Протеже

      После того, как медики вкололи ему обезболивающее, мир потерял очертания. Люк плавал в какой-то пустоте, краем уха слышал, как вокруг него суетятся врачи, как его кладут на носилки, как воют сирены, вплоть до погружения в бакту. Затем ему дали снотворное, и он провалился во тьму, где не было места боли.       Приходить в себя было тяжело и больно, но он был накачан лекарствами, поэтому всё по-прежнему казалось иллюзией. Врачи напоминали болотных светлячков, мельтешащих вокруг него. Потом один из них навис прямо над ним и пробормотал какие-то слова. Люк не понял ни единого.       И ничего не почувствовал. Мир снова померк.

***

      Пуджа была рядом.       Он понял это ещё до пробуждения. Всё это время Пуджа провела с ним. В красном бреду. Среди копошащихся над ним медсестёр. Она была в углу или в дверном проёме или рядом с ним. Она переживала.       Сейчас она сидела в кресле рядом с постелью и тихо читала что-то в датападе. Лицо её было бледным и осунувшимся.       — Пуджа? — прохрипел Люк.       Пуджа подпрыгнула. Даже вскочила, сразу принявшись приглаживать платье, будто он был, чтоб её, самой Императрицей. Кудрявящиеся волосы она убрала в пучок, уже наполовину развалившийся.       — Люк, — сказала она. — Ты… жив.       — Я бессмертный, — просипел в ответ Люк.       Пуджа фыркнула — он не понял, злобно, весело или раздражённо.       — Ещё какой смертный. Убийц задержали. Они уже признались, что они набуанцы, экстремисты, выступают против твоей политики.       Слова пролетели где-то над его головой. Он слабо понял, что они означают.       Экстремисты. С Набу. Против его политики.       Да он и в сознании бы ничего не понял.       — Что? — пробормотал он.       Пуджа шумно вздохнула.       — Что — это? — она опустила взгляд на датапад, хотя Люк не его имел в виду. — Я читаю правки, которые мне прислала принцесса Лея. Которые вы приняли без меня, — она говорила жёстко. Люк невольно приготовился защищаться, хотя плохо понимал, в чём была проблема. — Что ты вообще делал у неё дома? Почему вы вылетели так рано? Ты подверг себя абсолютно ненужной опасности.       Интересно, как он должен был догадаться, что за ним охотятся какие-то набуанские убийцы?       — Почему вы не посоветовались об этом со мной? — продолжала Пуджа. Голос её становился всё пронзительнее. Её обуревало слишком много эмоций, чтобы Люк мог их разобрать, но они бились об его разум неослабевающими морскими волнами, а он был так слаб, что не различал даже их соли. — Я — тоже часть комитета. Почему вы исключили меня из обсуждения?       — Ты, — сказал он.       Пуджа отступила на шаг.       — Что?       — Из-за тебя. Из-за твоего поведения. Ты…       — Что я сделала? — она окинула его взглядом, каждую его рану, и белоснежные больничные простыни. — Что было не так?       Она прожигала его взглядом, но Люк не стал отвечать ей тем же, а просто закрыл глаза.       Одна из медсестёр, охваченная янтарным сиянием, мягко повела Пуджу к выходу, шепча какие-то бессмысленные глупости про необходимость отдыха и вред стресса. Тревога Пуджи по-прежнему раскалывала мир на две части, и этот раскол болезненным эхом отдавался в голове, пока он не провалился в очередной сон, наконец, без сновидений.       Над ним склонился кто-то ещё, одержимый и перепуганный до смерти. Сабе. Она взяла его за руку и ласково гладила его ладонь, её нервная речь касалась его сознания даже сквозь сон.       Когда Люк снова очнулся, он чувствовал себя гораздо лучше. Боль тоже была сильнее. Обезболивающие выветрились. Сначала он заметил, что нет Сабе. Следом — что в палате была Лея. Он попытался сесть, чтобы заговорить с ней, но поморщился от боли в животе. Лея это заметила.       — Тебе сильно досталось, — сказала она, пересев ближе к кровати. — Удар ножом в живот. Сломанные рёбра, страшный синяк на боку. Оба плеча вывихнуты. Дюжина глубоких порезов. Только чудом обошлось без инфекции.       — Потому что ты быстро меня нашла, — если бы не Лея, инфекция в принципе была бы меньшей из его проблем. — Ты спасла мне жизнь.       Лея фыркнула:       — А ты выпрыгнул из спидера, чтобы спасти нас. Считай, что мы в расчёте.       — А Биггс…       Лея схватила его за ладонь и успокаивающе сжала:       — С ним тоже всё хорошо. Рана серьёзная, но по сравнению с твоими — вообще ерунда.       — Сабе меня убьёт.       — Она с ума сходит от тревоги, — кивнула Лея. — Она сказала, что не покидала больницу с тех пор, как тебя сюда привезли, — даже ещё раньше, прилетела сюда, как только получила сообщение о покушении. Вот сейчас вышла, чтобы поменяться со мной — посетителей к тебе пускают только по одному.       Не покидала? Ну, да, разумно — Сабе всегда ощущалась как что-то спокойное, пустое и успокаивающее. Рядом с Пуджей он бы её даже не заметил. Но…       — А Пуджа? — спросил Люк. — Они с Сабе…       — Постоянно ссорились, кто будет с тобой сидеть. В конце концов, договорились, что будут меняться: одна сидит в палате, другая сердится в коридоре. Твоя сестра — сущий демон, но… — Лея поколебалась. — Она была в ужасе.       Люк моргнул. С ресниц сорвалась слеза, Лея её смахнула.       — Сколько прошло времени? — прошептал он.       — Несколько дней. Ты пропустил пару сенатских заседаний, но ничего особенно важного. Если нужно, я тебе всё записала.       — Конечно, нужно. А в целом как дела? — он сглотнул. — Как дела на Набу?       Лея покачала головой:       — Я не так хорошо разбираюсь в вашей ситуации, как ты. Возможно, королева пыталась с тобой связаться, но я не знаю, что Сабе ей рассказала. Вроде ничего масштабного я не слышала.       Люк расслабился.       — Разве что… — оглядевшись, Лея наклонилась к нему. — Наши друзья-садоводы замышляют один проект за счёт хозяйки. Попросили чертежи, чтобы знать, с чем предстоит работать. Я прислала всё, что у меня было, но, возможно, у тебя тоже найдётся что-нибудь полезное. Ещё они хотели получить расписание предстоящего приёма в саду, но я ничего не нашла. Может, спросишь у тёти? Вдруг она пойдёт нам навстречу.       Люк с трудом соображал.       Движение Миллацвета. Здание Сената. Приём в саду? Будет какой-то бал или другое подобное мероприятие? Наверное, он пропустил приглашение. И тётей у него было много, но Лея, скорее всего, имела в виду Амидалу.       Он кивнул, чувствуя, как пересохло в горле.       — Свяжусь с ними, как только смогу. Над клумбами надо хорошенько поработать.       — Я поражаюсь, как ты умудряешься думать про цветы сразу после покушения, — усмехнулась Лея. Люк слабо улыбнулся в ответ, но тут Лея посерьёзнела. — Мне нужно у тебя кое-что спросить.       — Что-то важное?       — Очень. Но, — Лея осмотрелась — не только физически, вдруг понял Люк, но и чутьём. — Думаю, мы тут в безопасности. Голокамеры звук не записывают, а медсестра ушла со смены, — и тем не менее, она наклонилась ещё ниже к нему. — У тебя есть Сила?       Люк мог ответить тысячей разных способов, но сил не хватило ни на что, кроме правды:       — Да, — выдохнул он. — И ты тоже, да?       Лея кивнула.       — То, как ты удержал леса, и как ты летал… это невероятно. И Биггс назвал тебя счастливчиком. Ты не в первый раз такое проворачиваешь?       — Я спас ему жизнь на Татуине. Вытащил его из огня, когда их дом попал под бомбёжку.       — Это оттуда у тебя… — Лея указала на его лицо.       — Да, — Люк отпустил её ладонь и сам прикоснулся к шраму. Макияж, значит, тоже смыли. Разумно, но всё равно он почувствовал себя уязвимым.       — Тебя обучали? — спросила Лея.       — Мы пока думаем над этим.       — Так ещё более впечатляюще. Со стороны выглядело легко и рефлекторно, — она улыбнулась. — Ну, спасибо, что спас нас. Биггс тебе уже дважды обязан.       — Да ладно тебе. Уже всё решили, — он снова взял её за руку. Лея переплела их пальцы.       Они долго молчали.       — Ты боишься, — наконец сказала Лея.       — Конечно, — прошептал он. — Мой народ желает моей смерти.       — Ты этого не знаешь.       — Что я сделал не так, Лея? — Люк сглотнул. — Какое обещание я нарушил?       — Ты сделал всё, что мог, — строго ответила она. — А с остальным разберёмся позже. — Её комлинк запищал, и Лея поднялась, отпустив его. — Это Сабе. Тоже хочет поговорить. Я рада, что с тобой всё хорошо, Люк.       — И я тоже, — ответил он, но, стоило ему моргнуть, как его сестра исчезла, и на её месте оказалась его тётя.       — Люк, — выдохнула Сабе, опустившись на колени рядом с кроватью, — ну как ты?       Люк затряс головой. Следом пришли слёзы, и у него не осталось сил на слова. Сабе обняла его и держала, пока он рыдал, вздрагивая от каждого неосторожного движения.

***

      — Падме? — Перед ней возникла голограмма Вейдера. — Я не ждал звонка.       — Но, я уверена, ты всё равно ему рад, — парировала она, с улыбкой покачав головой. Она уже распустила волосы, они ровными прядями лежали поверх шёлковой сорочки. Из-за их разницы во времени созваниваться с мужем она могла только глубокой ночью.       — Конечно.       — К сожалению, новости у меня не очень хорошие, — сразу предупредила она. — Ты просил меня приглядывать за Люком.       — Да, — она по наклону шлема догадалась, что настроение у него сразу ухудшилось. Сейчас, впрочем, оно станет ещё хуже.       — Его пытались убить. Он выжил. Убийц мы поймали.       Вейдер застыл. Падме внимательно следила за его реакцией — словно галактика разлетелась в клочья.       — И где они сейчас?       — В подземельях Дворца. Завтра днём я их допрошу. Пока что они похожи на имперских лоялистов.       — Тогда к чему эта атака?       — Они считают Люка угрозой имперскому правлению на Набу. Это не так, — добавила она, — но, видимо, все хотят так думать. И он сам в том числе, — Падме потёрла висок. — Если хочешь вернуться и казнить их лично, то возвращайся. Если нет, то я с радостью отдам приказ сама.       Вейдер колебался. Она видела его ярость, видела его жажду крови, но…       — Дорога долгая, и ты сама их поймала. Наслаждайся.       Падме выдохнула.       — Бедный мальчик был едва жив, когда его привезли в больницу. Только милостью Силы он остался жив, — гнев был знакомым чудовищем, он ревел в её груди. Она гораздо лучше контролировала свою ярость, чем Вейдер, и всё же человеческие эмоции были ей не чужды.       Как они посмели напасть на её племянника?       Она едва с ним познакомилась, а они захотели от него избавиться?       — Милость Силы, — повторил Вейдер. — Как было организовано покушение?       — Они попытались сбить его спидер. Люк выпрыгнул, чтобы остальные пассажиры могли спастись, и попытался спрятаться на заброшенном заводе. Там на него напали, — она прикусила губы. — Принцесса Лея — они летели в одном спидере — вернулась и обезвредила одного из нападающих, так что они не успели закончить начатое.       — Хоть на что-то сгодилась, — отстранённо заметил Вейдер. — Запись есть?       Падме прищурилась.       — Да. Секунду, — она застучала по датападу. — Отправила тебе файл.       Несколько минут её муж молчал, внимательно вглядываясь в видеозапись. Она знала, что он там видит. Люк летел через заброшенную промзону, поэтому единственная голокамера была та, которую служба безопасности установила в спидере принцессы Леи. В поле зрения попадало только пространство перед спидером и его пассажиры. В какой-то момент Люк с пилотом поменялись местами, кругом была кровь, свистели выстрелы, а потом запись и вовсе потеряла ценность, потому что Люк перегнулся через край спидера и прыгнул в пропасть. Но даже по этому отрывку можно было понять, насколько высоки были ставки.       Вейдер остановил видео.       — А здесь что случилось?       — Где?       — Когда он во второй раз повёл спидер в леса. Вокруг них обрушились стойки.       Падме быстро долистала до нужной части видео и внимательно её пересмотрела.       — Я не вижу ничего странного.       — Это он их держит.       У Падме упало сердце.       — Энакин.       — Посмотри сама. Это ненатуральное движение.       — Наверное, это просто помехи камеры. Отрывок длится меньше секунды.       — Они полетели прямо в убийц, словно намеренно.       — Они и так падали в том направлении.       — Падме, — настоял Вейдер, — у Люка есть Сила. — Он продолжил, не давая ей возразить: — Я это и раньше заметил. У него сильная негативная реакция на тьму вокруг нашего дворца. Он сдвинул с места мои спидеры, просто разозлившись. Он чувствует, когда врут люди. — Тут Падме была вынуждена с ним согласиться: Люк почувствовал её ложь, а она лгать умела очень хорошо. — Это — лишь очередное тому доказательство.       — Ну хорошо, пусть так, — сдалась она. — Но, Эни, это не делает его нашим сыном.       Вейдер застыл.       — Что?       — Ты же всегда про это думаешь! Поэтому ты им так и заинтересовался. Я не хочу уничтожать твою надежду, но придётся, — Падме глубоко вздохнула. — Наш ребёнок мёртв. Люк наш племянник. Тебе всюду чудятся призраки.       — У Люка есть Сила. Он с Татуина. Свою фамилию он мне говорить отказывается, но я подозреваю, что его вырастили Ларсы.       — Твой сводный брат и его жена? — Падме подняла бровь. — С чего ты это взял? И как наш ребёнок вообще мог у них оказаться?       — Мы связаны. Я в этом уверен.       — Так же уверен, как и в том замызганном сироте с Мимбана? — процедила Падме. — Или в человеческом мальчишке с Родии, десять лет назад? Или в принцессе Лее Органе, когда она впервые появилась в Сенате? Нет, — она покачала головой. — Я не могу больше выносить твои попытки найти мёртвого ребёнка и заставить меня снова надеяться. Люк не наш сын. Он наш племянник. Почему тебе этого недостаточно?       — Падме… — устало вздохнул Вейдер.       — Все твои так называемые доказательства — это простые совпадения, а то и выдумки, — Падме с силой провела ладонью по лицу. — Хватит. Мне слишком больно.       — Наш ребёнок жив. Я тебе с самого начала это говорю, я это чувствую. Он жив, он где-то в этой галактике. Почему ты тратишь время, отказываясь от поисков? Ты принимаешь закон за законом, защищая чужие семьи, а свою отказываешься даже искать? Ты не можешь…       — Молчать. — Падме стиснула кулаки.       Вейдер замолчал.       — Я так же сильно, как и ты, хочу, чтобы наш ребёнок был жив, — сказала она. — Но он мёртв. Мы никогда его не вернём и никем не заменим. И я не допущу, чтобы такое горе случилось с кем-нибудь ещё. Я установлю связь с той семьёй, которая у меня осталась, и с Люком в том числе. Этого достаточно. Этого должно быть достаточно, потому что наш ребёнок мёртв! — она вдруг осознала, что перешла на крик. — И остались только мы одни, — слабо закончила она, растеряв весь свой пыл.       — Падме, — на выдохе позвал муж.       — Не надо опять давать мне эту надежду, — она чувствовала, в какое отчаяние ввергает его своими словами, поэтому попыталась смягчить свои слова: — Если бы я чувствовала, что есть хоть малейший шанс, что наш ребёнок может быть жив, ты же знаешь, я бы перевернула всю галактику вместе с тобой. Если бы мы его нашли, я бы никогда его больше не отпустила. Но — возможно, один-единственный раз — джедаи сказали правду. Наш ребёнок умер через несколько мгновений после нашей с ним первой встречи.       — Прости меня, Падме.       — Наведи на Татуине порядок и возвращайся ко мне.       — Хорошо, — склонил голову Вейдер.       Голограмма погасла. Падме без сил опустилась на их кровать, слишком большую для неё одной.       Сегодня никто из служанок с ней не остался. Пуджа хотела, но в итоге осталась с Люком. Кроме Падме в огромном, пустом дворце никого не было.       Она была одна.