, я старался, готовил. Давай. Расслабься и поешь, а потом я отвечу на все твои вопросы. Пиздец, как у него всё просто. Прям… Сука! Бесит! Пижон недоделанный! Я злобно взял бокал с соком и осушил его полностью, чуть не подавившись. Арсений Сергеевич лишь молча налил ещё. Непробиваемый, блять. Я обиженно взял вилку и продолжил есть, игнорируя лежащую на столе ложку. Пусть сам ест по своим правилам этикета, интеллигентный еблан. Остаток ужина прошёл в молчании, разбавляемый лишь моим злобным пыхтением и ударами вилок о тарелки. — Чай? — Нет, — последовал быстрый ответ. Я не понимал, что мог ему сказать, но точно понимал, что меня не устраивает такое положение дел. Нахождение здесь точно не было в списке моих желаний, но уйти сейчас мне никто бы не дал. — Пошли тогда на диван, — он встал, убрал посуду в раковину и, взяв с собой оба наполненных бокала, пошёл в гостиную. В очередной раз недовольно вздохнув, я направился за ним, скрипнув стулом о паркет. Он включил электрокамин, находящийся под телевизором, который я сначала даже и не заметил. Вау. Вот это я понимаю уютная атмосфера. Ещё бы находиться тут по своей воле, а не когда тебя не выпускают, цены бы ей не было. Я отодвинулся к противоположному краю дивана, ближе к выходу, чтобы быть максимально далеко от него, и иметь возможность убежать в случае чего, на что получил лишь насмешливый взгляд. Сжав зубы, чтобы не послать его на хуй с такими взглядами, я отвернулся, фокусируясь на языках электрического пламени, которые постепенно успокаивали, вводя в уютный транс. — Почему вы не сказали папе о том, что я сбежал? — нарушил тишину, когда почувствовал, что расслабился настолько, что уже начал засыпать. — А зачем? Я даже растерялся, не зная, что на это ответить. Чтобы было легче меня найти? Проучить? Лишить возможности сбегать дальше в квартиру, о которой не знает отец? Хотя, блять, какая разница. Есть вопросы поважнее этого. — Зачем я вам? — посмотрел на него, но не смог поймать взгляд, потому что он задумчиво смотрел куда-то в окно. — Я переживаю за тебя… — Ага. Конечно. Усталый вздох. — Антон, вот что бы ты делал, если бы сейчас сбежал? — он посмотрел на меня в упор. До этого было лучше. — Жил бы счастливой жизнью, — огрызнулся я. — С девятью классами образования? Сука. — Вам вообще какая разница, сколько у меня классов? — я начинал закипать. — Антон. — Что ж ему так нравится обращаться ко мне по имени-то? — Да что?! — получилось слишком раздражённо. — Ты же понимаешь, что без нормального образования тебе будет сложно найти хорошую работу? Я взял дыхание, чтобы ответить, но мой так и не начавшийся словесный поток был остановлен его рукой. — Даже если у тебя есть деньги. Они имеют свойство заканчиваться. И что потом? Будешь перебиваться сомнительными подработками? Как ты без нормального аттестата, диплома и знаний будешь жить дальше? А папа? Ты думаешь, он бы не смог тебя найти? Даже если он сейчас не знает о той квартире, он бы узнал потом. Нашёл. Я уверен, что ты ему не безразличен, и он бы точно потратил много сил и ресурсов, чтобы тебя найти. На этих словах я скривился, сильно в них сомневаясь, но спорить не стал, понимая, что сейчас это бесполезно. — Тебе осталось чуть больше, чем полгода. Просто закончи школу, сдай экзамены, а дальше уже думай сам, что ты хочешь и куда поступишь. Зачем сейчас ломать свою жизнь и уходить непонятно куда и непонятно зачем. Он звучал очень логично. Просто хрестоматийно. Оставалось одно лишь но. То, от чего я и бежал в большей степени — он сам. — Я не боюсь отца, — пауза, — я боюсь вас. Я смотрел куда угодно, только не на него. Меня пугала любая его возможная реакция: смех, отрицание, игнорирование. Но он лишь спросил: — Почему? Серьёзно?! Почему, блять?! Он что, совсем ебанутый? Удивлённо уставившись на него, я спросил, дрогнувшим от возмущения голосом: — Вы серьёзно? — он лишь молча кивнул, вызывая во мне ярость. — Да вы же меня изнасиловали! — сок из бокала в моей руке слегка пролился на бежевое покрытие дивана, когда я эмоционально взмахнул рукой, но мне было плевать на это. — Причём дважды! И вообще привели сюда против моей воли, и хрен знает, что ещё замышляете! Зачем я вам нужен? Что вы от меня хотите? Зачем привязались? Слегка скривившись, он поставил свой бокал на деревянный подлокотник и стал двигаться ко мне, от чего я испуганно вскочил с дивана, отходя на два шага. — Не надо ко мне лезть! — почти прокричал. — Я и не собираюсь, — вопреки своим словам, он встал и направился ко мне. Я стал пятиться назад, пока не упёрся спиной в шкаф. В голове почему-то даже не возникла мысль убежать в спальню или ванную и закрыться там. В руке всё ещё был бокал со сраным соком. — Спокойно. Я ничего не делаю. Не надо меня бояться. — А что если я не боюсь, а просто ненавижу? — желание уколоть его и сделать больно было очень сильным. — Тоже хорошо — сильная эмоция. Я скривил губы. — Антон, серьёзно, успокойся, — он всё старался поймать мой взгляд, — я не собираюсь делать то, что тебе может навредить. Шикарная формулировка. — Секс по принуждению к этому не относится, да? — Это тебе не навредило. — Конечно, а как же моя психика? Или вы думаете, что если не покалечили, то всё нормально, и все в любви? Так вот, это не так! И то, что вы делаете — это аморально! Неправильно и противозаконно. А вы пытаетесь свою болезнь оправдать непонятно чем, — меня уже несло. — Я не буду делать ничего из того, чего ты бы не захотел. Я удивлённо посмотрел на него. — Я хочу домой. — В пределах этой квартиры. — Я не хочу спать с вами в одной кровати. — Это не обсуждается. — Да, блять! Зачем тогда вообще говорить, что не будете делать то, чего я не хочу? — Не ругайся. Из груди, помимо моей воли, вырвался натуральный вой от бессилия. С ним было невозможно разговаривать. — Пошли, — он быстро потянул ко мне руку, и, испугавшись, что он сейчас насильно утащит меня в спальню, я резко дёрнулся, больно ударяясь виском о ручку шкафа. — Бля-ять, — грёбаный бокал всё-таки упал на пол, а рука резко прижалась к месту удара. Перед зажмуренными глазами появились разноцветные пятна. — Антон! — Да что, блять?! — скрючившись около пола, я продолжал прижимать руку к виску, чувствуя горячую кровь. — Убери руку, я посмотрю, — он присел и наклонился ко мне, но я лишь подался всем телом назад, упираясь спиной в тот же ебучий шкаф. — Уйдите! — злобно прошипел. На удивление Арсений Сергеевич действительно отошёл. Я попытался посмотреть, куда, но не смог открыть глаз — резко защипало, похоже, в него попала кровь. — Да блять! — я выругался, понимая, что надо промыть глаз, да и в целом умыть лицо, только не мог ничего разглядеть оставшимся глазом, потому что картинка была смазана из-за появившихся слёз. Оказалось, этот Айболит далеко и не уходил, ибо уже через полминуты он оказался рядом, что-то зажимая подмышкой, видимо, аптечку. — Пошли, — он протянул ко мне руки, чтобы помочь встать. Я отбрыкнулся чисто из вредности, прекрасно понимая, что мне нужна его помощь. — Мне кровь в глаз попала. — Так дай мне тебе помочь, — он снова протянул руки. — Пошли умоемся. В этот раз я позволил ему себя поднять, недовольно выдохнув, чтобы показать своё презрение. Он помог мне дойти до раковины на кухне, пока я боролся с желанием прижаться к нему. Что за сраное раздвоение личности? То хочется его избить до полусмерти, то прижаться ближе, чтобы утешил. Видимо, не ему одному тут пора лечиться. Где взять талончик в эту очередь? Следующие минуты две я старательно пытался промыть глаз и проморгаться, чтобы перестало так отчаянно щипать. Когда снова получилось сфокусироваться, я почувствовал стекающую по лицу теплую каплю. Походу кровь так и не остановилась. Повернувшись, я наткнулся на внимательный взгляд. — Пошли. Молча развернувшись, я пошёл за ним. Вряд ли он мог сделать хуже. Мы сели на диван, и он открыл белую коробку, служившую аптечкой. Прекрасно. Все медикаменты лежали в почти идеальном порядке. Грёбаный педант. Он отмотал немного бинта и одним движением оторвал кусок. Вау. У меня так никогда не получалось. Всё время выходило криво. Нашёл чем восхититься, блин. Давай ещё пару мыслей про его голубые глаза вставим. Ну а что, красивые же, залипательные. Пиздец, до чего я докатился. Пребывая в своих странных мыслях, я не обратил внимания на то, как Арсений Сергеевич, смочив бинт в какой-то жиже, потянулся ко мне. Очнулся лишь когда в районе брови защипало. Дёрнувшись, я зашипел сквозь зубы. — Тш-ш-ш, тихо. Он положил вторую руку мне на плечо и, подув, продолжил промакивать рану. — Ну что там? Сильно? — заговорил, чтобы избавиться от внезапно появившейся неловкости. — Ты рассёк бровь. Не сильно, но, возможно, будет небольшой шрам. Кровь почти остановилась. Он поднёс к моему лицу ватный диск, пахнущий чем-то отвратительным. — Господи, что это? — я скривился и в эту же секунду зашипел, почувствовав боль. — Аккуратно, — он стал промакивать царапину этой смрадной жижей. — Это заживляющая мазь. Потерпи. Несмотря на огромное желание закатить истерику, я лишь глубоко вдохнул и выдохнул, собирая все свои силы. Захотелось перед ним выглядеть нормально, а не обиженным ребёнком. Стоп. Что?! Удивление от этой мысли заставило меня вновь поднять брови и, видимо, разодрать только начавшую затягиваться рану. — Антон! — резко прикрикнул. — Хватит! Ты можешь посидеть смирно несколько минут? — Да, извините, — я замер, обиженно опустив взгляд. Да что со мной такое-то, а? Закончив, он встал и пошёл на кухню, гремя дверцами. А я закрыл глаза и пытался понять, что со мной происходит. Выходило откровенно паршиво: мысли путались, перескакивая с одной на другую. Он сел рядом, протянув мне что-то, завёрнутое в полотенце. — Что это? — я не спешил брать непонятную мне вещь. — Компресс. Замороженные овощи, если нужна конкретика. Приложи к месту ушиба, иначе завтра всё опухнет и будет большой синяк. Охуенно. Просто охуенно. Я молча взял компресс и аккуратно приложил к лицу. Поначалу он даже показался не очень холодным, но постепенно холод стал усиливаться, морозя кожу и заставляя ёжиться. — Я всё-таки сделаю чай. «Как мило. Ты был бы прекрасной домохозяйкой». Удержать этот подъёб в себе, стоило больших усилий. Те несколько минут, что его не было в поле моего зрения, я занимался самобичеванием, думая о том, каким же надо быть придурком, чтобы так самого себя травмировать. Хотя… Я же могу сказать, что это директор меня ударил? Ага, когда я сбежал с соревнований, не поставив никого в известность. Да и вряд ли след от ручки шкафа похож на след от удара кулаком. Блять. Непонятно, как вообще это в школе объяснять? С кухни донёсся приятный аромат трав. Я невольно вдохнул глубже, наслаждаясь. Вообще, многие запахи этой квартиры вызывали во мне приятные эмоции — средства в ванной, еда, чай, Арсений Сергеевич… Прекрасное место. Надеюсь, в психиатрической клинике, куда меня увезут после, тоже будет приятно пахнуть. Хотя очень маловероятно. На журнальном столике перед диваном оказался поднос с большим заварочным чайником, две аккуратные кружки — не удивлюсь, если настоящий фарфор — и зефирки. Ого. Вот это неожиданно. Не думал, что такие, как Арсений Сергеевич едят зефирки. Я думал, что у них на десерт сладкие пяточки младенцев. Ой, блять. Куда катятся мои мысли? Он сел рядом и стал разливать чай, будто ничего и не происходило, а мы просто обычная семья, проводящая обычный вечер дома. Интересно, а какие мысли у него в голове? Есть ли там что-то похоже на тот пиздец, что творится в моей? — Я хочу, чтобы ты просто нормально закончил школу и не гробил себе жизнь, — он прервал молчание и мои неугомонные мысли. — Это действительно самый адекватный вариант для тебя. Получишь аттестат и иди на все четыре стороны. — А вы? — А что я? Я лишь многозначительно на него посмотрел. — Слушай, я… — он тяжело вздохнул и взял свою кружку, — я постараюсь сделать всё, чтобы оставшееся время для тебя было комфортным. Мастер загадочных формулировок. Ему бы в юристы идти. — Не могу ничего обещать, но я очень постараюсь. Ого. Звучит как план. Надёжный, как швейцарские часы. Я лишь помотал головой, не зная, что на это ответить. — Ты мне нравишься, и меня очень волнует твоё благополучие. Поэтому я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Чего, блять? Брови попытались взлететь вверх от удивления, но я быстро остановил это движение. Это он мне сейчас в чувствах признаётся или что? Мне казалось, что мой удивленно-охуевший взгляд сейчас проделает в нём дыру. — Вы это… что имеете в виду? — Антон, — так по-отечески, — я буду заботиться о том, чтобы у тебя всё было хорошо. — Как? — у меня никак не получалось сопоставить его слова с действиями. — Как смогу. Я же всё-таки директор школы, — он подмигнул. Боже мой, причем тут это? Меня резко передёрнуло то ли от нахлынувшей злости и раздражения, то ли от холода компресса, который, казалось, уже проник внутрь. Я поспешил взять чашку с горячим чаем, чтобы согреться. Вкус был похож на те чаи, что заваривала мама, только она всегда делала их сладкими, а тут не было сахара, и чай казался даже горьковатым, но мне нравилось, и приятное тепло быстро разливалось внутри, согревая. Вместе с теплом пришла и усталость, накрыв всё тело и заставляя зевнуть. Поняв, что большего из этого разговора не добиться, я решил, что можно уже ложиться спать. Даже рядом с ним. Второй глубокий зевок выдал моё состояние. Посмотрев на меня, Арсений Сергеевич тоже зевнул, и я улыбнулся, думая, что имею над ним хоть какую-то власть. Ага, могу заставить его зевать своим зевком. Мощь. Ничего не скажешь. — Пошли спать, Антон. Пожалуй, это был чуть ли не первый раз, когда спорить с ним не хотелось. Я кивнул и встал с дивана. Убрав всё со стола, мы вместе направились в комнату. Первым делом он включил обе прикроватные лампы и выключил основное освещение. После чего подошел к шкафу с одеждой и, абсолютно меня не стесняясь, начал переодеваться в пижамные штаны и футболку под моим охуевающим взглядом. Что за страсть к эксбиционизму? Но нельзя не признать, что тело у него было красивое. Я даже почувствовал зависть. С моими торчащими костями было не сравнить. А судя по перекатывающимся под натянутой кожей мышцам, помимо хорошей генетики он ещё явно занимался спортом. Интересно, когда я стану старше, моя худоба уйдёт или это навсегда? Так как левый висок всё ещё немного пульсировал болью, я решил лечь на правый бок, спиной к нему. Матрас прогнулся под весом опустившегося тела, но вопреки моим ожиданиям, он даже не обнял меня, а так и остался лежать на спине. Пиздец, приплыли. Каким таким ожиданиям, Антон? Мне все говорили, что я молодец, что после пережитого хорошо держусь. Что все эти события должны были оставить след — такая психологическая травма. Но я не верил этому. Да, меня часто одолевала тоска, в груди щемило, в глазах скапливались слёзы, но я никогда не считал себя жертвой обстоятельств и травмированным человеком. Я думал, что сильный и что всё это не так уж и сказалось на моей психике. Но вот я лежал в кровати и осознавал, что, похоже, влюблён в человека, который меня изнасиловал. Заебись, приехали. Может, это стокгольмский синдром? Ну какая-то расширенная версия для тех, у кого крышак уже до этого поврежден был. Мой внутренний конфликт, похоже, уже был в самом разгаре, и обе стороны моей личности (как в фильмах: белая и чёрная) вовсю спорили, можно ли испытывать тёплые чувства симпатии к тому, кто поступил с тобой так жестоко и отвратительно? А самое страшное было в том, что тёмная сторона побеждала.***
Холодный липкий ужас расплывался по всему телу. Не знаю, что именно заставило меня проснуться, но, открыв глаза, я просто замер от ужаса. В темной комнате около кровати стоял мальчик лет семи в какой-то белой пижаме и смотрел на меня. Цвет его кожи был каким-то неестественным, что делало его похожим на призрака. Я искренне пытался понять, что происходит, и спросить, нужна ли ему помощь, но не мог пошевелиться от нахлынувшего ужаса. Я оглядел комнату, не поворачивая головы, и понял, что в ней ничего не поменялось, только вот освещение было каким-то странным, будто прямо в окно светила огромная луна. Господи, да я просто сплю! Это такой сон. Нужно проснуться. Мальчик всё так же стоял в паре метров, не шевелился и неотрывно смотрел на меня, вселяя всё больший страх. Проснись. Просыпайся. Да, Господи ты Боже мой! Как это сделать?! Я резко вдохнул и сел на кровати, оглядываясь. В тёмной комнате, ожидаемо, никого не было, кроме нас двоих. Висок прострелило болью, и я прижал к нему руку, в попытке ослабить ощущения. Проснулся. — Ты чего? — раздался хриплый голос. Видимо, я всё-таки разбудил его либо криком, либо резкими движениями. Сон всё ещё не отпускал меня и был до ужаса реалистичным. Я даже не мог понять наверняка, проснулся или нет. — Где мальчик? — Какой мальчик? Его недоумение можно было понять, даже не видя лица. — Здесь был мальчик, маленький такой. Арсений Сергеевич включил ночник и, хмурясь, оглядел пустую комнату. — И куда он, по-твоему, делся? — Откуда ж я знаю, где вы держите маленьких мальчиков в этой квартире? Его взгляд можно было растолковать как «ты совсем ёбнулся уже, что ли?». А я и не знал, совсем уже или ещё нет. — Антон, — он опустился обратно на подушку и выключил свет, — здесь нет никаких мальчиков. Тебе просто приснился страшный сон. — Он был очень реалистичный. — Возможно, это сонный паралич или осознанные сновидения. — Чего? У меня никогда такого не было. — У тебя был тяжёлый день. Ты слишком перенервничал, ещё и бровь рассёк. Вот психика и пытается справиться с пережитым стрессом. Я снова потёр саднящий висок и всё-таки лёг обратно на кровать. — Можем проверить всю квартиру, чтобы тебе было спокойнее. — Не надо. — Здесь только ты и я. — И твой друг Стив, — я зачем-то пропел тот твиттерский прикол. — Чего? — ну да, откуда ему знать эти молодёжные приколы. — Ничего. Введите в школе мемологию. Хоть просветитесь. Я снова повернулся к нему спиной, только на этот раз через несколько секунд почувствовал, как он меня обнимает, прижимая к себе рукой, устроенной на моей груди. Ну надо же. Захотелось выдать что-то язвительное, но желание исчезло так же быстро, как и возникло. Я почувствовал себя защищенным, словно под куполом. Страх и нервозность начали отступать. По телу разливалось тепло, и я выдохнул, расслабляясь. Надеюсь, он не заметил. Глаза наливались свинцом, но оставшееся напряжение заставляло внимательно вглядываться в тёмную комнату, в попытке найти то, чего находить не хотелось. В темноте, предсказуемо, ничего не было. Постепенно усталость брала своё, и в очередной раз закрывшиеся глаза уже не открылись. Я провалился в сон. На этот раз без кошмаров.***
Проснулся утром уже один. В комнате было светло, а за закрытой дверью раздавались приглушенные звуки готовки и работающего телевизора. Почти как дома, когда просыпаешься выспавшимся в выходной, а мама уже суетится на кухне. И вроде бы хочется встать и проверить, чего там есть вкусного, но так лень выбираться из своей мягкой удобной кровати. Да уж. Чёт я расчувствовался. Надо было брать себя в руки. Я сел на кровати, почувствовав пульсирующую боль в районе виска. Блять, уже и забыл об этом. Ладно, хер с ним. Прохладный ламинат приятно холодил босые ноги. Вкусные запахи создавали атмосферу уюта, а нетипичное для Питера солнце, проглядывающее через не зашторенные окна, и вовсе давало ощущение счастья. Единственное, что мешало наслаждаться всем этим — маленький червячок, как бы говоривший: «А ты уверен, что ты сам хочешь здесь быть? Это точно твоё? Как можно хотеть быть с таким ужасным человеком?» Я постарался загнать его куда подальше и взять от этого утра максимум, потому что в школе такого точно не почувствовать. Золушка уже стояла у плиты и вовсю кулинарила. Заметив меня, Арсений Сергеевич улыбнулся. — Доброе утро. Ты вовремя. Иди умывайся и завтракать. Я тебе там в ванне новую зубную щётку положил. — У меня своя, — поспешил возразить. Почему-то стало важно почистить зубы именно своей зубной щёткой. Может, из-за желания протеста? — Как хочешь, — он пожал плечами. Похоже, ему мои внутренние терзания очевидны не были. Своя — не своя, какая, по сути, разница. Блин, опять что-то внутри меня пыталось поскандалить и сделать наперекор. Всё же достав из своей сумки зубную щётку, я пошёл умываться. Почему-то именно монотонные движения щётки по зубам заставили задуматься о вчерашнем разговоре и о том, что действительно ждёт меня после школы. Что если Марина захочет спровадить меня в Москву, например, или вообще заграницу? Кстати, они ведь просто могут так и остаться в Испании. Это было бы самым оптимальным вариантом для меня. Только вот верилось в лучшее с трудом. Умывшись, я вернулся в гостиную. Всё уже было готово и стояло на столе. На завтрак яичница, сосиски и овощной салат. Очень даже неплохо. Перед ним стояла кружка кофе, сваренного в турке, передо мной — заварной зелёный чай. Всё казалось каким-то сказочным. Сложно было поверить, что сегодня придётся вернуться в школу. Будто, это всё из другой жизни. Взяв кусок хлеба, я разломил им желтки, чтобы всё растеклось по тарелке и, собрав хлебом это месиво, счастливо отправил в рот и чуть не подавился, заметив его недоумённо-осуждающий взгляд. — Ф-што? — разговаривать с набитым ртом никогда не было в моих привычках, но сейчас это было дело принципа. — Да ничего, — он лишь усмехнулся и продолжил есть яичницу вилкой и ножом. Да уж, похоже, он раскусывает мои провокации быстрее, чем я их пытаюсь реализовать. — Нашёл мальчика? Я сперва даже и не понял, о чём он, вопросительно на него уставившись. — Которого я тут держу. Вот сука. — Сейчас доем и поищу. — Конечно. Можешь начать с гостиной, я как раз посуду пока помою. — Непременно. Даже эта мелкая перепалка не испортила моего хорошего настроения, и я с улыбкой продолжил есть. Больше он до конца завтрака ничего не говорил. Помыв посуду, пока я самозабвенно сидел на диване и всматривался в языки электрического пламени, он всё-таки нарушил идеальную атмосферу этого утра, сказав, что пора собираться. — Тебе ещё домашнее задание, наверняка, нужно сделать. Сука, он просто решил меня добить. Ну да и хер с ним. На часах уже было почти два. Так что, действительно уже нужно было собираться. На удивление мысль о возвращении в школу не так сильно меня пугала, как это было вчера. Я даже как-то проникся. Ну, подумаешь, забор, несколько злых учителей (а где их нет), пара ёбнутых одноклассниц (опять же, где их нет), ну мужик, который тебя может изнасиловать, ха! Всего-то! Хотя в этот раз он даже ко мне не прикоснулся. Но, блин, это вообще ничего не значит. Или значит? Я уже запутался в своих мыслях. Ясно было одно: я был готов вернуться и это не пугало меня так, как раньше. Я был даже готов остаться там до конца года, хотя и не был уверен в этом на сто процентов. Ладно, нужно было посмотреть, что будет дальше, и уже действовать по ситуации. Ага, конечно, только, когда ты пристёгнут к кровати сложно действовать по ситуации. Блять, меня бесил мой же внутренний голос, это нормально вообще? В школу мы приехали ближе к вечеру. Сумерки заставили включить освещение, но темнота ещё не наступила. Я обратил внимание, насколько всё-таки красивая территория у школы. Уютная даже. Он оставил машину около учительского жилого корпуса. Выдал мне сумку с вещами и, посмотрев в глаза, сказал, чтобы я шёл к себе и больше не делал глупостей. Это меня даже не разозлило. Я просто кивнул и, развернувшись, пошёл в общагу, попутно рассматривая, как красиво всё выглядит в тёплом свете фонарей. Особенно всё ещё зелёная трава, и тропинки, по бокам от которых были наставлены невысокие светильники. Какая же разительная разница между тем, каким я вернулся сюда после первого побега и после второго. Либо я смирился со своей участью, либо этот козлина всё же подсыпал мне что-то в чай, поэтому я такой блаженный хожу. Я попытался прислушаться к своим ощущениям, но ничего странного не было.
