— 2 —
9 февраля 2023 г., 01:24
Чонгук просыпается от солнечных лучей, пробивающихся через открытые окна, зарывается лицом в мягкую подушку и рукой проводит по другой стороне кровати. Прохладно. Никого. Разочарованно мычит, отлепляясь от бамбуковой целлюлозы. Изначально не ставил на то, что Тэхён останется, но всё равно немножко колет от досады. В общем, альфа ничего ему не должен, и с такими грузными мыслями встаёт, направляясь в душ, дабы смыть утреннюю негу и въевшийся чужой запах с тела.
*****
Понедельник настал слишком быстро. Не успел Чонгук моргнуть, как опять нужно выходить на работу, заниматься ресторанными делами, поднатаскивать стажёров и съездить в новое здание, проверить обстановку косметического ремонта (но из-за забитого графика так и не выкроил час на поездку). Администратор, Джихван, по совместительству давний друг Чонгука, нанял без его ведома дизайнера, чьи работы взорвали интернет в прошлом году. Тогда было столько шумихи, что дизайнер, личность которого Чонгук не знает, потому что как-то мимо ушей прошли те события из-за того, что не интересуется данной сферой, стал востребованным. Люди готовы платить огромные деньги, лишь бы их квартиры, загородные дома, офисы сияли изыском изнутри, благодаря профессиональным навыкам этого человека. На кухне кипит работа, повара сосредоточено готовят заказы, бурно гремя посудой. Официанты врываются ураганчиками, забирая на подносы готовые блюда, и уносят гостям. Чонгук это слышит через закрытую дверь в кабинет. Привычные звуки, к которым адаптировался спустя два года, что не морщит густые брови от отвлекающего шума. На планшете листает присланные Джихваном фотографии из нового помещения и остаётся довольным. Голые стены отделали под кирпичную кладку, высокие двери в ресторан и в следующий сектор перекрасили в тёмно-серый цвет, повесили лампочки над местами, где планируют поставить столы. Следом листает предложение дизайнера. Тот рекомендует поставить для украшения зала горшки с цветами возле панорамных окон, несколько деревянных соединённых столов со стульями с серыми сидушками и круглые столы с красными. Возле бара поставить витрину со свежей выпечкой, а барную стойку выбрать мраморную. Чонгуку эти идеи нравятся, можно даже сказать, что он восхищён ими. Он пишет Джихвану о своём одобрении, менять ничего не будет, полностью доверился вкусу дизайнера Ви. Альфа планирует после завершения ремонта позвать последнего на деловую встречу и лично поблагодарить за безупречное сотрудничество. Разносится гулкий звук разбившейся тарелки, и Чонгук, тяжело вздыхая, встаёт с кресла и пальцами подцепляет жалюзи на окне, выходящем на кухню. Растерянный омега, который вошёл в ряды коллектива совсем недавно, суетливо поднимает осколки прямо на ладони, в то время, как другие делают вид, что ничего не замечают вокруг, продолжая заниматься своими прямыми обязанностями. — Дай-ка сюда, — просит Чонгук, присаживаясь на корточки перед ним, когда вышел из кабинета, дабы помочь бедолаге. У парнишки глаза на мокром месте от страха, что его уволят за оплошность, когда омега поднимает голову и видит перед собой своего начальника. — Да не сжимай ты так осколки, поранишься же. Лучше принеси мне веник и совок, шуруй давай, — и омега хлопает ресницами, а после срывается с места в кладовку, где хранится то, о чём его попросили. Через минуту Чонгук принимается подметать пол под пристальными взглядами поваров, которые недоумённо наблюдают за ним. Ну да, он же мог позвать уборщицу, а не сам грести в совок осколки. Мужчина никогда не был с ними строг, не был тираном-начальником, но мог, конечно, гаркнуть в порыве, когда видел халтуру с их стороны, отчего некоторые стали его побаиваться, продолжая всё равно уважать за стойкость и милосердие, что принял на работу без должного опыта. Закончив, Чонгук обводит кухню фальшивым грозным взглядом, тем самым намекая продолжить над чем остановились, и смотрит на сжавшегося омегу, который теребит подол фартука, опустив голову. — Пошли в мой кабинет, — и разворачивается, слыша после шаги позади. Достаёт аптечку с полки, подкатывает кресло к дивану, на который уселся парень, и достаёт перекись водорода и пластырь. — Господин Чон, не нужно, я сам могу, — лепечет омега, растерянно глядя на начальника, который, открутив крышку от баночки, тянется к его руке. — Хорошо, — кивает. — Расслабься, чего ты втянулся в плечи, как страус в песок? Не убью же тебя. Давай, промывай раны, чтобы не схлопотать заражение. Омега, морща нос, капает перекисью на ладонь, прежде не заметив, что поранился, держа острые осколки, и наклеивает на пострадавшее место пластырь. Смущённо краснеет щеками то ли от неожиданного внимания со стороны начальника, то ли от того, что учудил, но Чонгук невольно улыбается на это милое создание. Молодость, эх. — Простите, Господин Чон, что разбил посуду. Первый раз работаю официантом, потому не совсем привык носить подносы. — Не переживай, ты не первый и не последний, который что-то разбивает на моей кухне. Со всеми происходят ошибки, так что выдохни, — подмигивает. — Как тебя зовут? — Чанхи. — Так вот, Чанхи, впредь будь внимательнее и аккуратнее, и не нужно меня бояться. Может, я и выгляжу слегка суровым, но орать ни на кого не стану, если, правда, не будет повода. Окей? — Хорошо, — парень улыбнулся, отчего на щеках появились ямочки. Встал с дивана, поглаживая пластырь с рисунком, и поклонился. — Спасибо, господин Чон. — Да брось, — Чонгук смеётся и машет рукой. — Всё, иди работай дальше. И Чанхи выходит, оставляя в кабинете шлейф лесных ягод с кислинкой. Если б Чонгук был чуть моложе, то, может быть, приударил бы за этим омегой со стройным телосложением и округлыми ягодицами, скрывающимися под облегающими рабочими брюками, но, а так, тот годится ему в младшие братья. К тому же, на данный момент ему не даёт покоя другой человек, который заставляет мужчину улыбнуться, читая ответное сообщение. После будоражащей ночи, проведённой в отеле с Тэхёном, Чонгук наутро нашёл салфетку на тумбочке, на котором был неровно написан номер телефона. Где альфа откопал ручку — загадка, но не столь важно. Вот они время от времени переписываются, узнают как у кого дела, чем занимались целые сутки. Чонгук где-то утром написал Тэхёну с предложением сходить сегодня на свидание, прежде долго держа палец на значке «отправить». На настоящее свидание, а не встретиться ради секса, которого, по правде говоря, ждёт, на что получил сейчас ёмкое, односложное «согласен». И вот что думать-то, а? Мужчина блокирует телефон, удручённо вздыхая. Тэхён его в могилу сведёт либо охуенностью, либо непонятностью.*****
К назначенному времени — к 20 часам — Чонгук был полностью готов, что удивительно, ибо вовремя прийти — это не про него. Даже если выйдет раньше, то всё равно умудряется опоздать на несколько минут. С учёбы ещё не искоренил в себе этот минус, после которого извиняется перед ждущим его человеком. Альфа назначил встречу с Тэхёном около метро, находящемся рядом с рестораном Чона, чтобы встретить спутника и провести того без приключений к зданию. Потому Чонгук стоит возле выхода, выкуривая последнюю сигарету из пачки, и глазами проходится по выходящим людям, цепляясь за одного, который неторопливо шагает к нему. На Тэхёне коричневый оверсайз пиджак, под которым зелёная рубашка с цветочным принтом, бежевые свободные штаны и белые кроссовки, а через плечо висит кожаная сумка от «Gucci». Гармонично и охуеть как эффектно. На Чонгуке же синий пиджак, белый лонгслив, чёрные брюки, заправленные в массивные берцы. Они как инь янь цветного цвета, противоположности, совсем разные, но отчего-то притягивающиеся к друг другу, как и гласит закон физики. — Привет, долго ждёшь? — интересуется Тэхён, заглядывая в лицо Чонгука, который в рот набрал воды, образно конечно же, стоя истуканом и держа между губ фильтр от сигареты. Альфа щёлкает длинными пальцами перед чёрными глазами, и Чонгук, моргая, отвисает и выкидывает окурок в мусорку. — Нет, только пришёл, — врёт, он тут стоит уже двадцать минут, потому что боялся опоздать, но Тэхёну об этом знать не обязательно. — Пошли. Прежде чем закрыть ресторан для посетителей и отпустить всех сотрудников пораньше, Чонгук попросил шеф-повара приготовить что-нибудь сытное и изысканное, потому что безмерно хотелось удивить Тэхёна, показать, что из него романтик хоть куда. Погасил свет в зале, вместо люстр зажёг скандинавские подсвечники, поставив их на выбранный стол, включил джазовую музыку, зная музыкальные предпочтения альфы. И это того стоило. Тэхён, зайдя в открытую Чонгуком дверь, над которой висит золотистая вывеска âmes soeurs, удивлённо ахает, видя ошеломляющую обстановку. Не ожидал, что мужчина к свиданию отнесётся так ответственно и… со всей душой. Альфы проходят к накрытому столу, и Чонгук отодвигает стул для Тэхёна, заведя руку за спину. Второй стеснённо улыбается непривычному галантному поведению к его персоне, присаживаясь. Вечер полон изумлений. — А почему людей тут нет? Время ведь ещё не позднее, другие рестораны работают до десяти, — Тэхён заинтересованно оглядывает пустующий зал. — Этим местом владею я, Тэхён, поэтому отпустил раньше положенного своих людей, чтобы нам никто не мешал. — Ого, так ты у нас начальник, — с неподдельным удивлением. — Что-то вроде того, — усмехается Чонгук и вскрывает бутылку красного вина с французским сортом винограда гаме, разливая по бокалам. Тэхён забирает протянутый фужер, принюхиваясь к фруктовому аромату. — За замечательный вечер в приятной компании, — и чокаются, отпивая сладостный напиток. — Надеюсь, блюдо тебе понравится, — мужчина поднимает металлические баранчики, накрывавшие тарелки перед выходом. — Не картошка фри и гамбургер, конечно, которые ты любишь есть, но тоже неплохо. — Это… даже намного не неплохо. Сам готовил? — Тэхён не перестаёт удивляться тому, какой Чонгук сегодня старательный, обходительный. Прям некий бойфренд на максималках, пытающийся произвести хорошее впечатление на пару. И это безусловно подкупает. Альфа на вилку наматывает пасту в томатном соусе с кальмарами, пробуя, и расширяет карие глаза от нереального насыщенного вкуса. — Обалдеть, это очень вкусно, Чонгук. — Что ты, я опасаюсь подавать своё творение на свидание, не очень-то хочется, чтобы мы потом уехали на скорой из-за отравления, — Чонгук улыбается, смотря с каким аппетитом ест Тэхён, и сам погружает в рот макароны. Симон, шеф-повар, постарался на славу, премию ему выписать что ли? Из колонок умиротворённо играет песня «Now You Has Jazz», окутывая зал гармонией и афро-американским фольклором. Непринуждённые разговоры мужчин витают в воздухе, расслабляют. Тэхён рассказывает о проведённом дне, первый раз говорит что-то личное о себе, упоминая других людей, с которыми дружит много лет. К слову, Чонгук был прав, когда посчитал, что Тэхёну меньше, чем ему. Альфе двадцать шесть, переехал в Сеул из южного городка Тэгу ещё в подростковом возрасте из-за отца, которому предложили прибыльную работу в мегаполисе. Чонгук внимательно слушает то, о чём говорит альфа, поглощает увлечённо информацию. Голова идёт кругом от того, как же сильно он хочет этого парня себе: в свою квартиру, в свою спальню. В свою жизнь. — Спасибо, Чонгук, за великолепное свидание. Давно так не отдыхал физически и морально, тем более не ходил на романтические ужины, — откровенничает немного выпивший Тэхён, освещая улицу своей квадратной улыбкой. Фонари не нужны, Чонгук может увидеть путь благодаря этим поднятым уголкам. Тэхён останавливается, поворачиваясь к мужчине, и выбивает из того воздух, завлекательно произнося: — Знаешь, думаю, закончить вечер на такой ноте будет как-то неправильно, не считаешь? Может, поедем за продолжением, о котором мы думаем вторую неделю?*****
Входная дверь оглушительно хлопает, наровясь обрушить штукатуру на ёбанных чертей из Ада, впуская остервенело целующихся альф в квартиру Чона. Сумка с плеча стремительно падает по пути в кухню на пол, звякнув металлическими ручками о линолеум. У обоих горло спирает от нехватки воздуха, но они продолжают яростно целовать друг друга, пока не впечатываются в стол, отчего Тэхён запинается, упираясь поясницей в деревянный край. Чонгук с трудом отрывается от пухлых губ, переводя дыхание, расфокусированным взглядом смотрит на похабно облизывающегося альфу. Потом вновь прижимается к влажным губам своими, просовывая в полость язык, оглаживая заострённые ряды зубов и глубоко проникая им внутрь, сплетаясь с языком Кима. Животное рычание вырывается из горла, посылая вибрацию в поцелуй, когда Тэхён, крепко схватив Чонгука за волосы на затылке, тянет того вперёд, заставляет навалиться на него и опереться ладонями на стол. — Кто кого? — Чонгук разрывает поцелуй, выдыхая горячее облако дыхания, что оседает на чужих губах. Тэхён проводит длинными пальцами от виднеющихся острых ключиц до пояса брюк Чона, просовывая указательный и средний под него. Прижимается кончиком носа к тёплой шее, шумно втягивая природный запах винограда Чонгука вперемешку с одеколоном, после чего прикусывает аккурат там, где бьётся пульс. И мужчину тут же ведёт ещё сильнее, до шума в ушах и пульсации в паху. — Я трахну, — с расстановкой шепчет на ухо, лизнув мочку, в которую вставлены серёжки-гвоздики, — себя твоим членом. Пока твои руки будут завязаны и ты не кончишь так, как никогда в жизни не кончал. Чонгук на мгновение прикрывает веки, потому что, блять, просто напросто улетает в космос. Расщепляется на жалкие атомы и смешивается с пылью от соблазнительной речи, что не чаял услышать. Если Чонгук удивляет подходом к свиданию, то Тэхён удивляет не меньше распутным поведением, неприсущим для альф, от которого мужчина заводится с пол-оборота. Но под развязной и спесивой внешней оболочкой того прячется что-то мягкое, елейное, когда Тэхён с нежностью жмётся губами к щеке Чона. — Нужна подготовка? — хрипит альфа, понизив тембр голоса на ступень ниже, делая его практически любовным. — В моей заднице полвечера вставлена анальная пробка, ждущая, когда её наконец вытащат и заменят чем-то более существенным, — Тэхён обнажает острые клыки и открыто смотрит в мигом чернеющие глаза. Или, всё же, нежностью вовсе и не пахнет. — Чёрт, Тэхён, заткнись, — звучит сокрушённо, и Чонгук подхватывает под ягодицы парня, заставляя того обвить длинными ногами талию и плотно прижаться, окутывая мужчину усиливающимся крепким ароматом. Их внутренние сущности в перерывах скалятся, стараются найти гармонию. Альфы осязают это, когда смерчем раздеваются, кидая одежду на стиральную машину, сметая стоящие там баночки, и забираются в душевую кабину, включая напор воды. Капли бьются о кожу, пока Чонгук переворачивает ухмыляющегося Тэхёна, разводит упругие половинки и, боже милостивый, пальцами дотрагивается до изумрудного кристаллика между. Не шутил. — Так сильно жаждал мой член в себе? — Чонгук, прислоняясь голой грудью к спине Тэхёна, зарывается в намокшие волосы и оттягивает, заставляя запрокинуть голову. — Так же сильно, как и ты хотел всунуть его в меня, — потешаясь, крутит ягодицами по толстому стволу, чувствуя, как хватка на затылке становится сильнее, отчего порыкивает. Чонгук опускается на корточки, сглатывая вязкую слюну, ладонями проходится от щиколоток до задницы, сминая её с жадностью, и пальцами подцепляет кончик игрушки. На секунду вытаскивает, а после загоняет обратно, отчего Тэхён глухо мычит, стукаясь лбом о кафель. — Мы обязательно завяжем мои руки, котёнок, но после того, как я вылижу твою дырочку, — не успевает Тэхён что-либо сказать, как Чонгук рывком вытаскивает полностью анальную пробку, заставляя громко простонать, сжав колечко мышц. Нахальный альфа, чёрт бы его побрал. Мужчина несколько раз жадно мажет языком задний проход, раскрыв удобнее ягодицы, и сразу начинает толкаться внутрь, растягивая тем не менее тугие стенки. Рвущийся скулёж застревает в горле от пьянящего запаха бренди. Тэхён в голос стонет, уперевшись двумя руками о мокрую стену, чтобы удержаться на подкосившихся ногах, пока его вовсю трахает умелый горячий язык вкупе с осторожно вставленным пальцем. Сильные руки крепко сжимают бёдра Кима, чтобы тот поменьше дёргался от переизбытка чувств. Языком Чонгук продолжает описывать круги вокруг припухшей дырки, с каждым разом толкаясь всё сильнее. Добавленные пальцы постепенно входят легко, растягивают края и массируют приятно сжимающиеся стенки. В дёснах прорезаются верхние клыки, Тэхён чувствует горечь на вкусовых рецепторах из-за горьковатого винограда, от несусветного желания либо перегрызть глотку Чона, либо прекратить эту сладостную пытку и насадиться на колом стоящий толстый член. — Блять… Хватит, Чонгук, я… иначе скоро, — надрывно рычит, схватив за волосы мужчину, отрывая от своей дырки. Тот поднимается и разворачивает парня к себе лицом, и Тэхён, видя горящий дикий взгляд, от которого мозг кроет будь здоров, самолично впивается в губы кусачим поцелуем. Мокрые тела распластываются на двухместной кровати, не заботясь о том, что постельное бельё промокнет. Альфы упиваются друг другом, что не видят ничего вокруг. Тэхён седлает мясистые бёдра, ногтями царапая стальной пресс, едко ухмыляясь на поджимающиеся прямые мышцы. Чонгук же судорожно выдыхает, стараясь не скинуть с себя чертёнка. Его переполняют противоречивые чувства, когда он чувствует покусывающие зубы на своём соске с пирсингом и хриплое рычание, исходящее из горла Кима. По неизвестной причине сущность внутри блаженно воет счастливой псиной, виляя хвостом, что заставляет прижать Тэхёна ближе, вынуждая того рьяно всасывать чувствительную часть тела. — Вкусный, — словно мурлычет, проговаривает Тэхён, чертя влажную кривую к пупку с дорожкой волос, чтобы в следующую секунду вобрать истекающий предэякулятом член в рот, очерчивая языком набухшие венки. Чонгук со свистом выдыхает, откидываясь на подушку, пока альфа между его ног усердно сосёт изнемогающий ствол, впившись ногтями в ляжки, подрывая окончательно крышу. С характерным чмоком отстраняется, дунув на головку, за что получает реакцию в виде нахмуренных густых бровей, и на пробу лижет сжатое отверстие, проходясь по расщелине. — Сука, — инстинктивно рычит, злобно сверкая глазами с красным огоньком в потемневших зрачках. — Предупреждай, а. Это тебе не тест-драйв, Тэхён. — Не бурчи. Готов к сладкому? — тот плотоядно улыбается, ведёт ягодицами вверх-вниз по члену, держа в руках откуда-то найденный ремень. — Давай сюда свои ручки, ты мне обещал. Чонгук один раз пробовал связывание, но это он был тем, кто связывал омегу во время секса. А тут наоборот, чему мужчина не препятствует, покорно позволяет затянуть ремень в форме 8 на запястьях. — Детка, тебе нельзя будет меня трогать, пока я не позволю. Лежи и получай удовольствие, — Тэхён тянется к бутыльку со смазкой на краю кровати, щедро смазывает лубрикантом член Чона и себя и, приподнимаясь на коленях, приставляет к разработанному сфинктеру крупную головку. — Презерва… Блять, — Чонгук не договаривает, стискивая челюсти, потому что Тэхён, задерживая дыхание, медленно опускается, больно сжимая его бока. Иисусе, как туго и плотно обволакивают склизкие, жаркие стенки. Через звенящий шум в ушах доносится бархатистое, утробное и хриплое рычание, посылая волну электрического тока по позвоночнику. Ладони сжимаются в кулак от того, что нельзя трогать. Отчего-то хочется подчиниться впервые не своим правилам, а чьим-то, что будоражит до усрачки. — А мы без них, — сглатывая, Тэхён шлёпается ягодицами до конца, чувствуя, как толстый член Чона распирает его изнутри. Приятно — пиздец. Слишком охуенно, слишком дурно становится от контраста ощущений. Альфа давно не был снизу, позабыл, какие чувства это вызывает: лёгкое жжение, экстаз и сопротивление, вызываемое сущностью, которая протестует, вынуждает Тэхёна прикусить собственную губу клыками. — Всё нормально? — Да, — шепчет, привыкая. — Подожди. Мужчина, хоть и с затуманенным разумом, наблюдает обеспокоенно за лицом Кима, как тот хмурит графитовые брови, закусывает нижнюю губу так, что выступает кровь, и облизывает собственные пересохшие от частого дыхания. Вот бы дотронуться, слизать её, смакуя на языке. Когда альфа начинает двигаться, сильнее раскрыв свои ягодицы для углубления проникновений, запрокидывая голову к потолку, Чонгук бесстыдно глазеет, фотографирует образ глазами, архивируя в памяти. Тэхён размеренно скачет на члене, стонет дрожаще, плотно обхватывая орган тугими стенками, создавая восхитительное трение, что мышцы сводит. Блять! Долбанное табу! А мог бы положить ладони на поджарые половинки, уткнуться носом в пахучую железу, вдыхая аромат бренди с примесью кожи, зарыться в тёмные волосы, которые развиваются при каждом толчке… — Махх, Чонгук, поцелуй меня, — Тэхён скулит — скулит, Господи! — нависая над ним, смотрит безумным взглядом через морок своего сознания, утопая в запахе винограда. — Но мне же нельзя двигаться, — дразнит мужчина, толкнув язык во внутреннюю часть щеки, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать ебливый ремень на кусочки и не взять инициативу на себя. — Забудь, давай, — зелёный свет дан. Чонгук срывается, словно услышал оглушительный выстрел для спортсменов на олимпийских играх, вгрызаясь в приоткрытые покусанные губы, утягивая альфу во влажный спутанный поцелуй. А Тэхён не планирует отступать, отдавать активную роль — двигает губами так же быстро, не забывая посасывать чужой язык. Упираясь пятками в матрас и перекидывая завязанные руки к ягодицам Кима, которые сразу же крепко сжимает, прекрасно зная, что от его пальцев останутся следы, Чонгук мощными толчками принимается вбиваться внутрь. Тэхён вскрикивает и издаёт прерывистые низкие стоны, с оттяжкой в рык прямо в припухшие от поцелуев губы Чона, на которых отпечатался запах сладостного бренди. Альфа позволяет грубо входить в себя, совершенно не возражая. — Блять, да, да, не останавливайся, — лихорадочно нашёптывает, снова и снова сходя с ума, крупная головка Чона натягивает Тэхёну низ живота словно острой стрелой. Челюсть немеет от силы, с каким напором Чонгук целует его, будто пытается сожрать, и Тэхён не против такой перспективы. Никогда не был против того, что происходит между ними. Зарывшись пальцами в густые волосы на затылке, Тэхён дёргает Чонгука вперёд, пихая вспотевшим лицом в свою шею. — Ну же, вижу, что очень хочешь. Оближи, сейчас же. И Чонгук, ведомый желанием, наплевав на то, что ему приказали стальным голосом, высовывает язык, проводит широким мазком по железе, слизывая пьянящий бренди. Сущность даёт о себе знать: альфа рычит в точёную шею, удлинёнными клыками слегка царапает кожу, пока Тэхён размашисто раскачивается на его члене, хлюпая стекающей между ягодиц смазкой, сильнее собрав в кулак шелковистые волосы, не позволяя вцепиться. Мужчина испытывает неестественный позыв пометить альфу, но сама мысль о том, что он оставит метку на загривке Кима, заставляет воздух застрять в лёгких, который отказывается выходить наружу. — Боже… аах, — Тэхён обессилено падает лбом на разукрашенное татуировками плечо Чона, неосознанно кусая в порыве страсти, оставляя неглубокий след от зубов. Тело содрогается от точного попадания по набухшей простате, и Тэхёну не нужно даже притрагиваться к себе, чтобы кончить. Сперма тугими толчками выходит на пресс Чонгука, сжимая того внутри себя, который продолжает, удовлетворённо рыча, двигаться в сокращающемся сфинктере, преодолевая ошеломляющую волну оргазма Кима и падая в свой. Ни с чем не сравнимый. Парень бессильно рушится на крепкие грудные мышцы Чонгука, выскользнув, пока узел не набух, тычется котом в шею, стеснённо дыша, а тот прижимает Тэхёна к себе, ощущая жжение в районе плеча. — Кому зубы-то прятать, так только тебе, — через минуту комфортной тишины говорит Чонгук, усмехаясь на неожиданную ласку со стороны Тэхёна, который не прекращает щекотать горячим дыханием его шею. И впадает в ступор, словно поражённый раскатом молнии, ибо альфа начинает урчать. Урчать, как настоящее домашнее животное, добравшиеся до своего человека. — Тэхён? — М? — мычит, не разлепляя веки. — Ты урчишь. — Что? — альфа приподнимается на руке, моргая несколько раз, после чего всматривается в черты лица напротив. У Чонгука блестят чёрные глаза, а на губах играет тёплая улыбка. Улыбка, заставляющая сердце сделать ого-го какой кульбит, пропуская удар. — Я говорю, что ты урчал мне в шею. Не знал, что альфы так тоже умеют. — Ага. Посмотрим на твоё поведение, когда буду натягивать тебя я на свой член, — неохотно вставая с мужчины, ответившего со смешком «Поживём — увидим». Тэхён чуть не падает обратно, стоило встать на ослабшие ноги, потому что забытая дрожь после секса в нижней позиции отдаёт по затраханному телу. По внутренней стороне бедра стекает неровная дорожка спермы, выходящая обильно из заднего пульсирующего прохода, на что Чонгук со странным удовольствием порыкивает. — Необычный, однако, кинк, — с усмешкой произносит и обтирается первой попавшейся вещью. До ванной не дойдёт, рухнет в обморок после такого безудержного траха. Тэхён разматывает ремень на татуированных руках, откидывая на пол, и Чонгук крутит натёртые искусственной кожей запястья. Следы гарантированно останутся, вызовут ненужные вопросы сотрудников, но Чонгуку чхать. Мужчина наслаждался до одурения близостью с Тэхёном, находясь во власти альфы. Телефонный звонок, не принадлежащий хозяину квартиры, доносится из коридора, и обнажённый Тэхён семенит туда, прихрамывая. Спальня пропахла доминантными ароматами, запахом животного секса, отчего Чонгук блаженно раскидывает руки по кровати. Опыт с альфой кардинально отличается от опыта с омегой. Потому что естественной смазки у тех нет, что входить немного трудновато даже с изобилием лубриканта, но это, можно сказать, жирный плюс, так как ощущения крышесносные, когда твой член плотно обволакивают тугие стенки. Можно жёстко вколачиваться, потому что у альф выдержка больше, а также ощущаются природные инстинкты, кричащие с многочисленными восклицательными знаками на подкорке о том, чтобы свернуть шею альфе. Правда, такого Чонгук не ощущал, лишь испытал позыв пометить Тэхёна, что опешил. — … нет, не приду. Да, у него. Блять, Ыну, не лезь, лучше уложи… Мужчина перекатывается на бок, прекращая вслушиваться в чужой разговор. Хоть и интересно, кто звонит Тэхёну в такое время, без двадцати час. Через минуты две тот возвращается обратно, забираясь на кровать, впуская под одеяло прохладу. — Спишь? — Нет, — сонно отвечает Чонгук, поворачиваясь к парню лицом. — Работаешь завтра с утра? — По идее да, но, так как я начальник, то могу позволить немного опоздать. А что? — Да так, прикидываю во сколько мне уйти, — Тэхён просовывает руку под подушку, пропахнувшую виноградом. — Решим завтра, а сейчас спать, — Чонгук целомудренно целует Тэхёна в лоб, и тот хлопает ресницами, оторопело смотря на голую грудь. Боже.
