ПТСР

***

      Утро Аддамс, впрочем, как и всех остальных учеников, началось со скандала. Мистер Мэддисон собрал всех изгоев в большом зале и взволнованно, почти на грани истерики, спросил, кто этой ночью распивал алкогольные напитки в его оранжерее. Как оказалось, кто-то посмел проникнуть в помещение, неплохо так погулять, наделать беспорядок, усеяв пол окровавленными осколками и, самое главное, не закрыл двери, когда уходил, оставив бесценные растения преподавателя замерзать.       Естественно, желающих признаться не нашлось, что абсолютно не удивило Уэнсдей, а вот бледная фигура директрисы, стоящая позади расстроенного учителя и излучающая едва скрываемую ауру похмелья, вызывала немало вопросов:       — Не может быть… Неужели решилась? Из-за ссоры? А кровь тогда откуда?       Тёмные глаза просканировали Уимс, задержавшись на руках, скрытых белыми перчатками. Явление не совсем необычное, но явно вызывающее подозрение. Однако доказательств не было, и Аддамс пока пришлось остаться ни с чем.       — Уэнс, ты чего застыла? Нас же отпустили, — спросила Энид, обращая внимание на странное поведение подруги. — Он не сможет спихнуть это на тебя! Я подтвержу, что ты была всю ночь в комнате. В этот раз даже врать не придётся.       Блондинка рассмеялась, и даже Уэнсдей не сдержала скупой усмешки.       — Или ты считаешь, это что-то серьёзное? — Синклер сразу же перестала смеяться. — Думаешь, это… Торнхилл приходила?       — Во-первых, Лорел Гейтс. А во-вторых, не выдумывай, конечно, нет, — отмахнулась Аддамс, поворачиваясь спиной к директрисе и начиная идти в сторону кабинета, где должно было быть утреннее занятие. — Она заперта в психушке, и если бы убежала оттуда, я бы уже знала. Но если ты волнуешься, так и быть, я спрошу её об этом при встрече.       — Ты собираешься с ней встретиться?! — громко переспросила Энид, привлекая к ним внимание окружающих. Сделав голос тише, она также взволнованно продолжила: — Ты хочешь её навестить в психиатрической больнице? Как Уимс тебе только разрешила?       — Уимс мне не разрешила! — яростным шёпотом возразила Уэнсдей, затыкая взглядом соседку по комнате. — Так что об этом никто не должен узнать, ясно? Или мне придётся отрезать твой длинный язык.       — Я, конечно, молчок… Но твои угрозы на меня уже не действуют, — беспечно произнесла Синклер, подмигивая подруге. — Я под охраной твоей женщины, помнишь? Кстати, ты уже решила, как будешь извиняться?       Аддамс скривилась, когда блондинка перешла с одной нежелательной темы на вторую:       — Нет, не придумала. Я займусь этим позже.       — Ну ты не затягивай, соседка, — с мечтательной улыбкой пропела Энид, первой заходя в класс. — Такая женщина долго без внимания не останется. Гляди, ещё немного, и я сама украду её номерок и испытаю свои шансы.       — Только попробуй! — угрожающе зарычала Аддамс, прожигая взглядом блондинку.       Несколько учеников неподалёку перепугано пискнули и сменили направление, решив, что лучше опоздать на урок, чем быть рядом с неуравновешенной одноклассницей. Но вместо испуга, на лице Энид красовалась довольная победная улыбка:       — А кто-то ревнует! Устрашающая Уэнсдей Аддамс влюбилась и ревнует свою женщину!       — Синклер!       Но громко смеющаяся девушка уже ускакала в сторону Йоко и Дивины, оставляя соседку по комнате стоять с мрачным видом возле их парты. Неряшливо бросив вещи на столешницу, Аддамс села на стул и уставилась в одну точку, игнорируя подступающую теплоту на щеках.       Она, конечно, не ревновала, ни капли. Просто находясь так часто с Синклер, стала более эмоционально реагировать. Именно так. Она хотела лишь убедиться, что соседка не залезет в её телефон и случайно не узнает, что Уэнсдей всё это время общалась с директрисой. Абсолютно не ревность. У них с Уимс ведь нет таких отношений, чтобы ревновать, правда?

***

      Как ни странно, но Уэнсдей решила прислушаться к совету Энид, — попытаться извиниться. Она решительно отбрасывала мысль, что это из-за того, что она действительно чувствовала вину или, что ещё более бредовее, ревность. Девушка сказала себе, что это просто рациональное решение — вернуть на свою сторону директрису и сделать её союзником. Она проиграет битву, чтобы выиграть войну. Не более того.       Как и для любого дела, которое Аддамс нужно решить, для «извинения перед директором Уимс» нужен был план. Сидя на занятии и старательно делая вид, что она в процессе решения задания, Уэнсдей тщательно прописывала нужные пункты, ранее подсказанные соседкой: 1. Цветы (нечетное количество) и конфеты (не отравленные, не собранные с могил); 2. Подарки (что-то милое, не вызывающее ужас или отвращение = скучное); 3. Романтический ужин (вычеркнуто: у них нет романтических отношений); 4. Танцы (вычеркнуто: существенная разница в росте); 5. Поцелуи       Последний пункт заставил её задуматься. С одной стороны поцелуи можно отнести к разделу «романтические отношения» и сразу вычеркнуть. С другой — они также часто являлись методами для манипуляций и достижения целей, чего и добивалась Аддамс. Да и разницу в росте в этом случае было просто уровнять с помощью любого предмета мебели. Но где-то в глубине своей мрачной души девушка надеялась, что Уимс сдастся раньше, и думать над тем, использовать последний пункт или нет, не придётся.

Цветы

      Первое, что пришлось искать, были цветы. Естественно Уэнсдей даже в голову не пришло банально заказать доставку прямо в академию. Такой классический и привлекающий лишнее внимание метод явно не для такой девушки.       Именно поэтому ученица, сбежав со следующего урока, постаралась незаметно пробраться в то крыло академии, где находился ботанический уголок. Он, как и любое абсолютно неинтересное и ненужное место, круглый год был пустым. Как растения, которые раз в месяц случайно поливал местный садовник, выживали — было тайной. Попасть в сад, как и ожидалось, было проще простого. Даже не пришлось взламывать замок — двери оказались открытыми, видимо, ожидая ценителей живой природы. Наивные.       А вот дальше было немного сложнее. Внутри действительно было из чего выбирать, только вот что именно выбрать — было вопросом. Уэнсдей не знала и никогда не думала над предпочтениями директрисы в цветах, а брать первое попавшееся не хотелось.       — Вещь, как думаешь, что ей понравится?       Верный помощник немного покопошился в рюкзаке и наконец вылез наружу, удобно восседая на плече девушки. Несколько секунд он повертелся, шевелил пальцами в разные стороны, а потом чётко тыкнул указательным пальцем в одну из клумб.       — Ромашки, серьёзно? — Аддамс недоверчиво зыркнула на друга, не скрывая своего удивления. — Не слишком ли просто?       Вещь начал что-то активно показывать, выражая явное недовольство предъявленным ему недоверием, а потом вовсе решил больше не удостаивать своим вниманием Аддамс, и в гордом молчании залез обратно в сумку. Уэнсдей вздохнула, но покорно подошла к нужной грядке и наклонилась:       — Если она подумает, что это обед для какой-то коровы или козы, я заберу все твои новые лаки для ногтей, — Вещь продолжал молчать, так что девушка просто принялась за работу.       Вытащив складной ножик, Уэнсдей аккуратно срезала несколько ромашек и бережно, чтобы не смять, замотала в бумагу. Закончив дело, девушка так же незаметно покинула живой уголок и поспешила в свою комнату — совсем скоро должен был закончиться урок, и попасться на глаза кому-то из учеников, тем более с цветами, желания не было.

Конфеты

      Далее были конфеты, которые, на первый взгляд, найти было несложно. Только вот не в школе, в которой запрещалось без разрешения директора покидать территорию.       Однако со сладкой частью неожиданно помог Юджин. Точнее Аддамс, не придумав ничего лучшего, на следующей же перемене «попросила» у парня баночку лучшего мёда, которого у него было предостаточно. Не конфеты, конечно, но так же сладко и даже более полезно.       Чтобы директриса случайно не подумала, что это Юджин почему-то угостил её мёдом, девушка завернула баночку в чёрную бумагу, буквально кричащую «От Уэнсдей Аддамс».

Подарок

      С выбором подарка было ещё труднее. Для покупки чего-то более-менее ценного нужно было съёздить в Джерико, что в таких условиях было близко к невозможному. Найти что-то в «Неверморе» тоже не вариант: кража чужой вещички быстро бы поставила всю школу на уши, да и вряд ли такой «подарок» директриса оценила бы. На какое-то мгновение это поставило Уэнсдей в тупик.       Подарки — это вообще не стихия Аддамсов. Их понимание о сюрпризе — весьма необычно и странно для большинства людей. Всё, что у Аддамсов вызывает радость и восхищение, — обычных людей пугает и ужасает. А это определённо не тот эффект, которого хотела достичь девушка.       Нужно было что-то милое и приятное, возможно, как-то связанное с самой Уимс, что-то особенное, что могло бы хоть на миг снять непроницаемую маску и показать улыбку директрисы.       Улыбка…       Однажды она уже видела такую, совсем мельком, убегая от женщины под руку с Тайлером. Огромная панда, выигранная за несколько секунд, была нужна только для отвлечения внимания. Однако даже за ту долю секунды, перед самим побегом, Аддамс успела заметить неприкрытую радость и широкую улыбку на лице, вызванную плюшевой игрушкой. Что ж, это могло сработать.       Сбежав с последнего урока, девушка опять пробралась к себе в комнату. Тёмные глаза быстро осмотрели помещение и за считанные секунды нашли нужный предмет — большую панду, идеально вписывающуюся в чёрно-белый интерьер части комнаты Аддамс. Повезло, что владелец тира, после неудавшегося побега, насильно сунул игрушку ей в руки, а сама девушка не выбросила её, а оставила из-за причитаний Энид. Да, это было идеальным подарком.

***

      Теперь оставалось всё это как-то доставить директрисе Уимс. Делать это нужно было прямо сейчас, пока ещё шло последнее занятие, ведь ученики и преподаватели после уроков постоянно крутились возле кабинета директора, и незаметно положить подарки было бы намного сложнее.       Осмотрев свои приготовления в последний раз, девушка аккуратно взяла их в руки и быстро направилась к кабинету директора. Оказавшись на месте, Аддамс ещё раз проверила, пуст ли коридор, осторожно положила под двери импровизированный букет, мёд и игрушку, а потом, на мгновение замерев, громко постучала в двери. Услышав ответное «Войдите!», она снова постучала и бесшумно отошла за угол, едва выглядывая, чтобы увидеть реакцию.       Через минуту, видимо не дождавшись неизвестного гостя, Уимс открыла дверь и вышла в коридор, осматривая его на присутствие нарушителя покоя. Никого не увидев, женщина опустила взгляд и, наконец, заметила подарок. Брови директрисы удивлённо приподнялись, а губы изогнулись в неуверенной улыбке. Снова скользнув глазами в поисках тайного поклонника, но не найдя его, Уимс грациозно присела над неожиданной находкой.       Пальцы в белых перчатках сначала нежно провели по лепесткам, а нос приблизился к букету ромашек, вдыхая аромат. Улыбка из недоверчивой превратилась в удовлетворённую и более широкую.       Глаза скользнули по чёрной баночке, и Аддамс готова была поспорить, что они стали намного светлее и радостнее, чем утром. Затем пришла очередь панды.       Прижав цветы к груди одной рукой, второй женщина невесомо коснулась игрушки. Выражение лица стало задумчивым, будто Уимс пыталась что-то вспомнить. Через мгновение глаза засветились почти детским восторгом, а широкая улыбка опять появилась на лице — директриса узнала подарок.       Ещё некоторое время женщина рассматривала презенты, с каким-то неверием прикасаясь к каждой вещи. Наконец, налюбовавшись, Уимс осторожно подняла это всё с пола и, в который раз осмотрев пустой коридор, занесла подарки в кабинет и плотно закрыла дверь.       План Аддамс был успешно реализован, но прощение девушки всё равно было в нежных руках директрисы Уимс.