Черный Герой

Глава 25

Королевская Гадюка

      Переполненный эмоциями, я просто вылетел на улицу, как покинул покои Адель. От лёгкой прогулки я сам не заметил, как уже накручивал бегом круги по большому саду графа Хамбл. Я бежал, то набирая скорость, то сбрасывая. Надо было куда-то деть себя. Сколько я вот так бегал босиком по утренней росе, встречая осеннее солнце, я не знаю. От усталости я просто лёг на траву, широко раскинув руки, и наблюдал за небесным ходом. Было довольно прохладно, я был весь мокрый от пота. Как бы не простудиться. На одной руке всё ещё была красная лента из храма, а на второй — перевязка сломанных пальцев. Надо бы их снять.       Прилично повалявшись в траве, я отправился обратно в замок. Со стороны выглядел весьма потрёпанно. Взъерошенные волосы, мятая и грязная, старая рубашка ещё с эпохи основания империи. Босиком и слегка прихрамывая, потому что во время бега налетел на острый камень, я побрёл обратно. Может, и внешне я выглядел не самым лучшим образом, зато душа моя просто ликовала, и настроение было на высоте.       У главного входа была большая суматоха. Слуги сновали всюду, таская ящики и чемоданы из повозок, от входа отъехала имперская карета, запряжённая шестеркой лошадей. Принц прибыл. Самого принца я не застал, уверен, что семья Хамбл встретила его со всеми почестями. Минуя всю шумиху, я не спеша побрёл к своим покоям, чтобы принять ванную и привести себя в порядок для встречи с представителями императорской семьи.       Уже подходя к своим покоям, я услышал, как меня неожиданно окликнули, да еще так дерзко, я уже собирался отвесить крепкое слово, но резко передумал.       — Эй, ты что, глухой? — я обернулся и внимательно разглядывал окликнувшего меня молодого мужчину.       По возрасту он больше смахивал на ровесника Каина. Молодой, достаточно крепкий, в военной морской форме. Волосы того же цвета, что и у Миры, лицо не слишком суровое, скорее уставшее. На щеке шрам, но он его не обезображивал, а наоборот, даже украшал. Большие глаза и пышные ресницы. На мужчине был парадный мундир белого цвета с различными наградами и лентами, до блеска начищенные сапоги, в них даже смутно блестело отражение. А в руках фуражка с кокардой. Наперевес висела дорогая наградная сабля с золотой кисточкой и гардой в виде волны. В бою бесполезная вещь, но на парады или торжественные приёмы даёт особый шарм.       Моряк смотрел на меня суровым взглядом и ждал каких-то действий. У меня было просто прекрасное настроение, и почему бы ему не подыграть? Заодно узнаем кто он и что из себя представляет.       — Простите, господин, у меня и вправду туго со слухом, — Своих актёрских качеств, к сожалению, я оценить не могу, но действительно старался изобразить бедного и несчастного.       — Следуй за мной, мне нужна помощь! — голос был властный, видать, он с рождения привык отдавать приказы.       Я проследовал за ним в его покои, соседние с моими. Изучая широкую спину мужчины, я думал лишь об одном. Откуда тут моряк? Если только принц не прибыл на корабле, но речной порт находится лишь в Обители Молний и в городе по соседству в двух днях езды. Во владениях Хамбл не было реки, лишь пересохшее русло с ручьём внутри. Русло как раз шло от реки из Грозового Придела. Получается, принц притащил сюда и своих капитанов? Какая глупость. Надо отметить, что в таком возрасте быть обладателем множества наград и иметь столь высокий ранг — достойно уважения.       — Помоги перенести вещи, чтобы служанки могли их разложить. — равнодушном тоном приказал моряк, кивая на ворох сложенных чемоданов и сундуков. Не ожидая ответ, он просто развернулся и ушёл.       Покои от моих отличались только тем, что были чуть просторнее и не было второй комнаты. В них же уже ждали служанки. По их просьбе я быстро расставил все сундуки. Служанки то и дело, что сплетничали о молодом принце. Скорее всего это он и был. Тем будет веселее проходить наша официальная встреча. Быстро выполнив поручение, я отправился к себе.       Наскоро приняв ванную и сняв с себя все повязки, я проверил способность правой руки. Все пальцы работали нормально, хоть и переломанные побаливали. На левой руке, там, где был длинный порез, не осталось даже бледного шрама, что весьма странно, но об этом думать будем позже. Я убрал красную ленту и переоделся в новый костюм, который недавно заказал.       Костюм сел идеально. Мне его выбрали Весперия с Христофором. Тёмный, с серебряными пуговицами и отсрочкой. С чего-то они решили, что тёмные цвета мне больше всего подходят. А я лишь доверился их мнению и вкусу, к тому уже им беспрестанно поддакивали портные. В своё время Мира подарила мне сделанную на заказ брошь с моим гербом. Думаю, она отлично впишется в этот костюм. Нацепив брошь с левой стороны там, где ей и полагается быть. Причесавшись и в контрольный раз оглядев себя в зеркале, я вышел на встречу к принцу.       В большой гостиной уже все собрались, включая провинившуюся Одджит. Гордой, вальяжной походкой я вошёл в помещение и оглядел всех присутствующих. На больших и мягких диванах, расположенных углом, находилась семья графа Хамбл, за исключением Адель, на креслах сидели представители императорской семьи — принцесса Мира и принц Калеб. У Калеба на коленке сидела и моя дочь. Между собой они о чём-то мило беседовали. Перед мягкой мебелью низкий, но большой стол с напитками и яствами. Вдоль выхода и некоторых стен стояли слуги в ожидании приказа. Шторы на больших окнах были распахнуты, представляя нам утренний свет.       Все присутствующие тут же обратили внимание на меня. Я поприветствовал сначала Миру и её брата поклоном, а Каину и его семье просто кивнул. Занял свободное кресло. Калеб смотрел на меня с нескрываемым удивлением. А моя хитрая и надменная улыбка откровенно высмеивала его недавний поступок. Все смотрели на нас с недоумением, и лишь Весперия не придавала ничему значения.       — Не таким я себе вас представлял, — наконец, выдал Калеб. — Почему вы мне сразу не сказали?       Весперия слезла с коленок принца и встала возле меня. Положила на мою руку свою маленькую ручку, как бы показывая мне свою поддержку.       — Мне стало интересно, — выдал я, старательно пряча свою улыбку и наблюдая за непонимающей реакцией принца. — К тому же, порой полезно спускаться с небес на землю.       Принц лишь понимающе кивнул. Потихоньку к беседе подключились и все остальные. А я почувствовал усталость. Бессонные ночи, проведённые с Адель, безумные дни, проведённые с братьями Хамбл, утренняя пробежка и поручение принца давали о себе знать. Вскоре я быстро потерял не только интерес к беседе, но и ее смысл, давая лишь однозначные ответы или вовсе просто кивая головой. Я едва сдерживал зевоту. Лишь Весперия, обращая внимание на моё состояние, периодически незаметно щипала меня за руку, чтобы я и вовсе не уснул. Сослаться на своё плохое самочувствие я не мог, так что нужно было найти способ быстро проснуться.       Я поймал на себе вопрошающий взгляд Христофора, видно, моё сонное состояние скрывать становилось труднее, и его стали замечать. Неожиданно нас решили покинуть все присутствующие дамы, включая и мою дочь. Видно, решили оставить нас наедине для мужских разговоров. Такое часто бывало.       — Люцифер, вам не хорошо? — поинтересовался вдруг принц.       — Всё в порядке. Спасибо за беспокойство. — Я приподнялся в кресле и сел, опираясь локтями на коленки. Нужно хоть как-то взбодриться.       — Вы уверены? — теперь ко мне приставал со своей заботой Корнелиус.       — Если я сказал, что всё хорошо, значит всё хорошо, — я не смог сдержать своё раздражение.       — Просто кому-то по ночам хоть изредка надо спать, а не навещать юных леди и не бродить с ними, словно приведение, по всему замку. — Попытался подначить меня граф.       Принц с нескрываемой многозначительной улыбкой смотрел на меня. Корнелиус лишь пытался испепелить меня своим взглядом. Видно, он понял про что идёт речь. А Христофор смотрел на брата с осуждением.       — Я слышал о беде в угольных шахтах, — тактично перевёл тему Калеб, — Говорят, змей беснуется и справится никто не может, даже объявления в наёмных гильдиях висят. Правда?       Каин глубоко выдохнул. Видно, больная тема для такого успешного и молодого графа как он.       — Я не знаю, что там за тварь такая, но кто в шахты заходит –живым не выходит. Мы просто со слов знаем, что змей завёлся, а что за змей и как от него избавиться — никто не в курсе. Уже ни одна гильдия не берётся. Я и в гвардию обращался, но получил отказ.       — М-да, — протянул Калеб, — Беда!       — А что за награда? — во мне проснулся интерес и азарт, давно я не мог вот так, против твари разгуляться.       — Можно подумать вы тварь одолеть сможете? — нагло начал усмехаться Корнелиус.       — А если смогу, что тогда? — я потянулся за бокалом с напитком и отпил из него, — Я хоть и герой, но и мне нужна достойная награда!       — Тварь прикончишь и притащишь её на главную улицу… — Корнелиус задумался, придумывая, — Да я тебе двух дочерей подарю! Помимо той награды, что назначена за голову змея!       — Отец! — в голос возмутились Каин и Христофор.       Игнорируя их, я продолжил:       — У тебя три дочери. Какие ты мне подаришь?       — Старших! Толку тебе от Евы? — Корнелиус был уверен, что я не смогу одолеть змея.       — Интересно, кого из вас погубит самоуверенность в себе и пренебрежение другими? — Калеб активно следил за беседой, — раз пошёл такой спор, на жизни, то я думаю, что его нужно заверить на бумаге, чтобы после у каждой из сторон не было вопросов.       — Принесите канцелярские принадлежности! — кинул я слугам через плечо. — Действительно, наш принц прав, а то вдруг одна из сторон не сдержит своё слово! — я подначивал Корнелиуса.       — Отец, не стоит, это глупой спор! — начал было отговаривать Христофор.       — Без тебя разберусь! — рявкнул на сына Корнелиус, он не сводил с меня жадного поедающего взгляда.       — Отец, послушай, спорить на жизни своих детей… — вступился в уговоры Каин.       — Мои дети – мне и решать! — Корнелиус потирал свои вспотевшие ладони.       Принесли бумагу, чернила и перьевую ручку, также воск для печатей. Принц Калеб записывал наш спор с ранее услышанных слов.       — Итак, в случае, если Герцог Темпастес, Герой Империи Солярис, одолеет змея, то Корнелиус Дитрих подарит ему своих двух дочерей, а именно: Майя Дитрих и Адель Дитрих. Ко всему прочему Граф Хамбл должен выплатить установленную награду за голову змея и, конечно же, сам змей в качестве трофея остаётся на усмотрения Герцога Темпастес. Всё верно? — Уточнил принц, глядя на бумагу.       — Верно! — согласился Корнелиус, мы всё ещё смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Каждый из нас пытался испепелить другого.       Принц посмотрел на меня, я лишь кивнул.       — А что будет в противном случае? — Вдруг поинтересовался Каин. — Ну, не одолеешь ты змея, что тогда?       — Одолею. Видел мои латы? Черная саламандра! — с гордостью заявил я. — Эту тварь положил, и змею вашу тоже не составит труда.       — В противном случае она его сожрет, словно и не было героя. — Насмешки Корнелиуса меня выводили из себя.       — Так и запишем, что вторая сторона ничего не требует. — Проговорил он и снова начал что-то записывать на бумагу своим размашистым подчерком. После протянул лист сначала мне. — Ознакомьтесь, Герцог, если претензий нет, то подпишите.       Я внимательно прочёл лист несколько раз, и претензий у меня не оказалось. Поставив свою подпись и инициалы, я протянул лист Каину. Христофор смотрел на меня как будто с жалостью. Граф тоже внимательно изучил документ и нехотя подписал. Корнелиус и вовсе не стал в него смотреть. Идиот. После документ снова попал в руки принца, где он заверил его своей подписью и печатью. Вылив на бумагу немного воска, он надавил своим перстнем, тем самым установив свою печать.       — Документ заверен всеми сторонами и до исполнения будет находится у меня. Дабы избежать казусных ситуаций! — констатировал он и выжидал, когда застынет воск.       — Когда намерены отправиться? — ехидно поинтересовался Корнелиус.       — Не сомневайтесь, я сообщу вам. — голос мой звучал надменно.       Я продолжал изучать Корнелиуса глазами. Но вскоре ему надоело соперничать со мной, и он переключился на беседу с сыновьями. А я про себя отметил, что наш принц не менее азартный человек, и если он напрямую в спор не лезет, то с огромным удовольствием и любопытством наблюдает за ним.       Вскоре нас позвали на завтрак. Плотно позавтракав, я отправил Весперию на занятия, а сам решил пойти поспать. Всё же усталость оказалась сильной, и долгие беседы за завтраком вытянули из меня последние силы.       Стоило мне только раздеться и удобно расположиться на кровати, как ко мне бесцеремонно ворвался Христофор.       — Ты не сможешь одолеть змея на его территории. Это самоубийство! — с места в карьер начал паладин.       — Христофор, я сам разберусь. — я даже не оторвал голову от подушки.       — Так нельзя! — эмоции переполняли его и голос срывался       — Все вопросы к твоему отцу… — я же не выражал ни единой эмоции. Слишком уж в последнее время их много было.       — Мой отец!.. — Христофор не находил слов. Он начал метаться по комнате.       — Чего ты боишься больше: то, что я не вернусь или то, что твои сестры окажутся в моих руках? — мне стало любопытно, что он на это скажет.       — Весперия сказала, что я могу не волноваться насчёт твоего отношения к моим сестрам. Я боюсь за твою шкуру. А если тебя покалечат сильно. Если ты не вернешься? — Христофор не оставлял попыток меня отговорить.       — Тогда ты позаботишься и о Весперии, и о Ахероне. Когда Ахерон наберет достаточно сил, то он откроет мои земли. Я чуть позже напишу бумагу с твоим регентством на них, пока Весперия не станет достаточно взрослой. — Я сел и смотрел на ошеломлённого Христофора.       — С тобой бесполезно спорить, да? — он посмотрел на меня с угасающей надеждой. Он пытался хрустеть своими пальцами. Всегда так делал, когда нервничал. — Зачем ты так поступаешь? Себя не жалко, пожалей свою дочь!       — Христофор! — одёрнул я его, — Иди, тебя ждут дела. — Я указал на дверь и, не дожидаясь его ответа, завалился в кровать, укутываясь в тёплое одеяло с головой.       — Я думал, мы друзья. Я отчего-то понадеялся, что как друга ты меня послушаешь — горестно добавил он, после чего ушёл, тихо прикрыв дверь.       Вот умеет он давить на совесть! Даже на мою! Христофор считает меня своим другом… Возможно, единственным. Но является ли он для меня им? С этими мыслями я заснул. Мне почти ничего не снилось, за исключением двух больших рубинов в моих ладонях. Интересно, к чему это?       Проснулся я уже поздно вечером. Недолго думая, я быстро собрался и уже знакомым маршрутом шёл к покоям Адель. Спускаясь по лестнице торопливыми шагами, я быстро выхватил одну розу из вазы с цветами, что украшали лестничный пролёт. И вот спустя пару мгновений я стою у её дверей.       На этот раз я сразу в них постучал и не стал мучить себя ожиданием.       — Войдите! — послышался голос Адель.       Я вошёл в её покои. В них, как всегда, по вечерам царил полумрак. Адель сидела на небольшом диване у камина. Я подошёл и окинул её взглядом. Она в лёгкой ночной рубашке нежно-розового цвета с кружевными широкими бретельками. На плечах была накинута шаль. Волосы были её собраны в простой растрёпанный хвост, из которого выбивались непослушные пряди. В ногах стояла корзина с пряжей, рядом набор, что я ей недавно подарил. Она сидела и спокойно вязала. Такая умиротворительная картина. Вокруг было так тихо, было слышно лишь потрескивание дров в камине и звук столкновения спиц друг о друга.       — Присаживайся, Люцифер. — Девушка оторвалась от своих занятий и подняла голову вверх.       — Откуда знаешь, что к тебе пришёл именно я? — мне действительно было интересно как она меня узнала.       — В такой поздний час приходишь ко мне лишь ты и Христофор. Христофор с порога начинает выдавать свои невероятные новости. Ты же подолгу молчишь. А ещё шаги у вас разные. — Адель улыбнулась и снова вернулась к своему занятию.       — Ты различаешь звук шагов? — я удивился: неужели она успела запомнить такую мелочь.       — Я слепая, а не глухая. Это разные вещи. Ты так и будешь стоять у меня над душой?       Я присел рядом с Адель и запоздало коснулся розой её руки. Она аккуратно взяла цветок и стала его осматривать в своей манере. Я лишь наблюдал за ней. Порой мне казалось, что в этом мире мне больше ничего не нужно, лишь созерцать её.       — Роза? — Адель улыбнулась мне, понюхав цветок.       — Да. Я бы хотел тебе сказать, что она с восточных холмов Обители Молний, и была выбрана специально для тебя… Но это не так. — Воздохнул я.       — Но и этот цветок тоже прекрасный.       Адель отложила в сторону рукоделие и подошла к узкому, длинному столу вдоль стены. Найдя там тонкую одинокую вазу, поставила туда цветок. Она стояла и аккуратно, едва касаясь подушечками пальцев, изучала, как стоит одинокая роза в вазе. Я подошёл к ней и уткнулся носом в её макушку. Запах её волос просто одурманивал меня.       — Что с тобой? Ты сегодня какой-то чересчур нежный? — Адель приглушённо засмеялась.       Я же не смог удержаться и крепко прижал её к себе, наслаждаясь ментом.       — Без тебя в этом всё не так. — Проговорил я, не отрываясь от её волос. — Хочу проводить с тобой больше времени. — Я сам был в шоке от своего признания.       — Правда? — Адель перешла на шёпот.       Девушка развернулась в моих объятьях и обняла меня в ответ. Внутри что-то перевернулась. Как будто она своим неловким действием сломала тонкую ветку. Почему именно эта девушка не даёт мне покоя? Почему все мысли мои лишь о ней? Почему, когда она меня вот так обнимает, я готов уничтожить этот мир и мир богов, только бы она стояла так со мной. Таких чувств я прежде никогда не испытывал ни с Астрой, ни с какой другой женщиной.       Адель прижималась ко мне всё сильнее и сильнее, будто тоже хотела раствориться в объятьях. Она уткнулась носом куда-то мне в шею. Её дыхание сильно щекотало меня и будоражило. После я вовсе почувствовал касание её горячих губ. Дальше я себя и вовсе перестал контролировать. Подхватив её на руки, я быстрыми шагами побрёл к кровати. Адель не сопротивлялась. Её пальцы изучали мою шею. Мне казалось, что нет в мире ничего более приятнее, чем касание Адель.       Я мягко посадил её на край кровати и опустился перед ней на колени. Во мне ещё были остатки самообладания. Но Адель будто намеренно хотела их уничтожить. Сбросив шаль, она оголила свои плечи, показалась тонкая ключица и ложбинка около шеи. Такая прекрасная в полумраке. Такая желанная! Тёплые руки Адель снова изучали моё лицо, плавно спускаясь на шею и плечи. Девушка улыбалась мягкой улыбкой. Я не смел даже дышать.       С каждым её касанием, с каждым прикосновением исчезали остатки самообладания. Ещё немного. Но почему, когда мне нужен этот несносный паладин, то его нет? Где же ты, Христофор? Приди, ворвись, устрой скандал, пристыди меня! Прошу, останови меня, не дай мне сорвать этот чудесный цветок. Но на мои мысленные мольбы никто не отозвался…       Я сам не понял, как руки уже бродили по коленкам юной красавицы, приподняв ночную рубашку. Нежные, как бархат, и гладкие, как шёлк. Я смотрел на её лицо, шею и ключицы. Я не смел оторвать от неё глаз. Даже в простой вечерней рубашке, с растрёпанными волосами она всё ещё оставалась самой прекрасной.              — Адель, не искушай меня… — лишь смог прошептать я.              — Я тебе противна, не нравлюсь? — голос был её серьёзный, но я смог уловить игривые нотки.       Рука скользнула от моей шеи по плечу и накрыла мою кисть. Мягко надавив на неё, она потянула выше по своему бедру. Мгновение, и я уже жадно впивался в неё губами, повалив на кровать. Целуя каждую частичку её тела. Губы, лицо, шея, около ушей, плечи, ключица, и возвращаюсь снова к губам.       Боги, дайте мне сил остановиться! Руки нагло блуждали по её бедрам. Я не в силах овладеть собой. Адель отвечала на все мои ласки, целовала в ответ. Когда руки её скользнули под мою рубашку, я вовсе на мгновение потерял рассудок.       — Адель. Останови меня, прошу… Так не должно быть! — Я лишь мог шептать ей на ухо, судорожно дыша.       Внутри меня была целая буря. Но что-то отчаянно кричало мне, молило меня остановиться. Но как я могу остановиться, когда передо мной самая нежная, самая желанная?! Разум всё-таки взял верх над наваждением. Я остановился и, упираясь руками в кровать, приподнялся над ней.       — Что-то не так? — она тяжело дышала. — Почему ты остановился?       — Для чего ты это делаешь? — Я смотрел ей прямо в лицо, пытаясь понять её мотивы.       — Потому что я этого хочу. Потому что я этого желаю. — Она отчётливо сделала акцент на «я».       — Ты понимаешь чем для тебя это может обернуться? — Разум мой всё больше и больше прояснялся.       — Я тебя не выдам, не бойся. — прошепча, она отвернулась в сторону.       — Дело не в этом. — я завалился рядом с ней на кровати и пытался справиться со своим возбуждением. — Адель, ты мне что-то не договариваешь! Прошу, скажи, что тебя тревожит. Ты бы не стала так себя вести…       Девушка тут же подскочила, поправила ночную рубашку и накинула на себя шаль.       — Разве я не имею право делать то, что хочу? — она говорила это с не присущей ей дерзостью. — Почему я должна посвящать себя тем, кого презираю? Скажи? Разве я не достойна прожить свою жизнь самостоятельно? Я устала быть в тени!       — Адель… — я поднялся и положил ей руку на плечо в попытке хоть немного успокоить.       — Скажи, чем она лучше, чем я? — голос её был твёрд, а вот руки сильно дрожали, и она, в попытках их успокоить, всё никак не могла сцепить свои пальцы в замок.       — Кто? — я старался говорить как можно мягче.       — Майя! — Ещё немного, и Адель просто разрыдаться. — Всё крутиться вокруг неё. Майя поёт в императорском дворце! — Адель по очередям начала передразнивать отца и мать. — Майе нужно больше времени заниматься. Майя скоро поедет в Илиану, ей нужно купить новые наряды, а ты всё равно из дома не выходишь. Что? Зачем тебе книги? Ты же слепая! Украшения подарили? Так ты не видишь, а Майя выступает, она не может появиться в свете несколько раз в одном и том же. Майя — талант, ты — лишь её тень! Не пой в её присутствии, а помузицируй ей. Майя это, Майя то! Надоели! — Адель не выдержала и, закрыв лицо руками, разрыдалась.       Ненависть к Одджит и Майе росла во мне с каждым словом Адель. В большинстве случаев она пародировала голос матери. Я обнял её и притянул к себе.       — Майю позвал замуж богатый маркиз. Ты поедешь с ней! Она не будет постоянно ложиться под этого уродливого старика. А ты не видишь, тебе все равно. Можно подумать, калеку кто-то замуж возьмёт. — тихо добавила она и снова горько разрыдалась.       Слов для неё я не находил, всё, что я мог — это прижимать её к себе сильнее и, целуя, гладить по голове. Неужели Одджит настолько потерянная мразь? Чтобы в угоду одной дочери издеваться над другой?       — А я тоже хочу любви. Мне не нужна публика столицы. Мне уже давно не нужна родительская ласка. Я просто хочу быть собой, не тенью. Мне даже лишний раз на улицу нельзя выйти. Я так много прошу? Я не хочу мучить себя в угоду старому извращенцу. Я хочу, чтобы это было взаимно! Чтобы всё было взаимно! Я тоже хочу любить и быть любимой.       Она всё продолжала плакать и взахлёб рассказывала мне о своём несчастье. У кровати стояла тумба с наполненным водой кувшином и стаканом. Разомкнул свои объятия я лишь на несколько секунд, чтобы дать ей воды. Подав ей стакан, я снова заключил её в них.       — Адель, скажи, ты всё это делала назло матери или из-за каких-то чувств, что ко мне испытываешь? — Я подождал, когда она успокоится немного.       — Назло матери я бы просто вышла через окно. Или свалилась с лестницы. — тихо сказала девушка. — Ко мне никто так не относился, как ты. Мне с тобой хорошо, — она задумалась на долю секунды, — легко. Такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь.       Она сделал несколько глотков из стакана, что я подал и начала потихоньку успокаиваться.       — Ты, наверное, считаешь меня теперь легкодоступной… — в её голосе столько горести.       — Адель, я считаю тебя немного глупой. — по-доброму я усмехнулся над ней.       — Глупой? — она так сильно возмутилась.       — Да. — я разговаривал с ней ласково и начал распускать растрёпанный хвост. — Если бы ты мне сразу всё рассказала, то всё было бы иначе. К тому же, переживать тебе больше не стоит. Теперь ты моя. — я почти касался своим носом её, не прекращая гладить ее волосы. — я поспорил с твоим отцом. И поверь: теперь-то я сделаю всё возможное, чтобы одержать победу в этом споре. — я нежно провёл носом по её щеке, вдыхая аромат её кожи и прошептал на ухо расстроенной девушке: — Мне нужно, чтобы ты верила в мою победу, потому что если ты не будешь этого делать, то никто не будет верить. — Прижимая к себе дрожащие тело Адель, я продолжил: — А сейчас успокаивайся и ложись спать. В нашу следующую встречу тебе ни о чём подобном больше не нужно будет беспокоиться. Просто доверься мне.       Встав и подхватив её на руки, я положил Адель на кровать и укрыл покрывалом, что было в ногах. И прилёг рядом, Адель ещё не совсем успокоилась и изредка всхлипывала.       — Я верю. — тихо произнесла она, прижимаясь всё сильнее и сильнее. — А что за спор?       — Разве это сейчас важно?       — Конечно! — Она намерена была подняться в кровати, но я не дал, удержав её на месте.       — Адель, ты же сказала, что веришь мне, так доверься мне полностью. — тихо попросил я.       — Хорошо, — лишь смогла выдохнуть девушка.       Вскоре Адель уснула. Я пролежал с ней ещё некоторое время. А после тихо удалился. Злость во мне кипела, я ненавидел почти всех обитателей этого дома. Одджит была на первом месте, Майя, что пользовалась положением сестры. Корнелиус позволял этим сукам всё. Каин, который смотрел на всё сквозь пальцы и Христофор за его слабость. Я поставлю тут всех на место!       Ворвавшись в свои покои, я мигом пошёл снаряжаться на змея. Попутно позвав самого старого слугу, что смог найти, я расспрашивал его о твари и где находятся шахты. Он же с охотой мне всё поведал. Всё, что мог знать. Не прошло и часа, как я в полном обмундировании уже стоял у выхода, крепко сжимая вульж в руке. На улице собиралась гроза.       — Зайди в кузню. — послышался сзади тихий голос дочери. — Если хочешь одолеть змея. То зайди в кузню. — Я обернулся и смерил её взглядом. Весперия стояла с распущенными волосами в своём ночном платьице, сонно потирая кулачком глаз.       Я лишь кивнул ей и покинул покои. Ахерона я тоже снарядил сам, попутно вводя в курс дела. Тот гневно бил копытом оземь. Ещё до полуночи мы покинули владения замок Графа Хамбл. По пустынным улицам, словно ветер, мы домчались до кузни. Новые подковы и вправду были лучше прежних. Хоть она и была закрыта, но из печи шёл дым, а внутри горел свет. Громкими ударами я стал бить в дверь.       — Кто? — раздался грозный оклик старого кузнеца.       — Это я! Мне помощь твоя нужна. — Напрямую сказал я кузнецу.       Дверь приоткрылась, и в ней показалось удивлённое лицо старика. Убедившись, что перед ним в действительности стою я, он впустил меня внутрь.              — Что случилось в столь поздний час? — не переставал удивляться старик.       В небольшой кузне находились и дочь Агния, и его сын, они что-то дружно изготавливали. Вернее, ковали старик с сыном, а Агния скорее следила, чтобы они не переутомлялись. Пройдя вглубь, я огляделся. Множество различных инструментов висели заготовки и уже готовые изделия. Пахло маслом и каленым железом. Мальчишка в печи раскалял очередной кусок металла. На нём был толстый кожаный фартук и такие же перчатки. Лоб покрылся потом.       — Я иду на змея в ваших шахтах. Что ты можешь мне предложить? — Обернулся я к выжидающему старику.       — На змея? — Его усталые прищуренные глаза округлись, где-то громко ойкнула Агния. — Надо подумать…       Старик почесал свою седую бороду и бросил взгляд на своего младшего сына. Тот отложил кусок железа и подошёл к нам.       — Когда собираетесь на тварь? — спросил мальчишка-кузнец.       — Сейчас! — голос мой был груб и полон решимости. Во мне еще не утихала злость за обиды Адель.       Кузнецы многозначительно посмотрели друг на друга. И общались непонятными мне кивками. После и мальчишка, и старик разбрелись кто куда, оставив меня в полном недоумении. Через мгновение я понял, что они подбирали мне лучшее, что у них было.       — И вам даже ни капельки не страшно? — ко мне робко подошла Агния, прижимая к груди большой кувшин, наполненный водой.       — Нет. — кратко ответил я девушке.       — Вот он! — Радостно воскликнул старый кузнец и притащил мне самый простой деревянный футляр для оружия. — Последний Рассвет, — гордо заявил стрик открывая футляр. — моя лучшая работа!       В продолговатом и узком футляре лежал меч в кожаных ножнах с изображением восходящего солнца. Ручка, обмотанная кожей, и на конце меча красовалась собачья морда. Ведь Бог солнца ездил на колеснице, запряжённой тремя огромными псами. Недолго думая, я достал меч из ножен и изучающие крутил в руках. Он был лёгок и остр, я видел в нём своё отражение. От рукояти до кончика шёл красивый золотистый рисунок восхода солнца. Действительно, меч был достоин и своего имени, и того, чтобы зваться лучшей работой.       — Отлично! — восхищённо констатировал я.       К нам тут же подскочил мальчишка и протянул мне ещё одно изделие. Замотанный в тряпку, лишь одна рукоятка торчала. Тоже выполненная из кожи, но на ней серебристыми нитями были вышиты письмена. На конце рукояти была морда аликорна и крылья. Я взял за рукоятку, и мальчик ослабил хватку. С лезвия слетели тряпья, обнажая чёрный клинок, исписанный серебристыми письменами. Старик лишь удивлённо взглянул на сына. Видать, об этом изделии он не знал ничего.       — Его зовут Ночной Спутник. — Спокойно заявил мальчишка, исписанный магическими письменами.       Я долго не мог выбрать, который меч мне больше нравится.       — Забирайте оба, — послышался голос девушки. Я же не сводил глаз с превосходных мечей.       — Агния права — если подведёт один, второй уж точно службу верную сослужит. — Добавил старик.       Я лишь кивнул, крутя в руках Ночной Спутник и Последний Рассвет. Они переливались в свете огня печи и свеч.       — Щит, латы? — поинтересовался молодой кузнец.       Я лишь отрицательно покачал головой. Я не мог оторвать взгляд от мечей. Вот же старик, вот же кудесник! И сына воспитал себе под стать!       — Тогда ступай. Змей сам себя не зарубит. — Усмехнулся кузнец. — Вот только когда его порубишь, не забудь сказать кто мечи тебе дал.       — Поверь, вскоре о вашем мастерстве будет гудеть вся империя! — я наконец-то оторвал взгляд от обнажённых мечей. — Сколько? — поинтересовался я о стоимости.       Старик лишь махнул рукой, а мальчишка вернулся к своему занятию. Еще раз поблагодарив их, я вышел из жаркой кузни. В руках моих было то, чем я вырежу путь к свободе Адель от ее ублюдков-родителей.       Я замотал Ночного Спутника в плащ, а Последний Рассвет сунул в его ножны и прикрепил к седлу. Не успел я взобраться на Ахерона, как из кузни выскочила Агния, в руках её был большой сверток.       — Господин, вот, возьмите. Тут, хлеб для вас и коня, сыр, травы лечебные и эль.       Девушка привстала на носочки и протянула мне свёрток.       — Благодарю за доброту вашей семьи — Я говорил искренне от всего сердца. — Мне пора!       Развернул Ахерона, и мы помчались в сторону шахт.       — Берегите себя! Мы будем молиться за вашу победу! — вслед кричала Агния.       Без остановки мы скакали до самого рассвета. Минуя поля и леса. Мимо проплывали деревни. Ахерон, казалось, бежал со всех ног наперегонки с самим ветром. Еще немного, и мы точно взлетим. По старым дорогам мы добрались до шахт. По пути нам попадались брошенные деревни. С заросшими дворами и покосившимися домами. Змей, по слухам, поселился тут ещё задолго до рождения госпожи Йентель. Змей не давал покоя людям. Раньше графство жило за счет шахт, но после появления змея их закрыли, и имения без шахт обеднели, как и сама семья Хамбл.        Я спешился с Ахерона. Сняв с него лишь два подаренных мне чудесных меча. Вульж я решил не брать с собой. В узких шахтах им особо не помашешь. На спину закинул круглый щит. Смочив тряпку маcлом и, намотав её на брошенный рядом факел, я пошёл в шахты. Вход в них был заколочен. Доски с годами прогнили, и мне не представлять большого труда выбить их. В самих шахтах было темно. Использовав лишь пару искр своих молний, я зажёг факел. Мне предстояло отыскать тварь среди длинных туннелей, окутанных кромешной тьмой. Бой будет на её территории.       Я шёл, медленно прислушиваясь к каждому шороху в угольных шахтах. Казалось, туннели жили своей жизнью. Постоянные скрежеты сгнивших балок и капли воды раздражали слух и отвлекали внимание. Я уходил всё дальше и глубже под землю, прямо в пасть змею!       Вскоре я долго бродил по длинным шахтам. Они то сужались, что приходилось чуть ли не на коленках ползти, то расширялись в большие пещеры с громким эхом даже от дыхания. По моим подсчётам прошло уже несколько часов. Там, на поверхности уже, наверное, кипел своей жизнью день. А я всё бродил по мрачным туннелям. Факел уже начал плохо гореть. Вот это не хорошо. В руках я крепко сжимал Последний Рассвет. Я был весь в напряжении и старался не издавать ни звука.       Неожиданно под ногами что-то захрустело. Я опустил свой взгляд. Человеческие кости и останки. Я добрался. Логово было чуть глубже в старых шахтах. Из которых уже добыли всё, что можно было взять. Чем дальше, тем больше костей. Кто-то был с киркой, видать, работники, кто-то в доспехах — отчаянные герои.       Повсюду раздавался тихий гул громкого дыхания. Змей здесь! Может, спит? Тогда я могу воспользоваться эффектом неожиданности! Но змей не спал. Стоило мне только приблизиться, как он поднял свою голову и смотрел на меня рубиновыми глазами. Королевская Гадюка!       «Сохрани меня, о, великая Богиня Гроз!», лишь успело пронестись у меня в голове, когда я понял на кого я наткнулся. Королевская гадюка, просто неубиваемая тварь! Сразиться с ней один на один и выжить — приравнивается к чуду и милостям Богов. Гадюка была огромных размеров, как три кареты, запряжённых шестёркой коней. Вместо глаз — огромные рубины с мою ладошку. Но самое главное — это её чешуя. Белая! Мало того, что тварь невероятно большая и это её территория, так у неё ещё белая чешуя, которую не берёт ни одна магия. От того-то и зовётся Гадюка Королевской.       И как же мне её одолеть? Ведь в большей степени я рассчитывал на свою магическую силу! Но для твари она была лишь дуновением весеннего ветерка. По спине прокатилась неприятная волна холодного страха. Ладошки вспотели. Я судорожно пытался придумать хоть что-то, пока змей меня жадно рассматривал. Словно очередной лакомство. Хотя так оно и есть.       Долго думать не пришлось: гадюка молниеносно бросилась на меня, и древние инстинкты кричали, что нужно бежать, и я побежал со всех ног, туда, где шахты сужались. Если я его смогу обездвижить или выманить наружу, тогда у меня есть шансы! К тому же, там на поверхности есть Ахерон! Я мчался из последних сил. Что там говорил принц? Кого погубит самоуверенность? Мудак Корнелиус знал, что за тварь здесь! Решил отомстить за свою жёнушку? Ладно, в следующий раз будем прозорливей. В следующий раз…а будет ли он? Но если Весперия так легко меня отпустила, значит, она уверена в моей победе! У меня нет такой роскоши, как проиграть в этой битве.       За мной дочь, Адель и весь Грозой Придел! Я просто не имею права проиграть! Я не заметил, как проскочил в узкий туннель, вот только змею он был нипочём. Он просто рушил его массой своего огромного тела. Его противное и мерзкое шипение пробивало до дрожи. Я слышал, как позади меня рушился туннель. По нему было крайне трудно бежать, да что там, бежать! Я просто полз на корячках.       Вот он, выход — либо здесь и сейчас, либо пропадёт бесславно герой в угольных шахтах. Нужно нанести лишь один удар! Но куда? Чешуя у Королевской гадюки непробиваема. Я стоял и выжидал её на одном конце узкой шахты, пока она с разрушительной мощью пробивала себе путь до меня. Отчего-то я вспомнил сон, где в руках держал красные рубины. Вот оно! Бить по глазам. Я вытащил из-за ремня Ночного спутника, правда, пришлось отбросить факел в сторону.       Главное — попасть в глаза… Давай, гадюка, я тебя жду. Вот, уже немного. Стены шахты дрожат, сверху сыпятся мелкие камушки. Тварина издаёт ужасные звуки. Из низкой переходной шахты с грохотом появляется белая морда. Тварь настолько большая, что я отскочил в сторону, чтобы не быть ей раздавленным. Вот момент, когда она со всей своей скоростью проползает мимо меня, и я поравнялся с ее глазом!       Удар! Послышался лязг железа о камень. В тусклом свете факела я едва уловил, как из глазницы выпали. Красный рубин. Тварь взревела и начала биться всем телом и головой о стены. Я не смог вовремя выскочить, и гадюка несколько раз ударила меня своей головой о каменные своды шахты. Я слышал, как трещат мои кости. От удара потемнело всё в глазах. Звук её шипения эхом раздавался и закладывал уши. Что ж, никто не говорил, что будет легко.       Пока тварь продолжала биться в агонии, я сумел отползти на безопасное расстояние. Грудь ужасно болела, и было тяжело дышать. Наверное, переломал себе несколько рёбер. Тварь пыталась развернуться, но для неё это пространство было слишком узким. Для того, чтобы вернуться в её логово, ей нужно больше времени.       Меч торчал чуть меньше, чем наполовину из ее глазницы. Если на него нажать сильнее, то он войдёт ей в голову. Я едва смог подняться. В руках у меня ещё остался Последний Рассвет. А у твари один целый глаз… Особого выбора нет. Надо выколоть ей второй глаз, но тогда она озвереет совсем, если не получится пробить ей голову. Одним богам известно, что меня ждет.       Своими взвеваниями она рушила свод шахты, старые балки не выдерживали давления. Гадюка то широко открывала пасть, демонстрируя свои клыки, то в неистовом шипении обнажала язык. Иной раз и вовсе плевалась ядом. Главное, не угодить ей в пасть или в сильную струю яда.       Неожиданно Королевская гадюка перестала извиваться и смотрела прямо на меня. На того, кто принес ей столько боли и страданий. Она тихо зашипела, её тело стало напрягаться. Из глазницы по-прежнему торчал Ночной Спутник. Она грозно и предупреждающе зашипела. Сейчас кинется!       Выхода нет, надо снова бежать! Я не успел даже развернуться, как она помчалась за мной. Теперь раненым бежать становилось труднее. Я выскочил в пересечение двух шахт и резко завернул направо. Надо бежать к выходу, выводить её наружу. Там больше шансов. Но от её огромного тела, которым она неистово била по сводам шахт, стали падать балки сверху. Я едва успел увернуться от одной балки, что упала передо мной, её острый, рваный край так и остался торчать вверх. Балка! Я остановился, глядя на то, как тварь мчится на меня. Собрав всё своё мужество и гордость, я решился дать ей бой сейчас. Хватит бегать!       Неистово закричав от переполняющих меня эмоций и сжав покрепче меч, я кинулся на тварь. Та, в предвкушении битвы, широко открыла пасть и собиралась уже выпустить свой яд. Со всех сил я ударил ногой по балке, и та воткнулась ей в нёбо, пригвоздив её к потолку. Бросаться ей в пасть — самоубийство, но выбора нет. Я проскользнул под балкой и оказался в мерзкой, уродливой пасти Королевской Гадюки. В пасти пахло мертвечиной и кислым ядом. Подсвечивая себе молниями, я стал рубить её язык. Тварь пыталась сомкнуть пасть, но балка оказалась достаточно крепкой. Собрав магические силы, я ударил ей прямо в глотку самым мощным разрядом молний.       Шахты озарились самым ярким и ослепляющим светом, запахло палёной плотью, Отвратительный запах. Тварь лишь издала последний звук, похожий на шипение, и обмякла. Балка опасно стала скрежетать, я поспешил выскочить из пасти. Балка, опалённая моими молниями, рухнула под давлением огромной челюсти. С громким лязгом клыков закрылась пасть монстра. Я едва мог дышать. Подсвечивая себе пространство своими же молниями, я осмотрел гадюку. Та шевелилась. Живучая тварь! Выбора нет: будем добивать её по первому плану. Бить по глазам. Гадюка пыталась поднять голову и, как и любая живущая на свете белом душа, спасти свою жизнь.       Я взобрался на груду камней около змея. Теперь он не так опасен, как прежде. Ухватившись за рукоять Ночного спутника, я взобрался на её морду. Она слабо пошатнулась, пытаясь сбросить меня. Я же наметил последний рассвет ей в уцелевший глаз. И вогнал свой меч поглубже в глазницу. Второй рубин выпал из глазницы. Змей издал предсмертный рёв и резко поднял голову, ударив меня о свод шахты.       Темнота… Ничего не видно. Голова безумно болит. Где я? Почему так холодно? Я лежал на холодном каменном настиле. Точно, шахты и змей! Из последних сил набираю в руку немного магии и пространство озаряется голубым светом моих молний. Перед моими ногами лежала изувеченная белая гадюка. Из глазниц её торчали мечи. Окровавленная, с выходящим дымом из пасти, она лежала передо мной. Победа!       Я едва смог подняться. Нога неистово завыла. Я бегло осмотрел себя: из бедра торчал кусок древесины, наверное, напоролся, когда тварь прибила меня к потолку. Дышать и вовсе было невыносимо больно. Лицо саднило. Я подошел к змею и пару раз пнул его. Никакой реакции. Отойдя на несколько метров подальше, я решил перевести дух и накопить немного сил.       Сполз по холодным стенам шахты. Интересно, долго я тут бегаю? Пить охота, в горле пересохло. Невольно вспомнил про эль, любезно собранный мне Агнией. Что за милая девица! Молнии в руках потухли, темнота. Силы меня покидали.       Кажется, я заснул, проснулся от звона в ушах. Надо отсюда убираться. Я снова набрал в ладони молнии. Змей по-прежнему лежал на месте, а из ноги моей всё также торчал кусок балки. Надо ещё придумать как вытащить эту мерзость на поверхности и оттащить её в город. Я вытащил кусок дерева из ноги. Как же больно! Поднявшись на ноги, я снова подошёл к Королевской Гадюке. Хороший будет трофей. Осталось собрать рубины. Один был прямо рядом, второй где-то в глубинах шахты. Нужно и его найти! Что добру пропадать. Я нашел первый рубин, быстро и убрал его за грудки лат. Откуда-то послышалось далёкое ржание. Ржание Ахерона эхом разносилось по сводам шахты. Я пошёл на зов друга.       Идти пришлось не дольше, чем я думал, больное тело давало о себе знать. Битва была не так уж далеко от выхода. Если бы змей не ударил меня в первый раз, то, наверное, я бы сумел добежать на поверхность. Ахерон нервно крутился у самого входа и ржал в шахты, зовя меня.       Я кое-как смог выползти на поверхность. Конь стал тут же меня обнюхивать, будто пытался осмотреть. На улице была глубокая ночь. Я же просто повис на его уздечке. Ахерон терпеливо держал мой вес на себе. Я едва смог на ощупь найти сумку с долгожданным элем и выпил его залпом, глуша боль. Я чувствовал, как заплыл один глаз.       На улице было свежо и прохладно, где-то одиноко кричала сова. Небо расстелило покрывало звезд, а луна светила ярко. Я едва помню, как пошёл с Ахероном обратно в шахты и как мы смогли вытащить тварь. Еще более смутно помню, как отыскал второй рубин. В одной из брошенных деревень мы нашли старую телегу, едва погрузили на нее тварь. Я запряг Ахерона в телегу, и мы отправились обратно в город.       Эль ударил в голову, и обратный путь я даже не помню. Помню, что лишь держался за уздечку Ахерона, чтобы не упасть. К утру хмель выветрился, а мы всё ещё были в дороге. Шли мы медленно, змей оказался чересчур тяжёлым, но Ахерон тащил его. Также скорость замедлял я, и самому мне было тяжело идти с больной ногой, и я опирался на своего друга. Просил у него прощения за то, что ему приходится всё это вывозить на себе. Но в ответ я слышал фырканье. О, как мне хотелось поговорить с ним!       До города мы добрались к полудню. Усталые и измученные, мы шли по главным улицам через рынок. Ошеломлённые люди уступали нам дорогу. Расходились и перешёптывались, иные и вовсе что-то кричали нам. Солнце стояло высоко. С огромным трудом мы дошли до кузни на главном рынке. Я не знал как мне отлипнуть от Ахерона и дойти до прилавка. Неожиданно рядом со мной вырос мальчишка-кузнец. Он подставил своё плечо и помог добраться до кузни. Там я просто свалился. Благо, мы были внутри, и этого никто не видел. Я слышал, как старик отвёл Ахерона в сторону и тоже дал ему возможность отдохнуть. Само же тело Королевской Гадюки осталось на дороге. Из его глазниц по-прежнему торчали два меча. С моего места прекрасно были видны и рынок, и телега, которую обступила толпа людей. Вот только меня, к счастью, никто не видел. Агния дала мне прохладной воды, и я смог напиться. Стоило мне на секунду прикрыть усталые глаза, как передо мной вырос Христофор. Он долго и противно звал меня, а мне не хотелось на него отвлекаться, я только смог расслабить уставшее тело.              — Люцифер! Слава Богам. — Паладин выглядел обеспокоенно. Он тряхнул меня за грудки, приводя в чувства.        Я открыл глаза и посмотрел в ту сторону, где стояла телега. Ее обступили гвардейцы, те близко не подпускали людей. За Христофором стоял принц и с любопытством оглядывал меня.       — Дай воды. — голос мой звучал хрипло и слабо.       Мне дали попить, и я попытался встать. Я с жадностью глотал холодную живительную воду.       — Как ты? — Калеб смотрел на меня изучающе и лишь изредка переводил взгляд на змея. — Вот это да! В жизни своей не видел Королевских Гадюк.       — Всё бывает впервые.       Я встал и сильно пошатнулся. Христофор вовремя оказал мне поддержку, и я вцепился в его плечи. Через какое-то время я совсем оклемался и мог уже здраво мыслить. Ахерон тоже едва стоял на ногах.       В телегу запрягли десяток лошадей и потащили змея во владения графа Хамбл. Я же не стал мучить Ахерона, а оседлал предложенного мне коня. До замка мы ехали в молчании. Лицо Корнелиуса и его семьи было просто поразительно, когда они увидели змея. Такого удивления я в своей жизни не видел!       Мне помогли добраться до покоев, и Христофор любезно помог снять с меня латы. Надеюсь, чары Астры помогут мне пережить все ранения и всё скоро заживет. Тело болело неистово! Я даже не могу сказать что конкретно у меня болело. Я был словно один большой синяк. Дальше пригласили целителя, и я снова забылся сном.