Протеже

      Падме вырывала золотые украшения из волос, швыряя их себе за плечо одно за другим. Пуджа ловила каждое — одно за другим. Они дребезжали у неё в ладонях.       Перекинув гриву волос на левое плечо, Падме схватила изящные ножницы с туалетного столика и принялась перерезать нити, державшие форму причёски. Она резала неаккуратно, задевая волосы, но не останавливалась, пока вокруг неё падали на ковёр тёмные пряди.       Пуджа бросила украшения на столик, уронив часть на пол, и схватила Падме за запястье.       — Миледи, давайте лучше я, — сказала она и осторожно забрала ножницы из ослабшей ладони Падме.       — Это всё равно бессмысленно, Пуджа, — вздохнула Падме, но послушно опустилась на стул.       — Если вы испортите себе причёску, то не оберётесь потом проблем с укладкой.       — Охотники за головами его не найдут. А больше в галактике даже положиться не на кого. На нашей стороне вся мощь имперского флота — и всё равно всё без толку. Если уж мы не можем его найти, то никто не может.       — Его отыщут, — заверила Пуджа. — С ним всё будет в порядке, его найдут, и он к вам вернётся.       Она испытала стыдливое облегчение, когда поняла, что Падме так сильно нервничает за сына, что не замечает откровенно подозрительного поведения самой Пуджи. У неё так сильно тряслись руки, что она сама боялась отсечь добрую половину императорской причёски. Пуджа постаралась успокоиться.       — А если нет? — прошептала Падме. — Что тогда станет с моей семьёй?       — Что тогда станет с Люком? — чересчур резко поправила её Пуджа. — Я не знаю. Не думаю, что ему угрожает большая опасность. Они знают, насколько он ценная фигура, — вы же для этого и выступили с обращением. Чтобы все знали, что он ценнее живым.       — Повстанцы не всегда поступают практично. Они хотят отомстить мне. Может, я своими руками навлекла на него ещё большую опасность. Превратила его в мишень. — Пуджа разрезала последнюю утягивающую нить. Падме наклонилась вперёд, схватившись за край столика, длинные тёмные пряди скрыли её лицо. Не зная, что ещё сделать, Пуджа принялась осторожно вытаскивать остатки чёрных ниточек, пока Падме предавалась панике.       — Всё будет хорошо, — повторила она как заведённая.       — Может, он всё-таки сам ушёл? И наверняка не хочет возвращаться. Я держала его взаперти. — Падме закрыла лицо руками. Пуджа аккуратно убрала в чехол ножницы. — Я ограничивала его свободу — и его это злило. С тех пор, как к нему наведалась Органа, он был несчастлив.       — Она его спровоцировала. Отравила его разум своими речами.       — Да. Но в её словах была доля правды, вот что самое страшное, — Падме покачала головой. — Я правда держала его в изоляции. Ради его же блага — но что если он ненавидит меня за это?       — А для вас это важно?       — Разумеется! — Падме прожгла её сердитым взглядом.       Нахмурившись, Пуджа помогла ей расстегнуть молнию на спине платья. Сердце у неё колотилось. Она не ожидала от Падме такой уязвимости.       — Тогда зачем вы так поступали?       — Чтобы его защитить, — предсказуемо ответила Падме. Пуджа и сама сбивалась на это оправдание, когда принималась снова рассуждать так, как научила её Падме, а не самостоятельно. — Рано или поздно своим поведением он бы подверг себя опасности. Что в итоге и случилось.       Пуджа не успела её остановить: Падме резко выхватила ножницы и снова поднесла их к голове.       — Я заставила его постричься. А ему нравились его длинные волосы. Ему очевидно нравились его длинные волосы.       — И он всё равно выполнил вашу просьбу, — успокоила её Пуджа. — Потому что знал, что это вас порадует. Он вас любит.       — Вот зачем я так с ним поступала. — Падме уставилась в зеркало, разрешила Пудже опять забрать у себя ножницы. — Чтобы он нас полюбил.       — Значит, в этом не было необходимости, — Пуджа отстегнула её плащ, повесила его себе на руку. — Он и так вас любил, иначе не рассказал бы правду.       Падме нахмурилась.       — Возможно.

***

      — Сабе? Можешь подойти?       Встряхнув головой, Сабе внимательно изучила скан системы Андовил. Ничего, кроме фермеров и астероидов. Она всё равно упрямо ударила по кнопке и запустила повторное сканирование.       — Прошло уже несколько дней, — сказала она. — Мы должны были его отыскать. Он должен быть…       — Сабе, — настойчивее позвала Асока. — Падме выступила с обращением. Она назвала его принцем и объявила награду за его возвращение. Времени очень мало.       Сабе ударила по контрольной панели.       — Его вообще нет! Мы всё обыскали! — Новый скан объявил о себе пронзительным писком. Сабе даже не взглянула на голограмму. Всё равно ничего нового не увидит.       — Нет. Время есть. И мы не всё обыскали. До Татуина мы так и не добрались — а больше ему быть негде.       — Если только он не влетел в звезду. — Эти слова по-прежнему резали её хуже бивней шаака, но крови в ней больше не осталось, только сухой юмор. — Или если его не сбили имперцы. Или…       Асока вздохнула. Как оказалось, даже у джедайского терпения — добродетели, которую Асока никогда бы не постигла, как показалось Сабе после их знакомства на Войне Клонов, — были свои пределы.       — Мы отправляемся на Татуин.       — Разумеется.       — Ты примерно представляешь, где лучше начать поиски?       — Планета большая, — вздохнула Сабе. — Но если его дядя с тётей всё ещё живы, они, скорее всего, согласятся нам помочь. Начнём с фермы Ларсов.       И прежде чем Асока успела выдать что-нибудь остроумное, Сабе отвернулась от неё к навигационному компьютеру и принялась вбивать в него координаты.       — Что ты будешь делать, — медленно спросила Асока, — если мы не найдём Люка на Татуине? Если его правда больше нет?       Сабе пожала плечами:       — Лишусь рассудка, — предположила она. — Больше у меня ничего не осталось.

***

      Когда родители вызвали Лею на очередное собрание, она уже знала, что стало его причиной. Каждый повстанец наверняка посмотрела обращение Императрицы. Она не видела смысла закрывать на него глаза.       Она влетела в кабинет матери. Бреха сидела за рабочим столом, не отрывая взгляда от датапада, на котором, должно быть, смотрела выступление. Бейл расхаживал по комнате. Лея уселась на освобождённое отцом кресло и приступила сразу к делу:       — Что это меняет?       — В принципе, ничего, — ответила Бреха.       — С практической точки зрения — действительно ничего. Но как раньше уже точно не будет. Галактика гудит как разворошённый улей. Если в голонете зародится хотя бы слабое подозрение, что Альдераан причастен к похищению принца, лорд Вейдер окажется наименьшей из наших проблем.       Если папа был готов посчитать Вейдера наименьшей проблемой, значит, ситуация критическая.       — Почему? — спросила Лея. — Почему эта речь имела такой ошеломительный эффект?       — Её пропагандисты работают не покладая рук. Она раздаёт трогательные интервью, Люк на всех голографиях выглядит максимально приятным юношей. Популярность среди народа он снискал ещё в бытность сенатором, и Амидала этим пользуется. Она часто говорит про материнскую любовь, про важность семьи — как для неё лично, так и для всей галактики… это убедительный нарратив для большинства населения галактики. Уж нам-то это хорошо известно.       — С чего вдруг? — нахмурилась Лея — и покосилась на мать, когда та фыркнула. — Вы что, тоже им пользовались?       — Да, — ответила Бреха. — Ты стала первой принцессой Альдераана по удочерению за последние несколько веков. И в теории институт усыновления все поддерживают, но для нашей планеты это было в новинку. Нам пришлось побороться за народное признание. Учитывая, что примерно в это же время моя сестра родила сына, и пресса неустанно предлагала его кандидатуру в наследники престола.        Лея сморщила нос:       — Ниано? Король? Да это ж катастрофа.       Ещё недавно родители бы не преминули её пожурить. Сейчас оба промолчали.       — Мы провели похожую кампанию, подчёркивали, какое это благородное решение, что ты уже наша дочь, — закончила Бреха. — Я знаю, что это эффективный метод. Наш народ тебя обожает.       — А галактика теперь обожает Люка.       — Да. Что может плохо на нас сказаться, — Бейл снова принялся расхаживать по кабинету. — Как минимум, если народ Альдераана поверит, что мы виноваты в похищении, нам придётся отказаться от престола. Тогда трон действительно перейдёт к Ниано, и Альдераан, как и сотни планет до него, окажется под пятой Империи.       — Это гнетущие и тревожные предположения, — сказала Бреха, — но сейчас они неактуальны. Подобные обвинения за одни сутки не возникнут. Пока что нам нужно решить, что ответить Вейдеру. Если мы ничего не придумаем, то о долгосрочных последствиях переживать в принципе не придётся.       Бейл покачал головой, болезненно нахмурившись.       — Доказательств нет никаких: ни нашей вины, ни нашей невиновности. По крайней мере, таких, которые он бы принял. Если Амидала решила спустить своего цепного пса с поводка, то мы ничего не можем сделать.       — Нет, кое-что можем, — сказала Лея.       Ей больно было смотреть, с какой надеждой обернулись к ней родители, будто ждали, что у неё есть ответы на все вопросы. Возможно, и правда есть. Только хорошего в них мало.       — Как вы сами сказали, я ваша приёмная дочь. — Она поджала губы. — Ниано — не единственный мой имперский родственник.       Бейл уставился на неё с нескрываемом ужасом:       — Лея, ни в коем случае.       — Я могу открыть Вейдеру правду, использовать её как рычаг давления, — надавила Лея. — Может, этим мы себя обезопасим, хотя бы ненадолго.       — Ты не должна идти на такую жертву, — сказал Бейл.       Бреха тоже покачала головой:       — Лея, даже если мы оставим в стороне наши личные возражения, — такой поступок только ухудшит политическую ситуацию, — сказала она. — Мы не похищали Люка Амидала.       — Люка Наберрие, — поправила её Лея.       — Люка Наберрие, да, — согласилась Бреха. — Но твоё удочерение Вейдер и Амидала тоже сочтут похищением — и немедленно об этом объявят. Всё равно разразится конфликт.       — Я понимаю, что идея ужасная, — сдалась Лея. — Но ситуация ведь безвыходная. — Она скрестила ноги и посмотрела на каждого из родителей по очереди. Оба чудовищно побледнели. — У вас есть идеи получше?       — Нет, — первой признала Бреха. — Но это не значит, что решение стоит принимать так опрометчиво…       Зазвонил один из встроенных в стол комлинков, который соединял королевский кабинет с главной частотой дворца. Над столом повисла голограмма офицера связи.       — Ваше Величество, — заговорил он, — у нас вызов от лорда Вейдера. Он передаёт, что время вышло.       — У вас есть идеи получше? — повторила вопрос Лея.       Вздохнув, Бреха поднялась на ноги.       — Говорить придётся тебе, — сказала она. — Меня или папу он сразу убьёт.       — Я знаю.       Стоило ей занять место матери за столом, как перед ней возникла голограмма Вейдера.       Он был размером чуть больше её ладони, и всё равно у Леи перехватило дыхание. Перед ней был её биологический отец. Биологический отец Люка. Как же это всё странно.       — Принцесса Лея, — недовольно пророкотал Вейдер. Лея даже без Силы чувствовала его ярость, напоминавшую распростёршего крылья дракона, который был готов утопить горы Альдеры в пламени. — Вы не вернули мне сына и не сообщили никакой информации о его местоположении. Следовательно…       — У нас нет вашего сына, лорд Вейдер, — ответила Лея, дав волю собственной ярости. Расхаживать вокруг него на цыпочках она точно не собиралась. — И я даже не представляю, где он сейчас.       — Значит, вы…       — Но мне известна другая тайна о вашем ребёнке, которую не знаете вы.       Её слова разбились об доспех бесполезной шелухой.       — Сомневаюсь. Адмирал, приготовьтесь открыть…       — И которую Люк бы вам никогда не раскрыл.       Вейдер раздражённо отмахнулся:       — Не дерзите. Мой сын принадлежит мне. Не смейте выдумывать, будто хорошо его знаете, потому что пытались его похитить.       — Я ничего не выдумываю. — А ей даже нравилось его бесить, как бы жутко это ни звучало. Родители смотрели на неё в ужасе. — Я всё знаю. У него есть сестра-близнец.       Вот это Вейдера уже заинтересовало.       Он резко отвернулся от своего адмирала обратно к ней.       — Сейчас же объяснитесь.       — А нечего тут объяснять. Я вам уже всё сказала. У Люка есть сестра-близнец. Он держал это в секрете от вас.       — Это просто нелепо. Сын не стал бы мне лгать. Вы пытаетесь выиграть время — и безрезультатно.       Лея лишь улыбнулась в ответ.       Вейдер никогда не отличался терпением. Он не продержался даже минуты.       — И кто же это? — потребовал он. — Немедленно говорите, или я…       — Мне кажется, тут всё довольно очевидно, папенька, — процедила Лея. — Это я.       Так она снискала честь быть одним из немногих людей в галактике, кто смог основательно сбить Вейдера с толку. Не дав ему опомниться, Лея продолжила:       — Вы немедленно уведёте войска от Альдераана, — приказала она. — Потому что на планете я. Откроете огонь — я погибну. Поверьте, когда вы найдёте Люка, он явно не обрадуется, узнав, что вы убили его сестру. — Ещё два удара сердца, две секунды молчания. И снова Лея не стала ждать дольше. — Так что вот вам мой ультиматум. И, как мне кажется, у вас нет другого выбора, кроме как на него согласиться. Но я буду ждать вашего ответа. Хорошего дня, милорд.       И, прежде чем Вейдер сумел что-то ответить, Лея разорвала связь.       — Лея, — сказала Бреха, нарушив тишину. — Ты была великолепна. Как ты?       — Плохо, — ответила Лея, прищурившись на комлинк. — Но посмотрим, что из этого выйдет.       

***

      Вокруг него скрипела и гнулась транспаристаль. Вейдер взглянул на иллюминатор. Тогда трещины замерли, но ледяная пелена поползла дальше. Холод хлестал из него точно кровь из обезглавленного туловища.       Он был прав.       Выбросив сноп искр, погасла длинная световая панель над мостиком. Его солдаты нервно подняли головы, но продолжили работать.       Он всё это время был прав.       Слишком много сходств. Она всегда была слишком предусмотрительной, слишком чуткой — на уровне одарённого. Её усыновили всего через несколько дней после предполагаемой смерти их ребёнка. И несмотря на очевидные совпадения, эта мысль ни разу не пришла ему в голову, пока он не увидел её в Сенате и она не бросила вызов его жене. Тогда он чуть не сошёл с ума, снедаемый мыслями об их схожести.       Падме отказалась ему поверить. Не стала и слушать, осыпала градом издёвок, одна ядовитей другой. Убедила его, что ему всё чудится. Да, он видел их ребёнка в каждом уличном попрошайке. Да, он однажды устроил дипломатический скандал, обвинив сенатора Чандриллы в похищении, потому что у неё была светловолосая племянница с родинкой как у Падме. Да, каждая его ошибка снова и снова разбивала им сердце новым горем.       Но разве это всё не меркло перед хотя бы крохотным шансом отыскать их ребёнка?       Его поиски были не напрасны. Всё это время его вела Сила. Он ничего не чувствовал, потому что между ними никогда не существовало родственной связи, но Сила говорила ему, куда надо смотреть. Подсказывало. Он ничего не придумал.       Ни про Люка, на которого ему хватило взглянуть лишь один раз, чтобы уже знакомое подозрение потянуло его за собой.       Ни про принцессу Лею Органа.       Лею Амидала.       Вейдер до боли стиснул зубы.       Он всё это время был прав — но позволил убедить себя, что ошибается. Что его дочь на самом деле его враг. Поверил, что должен ненавидеть её, презирать — особенно за близость к их сыну — и…       И Люк всё знал. Всё это время. Знал, что Лея его сестра, и не сказал ни слова. Значит, он им не доверял? С самого начала — и до самого конца?       Иначе с чего бы ему так яро хранить этот секрет?       Вейдер резко тряхнул головой. Встряхнуть ему хотелось что-нибудь — кого-нибудь — ещё, но кого? Люк пропал: либо его похитили, либо он всё-таки сам сбежал. Лея пряталась на планете под «Истребителем» в компании укравших её людей. Наверняка ведь Органа сговорились с Кеноби…       Кеноби.       Который забрал — и разлучил! — его детей. Вейдер даже не подозревал, что его бывший учитель способен на такую жестокость — что ж, теперь он это запомнит, и запомнит хорошо. Который взялся учить Лею, как утверждали шпионы Падме. И Падме об этом знала — и ничего ему не сказала. Даже не подумала, что могло стоять за этим решением, кроме желания использовать одарённость принцессы Альдераана в джедайских целях.       Он столько всего должен исправить. С Люком было проще — сын признался ему по собственному желанию, а не потому что ему приставили бластер к виску.       — Восстановите связь, — рявкнул он. Вокруг тотчас нервно закопошились связисты.

***

      Лея слишком быстро расслабилась. Когда комлинк зазвонил вновь, она вздрогнула и поспешно расправила плечи.       Вейдер уставился на неё, уперши руки в бока. Всерьёз поверил, горько подумала Лея: в её детстве Бейл принимал ровно в такую же позу, когда собирался её ругать.       — Я не могу верить тебе на слово, — начал Вейдер, хотя Лея сразу поняла, что он врёт, — и текущая ситуация для меня неприемлема. Я не могу просто оставить тебя на этой планете предателей и отбыть на Корусант.       — Альдераан не похищал имперского принца. Вы не имеете права…       — Не похищал. Зато, по твоему собственному признанию, похитил принцессу.       Лея содрогнулась. Она даже не подумала, как по-новому зазвучит её титул, и это прочтение ей сильно не нравилось.       — По вашему собственному признанию, — парировала она, — мне нельзя верить на слово.       Вейдер словно пропустил её слова мимо ушей:       — Я отправлю за тобой шаттл. Ты отправишься на «Исполнитель», где я лично проверю твоё абсурдное заявление. Откажешься — мы ударим по Альдераану.       — Вы заденете меня, если откроете огонь.       — У тебя довольно большая планета, Лея. Городов на ней хватает, — Вейдер склонил шлем. — За пределами Альдеры тоже есть люди — и они погибнут, если ты не послушаешься.       У неё перехватило дыхание. Лея быстро посмотрела на родителей. В их глазах стояло глубокое отчаяние.       — Я отправляю шаттл. Пока он спускается на планету, у тебя есть время на раздумья. Если он вернётся пустым, я буду трактовать этот отказ как твоё окончательное решение.       Лея покачала головой:       — Знаете, я вот абсолютно уверена, что Люк сам решил вас бросить, — выдавила она и разорвала связь.

***

      На маленькой ферме среди пустыни кипела подозрительно активная жизнь. Стоило Сабе приблизиться, как из гаража вылетели несколько спидеров и стремительно унеслись к изрезанным пещерами холмам на горизонте. Она не стала бросаться в погоню, чего от неё наверняка ждали. Над фермой вновь повисла тишина.       — Асока? — позвала Сабе. Асока сидела в соседнем кресле пилота и что-то изучала на экране. — Тут есть какие-нибудь частоты? — В прошлый раз не было никаких, но перед ними явно была не простая водосборная ферма. Первый же скан показал, что она завалена боеприпасами, что во внутренних помещениях лежат люди. Это…       У неё сжалось сердце. Это был полевой госпиталь сопротивления.       Асока покачала головой:       — Нет. А раньше были?       — Нет. Мы просто приземлились и пошли поговорить с хозяевами.       — Значит, и в этот раз поступим так же, — сказала Асока. — Вон, нас даже встречают.       Перед фермой стояла одинокая женщина в светлой одежде, которая защищала её от солнц. В руках она держала винтовку размером чуть ли не с половину собственного роста, наставив прицел ровно на них. Сабе приземлила корабль в нескольких метрах от неё. Они с Асокой настороженно переглянулись:       — Это что…       — Да, это Беру, — кивнула Сабе.       — Я выйду и поговорю с ней, — сказала Асока.       — Нет. Меня она хотя бы знает.       — И это не помешает ей сначала выстрелить, а потом задать вопросы. У меня хотя бы мечи есть.       Крыть Сабе было нечем.       Как только Асока ступила на опустившийся трап, Беру выстрелила. Схватив с пояса меч, Асока ловко отбила залп в сторону. Загремели выстрелы, но каждый из них Асока с лёгкостью отводила, морщась от жара.       Сабе бросилась вперёд:       — Беру, это я!       Беру перевела дуло винтовки на неё. Затем опустила его.       — Сабе? — нахмурилась она. Не только удивлённо, нет, в её глазах была и ярость. — И что ты тут делаешь?       — Я пытаюсь найти Люка, — Сабе тоже спустилась по трапу и немедленно об этом пожалела — солнца ударили прямо по непокрытой голове. Пригнувшись обратно в тень корабля, она поспешно подняла серый капюшон.       Беру отреагировала совершенно не так, как она ожидала, — долгим подозрительным взглядом. Уже многообещающе.       — Насколько мне известно, ты бросила его несколько месяцев назад, когда всплыла вся правда.       Очень многообещающе. Либо Люк нашёл способ с ней связаться за последние несколько недель — что было уже менее полезно, но тоже замечательно, — либо он просто здесь.       — Я сама открыла ему эту правду и объяснила, почему изначально решила солгать. И попросила прощения.       — Я не про родителей его говорю, Сабе. Я про то, что вы хотели сделать его оружием джедаев.       Сабе сглотнула.       — Он правда так считает? Что мы этого хотели? — спросила она. — И он думает, что я его бросила? — Может, и так, если Падме успела повлиять на него сильнее, чем они думали.       — Нет. Так считаем мы. С чего мне тебе помогать его разыскивать?       — Что-то мне подсказывает, что вы его уже нашли.       — И не позволим тебе его забрать.       — Я и не хочу его забирать! — взорвалась Сабе. — Я хочу убедиться, что он в порядке!       — Он в порядке. Пережил крушение, оправился.       — Крушение?       — И к Восстанию вы его без согласия не потащите, — предупредила Беру и снова подняла винтовку.       Сабе указала на ферму:       — Ты сама с повстанцами, Беру.       — Мы не работаем с главной ячейкой. С тобой — и подавно. Да, ситуация сложная, но мы свой выбор уже сделали.       — Я никуда не собираюсь его тащить, Беру, — заверила Сабе. Ей уже пришлось однажды уговаривать Ларсов отпустить с ней Люка десять лет назад, когда она увезла его на Набу. Сейчас всё шло по тому же пути. Нужно просто убедить их, что она действует исключительно в его интересах. — Я хочу удостовериться, что с ним всё хорошо. Я уже несколько месяцев его не видела.       — Почему же?       — Потому что Падме бы меня убила, посмей я к нему хотя бы подойти! — Сабе стиснула кулаки. — Я вернулась к ней на службу, все эти месяцы притворялась верной служанкой, просто чтобы иметь возможность хоть иногда бывать во дворце. Я пожертвовала всем, что у меня было, чтобы присматривать за ним хотя бы издалека, чтобы охранять его от любой опасности, — а их, учитывая, что слухи уже поползли, было немало. Теперь их станет ещё больше, потому что Падме объявила эти слухи правдой на всю галактику!       — Конкретнее, — прищурилась Беру.       — Она назвала Люка принцем Империи, после чего заявила, что он пропал без вести, — сказала Сабе. — И теперь он в опасности. И угрожает ему… по сути, всё и вся.       Беру вздохнула.       И опустила винтовку.       — Можешь с ним поговорить, — сказала она. — Если он сам этого захочет. Всё оружие оставьте на корабле. И ты ничего с ним не сделаешь против его воли.       — Ни за что, — пообещала Сабе.       Стоило Асоке сделать шаг вперёд, как Беру махнула рукой:       — Джедай — или ситх, или кто она там — останется здесь.       — Я ни то, ни другое.       — Всё равно проблема.       Асока не стала спорить. Убрав мечи, она вернулась обратно к трапу. Сабе в очередной раз позавидовала её спокойствию и уверенности.       Расстегнув пояс с оружием, она бросила его себе за спину. Асока поймала его и ушла внутрь корабля. Сабе приблизилась к Беру, дёрнула подбородком на винтовку:       — Ты отлично стреляешь.       — Как ты думаешь, почему вас встречаю я, — прохладно спросила Беру, — а не Оуэн?       — Я точно знаю, что мне очень повезло, что нас встретила именно ты.       — Правильно. — Беру повернула голову. — Проходи.       Люк был на кухне. Всю дорогу Сабе мучило чудовищное дежавю, словно она вернулась назад во времени, и им только предстояла первая встреча. Ферма ничуть не изменилась — и одновременно переменилась до неузнаваемости. Интересно, как чувствовал себя Люк, оказавшись дома спустя столько лет.       Вместе с ним на кухне нашёлся и Оуэн. Они тихо о чём-то беседовали, пока Люк что-то готовил на плите, а Оуэн указывал ему на кусочки фруктов и овощей, которые Люк по очереди добавлял в кастрюлю. Когда Беру пропустила Сабе вперёд себя, оба подняли головы. Сабе инстинктивно окинула кухню быстрым взглядом, не пропуская ни одной детали.       Оуэн прищурился. Люк уронил ложку, которой помешивал варево.       — Тётя Сабе?       Она неуверенно улыбнулась:       — Люк…       И осеклась, когда он заключил её в объятия. Слова, которые она собрала для него, словно цветы, обратились в ничто, покинули её вместе с остатками воздуха. Люк всегда крепко обнимался.       Она обняла его в ответ, стиснув так же сильно.       — У тебя всё хорошо? — прошептала она. — Я боялась…       — Раны зажили.       — Я не об этом! — Отстранившись, Сабе схватила его лицо в ладони, вгляделась в глаза. Кончиками пальцев она задела его шрам. На Татуине макияжем вряд ли пользовались, поэтому Люк его не скрывал. — Ты несколько месяцев просидел во дворце, и я ни разу тебя не увидела! И ты постригся, — с изумлением заметила она.       Переглянувшись, Ларсы тихонько выскользнули из кухни, оставив их наедине. Сабе едва ли это заметила — она не видела ничего, кроме лица Люка.       Лицо это исказилось гримасой:       — Ага. Ей показалось, так будет опрятнее. Для бала.       — Да, так опрятнее, — согласилась Сабе. — И под лицо твоё подходит. Просто тебе не идёт. — Ужас снова стиснул её сердце. — Она что…       — Нет, — перебил Люк. — Всё хорошо. Правда. Она меня любит — и не хотела причинять мне боль.       — Ты уж меня прости, но мне тяжело в это поверить.       — Уже простил.       Сабе сглотнула.       — Тогда прости меня и за всё остальное?       За их спинами угрожающе забурлило содержимое кастрюли. Люк дёрнулся, повернулся к плите и подхватил ложку.       — Уже простил.       — Люк, не издевайся.       — Я не издеваюсь, тётя Сабе. Я тебя не ненавижу.       — В отличие от Оуэна и Беру.       — Они тебе не доверяют. Им очень не понравились слухи о твоих последних миссиях. — Люк покосился на прикрытую дверь. — Но раз Беру тебя пропустила, тебе удалось её как-то убедить.       — Я приложила все возможные усилия. Но я тебя подвела.       — Чем же? — поинтересовался Люк. Он покосился на разделочную доску, сморщил нос, увидев, что на ней осталось ещё целых три горки. Перевёл взгляд на дверь, за которой скрылся Оуэн со своими подсказками. Затем взял первую попавшуюся горсточку — какого-то нашинкованного овоща — и добавил его в кастрюлю. Варево зашипело.       — По-моему, тут всё довольно очевидно. — Сабе выглянула у него из-за плеча. В кастрюле булькало что-то насыщенно красное. — Что ты готовишь?       — Что-то вроде смузи. Надо его хорошенько прокипятить, чтобы он стал съедобным. Благодаря ему местные бойцы хоть как-то восполняют нехватку витаминов, потому что пищевые рационы у них скудные. Плюс это запасы на случай крайней необходимости. Или если воды не будет. — Люк помешал жидкость. — И ничего мне не очевидно. Объясни.       — Я всю жизнь тебе лгала!       — Мы это уже обсудили.       — И Падме была права, когда сказала, что джедаи хотели сделать из тебя оружие, — продолжила Сабе. — Я знала, что они хотели заставить тебя воевать с родителями, но ничего не сказала, и…       — Сабе, когда Бен попытался обманом переманить меня на сторону джедаев, ты вмешалась и сказала мне правду, — перебил её Люк. — Знаешь, я много думал про слова Ашлы, и решил, что она права. Я десять лет прожил на Набу, и джедаи ко мне даже не приблизились. Видимо, ты их отгоняла так же ловко, как и дядя Оуэн прогонял Бена в своё время, — Люк слабо улыбнулся. — Я и забыл, что он чуть ли не с винтовкой за ним гонялся, пока не упомянул его вчера за ужином, а дядя аж на пол сплюнул.       Сабе усмехнулась:       — Заслуженно, — и, впрочем, сразу поправилась: — Нет. Не заслуженно. Оби-Ван хороший человек. Просто по совместительству ещё и лживый ублюдок.       — Таких хороших людей в галактике очень много, — абсолютно невозмутимо кивнул Люк с видом знатока. — Как правило, они скапливаются в районе Сената.       Сабе фыркнула.       Люк добавил в своё варево очередную порцию овощей.       — Но это ничего не меняет. Ты не несёшь ответственности за чужие решения. И я тебя не ненавижу, как бы маме не хотелось обратного.       — И что, ты совсем не злился?       — Пытался, конечно. Мне было плохо и больно. Но я же тебя знаю. Я не могу тебя ненавидеть.       — Значит, я с этим и одна справлюсь. — Сабе опёрлась на столешницу. — Люк, я же тебя подвела! Я не знаю, зачем ты рассказал Вейдеру правду, но я тебя не виню. На тебя страшно давили, и я могла — и должна была — помочь тебе с этим справиться…       — Ты не можешь одна решить все проблемы галактики.       — А ты не можешь вот так просто снять с меня всю вину! Ты даже не представляешь, что я натворила. — Сабе стиснула кулаки. — Я не только тебя подвела, но и твою мать тоже. Я видела, как она превращается в диктатора, и ни разу не попыталась её остановить. Это повлияло и на твою жизнь, причём в худшую сторону. Ради неё я совершала страшные вещи — потому что она попросила. Ради неё я убила Императора — потому что она попросила. Мне всегда казалось, что я никогда не стану наёмной убийцей, но ведь стала. И до последнего не понимала, что сделала, пока его кровь не залила мне руки.       — Но ведь потом ты очнулась. Пришла в себя.       — Я никогда не смогу всё исправить, Люк. Не надо делать из меня святую. Я совершенно не тот человек, которым ты меня считал, когда я… — она сглотнула. — Ты хоть примерно представляешь, на что я способна?       — Да. Мама крайне подробно и обстоятельно мне рассказала, почему ты опасный человек. — Сабе вздрогнула. — А я считаю, что ты к себе слишком строга. — Люк ссыпал с доски последнюю горстку овощей, ещё раз всё помешал и снизил температуру.       — Но ведь для меня ничего не закончилось, Люк, — сказала Сабе. — Я приползла обратно к Падме. Выполняла все её приказы. Она запретила мне с тобой видеться, но…       Люк опять уронил ложку.       — Ты к ней вернулась?       — Да. Это было необходимо. И я убивала…       — Она мне даже намёка на это не дала. Сабе, зачем?       — Чтобы быть рядом с тобой, — Сабе схватила его за ладони. — Ради этого я бы не раз вернулась к ней на службу. — Далеко не идеальное описание клубка чувств и тоски, который связывал её с Падме, но она хоть как-то это озвучила. — Кроме тебя, я не знаю больше ничего хорошего в этой жизни.       Люк покачал головой, но руки не забрал.       — Сабе, это же просто нелепо. Сколько времени ты за последние десять лет посвятила Восстанию? Учитывая, что на маму ты проработала всего семь.       — Этого недостаточно.       — Почему? — возразил Люк. — Ты целые десятки лет себя ненавидишь, но почему ты в упор не замечаешь, как много хорошего успела сделать? Почему решила вернуться ко мне и умолять меня о прощении? — он отпустил её. — Сабе, твоё спасение не во мне. А в тебе самой.       — Я организовала твоё похищение.       — Для начала давай ты мне его объяснишь, прежде чем попросишь осудить тебя и за это.       — Мы хотели спасти тебя от Падме. Асока — Ашла — сказала мне, что ты не хотел уходить. Она переживает, что Падме удалось затмить твой рассудок. — Сабе осмотрела его с головы до ног. — Я… рада видеть, что она ошиблась.       — Затмить рассудок — это, конечно, немного перебор, — признал Люк. — Но я… попал под её воздействие, да.       — Я прекрасно тебя понимаю, — Сабе не смогла скрыть печаль в голосе. — В чём тогда смысл этого разговора, Люк? Что ты от меня хочешь? Чтобы я тебя бросила?       — Нет. Я хочу, чтобы ты была счастливым человеком. Да, ты совершала ошибки, но я тебя прощаю. — Люк глубоко вздохнул. — И я хочу тебя кое в чём убедить.       Сабе напряглась.       — В чём же?       — Я хочу простить и родителей, — сказал Люк. — Поэтому я планирую к ним вернуться.       Значит, у Падме всё-таки получилось.       Люк по-прежнему был открыт ко всем новым идеям — включая жизнь в качестве принца Империи.       Сабе снова облокотилась на столешницу и закрыла глаза.       — Твоя мать объявила тебя сыном и наследником пару часов назад, — с горьким смешком сказала она. — Я думала, от отчаяния — что, мол, если она навсегда свяжет твоё имя со своим, ты от неё уже не спасёшься. Но, в принципе, разумно предположить, что она просто убеждена в твоей абсолютной верности.       — Не говори так.       — А как говорить? Зачем тебе возвращаться, как не ради того, чтобы быть их наследником?       — Сабе, у меня нет другого выбора, кроме как быть наследником. Я всё равно им стану — либо по своей воле, либо против неё. В первом случае я хотя бы смогу воспользоваться властью, которую получу, — Люк помолчал. — Значит, я сейчас официально принц? Если хочешь доказательств, я тебе их предоставлю. Прямо сейчас.       Варево постепенно загустевало. Люк в последний раз его помешал, убавил температуру ещё сильнее и накрыл кастрюлю крышкой.       — Твой корабль поддерживает передачи на большие расстояния?       

***

      На Ашлу Люк даже не взглянул, когда поднялся на корабль, хотя она неловко махнула ему рукой. Он предупреждающе сощурил глаза, когда Сабе бросила единственный взгляд на контрольную панель. Да, она могла бы взлететь прямо сейчас, с ним на борту… Но Сабе не сдвинулась с места.       Только ввела нужный код доступа и показала ему передатчик в кабине. Люк принялся печатать сообщение, сопроводив его всеми необходимыми кодировками, подтверждавшими его личность.       — Кому ты это отправляешь? — спросила Сабе.       — Имперским войскам на Набу, — сказал он. — Перед нашим отлётом я убедил маму отозвать оккупацию. Теперь у меня есть полномочия лично отдать этот приказ, раз уж она объявила меня принцем.       — Вот так просто?       — Да, вот так просто.       — Ещё с кем-то хочешь связаться?       Люк кивнул. На сей раз сообщением он не ограничился, а просто позвонил Ананае напрямую.       Она на удивление быстро приняла звонок, хотя в Тиде, по его подсчётам, стояла глубокая ночь. Ещё удивительнее был её внешний вид: тёмные волосы убраны в простой пучок, туника и рубашка коричневого цвета больше похожи на форму Сабе, чем на одеяния Падме. Совсем нетипичный стиль для бывшей королевы Набу.       — Кто это? — спросила Ананая, но затем прищурилась. — Люк? В чём дело? Я слышала обращение Императрицы…       — Долгая история, — отмахнулся Люк. — У меня всё в порядке.       Ананая кивнула.       — Чем я могу вам помочь? — спросила она уже более сдержанным тоном, больше напоминавшим королевский.       — Ничем. Звоню предупредить. Если всё пройдёт гладко, то имперские войска уйдут с Набу через пару дней, — Люк скривил губы. — Вы лучше меня знаете, что делать. Но, как я слышал, дела у Миллацветов сейчас не очень. Я решил предупредить вас заранее, чтобы вы придумали, как выжать максимум пользы из этой новости.       Ананая широко распахнула глаза, пока слушала его. Она никогда не позволяла себе такого открытого выражения эмоций, когда была королевой, но теперь с ней было гораздо легче разговаривать.       — Значит, у вас получилось, — сказала она.       — Вроде того.       — Получилось, — повторила Ананая. — Спасибо, Люк.       — Пока рано.       — Я предупрежу группировку. — Ананая оглянулась себе за спину. — Удачи, Люк. Что бы вы ни задумали. Нам нужны такие бойцы, как вы.       Люк улыбнулся и дал ей разорвать связь, так и не сказав, за что конкретно он собрался бороться.