Протеже

      — Вы же понимаете, почему мы не спешим вам доверять? Только за последнюю неделю вы убили семерых крайне важных наших союзников.       — Не притворяйтесь, что дело исключительно в этом, — огрызнулась Сабе, прожигая голограммы над столом раздражённым взглядом. Она посмотрела было на Бейла в поисках поддержки, но тот упорно отмалчивался. Приходилось самостоятельно отбиваться то от рохли-Мотмы, то от жаждущего крови Дравена. — Вы одобрили план, и…       — Мы признали, что не сможем вас остановить, и договорились, что каждую имперскую миссию вы будете предварительно согласовывать с нами. Ничего подобного вы не сделали.       — Потому что вы слишком долго думали. Я предупреждала вас о каждом задании.       — Из-за ваших поступков Альянс потерял связь с несколькими важными ячейками, в том числе на Рилоте и Набу. Ваше вмешательство нас сильно ослабило.       — Благодаря мне Восстание в принципе ещё существует. Если бы мы оставили Люка у Амидалы…       — Губернатор Наберрие — её сын, и, судя по всему, роль имперского служащего его полностью устраивает. Мы не будем тратить ресурсы на эту спасательную миссию, особенно учитывая, что он не изъявляет никакого желания спастись.       — Вы же должны понимать, что если мы лишим Амидалу наследника, то лишим Империю чувства безопасности…       — А ещё мы понимаем, как он — и она — важны лично вам, — перебил Дравен. — Я понимаю, что Империя многое у вас отняла, агент. Но сочувствовать не имею права. Мы боремся за галактику, а не за одного человека.       У неё пискнул комлинк. Сабе, напоминавшая сама себе сплошной ком из нервов и едва сидевшая на месте, немедленно выхватила его из кармана, пропустив мимо ушей возмущения Дравена.       — Если вам вдруг перестало быть интересно…       Сообщение было от Пуджи. Всего три слова: «Он у неё».       — Перестало, — согласилась Сабе. — Но можете не переживать. Альянсу не придётся тратить ресурсы на эту миссию. Люка уже спасли.       Тут Бейл всё-таки посмотрел на неё, в его глазах зажглась надежда.       — И кем же? — после долгой паузы спросила Мотма.       — Фалкрамом.       Дравен взорвался криком:       — Вы отправили одного из Фалкрамов на смертельно опасную миссию без моего согласия? Я их командующий, я должен был…       — Вы командуете не всеми. Она вам не подчиняется. И она тоже считает, что Люк — слишком важная фигура, которую просто нельзя оставлять Императрице.       Дравен стиснул челюсти:       — От вас обеих потребуют официального объяснения.       — Я предпочитаю просить прощения, чем разрешения.       — Вы не получите ни того, ни другого.       — Это пустые споры, — наконец-то вмешался Бейл. — Губернатор Наберрие у Фалкрама, они летят сюда. Оценим ситуацию, когда поговорим с Наберрие лично. Мне кажется, рано сбрасывать его со счетов.       — Если Амидала и Вейдер смогут нас через него выследить, то Альянсу придёт конец, — предупредил Дравен.       — Не выдумывайте почём зря, — огрызнулась Сабе, прекрасно осознавая, что лицемерит. Ликование сейчас пересиливало совесть. — Может, Люк наоборот станет вашим спасением.

***

      Папа вызвал Лею к себе, как только закончил разговор. Надежда птицей билась у неё в груди:       — Они согласились? Помогут?       — У них не было выбора, — с улыбкой ответил Бейл. — Посреди встречи Сабе получила сообщение, что Люка освободили, они летят на базу. Сразу после прибытия руководство решит, что с ним делать.       — Я должна быть там, — сказала Лея и сразу, не осознавая что делает, принялась расхаживать по кабинету. Неправильно отсиживаться на Альдераане, что бы ни говорила Ашла. Конечно, будет лучше, если Империи предоставят непосредственное доказательство, что она улетела домой на короткий отдых более чем за неделю до похищения, но её мучила тревога.       — Где? На Корусанте?       — На базе. Чтобы с Люком был хоть кто-то знакомый.       Папа поморщился:       — Лея, ты же понимаешь, мы не можем на это пойти. С ним будет Сабе.       — Мы понятия не имеем, как он к ней отнесётся. Он мой брат. Я имею право с ним увидеться.       Бейл поколебался, прежде чем ответить:       — Прости, что ничего тебе не рассказал. Я знаю, я это уже говорил, но…       — Папа, дело не в этом, — перебила Лея, — а в том, что мне надо попасть на базу Восстания.       — Лея, я не могу тебя туда отправить.       Сглотнув, Лея кивнула и рухнула на свободный стул.       — Почему?       — Что почему?       — Я знаю, что ты не можешь отпустить меня к повстанцам. Ты это говорил с самого начала, с тех пор как я выяснила, что ты сам там бываешь. Значит, у тебя есть какая-то весомая причина. Я хочу её знать. — Бейл нахмурился. Лея надавила сильнее: — Я заслуживаю правду.       — Лея…       — Я свела вас с Движением Миллацвета. Я собрала в Сенате наших единомышленников, не позволила им слиться с серой массой, в которую их хотела превратить Амидала. Я тоже не последнее лицо в Альянсе.       — Я не могу…       — Потому что я не справилась? — Лея сцепила ладони, упрямо сдерживая злые слёзы. — Потому что я по собственной глупости помогала Амидале всей своей работой в Сенате? Потому что…       — Подожди-ка, — вмешался Бейл. — Чем это ты ей помогала?       Лея вздохнула:       — Она сама мне так сказала. Рассмеялась мне в лицо, когда я пообещала, что буду с ней бороться. По её словам, я лишь сделала Империю более приемлемым вариантом для тех, кто колебался, стоит ли её поддерживать. Я была её марионеткой, на моём примере она показывала своей пастве, что прислушивается к своей армии разговаривающих кукол.       — Она ошибается, Лея, — мягко ответил Бейл.       — Почему ты в этом так уверен?       — Твоя работа бесценно важна, как бы Амидала ни выворачивала её себе на пользу. Ты одна осмелилась бросить ей вызов. Напомнила Сенату, что их Императрица — не божество, а человек. Ты отлично справилась. Не надо поддаваться на её обман.       Его слова тронули её до глубины души, и на мгновение терзавшая её боль отступила. Лея покачала головой:       — Значит, причина другая. Дело в том, что я тогда наговорила, да? Когда узнала правду? — Ей было шестнадцать, и она была фанатичной сторонницей Императрицы…       — Практически каждый участник Восстания в какой-то момент жизни верил в Империю, — твёрдо возразил Бейл. — Ты одна до сих пор наказываешь себя за ошибки юности.       — Почему тогда ты не даёшь мне работать напрямую с Восстанием?       — А почему ты этого так хочешь?       — Потому что это — самая важная часть твоей работы! — закричала Лея. — Только там мы правда можем что-то изменить. Ты задал мне очень высокую планку, и я хочу ей соответствовать!       — Именно поэтому я и не готов отправить тебя на базу, — сказал Бейл. — Дело не в доверии. — Он накрыл её ладонь своей. Лея даже не замечала, что начала стучать пальцами по столу, пока папа её не остановил. — В детстве ты не хотела заниматься политикой. Это я подтолкнул тебя на этот путь. Я не хочу, чтобы ты и сейчас пошла моей дорогой.       Лея устало уронила плечи, глядя в тёплые тёмные глаза своего отца.       — Я очень тобой горжусь, Лея, — сказал он. — Ты много достигла — и уже сейчас я требую от тебя слишком многого. Посмотри, скольких людей ты связала между собой, сколько перемен принесла в галактику. Если ты присоединишься к Альянсу напрямую, тебя всё равно что свяжут по рукам и ногам. Ты не представляешь, как трудно продраться сквозь царящую там бюрократию. Я не хочу, чтобы ты поступила как я. Я хочу, чтобы ты поступала по-своему.       Лея опустила голову.       — Ты прав, — призналась она. — Политика мне никогда не нравилась. Да, у меня хорошо получается, но я терпеть не могу спорить с людьми, которые просто не умеют слушать. И меня тошнит от всё равно что бесполезных законов, которые я принимаю целыми днями. Я хочу действовать.       Бейл усмехнулся:       — Я очень хорошо помню, как разыскивал тебя по всему дворцу, когда ты решила прогулять занятия иностранными языками и вместо этого пойти на боевую подготовку, — сказал он. — Признаюсь тебе честно, я страшно волновался. Нам казалось, ты слишком похожа на своего родного отца.       — На Вейдера? — Лее это даже в голову не пришло. Она всегда переживала только из-за сходства с Амидалой.       — Не нужно было заставлять тебя идти против собственной природы. Это моя ошибка, и сейчас я худо-бедно пытаюсь её исправить.       — Почему ты мне раньше этого не рассказал? — спросила Лея.       — Ты думаешь, это бы что-то изменило?       — Да.       Бейл вздохнул.       — Мы тогда были не очень близки, — признался он. Значит, их разлад в её детстве правда сильно повлиял на родителей. — Я думал, ты пошла к ней именно из-за того, что мы слишком сильно на тебя давили.       — Тебе было страшно, — догадалась Лея. Ровно по этой же причине Сабе ничего не рассказала Люку.       — Да.       — Папа, дело не в том, по-твоему я поступаю или по-своему, — вздохнула Лея. — С твоей поддержкой или без, я решила, что встречу Люка на базе повстанцев. Я хочу действовать. Словами — и бластером.       Бейл улыбнулся ей.       — Я не знаю, на какую из них он должен прилететь, — признал он. — Но выясню. Не сразу, конечно…       — Я подожду. — Лея подняла подбородок. — Я знаю, чего я хочу. Я хочу встретиться с братом, действовать — и сражаться.       Бейл задумчиво нахмурился. На мгновение Лея поколебалась: кого он сейчас видел перед собой, какие сходства замечал, когда смотрел на неё? Но в этот раз она смогла пересилить собственные сомнения. Папа не видел никого — кроме неё самой.

***

      Голокамеры заработали снова через тринадцать минут после того, как Ашла увезла Люка из дворца. Пуджа была там, где должна была быть, никто бы не заподозрил в её поведении ничего необычного.       Она никак не могла решить, что ей делать, пока кто-нибудь не обнаружит пропажу принца, но когда она шла из одного кабинета в другой, то наткнулась на стражу, которая должна была повсюду сопровождать её брата. Обычно стражники старались не отвлекать его своим присутствием во время рабочего дня, прекрасно понимая, что он от них просто сбежит, если почувствует угрозу своему личному пространству. Но чтобы добраться до его кабинета, Ашле в любом случае пришлось бы с ними расправиться.       Собственно, так Пуджа на них и наткнулась. Она пришла забрать стопку датападов из одного из стенных шкафов в коридоре и обнаружила внутри двух связанных алых гвардейцев с самодельными кляпами во ртах, только пришедших в себя. От их шлемов остались только плоские листы метала, небрежно брошенные у их ног.       — В чём дело?!       Пуджа тоже была политиком. Она умела крайне красноречиво изображать возмущение.       В считанные минуты она развязала обоих, вытащила кляпы — и на неё сразу обрушился поток информации.       — Принц!       — Сообщите Императрице!       — Свяжитесь с безопасниками…       — Так, вы, — приказала Пуджа, ткнув пальцем на старшего по званию — это был мужчина с короткой кудрявой бородкой. — Рассказывайте. В чём дело?       — На нас напала женщина, тогрута. Атаковала со спины, у неё было два белых световых меча. Ей удалось нас вырубить, мы очнулись здесь, — отчитался тот. — Она наверняка пришла за принцем. Свяжитесь с ним.       — Сейчас, — пообещала Пуджа и достала из кармана комлинк, про себя молясь, чтобы Ашла не забыла его отключить. Ответа не было. — Свяжитесь со всеми, кто ответственен за его охрану, — приказала Пуджа. У неё кольнуло сердце от неподдельной паники в их глазах. Она не знала, кому они были верны: Падме или Люку — но больно было одинаково сильно. — Я сообщу Её Величеству.

***

      — Джедай, — процедила Падме, дрожа от ярости. Она не сводила взгляда с прожжённой в ковре дыры, на которую ей указали Пуджа и стражники. — Его похитил джедай?       — Тогрута с двумя световыми мечами, — добавил капитан, с которым говорила Пуджа, — капитан Вассик. — Скорее всего, джедай.       Падме выдохнула сквозь зубы.       — Нет, — сказала она. — Это была Асока Тано. Бывшая ученица моего мужа.       Пуджа этого не знала.       — Бывшая?       — Как видишь, — бросила Падме, не глядя на неё.       Все замолчали. Пуджа подозревала, что если бы тётя владела Силой, то разнесла бы собственную приёмную в клочья, как это часто делал её супруг. Но вместо этого Падме попятилась и тяжело опустилась на один из диванов, раскидав в стороны подушки. Она закрыла лицо рукой.       — Обращение состоится, — решила она. — Нужно всё устроить — завтра, например, чтобы его посмотрело как можно больше людей. Пока что я приказываю отправить на поиски всю нашу армию. Когда я заочно объявлю его наследником престола, прятаться ему будет негде. Он от меня не уйдёт.       Пуджа опустилась рядом с ней, чувствуя, что её перестают держать ноги.       — Уйдёт? Люк…       Падме не говорила, а выталкивала из себя каждый слог, словно ей было больно говорить:       — Люк не мог не знать Асоку. Я знаю, что он встречался с Оби-Ваном Кеноби — ещё одним бывшим товарищем моего мужа, как ты помнишь. Если Сабе работала с разведкой Восстания, то они могли там встретиться. Если они с Люком знакомы, то всё очевидно. Она убедила его нас бросить, и он с ней согласился.       — Люк ваш сын, — возразила Пуджа, хотя внутри у неё всё сжалось. От гнева Падме ей стало неуютно. — Он бы не стал…       — Меня предавали люди, которые знали и любили меня гораздо дольше, чем Люк, и предавали гораздо страшнее! — крикнула Падме и резко дёрнула головой. — Он не может меня бросить. Он вернётся — либо добровольно, либо я верну его силой. Я ему доверилась, вернула ему свободу, а он…       Возможно, подумала про себя Пуджа, эту свободу изначально не стоило бы ограничивать…       — Люк вас не бросал, миледи.       Падме махнула рукой:       — И где же он тогда?       — Диван перевёрнут, — указала Пуджа. — А на полу остался ожог от светового меча! Миледи, Люк не сам сбежал. Его похитили.       Падме резко схватила её за руки. Пуджа не хотела смотреть ей в глаза, но пришлось. У неё не было особого выбора.       — Что ты сказала?       — Что Люк вас не бросил, — неуклюже повторила Пуджа, спотыкаясь об каждое слово своей лжи. Она привыкла обманывать, но тёте Падме не врала никогда. — Его забрали.       Падме крепко стиснула её ладонь своей, переплела их пальцы. Закрыла глаза.       — Ты права, — сказала она, и хотя бы немного расслабила плечи. — Люк… Мой милый мальчик, он бы никогда так не поступил. Он бы не бросил свою семью. — Она неловко наклонилась вперёд, спрятав лицо в ладонях.       Пуджа с ужасом осознала, что Падме плачет.       — Я же его люблю, — всхлипнула Падме. — Как я могла о нём так подумать? Как я могла такое сказать о собственном сыне?       — Вы переживаете, — сказала Пуджа. — Это просто стресс.       — Нет. И я себе такого больше не позволю. — Падме выпрямилась. Её глаза блестели от слёз, но голос звучал ясно и спокойно. — Люк бы никогда меня не предал. Я слишком хорошо его знаю — он бы никогда не пошёл против собственной верности. Я могу доверять своей семье. Люку. Энакину. Тебе. — От неприкрытой благодарности в её взгляде Пудже подурнело.       — Мы его найдём, — ответила она.       — Конечно. Обязаны. — Поднявшись, Падме повернулась к страже. — Выполняйте приказ. Передайте его своим сослуживцам. Все эскадроны во всех подконтрольных нам системам должны бросить все силы на поиски. Обыщите Корусант до основания. И… — она осеклась, поджала губы. — Я обещала Люку, что отзову войска с Набу, но не обещала сделать этого сиюминутно. Используйте все имперские ресурсы в распоряжении местных чиновников — убедитесь, что они не причастны к похищению моего сына. Хотя бы на этот раз.       Стражники не дрогнули перед её праведным гневом и лишь отдали честь.       — Как прикажете, Ваше Величество.       Падме вихрем развернулась к Пудже. Её глаза горели маниакальным огнём. Пуджа никогда её такой не видела. Каждое движение было резким, рваным, то и дело она встряхивала головой, словно отгоняла чужие голоса.       — Ищи его. Без продыху, — приказала Падме. Пуджа не сомневалась, что и она сама не сомкнёт глаз, пока не узнает, куда забрали Люка.

***

      День состоял из сотни приказов. Падме едва держала себя в руках. В её сердце словно поселилась гарпия, которая залилась визгом, стоило ей увидеть прожжённый ковёр, и теперь её крики становились всё громче с каждой секундой, которую она проживала в разлуке с сыном.       Его забрала Асока. Почему? Падме даже не знала, что она решила вступить в игру.       Она приказала разослать голороботы по всей галактике — Люка, Асоки, всех уцелевших джедаев, про кого вспомнила. Список получился короткий. Падме подумала было добавить к нему и Сабе, потому что больше ни у кого не было личного мотива отнимать у неё ребёнка, но Сабе принадлежала ей. И Сабе была далеко за пределами Ядра, в гиперпространстве где-то во Внешнем Кольце. Падме регулярно получала от неё отчёты, и она ни разу не ослушалась её приказов.       Гарпия вопила, требовала обвинений и казни безо всяких доказательств. Она уже один раз похитила Люка, значит, это опять её рук дело. Но сама мысль о смерти Сабе была для Падме невыносимой.       И, кроме того, Сабе ещё могла ей пригодиться.       В итоге Падме пришла к компромиссу. Она отправила короткое сообщение — всего три строчки.       «Люка забрали. Найди его. Не сможешь — умрёшь».       Этого достаточно. И у Падме просто не было сил устраивать ей допрос по комлинку. Она даже с трудом представляла, как будет говорить с Вейдером.       Но она обязана ему рассказать. Он должен обо всём узнать — и узнать от неё.       Вейдер ответил практически сразу — хорошо. Видимо, она вложила в сообщение достаточно срочности.       — В чём дело? Всё хорошо?       Падме беспомощно уставилась на него. Её главное оружие — речь — отказывалось повиноваться.       — Падме? — позвал муж, явно начиная нервничать. — Что случилось? Мне вернуться?       — Люка похитили, — вырвалось у неё.       Вейдер застыл. Ожидаемо. Падме досчитала до десяти, и — с его стороны до неё долетел грохот. Визг рвущегося металла.       — Не круши камеру, я не договорила! — сорвалась она на крик. — Наш сын пропал. Мне нужно с тобой это обсудить.       Муж взял себя в руки:       — Кто похититель? Что мне делать?       — Служба безопасности провела проверку. Видеозаписей у нас нет, камеры не работали, но отчёт я тебе всё равно отправила. Моя стража утверждает, что их атаковала тогрута, вооружённая двумя световыми мечами. — Падме покачала головой. — Ты же говорил мне, что убил Асоку.       — Да, — настойчиво сказал Вейдер. — На Малакоре она исчезла у меня на глазах — как и Йода перед смертью.       — И как она тогда умудрилась похитить нашего сына?! — Падме стиснула край стола. — Это что получается, они всем орденом выжили? Это у них такая новая тактика побега? Ты и Йоду, значит, не убил? Может, и Оби-Ван тогда ещё жив?       Вейдер напрягся.       — Да, Кеноби жив, — подтвердил он. — До него я ещё не добрался.       Падме приоткрыла рот, изумлённая собственной ошибкой.       Ладно, с этим ещё можно что-то сделать. Если солгать, муж ей поверит. Но её всю трясло, поэтому она не стала ничего выдумывать:       — Он мёртв, — сказала она. — Я отслеживала его весь год, не давала связываться с Восстанием. Он какое-то время жил на Альдераане, тренировал принцессу. Сабе убила его, чтобы доказать свою верность и вернуться ко мне на службу.       Она не видела лица Вейдера за маской, но не сомневалась, что он уставился на неё:       — Ты знала, где он, — и не сказала…       — Ты им просто одержим! — возмутилась Падме. — Если бы ты его убил, то сам бы от этого страдал, не имея другой цели. Потом появился Люк, и мне всё равно пришлось за ним следить, чтобы защищать Империю. Естественно, я избавилась от него самостоятельно — ты на этой теме просто рассудок теряешь!       — Это был мой долг, я должен был его убить! Я — а не твоя служанка!       — Меня это сейчас совершенно не волнует, — отрезала Падме. — Меня волнует, что у меня похитили сына, причём похитить его могли чудом выжившие джедаи!       — Не волнует её. Будто когда-то волновало.       Падме ничего на это не ответила:       — Мы обязаны его найти, — сказала она заместо этого. — Армия разыскивает его по всей галактике, тебе тоже должен прийти приказ. Но я прошу лично тебя оставить фронт и тоже отправиться на поиски. Люка надо найти.       — Скорее всего, он с Асокой и Кеноби, — сказал Вейдер. — Я их разыщу.       Падме прищурилась:       — Потому что ты одержим обоими или потому что переживаешь за нашего сына?       — Я за него очень сильно переживаю, — прогрохотал Вейдер. — И за Кеноби охотился, потому что знал, что он предоставляет собой угрозу. Ты запретила мне его искать. Если бы я его нашёл, похищение бы не состоялось.       — Кеноби… был мёртв. Он мёртв.       — И ты мне об этом не сказала!       — Я полагала, ты это сам почувствуешь, раз между вами такая крепкая связь. Видимо, я переоценила Силу.       — Не надо оскорблять Силу, Падме.       Он никогда не говорил с ней таким тоном. Падме выпрямилась:       — Ты прав, это я зря. Прости, — отступила она. Вынужденно. В своей ярости Вейдер мог стать непредсказуемым, если он сейчас не отступит. — Но моя просьба остаётся прежней. Пожалуйста, думай о нашем сыне, а не о жажде возмездия.       — Не я отказывался от одной только мысли, что Люк в принципе может быть нашим сыном. Не надо обвинять меня в том, что я его как-то недостаточно ценю. Я найду его.       — Я знаю.       — И Сила мне в этом поможет. Мы с Кеноби по-прежнему связаны.       — Я знаю, — повторила Падме и судорожно вздохнула. — Откуда ты начнёшь?       — Ты сказала, ему дали убежище на Альдераане и позволили учить Органа. Уж не знаю, убила его Сабе или нет, но принцесса дружила с Люком. Теперь они стали врагами. За похищением вполне могла стоять и она.       — Её не было на Корусанте.       — Как удачно.       Падме кивнула.       — Тогда первым делом проверь Альдераан, — она раздражённо фыркнула. — Я устала закрывать глаза на их очевидное пособничество повстанцам. Они зашли слишком далеко. Если откажутся сотрудничать — сожги столицу дотла.       — Как пожелаешь, любовь моя, — мрачно пообещал Вейдер.       

***

             Люк очнулся в уютной темноте. Он приоткрыл глаза, подождал, пока привыкнет к слабому освещению. Он лежал на нижней полке в каюте какого-то космического корабля — простой, без изысков.       Во рту стоял привкус песка, щедро сдобренного моторным маслом. Долго он так провалялся? Видимо, его чем-то отравили.       Ашла.       Их бой.       Человек с тёмными волосами, выстреливший ему в спину оглушающим зарядом.       Люк сел. Где он? Куда его везут? Он охотно встретится с Восстанием, но он должен убедить их, что ему нужно вернуться. Мама не выдержит его исчезновения. Отец устроит в галактике бойню.       Ашла однозначно почувствовала его эмоции и поняла, что он очнулся. Люк услышал её шаги. Дверь отъехала в сторону. Она не стала над ним нависать, а опустилась на колени в дверном проёме, закрывая выход, но оставив ему немного личного пространства.       — Ты очнулся, — заметила она. — Как себя чувствуешь?       — Как будто ты меня чем-то накачала и похитила.       — Мне жаль.       — Видимо, недостаточно, раз ты меня не слушаешь.       — Не думай, что я тебя не понимаю, Люк. Я тебе не рассказывала, что Падме когда-то учила меня играть в голошахматы? Энакин научил меня ещё большему. Но они оба изменились. Палпатин извратил их во что-то совершенно другое.       — Невозможно измениться до неузнаваемости, — возразил Люк. — Я убедил маму отозвать войска с Набу. В ней осталось добро, и она меня любит.       — Вот почему ты так сильно хочешь остаться. — Ашла покачала головой. — Сабе рассказывала, что ты тот ещё оптимист, но я даже не представляла, что Падме тебя настолько запутала. Она пятнадцать лет правит империей. И все эти годы она была деспотом, погрязшим в коррупции. Она позволяла совершать немыслимые преступления ради себя и собственного мужа — и прощала каждое из них.       — Я знаю, — ответил Люк. — Но неделю назад она приготовила для меня домашний ужин, согласилась выполнить мою просьбу — только чтобы меня порадовать. Я знаю, что аргументы у меня были слабые, мы оба это знали. Она легко могла отказаться — но вместо этого согласилась. Потому что папа далеко, потому что ей было одиноко. Я должен вернуться.       — Ты веришь, что одиночество одной женщины изменит галактику?       — Из того, что я слышал, мне кажется, что именно из-за одиночества всё и произошло.       — И ты думаешь, что оно же может всё исправить, — Ашла не скрывала своего недоверия.       Люк сглотнул.       — Она утверждает, что непримиримо верна своим идеалам, — сказал он. — Но она ошибается: её взгляды неоднократно менялись на протяжении всей её карьеры. Она не так сильно верит в собственную диктатуру, как сама считает.       — Ты провёл два месяца в плену, — заметила Ашла, — и всё её внимание было безраздельно отдано тебе. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не могу тебе прямо сейчас поверить?       — Понимаю. Значит, я повторю то же самое Восстанию — ты же меня к ним везёшь, правильно? — Люк окутал свои слова Силой, пряча за ними настоящие мысли. Сражаться он, может, пока и не умел, но над щитами его родители поработали достойно.       Ашла улыбнулась его дерзости:       — Договорились, — сказала она. — Мы скоро выйдем из гиперпространство, чтобы отрегулировать курс, подберём ещё одного пассажира и где-то за день доберёмся до базы. Если не передумаешь, у тебя будет возможность представить свою идею руководству. Но, боюсь, это тебе мало поможет. — Люк кивнул. — И я не хочу держать тебя взаперти всю дорогу, однако запру, если попытаешься сбежать.       — Я не побегу, — сказал Люк, снова укутав обещание в Силу. Ашла была опытным и обученным одарённым, но его обману поверила.       — Я принесу тебе воды, — сказала она. — Снотворное было безвредное, но на вкус, скорее всего, противное.       — Это точно.       — Сейчас вернусь.       Люк терпеливо ждал. Когда Ашла вернулась с водой, он поблагодарил её и осушил стакан до дна. Затем он лёг обратно на койку и притворился, что спит. Ашла ушла обратно в кабину пилота. Люк продолжал ждать.       Сила колотила по макушке стуком барабанов на военном параде. Всё громче и громче, быстрее, быстрее, быстрее…       Когда его шарахнуло гонгом по ушам, Люк отдался инстинктам — и понял, что время пришло. Он вылетел из кабины — кораблю оставались считанные секунды до выхода из гиперпространства.       Ашла его заметила, но слишком поздно. Люк опознал модель корабля и помчался к спасательным капсулам — на противоположном конце салона от его каюты. Далеко, но он был мельче и быстрее Ашлы. Люк взлетел по лестнице, выбил плечом боковую дверь и пролез в крохотное входное отверстие. Дверца захлопнулась на замок.       Из-за угла вылетела Ашла, ударила ладонями по двери, но было уже поздно.       — Люк! — приглушённо закричала она. — Ты должен пойти со мной!       — Нет, — ответил он, — мне надо домой. — И, прежде чем она успела открыть дверной механизм Силой, он потянул за рычаг.       Слишком рано.       Корабль вышел из гиперпространства мгновением позже, но в космических путешествиях значение имела каждая миллисекунда. Капсулу швырнуло назад, сквозь квадратные километры, перед глазами засеребрились потоки света, такие яркие и стремительные, что, когда Люк приложился затылком об пол капсулы, его вырвало. На мгновение рвота зависла в воздухе кислотно-жёлтым облаком, но затем его опять подбросило — и впечатало ровно в неё лицом.       Люк схватился за поручни. Капсулу крутило во все стороны, он перепачкал всю одежду, у него раскалывалась голова. В какой-то момент всполохи звёзд и тьма космоса исчезли, в иллюминаторе возникла массивная жёлтая планета, которая всё росла и росла, пока не поглотила капсулу. Луна? Планета? Нет, обитаемый мир.        Когда капсула врезалась в атмосферу, её щиты вспыхнули синим пламенем. Его опять крутануло — Люк увидел звезду, вокруг которой вращалась планета. Точнее, две звезды — два солнца, вращавшихся вокруг друг друга, ослепительные как в космосе, так и на земле.       Люк не успел даже задуматься о невозможных совпадениях — капсула врезалась в землю, её поволокло вперёд, иллюминаторы мгновенно замело песком, и осталась только темнота.       Наконец капсула заскрежетала, наклонилась и повалилась на бок с глухим грохотом.       Люк боялся отпустить поручень, но мир оставался неподвижным. В конце концов дрожь в руках стала нестерпимой, поэтому ему пришлось разжать хватку и позволить гравитации Татуина уронить его на металлический пол капсулы. Дверца оказалась слева, в считанных дюймах от его пальцев. Воздух нагревался, внутри капсулы уже становилось душно.       Надо идти. Он, скорее всего, ранен, плохо соображает из-за шока. Да даже если бы и нормально соображал — Люк и приблизительно не представлял, где оказался. На него мог наткнуться кто угодно, и решить, что за богатого и влиятельного политика можно выручить неплохие деньги. На Татуине шла война. Чудо, что его ещё в небе не подбили.       В итоге Люк никуда не пошёл. Он остался лежать на полу спасательной капсулы, щурясь под беспощадным слепящим жаром двух солнц, и смеялся, смеялся и смеялся.       Пусть и самым маловероятным из всех возможных способом, он всё же наконец-то вернулся домой.