10.03.200(последняя цифра смазалась чем-то красноватым, мешая определить точный год.)
Утро — самая загадочная часть дня по мнению Великого, потому что только утром мне в голову лезет всякая срань околофилософского толка. И лишний раз погружаться в эту мыслительную оргию — себе дороже. Вцепишься взглядом в ту же кружку с кислой красно-травянистой бурдой
(от которой клятого Брагинского за уши не оттащишь порой), а размышлизмы о прошлом уже тут как тут дербанят сознание на манер голодных тараканов.
В один из таких спозаранковых трипов в моей прекрасной
НЕ СЕДОЙ головушке поселилась и созрела очевидная мысль: время циклично, а тот, чьё время остановилось логично из этой цепочки выпадает. И Великий не так уж давно завершил оный цикл принудительно. По моим нечеловеческим меркам, конечно же... Нет, это не было очередным рассуждением о смерти, которой я, безусловно, снюсь в самых красочных кошмарах. Просто... чем дольше длится моё “посмертие”, тем чаще я ловлю себя на мысли, что всё это пиздецки выматывает.
Депрессивная и деструктивная мысль, а между тем на улице наконец потепление. Весна — сколько талантливых кожаных мешков воспело это время года, как нечто возвышенное, оживляющее и необыкновенно прекрасное. Но если смотреть реалистично, то под определение “красивого” в это время, помимо назревающих почек на деревьях подпадает ещё ледоход, а в остальном ни черта необыкновенного и возвышенного в лужах и грязи под ногами нет.
Хотя, лучше весенняя срань под ногами и греющее солнышко, чем зимний пиздец и полное отсутствие хоть сколько-то согревающих лучей небесного светила над головой. Но Ваньке-дураку даже плохая погода не мешает действовать Великому на нервы своим оптимизмом, бр-р-р-р!
Оказывается, на моего младшенького Веста потепление тоже благоприятно действует: у него проснулась совесть и мы созваниваемся чаще, чем обычно. Но что-то остаётся неизменным — френдзона от северного итальяшки и токсичные выпады от южного. Ксе-е, я почти жалею, что не вижу всю эту смехотворную картину собственными глазами, хотя, конечно же посочувствовал Людочке, как заботливый старший брат. Всё-таки есть карма на свете: будет знать, как игнорировать меня в
ОСОБЕННО ВАЖНЫЕ моменты.
Снова о Брагинском. На этого угашенного об дуб тоже положительно влияет солнышко, потому что я не могу по-другому объяснить резко обострившуюся в нём заботливость. И всё-таки это куда приятнее, чем наблюдать за угрюмой русской физиономией, когда Ванька-дурак впадает в хандру каждую осень/зиму. Если б в спячку уходил, то Великого данный факт совершенно не беспокоил бы. Но это уже что-то из разряда невозможного и фантастического. А жаль...
Как же мало нужно для счастья: сидеть в тепле и не видеть Натаху ближайшую вечность на пороге нашего дома.
