Вместо письма

__________       Электронное письмо было составлено по всем канонам максимально уважительной деловой переписки, но с небольшими вкраплениями ненавязчивого юмора. Ну вот, хипстеры-миллениалы с чрезвычайно прокачанными социальными навыками добрались уже и до подбора кадров на высшем уровне, как-то обреченно подумал Тони. А ведь могли и написанное на гербовой бумаге приглашение за подписью всех руководителей университета прислать, так ведь нет, придерживаются тренда на экологичное потребление - лишнюю бумажку не потратят, если можно ее заменить виртуальным набором нулей и единиц.       Дочитав до конца, он пробежался глазами по письму целиком ещё раз и откинулся в кресле, нажимая на глазные яблоки кулаками. Год назад он закрыл бы его ещё на второй строчке, а теперь всерьёз размышлял о том, не принять ли предложение.       Его звали в Калтех прочитать несколько лекций (или курс, если ему будет угодно) для студентов последнего года обучения. И хотя преподавание никогда не привлекало его ни с научной, ни с социальной точек зрения, теперь он думал о том, что идея не так плоха.       Или же он просто хотел сбежать из светского блестящего Нью-Йорка, от бесконечных деловых приемов, шикарных женщин, которые не давали ему прохода, благотворительных вечеров, организованных богатыми вдовами, на которых он должен был появляться как глава крупнейшей корпорации, вынужденной постоянно улучшать свой имидж после сомнительных инцидентов.       У него в печенках сидели премьеры в Метрополитан-опера, вручения бесконечных премий одними толстосумами другим и корпоративные вечеринки, своим размахом последние годы напоминающие Мет-гала и Оскар. Все это слилось в бесконечный круговорот фальшивых улыбок, дорогих костюмов, длинноногих блондинок, сигар и скотча.       Он пробовал бросить светскую жизнь, сосредоточившись на своих научных разработках, но и там вошёл в стагнацию по всем направлениям, лишь добавляя незначительные улучшения в уже существующие технологии. Никаких прорывов и свежих идей вот уже два года.       Да, к черту Нью-Йорк, он едет в Пасадену. __________       Калифорния ожидаемо встретила Старка солнцем такой яркости, что его обычные цветные стекла не справлялись, и пришлось докупать какие-то супер-затемненные рэйбены прямо в магазине аэропорта. Заодно Тони прихватил санскрин с фактором защиты 50 - с тем, что годы идут не бесследно по его лицу, он смирился, но и сдаваться без боя не собирался.       От предложенного университетом небольшого коттеджа на территории кампуса Старк отказался, сняв апартаменты неподалёку. Баснословная стоимость аренды по большей части гарантировала жильцам не вызывающую роскошь, а повышенную приватность и современный комфорт.       Смена обстановки внесла в будни Старка неожиданно приятное разнообразие. Он обустроился, заказал себе новую кофе-машину и потратил целый вечер на подключение собственного ИИ к системам квартиры.       На встречу с ректором, назначенную ещё месяц назад, Тони умудрился приехать без опоздания даже с учетом поиска личного парковочного места для своей ауди. Встретившая его на месте ассистентка проводила Старка в кабинет ректора и вежливо попрощалась, не позволяя себе никаких реверансов и придыханий в его адрес. Что ж, после Нью-Йорка с его обожанием, подобострастием и банальным фанатизмом это приятно бодрило.       Ректор Зиберт оказался достаточно молодым мужчиной, немногим старше самого Тони. Он очень радушно поприветствовал свежеиспеченного лектора, высказав как по бумажке все приличествовавшие случаю реплики — о том, как от лица университета выражает признательность за уделённое время, надеется на продуктивное сотрудничество и взаимное удовольствие от процесса.       — Я же правильно понимаю, мистер Старк, что это ваш первый опыт преподавания?       — В таких масштабах — да. Ранее я проводил только разовые лекции в крупных учебных заведениях или циклы практических занятий для стажеров в SI. Сами понимаете — новая смена инженеров сама себя не вырастит, — усмехнулся Тони.       — Прекрасно понимаю, — отозвался Зиберт. Закончив с официальной частью, он стал значительно расслабленнее и лёгким обращением расположил Старка к себе. — А теперь пойдёмте, я покажу вам самое важное — профессорскую столовую. Там в принципе та же еда, что и в обычной, только свежая.       Калифорнийский университет производил хорошее впечатление. Не только имеющимся дорогим оборудованием (видимо, умеют привлекать богатых спонсоров и выбивать гранты у правительства) и обстановкой, но и атмосферой. Старк опасался, что будет привлекать слишком много внимания, но местные студенты и аспиранты были уже достаточно избалованы звёздным составом преподавателей, среди которых побывали как многие иконы IT-индустрии, так и целый ряд Нобелевских лауреатов, так что бросаться на плейбоя с восточного побережья никто не собирался.       Заметив кого-то уже в той самой профессорской столовой, Зиберт оживился, помахал рукой и жестом пригласил Старка следовать за собой.       Они остановились перед столиком, из-за которого, торопливо вытирая руки, поднимался им навстречу симпатичный смуглый мужчина в зелёном пуловере.       — Мистер Старк, позвольте представить — доктор Беннер, ведущий научный сотрудник факультета биотехнологий, лауреат премии Стивенсона и наша восходящая звезда. Доктор Беннер — мистер Старк…       — …. заходящая звезда мира инженерных систем, — перебив ректора, отшутился Старк, не желая слушать перечисление своих регалий, и крепко пожал тёплую сухую руку.       — Приятно познакомиться, мистер Старк, — открыто улыбнулся Беннер. — Знаком со многими вашими работами, очень впечатляет.       — Вот и ладненько, — без изысков закруглил своё участие в процессе Зиберт. — Доктор Беннер, прошу вас показать нашему гостю на местности, что и как у нас здесь устроено — уверен, вы отлично поладите. А я, с вашего позволения, откланяюсь, совет попечителей жаждет моей крови, и я должен предоставить им такую радость.       Мужчины остались наедине и Беннер жестом пригласил Старка присоединиться к нему за столом.       — Что ж, мистер Старк, позвольте начать с самого важного: по четвергам здесь подают пудинг из тапиоки, поэтому приходить нужно пораньше, иначе все разберут.       Тони, засмеявшись, рассматривал нового знакомого. Открытое доброжелательное лицо, кудрявые темные волосы. Лет на 10 младше Старка. Видимо, действительно талантливый учёный, если ещё до 30 уже занимает такую должность.       — Приму к сведению, доктор Беннер. Как вы смотрите на то, чтобы перейти на ты? Я — Тони.       — Очень приятно, Тони. Я — Брюс. __________       Несмотря на то, что это знакомство было фактически навязано обоим его участникам, оно оказалось на удивление удачным. У мужчин были соприкасающиеся области исследований, поэтому общие научные темы всегда находились легко.       В общечеловеческих же вопросах их взгляды нередко расходились, но и в том, чтобы поспорить на любую тему — от того, должно ли государство вмешиваться в регулирование экономики и до того, имеет ли обрезание медицинские преимущества, они находили отдельное удовольствие.       Местами, конечно, Старк посмеивался над своим, как он считал, излишне наивным другом. Было ли это личным качеством или следствием провинциального по сути образа жизни — выяснить было трудно, но временами Беннер демонстрировал довольно забавные и архаические на взгляд нью-йоркского повесы принципы.       Он истово верил в заключённые на небесах союзы, святость «брачного ложа», любовь до гробовой доски и прочий вздор, от которого Старк только закатывал глаза эффектным жестом.       — Эх, Тони, тебе просто не посчастливилось пока встретить подходящего человека, поэтому ты и смеёшься.       — А ты встретил? — скептически смотрел на него поверх очков Тони. В этом месте он отказался от своих вызывающих образов, поэтому на смену разноцветным авиаторам пришли классические очки в тонкой оправе, а гардероб свёлся к белым рубашками и чёрным джинсам. Плейбойская повадка, впрочем, никуда не делась, поэтому и в классических нарядах Старк выглядел излишне сексуально для своей новой должности.       Смущенный Беннер, немного помявшись, покраснев и снизив голос, но не без скрытой гордости сказал, что да — он встретил. Ту самую.       — Кстати, Тони. Пойдём завтра со мной? Ее родители устраивают литературный вечер.       — Звучит ужасно, Брюс.       — Поверь, там очень мило. Профессорская среда, много интересных людей, все с учеными степенями. Никто не будет читать тебе свои стихи вслух — просто поболтаем немного все вместе о Чосере, а потом разобьёмся по группкам и будем говорить о своём.       — О да! — с сарказмом произнёс Тони, - именно для этого я сбежал от нью-йоркского общества — чтобы вписаться в его провинциальный аналог. Только тамошние снобы завязаны на деньгах, а местные, видимо, на ощущении своего интеллектуального превосходства.       После получасовых дебатов о том, могут ли люди искренне любить средневековую английскую поэзию, или просто хотят казаться утонченными интеллектуалами друг перед другом, Брюсу все же удалось уговорить Старка составить ему компанию на один вечер. __________       Дом профессора Ларнера расположился в тихом районе и нес на себе отпечаток характера хозяев — спокойный, основательный, со свидетельством живого интереса к науке и классическому искусству. В обстановке чувствовалось присутствие не баснословных, но стабильных и уверенных денег, которые обеспечивало уже не первое поколение успешных представителей академической среды, носящих эту фамилию.       Тони, раскланявшийся по всем правилам местного этикета с хозяевами и прошедший в гостиную, где был накрыт небольшой фуршет, завис перед полотном, висящим над камином.       — Да, это подлинник, — обрадованный его интересом, подошёл хозяин. — Достался мне от деда — он собрал неплохую коллекцию, венцом которой считал эту вещицу Сислея. Люблю этот пейзаж. Но, с вашими возможностями, да ещё и в Нью-Йорке, вы наверняка имеете куда более ценные экземпляры?       Тони действительно в своё время под влиянием Поттс приобрёл на Сотбис несколько оригиналов именитых мастеров, но рассматривал их скорее как инвестицию или дань статусу.       — Да, есть парочка. Никак не могу подобрать им подходящие места, лежат в хранилище. А ваш смотрится здесь так органично.       — Благодарю. Позвольте, представлю вам наше подрастающее поколение?       Старк уже успел заметить, что местное общество разделилось на две группы. Молодёжь кучковалась отдельно и вела себя поживее, чем их седеющие родители. Среди них царило оживление, девушки хихикали, кто-то периодически бросал заинтересованные взгляды в сторону Старка, а наряды и косметика хоть и не могли сравниться со столичным блеском, но выдавали желание понравиться.       Эх, думал Тони, молодость везде одинакова — будь ты семнадцатилетней наследницей нефтяной корпорации или семнадцатилетней дочерью школьного учителя — ты одинаково жадно будешь искать ярких эмоций, влюбленностей, восторженных взглядов противоположного пола. Или своего пола. По наблюдениям, сделанным в стенах университета, Тони успел заметить, что к гомосексуальным парам здесь отношение даже более, пожалуй, спокойное, чем в столицах.       Они с профессором подошли к молодой компании, где ему отрекомендовали нескольких уже подающих большие надежды студентов, парочку аспирантов, пришедших со своими научными руководителями и одного заносчивого юного гения, выигравшего, как понял Тони, какой-то жутко престижный грант европейского института.       — А это, — Ларнер подвёл его к красивой рыжеволосой девушке, рядом с которой, кстати, уже стоял Брюс, — моя дочь Наташа. Отказывается идти по родительским стопам и решила связать свою жизнь с балетом. Мы ей очень гордимся, — тепло посмотрел на дочь мужчина.       Девушка была очень красива вполне очевидной красотой — пухлые губы, высокие скулы, безупречные пропорции. За хитрыми глазами явно скрывается быстрый ум, склонный схватывать лишь по верхам. Поверхностная особа, подумал Тони, а, впрочем, вряд ли это может считаться грехом в ее возрасте. Скорее удивило бы обратное.       — Спасибо, папуль, — весело отозвалась Наташа. — Так вы, значит, тот самый Старк, о котором Брюс мне уже все уши прожужжал?       — Нат! — смущенно фыркнул Беннер.       — Не смущайся, милый, не ты один от него в восторге. Вон, мой братец аж дар речи потерял, когда увидел своего кумира на нашем вельветовом диване, — и девушка кивнула головой куда-то в сторону окна.       Профессор Ларнер помахал в ту сторону рукой.       — Питер, подойти на секунду, пожалуйста!       Старк обернулся к окну и сразу заметил того, к кому обращался этот оклик. Среди присутствующих он выделялся своей юностью на грани детства и застенчивым взглядом. Тони с интересом взглянул на парня, который робко подошёл к ним, теребя манжеты белой рубашки, поверх которой был надет светло-голубой джемпер. Тонкая шея в белом воротнике, маленькие родинки, причесанные на косой пробор пышные каштановые волосы. Ровная спина и расправленные плечи явно свидетельствуют о том, что на балет в детстве ходила не только Наташа.       — Мистер Старк, это Питер, мой младший сын. Он только в этом году поступает в университет, область его интересов близка к вашей — теоретическая физика.       — Здравствуйте, Питер, — Старк протянул руку краснеющему с каждой секундой всё сильнее пареньку и взглянул в совершенно оленьи глаза цвета молочного шоколада.       — Здравствуйте, м-мистер Старк, такая честь познакомиться с вами, я читал вашу статью по струнно-сетевым конденсатам, она потрясающая, — сбивчиво затараторил мальчишка, удерживая его руку своей узкой прохладной ладошкой значительно дольше положенного этикетом времени.       Старк многозначительно посмотрел на их руки, и Питер, покраснев даже ушами, быстро отпустил его, промямлив смущённые извинения.       — Что ж, приятно видеть в подрастающем поколении такой интерес к науке. Если будут какие-то вопросы по этой части — обращайтесь, — неожиданно для самого себя добавил Тони.       И, похлопав сконфуженного Питера по плечу, повернулся обратно к его отцу и Беннеру.       По дороге домой Брюс, с трудом скрывая нетерпеливое любопытство, повернулся к Старку, сидящему за рулём.       — Ну что, Тони, как тебе наше общество?       — Имеешь в виду, как мне твоя рыжая зазноба? — ехидно изогнул бровь мужчина. — Хороша, ничего не скажешь. Хотя довольно… линейный выбор, если честно. Младший поинтереснее будет.       — Серьезно, Питер? Ну то есть да, он красивый, конечно, если присмотреться. Но он такой замкнутый и нелюдимый — не понимаю, что ты успел в нем усмотреть. А Наташа великолепна, Тони, правда! Я бы женился уже сейчас, но родители настаивают на помолвке хотя бы в год.       — Звучит разумно.       Беннер вздохнул.       — Эх, Тони, когда точно знаешь, с кем хочешь провести остаток жизни, хочешь, чтобы он начался как можно скорее.       — Боги, Брюс, это цитата из какого-то сопливого кино или подросткового бложика, да?       — Это же «Когда Гарри встретил Салли», это классика, Старк! А ты бездушный циник, я тебе уже говорил?       — Ага, в среднем два раза в день, — хохотнул Старк, сворачивая с автострады. ___________       Войдя в русло, дни спокойно потекли своим чередом. Старк втянулся в ежедневную рутину лекций (через неделю после начала согласился взять ещё один поток), удаленных совещаний в SI и местного досуга, который по большей части сводился к ужинам с тем же Беннером, чтению в своём кабинете в компании бутылки виски и периодическим выездам к Ларнерам, куда Брюс продолжал его исправно таскать.       Тони не без удовольствия вёл беседы с главой семейства и его женой — необычайно активной моложавой женщиной, которая не так давно стала доцентом кафедры астрономии, вела книжный клуб среди своих подружек и души не чаяла в детях — Питере и Наташе.       Наташа в силу своих отношений с Брюсом была частым, пусть и не вполне равноценным участником их разговоров, а что касается Питера, то он держался поодаль, в разговоры старших не лез, и только раз решился подойти к Тони и спросить у него его мнение относительно новой гипотезы о теории струн, опубликованной в прошлом выпуске Science of America.       Тони тогда ещё подумал — зачем мальчишка продолжает носить дополнительный слой одежды (он был в серой кофте на пуговицах) поверх рубашки, если ему в этом очевидно жарко — щеки красные, на висках испарина. В Калифорнии всегда так тепло, что сам Старк с радостью бы перешёл на футболки, но преподавательский дресс-код их не подразумевал, поэтому Тони позволял себе такие вольности только вне работы.       Он коротко, хотя и вежливо ответил, что видит в статье всего лишь попытку ее автора снискать себе дешевую популярность, раскручивая в очередном безнадежном направлении популярную тему. Хайпануть, выражаясь вульгарным языком. Юный Ларнер слегка расстроено покивал и отошёл обратно к стеллажам с книгами.       У бросившего короткий взгляд вслед Старка мелькнула мимолетная мысль, что стройный Питер стал за прошедшее время ещё худее, и неплохо было бы его шебутной маман обратить на это внимание. __________