Протеже

      Тем же утром они вернулись на Корусант. Люк не стал терять времени зря и ещё в гиперпространстве отправил в императорскую приёмную несколько заявлений с просьбой о скорейшей встрече с Императрицей. Как раз когда он собирался отослать третье, пришёл ответ на первое: его просьбу одобрили.       Люк немедленно рассказал обо всём Сабе, и вместе они подобрали для предстоящей дискуссии железобетонные аргументы — самые обстоятельные, какие смогли придумать. Империя и Набу совершенно по-разному трактовали слово «вторжение», но Люк надеялся, что Императрица его хотя бы выслушает.       В любом случае, во время этого разговора он может выведать у неё, что она примет в обмен на свободу его планеты.       Встречу ему назначили почти на время их прилёта, поэтому Тонра высадил его сразу у здания Сената. Под прохладным, равнодушным надзором штурмовиков Люк проводил их спидер, помахав рукой. Сабе не сводила с него глаз, пока спидер не поднялся высоко в воздух, и вид у неё был встревоженный.       Развернувшись на каблуках, Люк вошёл в здание Сената.       Корусант теперь казался ему ещё громче, чем раньше. Слишком много людей, слишком много мыслей. Штурмовики, шагавшие позади него, так отчаянно скучали, что думали его припугнуть, чтобы повеселиться. В нескольких коридорах от него какая-то служанка из последних сил боролась с наступающим нервным срывом от бесконечного потока нелепых заданий. И абсолютно всё здание было залито прохладной аурой, которая исходила от Императрицы и Вейдера. Сначала Люк предположил, что вот так, наверное, чувствуют себя люди, которые впервые видят мир в цвете, но затем понял, что заблуждается. Всё было по-старому. Он и раньше различал эти цвета, просто теперь у них появились названия и смысл.       Это пугало. Давило. Совершенно не тот настрой, который ему сейчас нужен.       Люк уверенно свернул в восточное крыло: несмотря на то, что раньше он на эту посадочную площадку ни разу не приземлялся, он хорошо помнил проведённую ему экскурсию. В ближайшем турболифте он выбрал верхние этажи Сената.       Тронный зал Амидалы в этом лифте был подписан как «офис канцлера». Интересно. Скорее всего, её непосредственный офис и помещения для возможных встреч были переоборудованы из прилегавших к залу комнат, но почему она выбрала именно его? Наверное, потому что там уже была удобно приподнятая часть пола.       Когда он ступил в тронный зал, Амидала уже ждала его на троне. Её длинное шёлковое платье насыщенно синего цвета напоминало разлитые по ней и вокруг неё чернила. Люк подчёркнуто старался не смотреть на подвесной веер из зелёных и синих перьев. Очевидно, при шитье вдохновлялись павлином, а Амидала его надела, чтобы выглядеть величественнее. Где разводили павлинов? Что она хотела этим сказать?       Он с этими рассуждениями в конце концов с ума сойдёт.       — Ваше Величество, — Люк низко поклонился. Амидала небрежным взмахом руки велела ему встать, и он повиновался, но, выпрямившись и взглянув на её белое лицо, скрытое за макияжем, как и его собственное, не смог сказать ни слова.       Она выглядела совсем иначе, чем когда говорила об оккупации Набу. Она широко улыбалась, её взгляд был тёплым, открытым и внимательным, словно она готова была его выслушать. Но разделявшая их дистанция и то возвышение, на котором стоял её трон, напомнили ему, что ему почти нечего было ей предложить.       — Я хочу поговорить с вами об оккупации, — сказал Люк.       — Я догадалась. Надеюсь, ты испытываешь то же облегчение, что и я. Меня глубоко ранил тот хаос, который я наблюдала во время своего короткого визита, и я надеюсь, что с нашей помощью правительство Набу сможет взять ситуацию под свой контроль. Насколько я помню, наше общество ещё не сталкивалось с таким расколом — и с такой жестокостью.       — Ваше Величество наверняка знает, что наша история знавала и более беспокойные времена.       — Разумеется, но в таком масштабе — впервые.       — Не считая времени после убийства Веруны.       Алые гвардейцы ощетинились, ударив пиками об пол, но Амидала лишь рассмеялась.       — Ты прав, — признала она, — я совсем забыла об этой главе нашей истории.       Странная и удобная отговорка, учитывая, что она стала королевой спустя всего лишь десять лет после смерти Веруны.       — Этот поворот событий меня совершенно не радует, — выдавил он. — Простите мою откровенность, Ваше Величество…       — Что-то мне подсказывает, прощу я тебя или нет, ты всё равно от неё не откажешься.       — …но это вторжение.       Склонив голову, Амидала прищурилась:       — Это опасное слово, Люк. Мы используем его только при самых критических интервенциях, например…       — Например когда говорим о вторжении Торговой Федерации, — согласился Люк, не дав ей закончить. За такую наглость наверняка были предусмотрено какое-то наказание, и гварейцы прожигали ему спину полными ненависти взглядами, но сейчас ему было всё равно. — И о нынешних временах.       Её голос похолодел:       — Моя интервенция несёт мирный характер.       — Расширение имперского военного присутствия на Набу говорит об обратном, Ваше Величество.       — Таковы условия соглашения, которое мы заключили с королевой Далраной. Я предложила свою помощь планете, которая, на мой взгляд, в ней отчаянно нуждалась, и она с благодарностью приняла её. Я знаю, нужно было включить в переговоры и тебя, но другого выхода у нас не было.       — Вашу помощь приняли с благодарностью? Охотно?       Амидала выпрямилась:       — На что ты намекаешь?       — На то, что Империя не впервые захватывает планету, не считаясь с благосостоянием её жителей. Я переживаю, что на мою королеву могли оказать непомерное давление, тем самым заставив её согласиться на оккупацию, чтобы избежать более сурового нападения. Я не хочу, чтобы моя планета стала жертвой той же жестокости, которая уже постигла другие миры.       — И я тебе в этом сопереживаю, Люк, — ответила Амидала. — Но Набу — не Татуин. У нас нет врагов, которых нужно изгнать.       — И тем не менее, в своём обращении вы говорили о террористах.       — Которые составляют лишь малую часть общего населения.       — Будто вас это раньше останавливало.       Амидала снова засмеялась — Люку показалось, что она над ним издевается.       — Я полностью понимаю твои опасения. Но разве так ведут переговоры? Мне казалось, ты пришёл убедить меня передумать, однако пока что успел лишь обвинить меня в том, что я ужасный человек.       Люк стиснул зубы, задетый её насмешкой, но она была права. Они с Сабе продумали его защиту. Нужно её использовать.       — …Прошу прощения, — выдавил он сквозь зубы.       — Прощаю. Люк, я понимаю, что ты чувствуешь, — она поднялась с трона и спустилась к нему, оставив длинный шлейф платья лежать на ступенях. Люк был выше её, но на фоне её высокой причёски он всё равно казался себе маленьким.       Амидала взяла его за локоть.       — Пойдём лучше в приёмную. Тронный зал — слишком формальное место для нашего разговора, — двое гвардейцев последовали было за ними, но она отмахнулась: — Не нужно.       Люк через Силу ощутил, как их преданность немедленно обратилась повиновением, однако они всё равно напряжённо уставились им в спины.       Приёмная оказалась той же комнатой, в которой она впервые его принимала при Вейдере и Пудже. Амидала предложила ему присесть на диван рядом с окном, из которого открывался захватывающий вид на небеса Корусанта, а сама села напротив. Напоследок дружески сжав его ладонь, она отстранилась:       — Поверю, я знаю, что тебе тяжело это принять, — начала она. — Я понимаю, что ты не доверяешь Империи, и это недоверие основано на собственном опыте. Сожалею, что не смогла предупредить тебя об этом заранее, но, насколько я помню, ты был недоступен во время обращения.       Да, они сплетничали с Леей, но Люк не собирался ей об этом рассказывать.       Амидала вздохнула:       — И мне жаль, что Пуджа не пустила тебя ко мне. Я приказала меня не беспокоить, а ты Пуджу знаешь, она верная до безобразия. Для тебя я бы сделала исключение.       — Зачем вы тогда выпустили обращение, если сразу после него отказались отвечать на вопросы? — с вызовом спросил Люк.       — Я же тоже человек, — устало улыбнулась Амидала. Хуже всего было то, что Люк чувствовал её усталость. Она использовала своё состояние, чтобы им манипулировать, но она ему не лгала. — Решение принималось быстро, чтобы как можно скорее стабилизировать ситуацию. Я не готова была общаться с журналистами после бессонной ночи. Неужели, ты меня и за это осудишь?       — Нет. Но если это было настолько срочно, то почему ваш срочный ответ последовал ровно через сутки после беспорядков?       — Я догадываюсь, в чём ты меня подозреваешь, поэтому скажу сразу, чтобы тебя успокоить: это никак не связано с тем кошмаром, который произошёл на нашем семейном воссоединении. Я приняла это решение, потому что верю в его необходимость.       — Вы лжёте, Ваше Величество.       Амидала изумлённо отстранилась:       — Уверяю тебя, я говорю чистую правду.       Люк не ответил, потому что сам ляпнул не подумав, но почувствовал, что сумел сбить её с толку.       — Какими бы причинами вы ни руководствовались, — сказал он, — это решение может иметь опасные последствия. Я готов поверить в ваши благие намерения, но не все последуют моему примеру. Растущий раскол в набуанской политике не решит победа какой-то из сторон. Мы должны действовать дипломатическим путём, а не обрушать почву под ногами оппонентов.       — Дипломатия только усилила эти беспорядки, Люк. Не представляю, чем может помочь её продолжающееся насаждение.       — А я не представляю, чем поможет продолжающееся насилие, — он широко развёл руками. — Мы пытаемся предотвратить политическую катастрофу в самом сердце планеты и должны облегчить её страдания. Прежде, чем рану перевязывают, её очищают, иначе она загноится.       — И как же ты хочешь этого добиться?       — С помощью механизмов, которые предлагает демократия, — ответил Люк, и сразу понял, что это слово было ошибкой. — Нам нужна свободная пресса, а ваша оккупация будет мешать ей работать. Люди должны иметь право открыто выражать свои мысли, а это явно не понравится имперским штурмовикам. Без открытого обсуждения проблемы и мирной политической деятельности мы не сможем примирить враждующие стороны. И если у нас этого не получится, то…       — То что? — спросила Амидала, ещё ближе наклонившись к нему. Она пыталась давить на него, и попытка её была успешной, но Люк смотрел ей в глаза — и видел Лею.       А Лея всегда делала его сильнее.       — Когда людям отказывают в мирном политическом участии, — сказал он, — они переходят к насилию.       Поморщившись, Амидала снова сжала его ладонь — Люк заставил себя не вырываться.       — Я восхищаюсь твоей верой в демократию. Идеалы, к которым ты стремишься, почти недостижимы — и всё равно ты продолжаешь к ним идти. Но то, что ты предлагаешь, невозможно. Набу потонет в ужасах гражданской войны, а я знаю, что никто из нас этого не хочет.       — Поэтому вы решили заранее вторгнуться на планету, чтобы это предотвратить?       — И вот ты снова меня обвиняешь, — отпустив его, Амидала отодвинулась. — Ты признался Пудже, что не понимаешь, почему она считает тебя врагом. Теперь и я должна задать тебе тот же вопрос. Почему тебе так трудно поверить, что я знаю, как обеспечить процветание Набу и действую в её интересах?       Люк опёрся на маленький столик между ними.       — Я знаю про ваш татуинский замысел.       — Догадываюсь.       — Не тот, который Внешнего Кольца. А то задание, которое вы дали Сабе десятки лет назад, — покончить с рабством на Татуине. — Амидала моргнула — единственная реакция, выдававшая её изумление. — У неё ничего не получилось. У вас ничего не получилось, потому что вы не изучили порядки нашей земли и не узнали про тех, кто уже тогда боролся за нашу свободу. То же самое случилось, когда Вейдер взялся за Проект. Вы вторглись на планету, следуя собственному сценарию спасения Татуина от хаттов, и вы даже не задумались, что наступившее после Джаббы безвластие выльется в многолетнюю войну.       — Я вижу, куда ты клонишь, Люк. Но, надеюсь, ты не хочешь этим сказать, что я не понимаю собственную родину?       — Ваше Величество, вы двадцать лет не были на Набу. Разумеется, вы не понимаете её современную политику и расколы. И мне стыдно видеть, как слабо вы понимаете культурную важность диалога в решении подобных вопросов.       — Я прекрасно это всё понимаю, — процедила Амидала. — Дискуссии, которые велись в Сенате Республики, привели бы Набу к гибели, если бы я не вмешалась. Точно так же самой Республике пришлось стать куда менее демократичным государством во времена Войн Клонов, потому что её раздутость и неэффективность в военных условиях стала просто болезненно очевидной. То, что моя система до сих пор держится, означает, что она хотя бы рабочая. Она функционирует в рамках моей Империи, значит, она сработает и на Набу. Когда бластер уже заряжен, никакие разговоры не уберегут от ожогов.       — Возможно, нет, — согласился Люк, — но они могут сделать так, чтобы бластер не выстрелил в принципе, чтобы его даже не создали.       — Что делает наш разговор бессмысленным, — Амидала поднялась на ноги и повернулась к тронному залу. — Потому что бластер уже не просто создан и заряжен, он уже выстрелил. Несколько раз.       — Это не отменяет того, что по вашей вине погибнут люди!       Амидала остановилась. Снова оглянулась на него. Люк тоже вскочил, чувствуя, как его бьёт нервная дрожь, и как мог укоризненно наставил на неё палец.       — Я здесь, — сказал он, — потому что я не хочу, чтобы от Набу остались одни руины. Потому что ваши войска будут мучить мой народ, и из-за этого начнётся раздор.       — Нашему народу хватит благоразумия этого избежать, Люк.       — Всё это закончится только лишь кровавой резнёй, — настойчиво сказал Люк, позволив страху просочиться в его голос. — Как вы этого не видите?       Лицо Амидалы смягчилось. Она подошла к нему и неожиданно обняла. Люк уставился ей в плечо, окаменев от удивления и напряжения.       — Всё будет хорошо, Люк, — заверила его Императрица, — я тебе обещаю. Я отправила на Набу самых лучших и спокойных своих солдат. Ты же знаешь, я никогда не подвергла бы наш народ опасности.       Люк отстранился — попытался, точнее, потому что Амидала перехватила его за запястья, не давая отойти.       — Нет. Не знаю.       Сглотнув, Амидала снова опустилась на диван.       — Тогда позволь тебе объяснить на основе твоего же опыта. Ты сказал, что после смерти тирана, правившего Татуином, на планете воцарилось безвластие. Не было структуры. Не было порядка. И тогда погибли люди.       Люк кивнул.       — Срок королевы Далраны подходит к концу. Я знаю, что на её место придёт другой монарх, но из-за самой сути демократического цикла новая королева будет неопытным правителем и не будет иметь всеобщей поддержки. Её легитимность будет ограничена её полезностью.       — Её легитимность гарантирует выбор народа.       Амидала пропустила его слова мимо ушей.       — Особенно учитывая, как сейчас выглядит политическая обстановка на Набу. Сам скажи, сколько кандидатов решили отказаться от участия в выборах из страха быть убитыми? — она стиснула его ладони в своих. — В скором будущем Набу тоже будет переживать период вакуума власти, либо из-за убийства, либо из-за слабости руководства. Я не позволю, чтобы вместо королевы планетой правил хаос. Империя даст ей необходимые инструменты, с помощью которых она сможет сберечь Набу, неважно, будет ли она править железной рукой или шёлковой.       Люк поднял на неё взгляд:       — Или железной, обёрнутой в шёлк.       — Сила не всегда влечёт за собой жестокость, — улыбнулась Амидала.       — И всё же, чаще всего именно так и происходит. Вы поддержите королеву в любом случае? — надавил Люк. — Даже если она не будет поддерживать вас?       — Я надеюсь, что всё-таки будет. Что бы там ни думала о себе Набу, я их Императрица.       Это было предупреждение, к которому Люк не собирался прислушиваться.       — Я сказала, что позволю набуанской демократии принять участие в своих последних выборах, и не собираюсь отказываться от своих слов. И я буду работать с королевой вне зависимости от её взглядов: будет ли она меня ненавидеть, как Далрана сейчас, или нет, — она хитро улыбнулась. — Но, думаю, опасаться этого не стоит. Посмотри на наш народ: они знают, что я для них сделала. И их королева тоже будет это знать.       Этого Люк и боялся.       Похлопав его по ладони, Амидала наконец разжала хватку.       — Теперь понимаешь? Наша оккупация — это не вторжение, а необходимая помощь. Возможно, она — единственное, что защищает нас от кровопролития.       — Понимаю, — хотя признавать это и было нелегко, Люк с самого начала представлял, почему Далрана уступила Амидале и почему часть народа примет оккупацию с облегчением. Но он не забывал и того, что именно Амидала была источником того самого раскола, которым сейчас смогла выгодно воспользоваться. Она — и тот образ, который ей создали на Набу. — И всё равно несогласен.       — Это я могу принять, — поднявшись, Амидала стряхнула с платья невидимые пылинки. — И я уважу твои неприкосновенные ценности, и мы каждый останемся при своём. Политика порой бывает чересчур беспощадна. — Когда Люк поднялся, она снова взяла его за локоть. — Поэтому мне так нравятся наши беседы. Всегда приятно поговорить с таким же идеалистом.       — Дедушка сказал…       — Он ошибся! — резко перебила Амидала. Она заставила себя успокоиться. — Он ошибся.       Люк остановился перед самым входом в тронный зал.       — Прошу вас, — взмолился он, — скажите мне. Я могу хоть что-нибудь сделать, чтобы повлиять на ваше решение? Или… — он сглотнул. — Что я могу предложить взамен?       — Я и не догадывалась, что ты настолько отчаялся, что готов замарать руки в давальческих схемах большой политики, — подивилась Амидала.       — Это ложь, — ответил Люк. На этот раз Амидала была готова и усмехнулась. — Вам прекрасно известно, в каком я отчаянии.       — Известно, и мне жаль об этом слышать, — они вернулись в тронный зал. Стража немедленно встала наизготовку. Амидала отпустила его руку, и Люк прошёл к двери, а она снова заняла своё место на троне, взглянув на него сверху вниз.       Амидала склонила голову:       — Я сообщу тебе, если мне что-то от тебя понадобится. Уверена, мы о многом сможем договориться.

***

      — Папа! — Бейл рассмеялся, увидев в дверях офиса Лею. Его низкий рокочущий смех эхом отдался в её груди, когда она крепко его обняла.       — Я соскучилась, — призналась она. — Это просто кошмар, а не работа.       — Всё как всегда, — согласился Бейл. — Поэтому мы и продолжаем нашу борьбу. Ты уже видела…       — Маму? Конечно, потому что она пришла меня встречать.       — Я иногда слишком увлекаюсь работой, — усмехнулся Бейл.       — Какой? Ты на пенсии.       Подняв бровь, Бейл выразительно спрятал со стола датапад.       — Ты прекрасно знаешь, какой.       — Скоро я тоже буду ею заниматься, — Лея села напротив него.       — Ни в коем случае. Я и так за тебя слишком сильно переживаю.       — Совершенно зря.       — Лея, — она поморщилась от его строгого тона. Бейл откинулся на спинку кресла. — Я послушал твою речь про независимую судебную систему. Возможно, она была даже чересчур смелой.       — Люк меня поддержал, — возразила Лея. — Я не единственный человек в Сенате, который хочет добиться перемен. Мы с Люком — с сенатором Наберрие — работаем над самой настоящей судебной реформой.       — Про сенатора Наберрие я наслышан. Он хороший человек, и я рад слышать о вашем сотрудничестве, — Бейл указал на неё стилусом. — И, раз уж ты занимаешься столь важной работой в Сенате, будет совершенно неразумно подвергать её риску в виде государственной измены.       — Ты опоздал с предупреждениями, — усмехнулась Лея.       Бейл уронил стилус:       — Ты меня в могилу сведёшь.       — Мы с Люком связались с повстанческой ячейкой на Набу, они называют себя Движением Миллацвета. — Казалось, папа постарел на добрую тысячу лет. Он тяжело провёл рукой по лицу.       — Это страшно опасно. Мне известно, что Императрица планирует сделать с Набу.       — Поэтому наша работа так важна! — горячо возразила Лея. — Я знаю, что эта ячейка не особо связана с остальным Восстанием, но мы можем им в этом помочь! Ты же над этим работаешь, правильно? Над созданием огромной сети, которая охватила бы всю галактику.       — Это всё хорошо, — ответил Бейл, — но меня волнует, что ты слишком рискуешь, занимаясь этой работой.       — Не сильнее, чем каждый день, когда отстаиваю свои ценности в Сенате. Здесь мы хотя бы действует тайно, а в Сенате, если я продолжу идти тем путём, который ты предлагаешь, меня рано или поздно обвинят в анти-имперских настроениях и снимут с должности, если не хуже.       — Тоже верно, — вздохнул Бейл. И улыбнулся ей: — Пусть даже я терпеть не могу, когда ты используешь на мне свои великолепные риторические навыки.       — Это вы с мамой меня так научили, — пошутила она.       — Если бы, — папа шутил, но Лею всё равно пробрала дрожь.       Разговор с Амидалой на Набу всё не давал ей покоя.       Так было не только в её глупой юности. Конечно, Лея засматривала её речи до дыр, восхищаясь тем, как Императрица заставляла целую галактику повиноваться себе, как на каждый вызов она давала уверенный и продуманный ответ. Слишком продуманный для ребёнка, родители которого были вынуждены держать своё мнение про себе, а кузены, при этом, могли рассуждать абсолютно свободно.       Даже после того, как Сабе разнесла её идеи в прах на одной из миротворческих миссий, с отвращением, которое до сих пор напоминало Лее о собственной глупости, она следила за Амидалой и училась у неё. Как парировать её заявления. Как красиво говорить. Как подбирать удачное время для возражений, чтобы они произвели максимальное впечатление.       Амидала что угодно могла говорить о навыках, которые передал ей Бейл, потому что лучше всего Лея помнила именно её уроки.       И именно ими она и воспользуется, чтобы разрушить императорский престол.       Она прочистила горло:       — Как я и сказала, я думаю, это хорошее начало. Люку понадобится вся наша помощь, которую мы сможем предоставить его планете. Сегодня он должен встретиться с Императрицей, попытаться убедить её отступить, но я не думаю, что у него это получится.       — Согласен, — Бейл посмотрел на неё с любопытством: — Должен признать, я не ожидал, что сенатор Наберрие — Люк — окажется столь ярым противником Императрицы.       — Почему? Он разумный человек. А Сабе — ты же помнишь Сабе? — всё равно что его тётя.       — А, Сабе. Её влияние, конечно, многое объясняет, — он встряхнул головой. — Но ведь его сестра была сенатором, верно? А теперь она работает на Императрицу. Я совершенно не удивился этим переменам.       — Почему? — нахмурилась Лея. — Люк до сих пор не понимает, что с ней произошло.       — Они же родственники.       — Люк с Пуджей? Ну да, они брат и сестра, но это не значит…       — С Императрицей.       Лея раскрыла рот от удивления.       — Ты не знала? Хотя, да, вряд ли они об этом на каждом углу рассказывают, — Бейл сжал и разжал кулак. — Амидала — это королевское имя Падме Наберрие, которое она взяла по набуанской традиции и оставила на свой сенаторский срок. Разные имена предназначены для того, чтобы разделять их политическую и личную жизни и чтобы защитить их семью от различных политических нападок.       — Императрица Амидала из семьи Наберрие? — но во время ярмарки вся семья вела себя совершенно не как сторонники Империи, не считая Пуджи.       — Если я правильно помню, она приходится Люку тётей.       В его словах было что-то неправильное, но Лея не стала развивать эту тему. Люка усыновили, поэтому, согласно альдераанской традиции, выбор принять их родство или нет оставался за ним, а не за буквой закона. Поэтому её это и покоробило.       — Он мне ни разу этого не говорил, — она напряжённо уставилась в стол. — Теперь понятно, почему они с Пуджей так странно себя с ней ведут. Эта враждебность — или привязанность — всегда казалась мне чересчур личной.       — Что естественно, — Бейл внимательно посмотрел на неё. — Ты уверена, что можешь доверять Люку?       — Я бы доверила ему свою жизнь! — собственная ошеломляющая убеждённость удивила только Лею, Бейл лишь улыбнулся:       — Ну хорошо. Сейчас в Сенате без союзников никуда, — он поднялся. — Но — довольно политики! Ты совсем скоро улетаешь, нужно хотя бы отпраздновать твоё возвращение.       — Пап, подожди, — Лея взяла его за рукав. — Я ещё кое-что хотела с тобой обсудить.       — Что такое? — немедленно напрягся Бейл.       — Всё хорошо, — заверила его Лея, — я просто хочу узнать, что ты скажешь, а потом спокойно идти отдыхать.       — Я тебя слушаю.       — Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби хочет учить меня джедайскому искусству.       Бейл застыл. Потом, придя в себя, он прокашлялся:       — Это очень опасная затея.       — Да. Он рассказал мне про моих биологических родителей — не очень подробно, потому что я не хотела о них ничего знать. Мой отец был джедаем, и я унаследовала его потенциал, — она крепко сцепила ладони. — Мне кажется, так я смогу помочь людям. И Восстанию.       — Восстанию, в котором я всё ещё не хочу тебя видеть, — напоминал Бейл.       — Я в нём уже участвую.       — Это будет опасно, — предупредил он, — но ты это и без меня знаешь. Полагаю, Оби-Ван был убедителен.       — Очень. Я хотела узнать у тебя, могу ли я ему доверять. Мы никогда раньше не встречались, и что-то в его истории показалось мне странным. Он же был твоим другом. Он надёжный человек?       — Оби-Ван Кеноби — один из очень немногих людей, кому я готов доверить твоё обучение, — тепло сказал папа.       — Тогда я соглашаюсь, — улыбнулась Лея.       — Империя даже не подозревает, что их ждёт, — папа поцеловал её в лоб. — Будь осторожна и береги себя.       — Буду, — пообещала Лея. — Он хочет, чтобы я ушла из Сената, но я дождусь конца своего срока.       — Это ещё целый год.       — Я знаю, но я могу тренироваться во время каникул. Медленно, но лучше, чем ничего. А потом, когда изберут моего преемника, я смогу заниматься чаще.       — Ты хорошо всё продумала, и я доверяю твоему решению, — папа опустил голову. Лея вдруг почувствовала, как у неё нервно забилось сердце. — И обязательно приглядывай за Люком.       — Почему?       Папа пожал плечами:       — Просто держи его подальше от неприятностей. Вы хорошо поладили. Вы можете оказаться куда более похожи, чем ты думаешь.       — Я не понимаю.       — Прости мне мои старческие рассуждения.       — Пап, ты не старый.       — Иногда я себя таким чувствую, — и выглядел он тоже постаревшим. Папа теперь почти всегда выглядел и ощущался очень печальным, и Лея не знала, как ему помочь. — Ну что, пойдём к маме? Я так понимаю, она приготовила тебе целый приветственный пир.       Лея взяла его за руку.       — Пойдём. Я очень рада снова оказаться в кругу семьи.       Бейл натянуто улыбнулся.