Протеже

      Когда Люк с Пуджей вошли в зал через главные двери, народ уже начал собираться. Этот бал сильно отличался от приёма в Сенате, в первую очередь масштабами, — Имперский дворец мог похвастаться куда более роскошными танцевальными залами, как он успел узнать несколько недель назад во время экскурсии, которая заняла не один день. Сегодняшний бал принимал зал с тысячей фонтанов, расставленных по всей площади, как обычно столики. Под напитки отвели одну из сторон. В одном из углов на небольшом возвышении поставили трон для Императрицы Амидалы, выполненный в величественном сочетании красного и золотого цветов.       Люк вытянул шею, пытаясь найти мать. Пуджа тоже огляделась. Долго им искать не пришлось: при Падме, как и всегда, нависал зловещей тенью Вейдер, и даже в растущей толпе его присутствие ощущалось ледяным лезвием. Люк практически сразу их увидел.       Падме тоже их заметила. Она рассмеялась в ответ на фразу собеседника, но затем положила ладонь ему на предплечье, извиняясь, и подошла к фонтану, изображавшему пурргила в полёте. Там они и встретились. Падме сжала ладони Люка в своих и поцеловала его в щёку.       — Ты просто замечательно выглядишь, — сказала она. — Правда ведь?       Вейдер согласно кивнул.       — Благородность тебе к лицу, — прогудел он. Как всегда мудрёно и зловеще, но Люк сквозь Силу ощутил его гордость и залился румянцем.       Они быстро стали центром внимания: он спиной ощущал уколы чужих взглядов. Кто-то особенно внимательно пялился ему в затылок откуда-то с верхней галереи, но щиты этого человека были непробиваемо крепкими, а когда Люк поднял голову, в проёме уже никакого не было.       Падме взяла его под локоть и повела за собой, заговорщицки склонив к нему голову.       — Я не собираюсь притворяться, что мы друг другу чужие люди, — тихо сказала она. — И я не стану делать вид, что ты значишь для меня так же мало, как все эти сенаторы.       Не в силах бороться с охватившим его облегчением, Люк плотнее прижался к ней. Его нешуточно тревожил этот вопрос. Если бы родители решили подчёркнуто игнорировать слухи, то без императорской защиты он и вздохнуть бы не смог под градом вопросов со всех сторон.       — Ваше Величество! — одна из сенаторов осмелилась подойти к ним, поклонившись Падме и кивнув Люку. — Позвольте поблагодарить вас за приглашение. В Сенате дают роскошные приёмы, но они меркнут в сравнении с праздниками, которыми балуете нас вы.       Она не смотрела Падме в глаза, поэтому не увидела её улыбку:       — Для меня удовольствие быть хозяйкой таких вечеров, сенатор Дол. Хорошо, что вы пришли. Вы знакомы с губернатором Наберрие? — Падме указала на него. — Мы с ним вместе работаем над разрешением набуанского конфликта.       — Я давно за вами наблюдаю, губернатор, — сенатор Дол пожала ему руку. Серебристые чешуйки на её платье переливались и шелестели с каждым движением. — Вы очень усердно работаете. У нас на Мимбане таких конфликтов не бывает — обходимся небольшими демонстрациями силы в случае необходимости.       Его улыбка грозила превратиться в гримасу.       — Эти демонстрации и есть проблема, сенатор, — ответил Люк. — К сожалению, они вызывают у народа сопротивление — ресентимент по отношению к власти, особенно если люди привыкли к миру.       — Разумеется. Я не посмела бы поставить благородную культуру Набу в один ряд со своей планетой, — Люк чувствовал раболепную неискренность её слов, особенно когда она бросила на Падме быстрый взгляд, ожидая одобрения, но уловил и что-то похожее на искреннюю веру в собственные слова. Ему стало неуютно. — Жаль, что мы с вами не встречались раньше, губернатор Наберрие. Не уделите мне танец? Так у нас будет возможность пообщаться поближе.       Люк перевёл взгляд на отведённую под танцы часть зала, где уже кружились несколько пар. Партнеры что-то тихо и настойчиво говорили друг другу. Он хорошо знал, что среди звуков музыки заключалось бесконечно много политических альянсов и что неплохо было бы узнать, какими принципами руководствуется этот конкретный сенатор.              Но Падме взяла его за локоть.       — Люк? — спросила она. — Пойдёшь танцевать?       Он поколебался.       — Спасибо за предложение, сенатор Дел, — сказал он. — Но я бы хотел сначала встретиться с гостями.       Сенатор не моргнула и глазом, однако Люк владел Силой, в которой ощутил её разочарование.       — Конечно, губернатор, — сказала она, посмотрев по очереди на него и на Падме.       Проигнорировав её несколько ожесточившийся тон, Падме прошла дальше. Несколько сенаторов спустя с ними поравнялся Вейдер.       — Ты просматриваешь их Силой? — спросил он. Люк кивнул. — Хорошо. На таких собраниях можно тренироваться отслеживать несколько целей одновременно. Политики умеют защищаться. Это значит, что ты должен уметь пробивать эту защиту.       — Пока что им всем нужно примерно одно и то же, — пробормотал Люк, едва не начав фразу сердитым «пап», и Сила донесла до него разочарование, которое испытал Вейдер, не услышав ставшее привычным обращение. Но, что бы про него ни говорили, Люк знал, когда лучше промолчать.       — Я бы даже сказал, не только им, а большинству.       Падме фыркнула:       — И всё же, мы с Люком должны хотя бы притворяться, что это не так, — она похлопала его по руке. — Но идея хорошая. У нас так тренируются служанки, у которых вообще нет Силы, — мы учим их выхватывать важную информацию даже в переполненной комнате, чтобы они могли защищаться. Думаю, у вас что-то похожее. Правильно, Эни?       — Я с тобой никогда не спорю, — словно протокольный дроид пророкотал Вейдер. Люк засмеялся вместе с родителями.       — Так, — сказал он, оглядевшись. И сразу заметил Пуджу, стоявшую у стены и внимательно следившую за Падме, как и остальные служанки. Но затем он потянулся Силой дальше…       Сердце пропустило удар. Знакомое присутствие мелькнуло совсем рядом. Родная кровь.       — Люк? — спросила Падме, улыбаясь внезапному его воодушевлению. — Что…       Люк повернулся. Трудно было её не увидеть — как всегда в белоснежном платье, пусть даже сегодня подчёркнутом алыми акцентами: пелерина, бархатные туфли, кроваво-красные камни, нитями лежавшие на груди и блестевшие в волосах. Люк разглядел только два пучка косичек, а потом она повернулась к нему и широко улыбнулась.       — …такое, — закончила Падме свирепым голосом. Ничего не ответив, Люк устремился прямиком к Лее. Она сразу заключила его в объятия, всё продолжая улыбаться ему в плечо.       — Тебя не узнать, — заметила она. — Что с причёской?       — Постригся, — Люк провёл рукой по волосам и поморщился, собрав на пальцы гель. Он постарался как можно незаметнее вытереть ладонь об брюки. — Должно выглядеть более официально.       — Выглядит диаболически.       Люк рассмеялся:       — Я по тебе скучал. — Взяв её за руку, Люк повёл их подальше от двери. На них по-прежнему все оглядывались, но теперь ему было уже наплевать. — Несколько месяцев от тебя ни слова — я тебе сам писал, но…       — Правда? — Лея схватила его за руку. Её алая перчатка выглядела кровавым пятном на его рукаве. — Я ничего не получила — и тоже писала тебе…       Она осеклась и оглянулась на Падме и Вейдера. Падме неотрывно следила за ними, прищурившись и стиснув в пальцах бокал вина. Её щиты безупречно скрывали каждую эмоцию, но Люк и без Силы понимал, что настроение у неё далеко не идеальное.       — …но, видимо, сообщения не дошли, — закончила Лея.       Люк прикусил губу. Что-то такое он и подозревал. Он прекрасно видел, что во дворце живёт по сути в изоляции. Но сейчас, столкнувшись напрямую с тем, что вполне могла устроить его мать, он не знал что и думать.       — У меня всё хорошо, — заговорил он. — Странно, что нам не удалось друг с другом поговорить. Наверное, тому были свои причины.       Лея внимательно на него посмотрела. Её щиты тоже укрепились в разы — до сегодняшнего дня он никогда не чувствовал от неё такой всеобъемлющей пустоты.       — Конечно, — наконец ответила она. Люк понимал, что ответил не лучшим образом, но он не собирался делать злодейку из матери, чтобы порадовать сестру. Вечно играть за две команды не получится, однако портить отношения с кем-то из них он тоже не собирался. — Я тебя так и не поблагодарила.       Люк повёл её ещё дальше от родителей, пока не перестал чувствовать затылком взгляд Вейдера.       — За что? Это я должен…       — За то, что ты отлично умеешь хранить секреты, — Лея внезапно поцеловала его в щёку. — И за то, что ты такой хороший друг. Ты мне прямо как брат.       Люк сглотнул. Лея прожгла его понимающим, но слегка повеселённым взглядом. Значит, знает. Он подтолкнул её локтем:       — Твои буду хранить столько, сколько понадобится. Не сомневайся во мне.       — Не буду.        Они дошли до противоположного края зала и остановились под одной из ламп. Свет отражался от украшений Леи, превращая её саму в драгоценный камень.       — Танцевать что-то никто не торопится, — заметил он. — Я пока ни с кем не вальсировал, но, возможно, так нам будет удобнее поговорить.       — Я здесь за этим же. — Лея приняла его предложенную руку. Они с Пуджей были похожи всем: и ростом, и фигурой, и даже манерой держаться. — Хотя стража умудрилась меня с кем-то спутать. Почти арестовали.       — Арестовали? Какая беспардонность.       Лея поправила его руки, как требовал танец.       — Да. Но я с ней справилась, как и всегда.       — Завидую.       Она смеялась в точности как их мама.       — Ты, я вижу, пока что тоже держишься.

***

      — Пуджа, — резко позвала Падме. Пуджа поспешила к ней. — Найди себе партнёра, подслушай их. Я хочу знать, о чём они разговаривают.       — Миледи? — Пуджа посмотрела, как Люк и принцесса Лея танцуют. Они оживлённо болтали — куда менее серьёзно, чем большая часть танцующих, и были этим в разы сильнее довольны. Люк ловко прокружил Лею в воздухе — он держался так же уверенно и расслабленно, как и когда разучивал танец с Пуджей.       Падме бросила на неё раздражённый взгляд.       — Из-за принцессы Леи он уже один раз связался с повстанцами, — прошипела она. — Я несколько месяцев держала её как можно дальше от него и не позволю этому повториться. Найди себе партнёра и постарайся подобраться к ним поближе, чтобы подслушать разговор.       Принцесса Лея смеялась. Как странно было видеть её такой счастливой, учитывая, с каким надменным лицом она всегда выступала в Сенате.       — Они друзья, — слабо возразила Пуджа. — Люк мне говорил, что чувствует себя оторванным от жизни. Поэтому его так тревожило это мероприятие. Если позволить ему этот единственный танец, может, ему станет легче…       — Я уже позволяю ему этот единственный танец — поэтому не позвала стражу, чтобы принцессу снова арестовали. Всё, чего я хочу, — это чтобы ты за ними проследила. — Императрица огляделась. — Нет, я, конечно, могу попросить Холле, но…       — Я всё сделаю, миледи, — поспешно ответила Пуджа. — Я просто переживаю за него.       — Я знаю, моя дорогая, — смягчилась Падме. — Просто перескажи мне, о чём они разговаривают. Ты его двоюродная сестра — тебя он к себе подпустит.       Пока Падме не назвала её так, Пуджа даже не представляла, как сильно, оказывается, ненавидела эту сноску — сестра, но всего лишь двоюродная.       — Как пожелаете, миледи.       Найти партнёра не составило труда. Любой сенатор, вне зависимости от опыта службы, не отказал бы служанке Императрицы, особенно после личной просьбы. Такая считалась проявлением интереса Её Величества. Пуджа выбрала самого скучного собеседника, который будет в восторге от возможности стать объектом сплетен, — и пригласила на танец.       Она не знала, почему он был слабеньким политиком, потому что ни разу о нём не слышала, но танцевал он ещё хуже. В результате она не столько танцевала и прислушивалась к разговору Люка и принцессы Леи, сколько пыталась спасти свои ноги. Он не торопился заводить разговор — ждал, что она сама это сделает и намекнёт, чего от него ждёт Императрица. Пуджа не обращала на него внимания и кружила их по комнате, пока они не оказались достаточно близко.       И снова смех. Принцесса Лея что-то сказала, а Люк в ответ сморщил нос, как всегда делал, когда Рио ругала его костюмы. Пуджа поспешила отвернуться, чтобы не выдать эмоций.       — Мисс? Вы в порядке?       — В полном, сенатор. — Танец унёс их прочь. — Расскажите, с какими бедами сейчас борется ваша планета.       Тот немедленно разразился подробнейшей и наверняка приготовленной заранее речью. Пуджа притворилась, что слушает, — благодаря бесконечным монологам Рио она давно освоила мастерство кивать в нужный момент, — а сама продолжила слежку.       Теперь о чём-то болтал Люк, причём увлечённо, до блеска в глазах. Но о чём? Она должна было это выяснить.       Сжав руки партнёра в своих, Пуджа перехватила у него лидерство в танце.       — Позвольте, — напряжённо попросила она и получила в ответ удивлённый и слегка задетый взгляд. Пуджа попыталась подвести их ближе к другим танцорам, всё сужая и сужая круг, и они почти уже оказались рядом с Люком и принцессой, и…       — Ай!       — Ох, мисс, прошу прощения!       Пуджа бездумно бросилась в сторону. На бал она надела совсем лёгкие туфельки с достаточно твёрдой подошвой, чтобы выдержать танцы, но с мягким мыском, больше подходящие для закрытых вечеров, и сенатор умудрился отдавить ей добрую половину ступни. Морщась, она поковыляла прочь.       — Мисс? Вы в порядке? — Не обращая при этом внимания на его попытки до неё дозваться.       К счастью, в комнате было достаточно небольших диванчиков, на которые можно было присесть, что она и сделала, отогнав своего незадачливого партнёра одним ледяным взглядом. Стряхнув с ноги туфлю, она принялась растирать ногу. Падме на неё даже не смотрела, её внимание по-прежнему было приковано к Люку и принцессе. Пуджа сама не понимала, что из-за этого чувствует. Но пока внимание её леди было занято, она могла продолжить слежку, и Пуджа успела бросить на кузена последний взгляд, прежде чем музыка кончилась и пары разошлись.       Люк эффектно поклонился и с апломбом поцеловал принцессе Лее руку. Глаза у него сияли.       Вот уже несколько месяцев она не видела, чтобы он так улыбался. Нет, конечно, Люк улыбался много и часто — но совсем по-другому.       Похоже, они с принцессой оказались в центре общественного внимания. Пуджа оглядела толпу. Большая часть сенаторов наградила танцующих лишь беглым взглядом. Наблюдателей было видно сразу — они стояли неподвижно среди беспрестанно движущегося людского потока. Сама Пуджа. Падме и Вейдер. И офицер службы безопасности на верхней галерее.       Пуджа подняла голову, пригляделась внимательнее. Это была женщина с абсолютно неброской внешностью и убранными в строгий пучок волосами, и Пуджа сначала подумала, что обозналась, но имперская форма не скрывала её лица.       Она застыла.       Это была Сабе.       

***

      Лея не стала задерживаться. Она объяснила, как всегда практично, что пришла исключительно с целью встретиться с ним и не хотела навлекать на себя ещё большую ярость Империи. Они ещё немного поболтали после танца, и Лея передала ему новый комлинк.       Её не задержали. Люк развернулся, по-прежнему улыбаясь, и пошёл обратно к родителям сквозь цветастое море гостей. По дороге его несколько раз останавливали сенаторы — поздравить, похвалить его работу на Набу, попытаться выяснить, что связывает его с Императрицей и лордом Вейдером. Воодушевлённый и обрадованный, он нашёл в себе терпение отвечать осторожными пустыми заверениями:       — Боюсь, это долгая и запутанная история.       — Пока что я ничего не могу сказать, но скоро вы сами обо всём узнаете.       — Простите, но я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши заявления.       В какой-то момент он сам потерял смысл отговорок, которыми отстреливался. Если добавить в голос достаточно твёрдости, можно было выиграть пару секунд тишины, но затем собеседники набрасывались на него с очередными вопросами — снова, снова и снова.       И всё же. Даже сенаторы не могли испортить ему настроение. К тому же, Люку помогала Сила — он чувствовал содержимое их мыслей и предугадывал вопросы, и в конце концов его неестественная проницательность начала отпугивать даже самых упёртых. Императорский двор был предательски глубок и полон морских чудовищ, но он погружался в его воды, имея под рукой карту течений.       Наконец он добрался до Вейдера. Отец грозной тенью нависал над Падме, занятой беседой с какой-то пугливой группкой политиков, и его взгляд был намертво прикован к ней, пока Люк не остановился сбоку от него и не задрал голову, чтобы заглянуть в линзы маски, широко улыбаясь. Солнце лилось на них из окон, окрашивая доспех Вейдера золотом.       — Ну как ты? — спросил Люк сквозь смех, потянувшись к отцу Силой.       Веселье мигом разорвало в клочья. Ярость Вейдера, ревущая и всепоглощающая, вихрем пронеслась сквозь него. Словно отец с размаху шарахнул его мокрой рыбиной по голове.       Люк отступил на шаг назад.       — Отец? — позвал он. — Я…       — Я не на тебя злюсь, — напряжённо, но искренне ответил Вейдер. Он положил Люку на плечо тяжёлую ладонь и крепко сжал. — Всё нормально.       Люк бы так не сказал. Но всё равно остался стоять с отцом, пока бал не закончился, и необъяснимая ярость хоть немного не развеялась. После этого ему наконец разрешили вернуться обратно в покои.

***

      Пуджа пыталась подобраться к Падме на балу, но Императрица постоянно оказывалась занята. В итоге она совсем сбилась с ног. Другие служанки, к которым она обращалась с просьбой передать её сообщение вместо неё, лишь награждали её уже привычными жалобными взглядами, как всегда смотрели на неё, самую младшую и неопытную, и отправляли поговорить с Императрицей лично. Лишь глубоким вечером Пуджа нашла время — и смелость — сказать миледи, что женщина, которую она так ненавидела, проникла в императорский дворец.       Сначала она убедилась, что Люк уже спит. В конце концов, времени было глубоко за полночь, а он всегда вставал в какое-то безбожно раннее время. Убедившись, что он у себя, Пуджа аккуратно закрыла дверь и поспешила в другой конец коридора, в покои его матери.       Падме, в отличие от сына, ещё не ложилась. Пуджа слышала её голос, подозрительно громким эхом отдающийся в коридоре. Она пошла на звук, пока не остановилась перед дверью в её кабинет. Второй голос принадлежал Вейдеру, что логично, — кроме него и Люка никто во Дворце не осмеливался спорить с Императрицей.       — …поэтому я и должен отправиться туда.       — Ты, конечно, умудрился найти просто идеальное время.       — Другого не будет. Кеноби должен за всё ответить.       — Тебе Кеноби важнее сына? Ты ради него готов бросить Люка? Ты прекрасно знаешь, к чему я его готовлю, и всё равно хочешь, чтобы он высиживал эту несчастную коронацию один, пока его отец ставит на уши Внешнее Кольцо, играя в догонялки с каким-то джедаем?       — Я делаю это ради Люка. Джедаи остаются угрозой — которую я планирую ликвидировать. Кеноби, как и твоя бывшая служанка, уже забрали у него — и у нас — слишком много, и я не позволю им остаться безнаказанными!       — Ты думаешь, я позволю?!       Вейдер замолчал одновременно с тем, как Пуджа постучала в дверь.       — Там твоя служанка.       — Поразительная проницательность, — протянула Падме. — Я слышу. Войди.       Пуджа открыла дверь. Вейдер нервно расхаживал по комнате, от стола до двери, убрав руки за спину и задевая мебель плащом. Падме сидела у камина, скрестив ноги и опираясь на подлокотник кресла, и массировала висок.       — Миледи, мне нужно вам кое-что сказать.       — Ну так говори, и не трать зазря наше время.       — Не смейте разговаривать с моими служанками таким тоном, милорд, — огрызнулась Падме. Сердце Пуджи кольнуло благодарностью. Она не ожидала, что тётя встанет на её защиту. — Что случилось, Пуджа?       — Сегодня на балу я видела Сабе.       Падме никак не отреагировала, зато Вейдер, резко развернувшись, наставил на неё палец.       — Сабе — это угроза, — процедил он. — От которой я тоже избавлюсь. Если она во дворце, Люк в опасности. Раньше никак нельзя было сказать?       — Я пыталась, но мне все сказали поговорить с…       — Оставь Пуджу в покое, Вейдер. И не надо замешивать в свои кровавые планы Сабе. Она принадлежит мне, и я свою месть уже свершила, — Падме кивнула. — Спасибо, что сказала, но я об этом знала. Это я её пригласила.       Пуджа напряглась, пытаясь скрыть шок. Вейдер ей невольно помог собственной, почти театральной реакцией: он застыл посреди комнаты, а потом оторопело развернулся к Падме.       — Ты, — пророкотал он, — пригласила её? Предательницу, похитившую нашего сына…       — Позволишь мне объясниться? — перебила его Падме. — Или закатишь детскую истерику, не выслушав, почему я приняла такое решение? У меня есть план.       — Какой же?       — Лорд Вейдер, извольте обойтись без снисходительности в разговоре со своей Императрицей, — рассердилась Падме. Но, повернувшись к Пудже, заговорила мягче: — Сабе служит меня. Клятва, которую она мне дала до того, как мы узнали от Люка всю правду, ещё в силе. Как и все мои служанки, она работает на меня — в основном моим клинком.       — Ей нельзя верить, — тут же отрезал Вейдер.       — Не держи меня за дуру. Разумеется, я ей не доверяю. Но чему можно верить, так это её преданности Люку. Когда он станет принцем, я обращу эту преданность на службу мне и всей Империи.       — У неё слишком глубокие связи с Восстанием.       — И тем не менее, она безупречно выполнила все мои приказы за последний месяц, причём сделала это беспощадно, эффективно и решительно. Восстание теперь никогда её не примет, — Падме наклонилась вперёд, глядя мужу в глаза. — Она убила добрую половину их лидеров.       — И у тебя есть доказательства?       — Сабе никогда не возвращается с пустыми руками. Это касается и информации — помнится, тебе крайне пригодились данные о базах Свободного Рилота.       Вейдер не сразу нашёлся с ответом.       — Это была она?       — Да, это была она. Я пригласила её во Дворец ради нашей безопасности. Я переживала, что на Люка могут напасть, потому что это будет его первое появление на публике за последние два месяца. Мне нужен был опытный безопасник, лично преданный своему подзащитному, — лучше Сабе кандидата было не найти.       — Меня одного Люку в качестве защиты вполне достаточно.       — Я не спорю. Сабе — дополнительная мера.       Вейдер стиснул кулаки.       — Мне это не нравится.       — И не должно. Сабе — моя подопечная. Всегда ею была. И я рада снова видеть её в числе своих служанок.       — Ей нельзя верить, — повторил Вейдер. — И, помимо этого, она должна ответить за всё, что сделала с Люком.       — В этом и заключается мой план, Эни, — улыбнулась Падме. — Ей запрещено с ним видеться. Она никогда его больше не увидит. Зато увидит, как Люк займёт трон, которого она пыталась его лишить, и поймёт, что отдала всю жизнь — и в итоге не сделала ничего. Я прекрасно представляю, каким мучительным будет это осознание, — она покачала головой. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что далеко не вся боль ощутима физически. Такая жизнь причинит ей куда больше страданий, чем любые пытки.       — Ты её любишь, — заметил Вейдер почти непонимающе.       — И ненавижу. Тебе это должно быть знакомо, учитывая ваши отношения с Кеноби.       Вейдер раздражённо махнул рукой:       — Неважно, контролируешь ты её или нет, — твёрдо заявил он, — Кеноби по-прежнему на свободе. Я не позволю ему угрожать нам и дальше. Давно пора было с ним разделаться.       — Нет. — Падме поднялась на ноги. Пусть она была гораздо ниже, Вейдер всё равно отступил. — Твоя месть уже лет десять не даёт тебе покоя, и она могла стоить нам всего. Из-за твоей кампании на Кольце Люк едва не погиб. Ты обращаешь в пекло целые планеты - и вот из этого пекла уже разгорелось полномасштабное восстание. Я позволяла тебе эту месть, потому что люблю тебя и понимаю, что тебе это нужно, но сейчас — прошу тебя, хватит уже!       Пуджа попятилась к двери. Она никогда раньше не видела, чтобы они так спорили.       — Да, Кеноби жив, да, он где-то там прячется, — сказала Падме, — но Люк-то здесь. И ты должен остаться и учить его. Ему нужно принять Силу, принадлежащую ему по праву рождения, нужно научиться защищать себя. И, больше всего остального, ему нужен отец.       Вейдер поник, словно его отключили от розетки, повесив плечи под весом доспеха.       — Сегодня на балу он был великолепен.       — Да.       — Он расправился с этими пустословами. Был открыт, добр и любезен. У него внутри так много света. И он принял нас, нашу семью. — Вейдер взял Падме за руки. — Он наш принц. Мы должны чаще его таким видеть — чтобы хоть как-то наверстать эти два упущенных десятилетия. Убей я Кеноби хоть тысячу раз, этот долг он всё равно никак не отплатит.       — Тогда в чём смысл этой погони, Эни? — заговорила Падме совсем тихо. — Ты охотишься за Оби-Ваном ради Люка или ради самого себя? Оставь прошлое в покое. Будущее сейчас куда важнее.       Вейдер молчал так долго, что следующий хрип его респиратора был больше похож на усталый вздох. Он поднял ладонь Падме к решётке маски.       — Я останусь, — пообещал он. — Буду учить его и дальше. Ему это правда необходимо. Учитывая, что Сабе действительно рядом и ты в ней категорически ошибаешься.       Падме пропустила упрёк мимо ушей.       — Спасибо, любимый.       Вейдер ответил напряжённым кивком, ещё раз склонил голову к её ладони, изображая поцелуй, и буквально вылетел из комнаты, словно бежал с места преступления.       Падме вздохнула.       — Прости, что мы заставили тебя всё это выслушивать, — сказала она Пудже. — Сабе для нас всех тяжёлая тема. Но пока что она тоже одна из служанок, как и ты.       — Значит, для меня будет честью служить вам вместе с ней.       — Неправда, — Падме весело посмотрела на неё. — Я понимаю твои опасения.       — Позволите говорить откровенно, миледи?       — Конечно.       — Мне тоже кажется, что это плохая идея. — Пуджа закусила губу. — Вы же сами сегодня беспокоились из-за того, какое влияние принцесса Лея может оказать на Люка. Так вот Сабе в этом плане раз в десять опаснее.       — Я знаю. Но я уверена, что ей хватит выдержки. Она знает, что стоит ей заговорить с Люком, и она попрощается как со своим местом, так и с жизнью. Она не станет рисковать даже этими крохами связи с ним.       — А если она попытается выкрасть его из дворца?       Падме ответила не сразу.       — Не посмеет, — наконец решила она. — Она понимает, что это бесполезно. Во дворце повсюду стража. С ним постоянно кто-то есть. А она далеко не единственная моя служанка. Слишком много препятствий.       — Но Люка ведь нельзя вечно держать во дворце, — сказала Пуджа. — Он… увядает. Я уже несколько недель не видела, чтобы он кому-то улыбался так, как принцессе.       — Не упоминай при мне эту девчонку. Это отдельная проблема.       — Всё равно нельзя, чтобы он жил взаперти. Люк для этого слишком свободолюбивый. Сколько раз он пытался покинуть дворец? — Это была самая нервная часть последних недель: когда Люк пытался куда-то отправиться, а им приходилось его останавливать.       Падме покачала головой и тоже направилась к двери, по дороге скользнув пальцами по щеке Пуджи.       — Не будет, — сказала она. — Появление принцессы Леи было опасным моментом, но он остался на балу. Ему можно доверять, он нас не оставит, — её голос дрогнул на последних словах. — Когда я буду уверена в его верности, когда он станет принцем, ему будут открыты все двери. А когда он освоит Силу и сможет уберечься от любой опасности, отпадёт нужда и в охране. — Падме осеклась. — Разумно звучит? Я не планирую душить его неволей.       — Я понимаю, миледи.       — Хорошо. Мне надо идти. Спасибо тебе за сегодняшнюю работу. Если бы не ты, Люк по-прежнему был бы сенатором-бунтарём, обвиняющим собственного отца в военных преступлениях посреди заседания Сената.       Долгожданная благодарность оказалась горькой на вкус.

***

      Сон не шёл. Пока Вейдер менял доспехи на обычную одежду, Падме ворочалась одна в слишком просторной кровати и не могла уснуть. В конце концов она откинула одеяла, встала и уселась на стул перед туалетным столиком. Голова гудела.       Она прекрасно знала, что её беспокоило.       Не удержавшись, она заглянула к Люку. Мальчик уже давно спал, и она не хотела его будить, поэтому не стала включать свет. Дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, она опустилась на край кровати и ласково погладила его по волосам.       Такие мягкие. Она никак не могла привыкнуть к его новой короткой стрижке, но это была необходимая деталь образа как для этого бала, так и для предстоящей коронации. Потом отрастит обратно, если захочет. Может, даже разрешит ей заплести ему косы — она давно этого не делала, со времён, когда была королевой. Или… нет. Она отдалённо помнила, как совсем перед Войной Клонов заплетала волосы Рио и Пудже, пока гостила у Солы. Но то было далёкое прошлое, а она хотела провести время с собственным ребёнком в настоящем.       Падме закрыла глаза. Как же тяжело было удерживать при себе того, кто по праву принадлежал ей. Принцесса Лея игнорировала все намёки на неуместность и нежелательность своего присутствия и вносила смуту в их жизнь. Вейдер собирался оставить её из-за очередного приступа ярости. Даже верная Пуджа — и та колебалась, защищала ядовитое влияние, которое могло забрать у неё Люка.       Хотя бы Сабе и Оби-Вана можно было вычеркнуть из списка проблем — они успешно друг друга уничтожили, что Падме казалось крайне правильным. Всегда лучше, когда враги сами рвут себя на части.       Она погладила Люка по щеке. Её мальчик был так сильно похож на отца, что у неё заболело сердце.       Люк сонно приоткрыл глаза:       — Мам?       — Прости, что разбудила, мой хороший. Просто зашла тебя проведать.       — Всё хорошо, — пробормотал он и снова зарылся носом в подушку. Но теперь, когда он повернул к ней голову, она разглядела его жуткий шрам, сейчас не скрытый под слоем косметики.       Нужно будет напомнить сыну постоянно следить, чтобы его не было видно. Принцу… не подобало иметь на лице подобное уродство. Одно дело, если бы речь шла о последствиях повстанческого покушения. Но шрам имел другую природу. А Империя должна быть безупречна.       И, возможно, правильнее посмотреть, нельзя ли его в принципе убрать. Падме не сомневалась, что сможет убедить Люка пойти на операцию: пока что он во всём её слушался. Возможностей много, и у неё сохранились обстоятельные заметки, оставшиеся со времён, когда она уговаривала Вейдера улучшить доспех.       Падме вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, решительно игнорируя всё, о чём ей не хватало смелости даже подумать.