ПТСР

***

      У Ларисы уже давно не было такого ужасного дня. С днём её недосмерти, конечно, сравнивать не хотелось, но по ощущениям, — крайне близко.       — Надо было меньше пить, — сама себе прошептала Уимс, в десятый раз читая строчку в документе и не понимая её смысла. — Ведь не девочка уже…       Хотя ночью она напилась, как самая глупая малолетка, не осознающая ни своих действий, ни последствий от них. Это ещё повезло, что никто не заметил её неадекватного поведения в оранжерее — вот позор был бы!       Благо, после истерики какая-то невиданная сила заставила её чуть ли не на коленях уползти с теплицы до того, как Мэддисон увидел весь тот бардак, который она устроила. Убирать разбитое стекло у неё не было ни сил, ни возможности. Как она целой добралась до спальни, тоже до сих пор было загадкой. Повезло — и ладно, спасибо хоть за это.       И если последствий за проникновение удалось удачно избежать (хотя крики учителя ботаники и его допрос учеников заставили женщину немного покраснеть от стыда), то немереное количество выпитого алкоголя давало о себе знать самыми отвратительными симптомами: горящие от порезов ладони, тошнота, головная боль, слезящиеся глаза даже от неяркого света. Ну вылитый вампир!       И даже под конец рабочего дня стало не особо лучше: сосредоточиться на работе было выше её сил, а мысли о последнем разговоре с Аддамс и вовсе заставляли голову раскалываться на части. Да, пить в её возрасте нужно запрещать. Как и позволять некоторым ученицам залезать себе под кожу. Ощущения так себе. 1 из 10. Лариса рекомендовать не станет.       Громкий, слишком громкий после ночного безобразия, стук в дверь заставил её вздрогнуть:       — Да, давайте сильнее, ещё ногой постучите… — пробормотала Уимс, выпрямляясь в кресле и изображая профессиональную улыбку. — Входите!       Кто-то снова постучал в дверь, однако заходить не спешил, вызывая таким странным поведением у Ларисы непонимание:       — Кого там черти принесли? Неужели Аддамс снова что-то натворила?       Подойдя к двери и отворяя её, директриса выглянула в коридор — незваного гостя и след простыл. Ещё некоторое время осматривая пустой холл, женщина уже решила, что это чей-то очередной розыгрыш, однако уставшие глаза, опустив взгляд в пол, увидели неожиданную находку.       Брови поражённо приподнялись, показывая чистое удивление на лице Ларисы. Губы, впервые за этот сложный день, бесконтрольно дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Кто-то сделал ей сюрприз. Кто-то потратил на неё своё время. Неожиданно.       Осторожно присев над подарком, Уимс нежно прикоснулась к лепесткам. Ромашки. Кроме всего прочего, они означали просьбу о прощении. Было ли это случайно или…       Глаза скользнули по следующему предмету — чёрная баночка, она могла бы поспорить, с мёдом из ульев мистера Оттингера. Однако цвет бумаги, в которую была завёрнута сладость, наталкивала на мысли совсем не о юном Юджине, а о несносной Аддамс. Но не может же быть…       Конечный ответ на подозрения дал третий подарок — огромная плюшевая панда. Игрушка, бесспорно милая и явно не ассоциирующаяся с её мрачной ученицей, заставила сердце женщины неожиданно сжаться — она помнила эту панду. Помнила своё желание помешать побегу Аддамс; помнила своё скрытое восхищение, когда девушка так легко попала во все мишени и выиграла эту игрушку; помнила своё замешательство и почти детский восторг, когда мужчина, привлекая её внимание, подарил ей эту самую панду.       Помнила она и своё разочарование, когда оказалось, что это было просто ходом для отвода глаз. Тогда ученица не собиралась с ней дружить, а сейчас…       Подняв глаза, Уимс опять увидела абсолютно пустой коридор. Но сердце почему-то подсказывало, что Аддамс где-то рядом и наблюдала за ней. От этого становилось немного теплее. Возможно, у них ещё был шанс на что-то хорошее.

***

      — Войдите! — сказала Лариса, когда в двери снова постучали. Та же Аддамс, но уже с приглашения самой Уимс.       Ученица невозмутимо вошла в кабинет, незаинтересованно смотря на директрису. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, хотя глаза, Лариса заметила, на лишнюю секунду задержались на ромашках, стоящих в вазе.       — Сказали, вы меня искали.       — Искала, — кивнула женщина, расслабленно откидываясь в кресле. — И не только я, но и учителя, уроки которых вы сегодня соизволили проигнорировать. Есть желание поделиться причиной?       Тёмные глаза насмешливо закатились, а тонкие губы искривились в усмешке:       — А я уж думала, что-то важное. Причина банальна и стара, как мир. И вы её прекрасно знаете.       — Да, я помню, вы не желаете тратить время на бесполезные, как вы выразились, занятия. Особенно, когда у вас есть занятие интереснее, — продолжила Уимс, совсем не удивлённая ответом ученицы. — Только вот, насколько я знаю, расследований вы не ведёте. Никаких монстров, преступников на воле и злодейских планов, которые нужно разрушить. Что же так захватило ваше внимание?       Лариса тонко, как только могла, подталкивала девушку к разговору о недавно найденном ею подарке. Несмотря на их разногласия и ссоры, Уимс не могла не оценить протянутую руку дружбы. И пусть это совсем не сглаживало острые углы после их последнего разговора, но, как минимум, поблагодарить директриса была обязана.       — Так это тоже для вас не секрет, — так же невозмутимо ответила ученица. — Пытки, убийства, чёрномагические ритуалы, вызывания духов… Это намного интереснее, чем слушать информацию, которую с пелёнок знает каждый образованный человек.       Лёгкий смешок сорвался с губ Ларисы, не скрывающей своего веселья. Право, она скучала по такой Аддамс — ироничной, но открыто выражающей свои мысли. Прямо как во время их ночных разговоров.       — Не будем обсуждать интеллектуальные способности ваших одноклассников и моих подчинённых. Уверена, вы справитесь с этим и без моей помощи, — Уэнсдей вернула ухмылку директрисе. — Лучше поговорим о… небольшом приятном сюрпризе, который вы мне сделали. Или мне нужно было сделать вид, что он не от вас?       На мгновение в кабинете зависла тишина. Было рискованно, вот так сразу упоминать о более чем эмоциональном поступке ученицы, но тянуть кота за хвост тоже не хотелось. Аддамс тоже, видимо, решала, как повести себя в подобной ситуации, — солгать и сохранить лицо или сознаться и, наконец, решить их конфликт.       Как ни странно, но Уэнсдей сдалась, напряжённо пожала губы и кривясь, словно от боли, сказала:       — Не нужно. Я всегда готова отвечать за свои поступки. Даже такие… унизительные.       Слова вызвали у Ларисы широкую улыбку. Казалось, разговор шёл как нельзя лучше:       — Ну-ну, мисс Аддамс, о каком унижении речь? — глаза мимоходом скользнули по букету, стоящему на столе. — Меня очень порадовал ваш… подарок. Удивил, конечно, но порадовал. Спасибо вам.       — Не стоит, — резко произнесла Уэнсдей, и Лариса с лёгким изумлением наблюдала за тем, как немного покраснели щёки девушки. — Это ничего мне не стоило.       — О, нет, мисс Аддамс, вы не правы, — мягко возразила Уимс, не удержавшись и прикоснувшись пальцами в перчатках к нежным лепесткам ромашек. — Это стоило вашего желания сделать мне приятно. Бесценно, вам не кажется?       Наблюдать за смущённой Аддамс тоже было бесценно, как и смотреть на румянец на её щеках или пытаться поймать опущенный в пол взгляд.       — У нас с вами разная система ценностей, директор Уимс, — глухо возразила Уэнсдей, нервно облизывая губы. — Но если вы настаиваете — наслаждайтесь вашим бесценным подарком.       — И буду, — уверенно произнесла Лариса, не сводя глаз с ученицы. — Наслаждаться ароматом прекрасных цветов. Довольно продуманный выбор, к слову. По достоинству оценю вкус мёда. Тут мне нужно дополнительно поблагодарить мистера Оттингера, верно. И, наконец, смогу провести время со своим старым знакомым. Хотя я понятия не имею, как вам удалось достать ту самую нашу панду?       — За это можете поблагодарить Энид, — всё ещё скованно сказала Аддамс, неожиданно чувствуя себя жертвой под пристальным взглядом директрисы. — Как и за всю идею в целом. Вы же не думали, что в моей голове появятся такие мысли?       — Каюсь, были у меня такие надежды, — со смехом произнесла Лариса. — Но исполнение всё же ваше, не так ли? Или за это мне тоже поблагодарить мисс Синклер?       — Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама.       — О, да, это было хорошо, очень хорошо.       — Значит, я заслужила вашу благодарность? — карие глаза, после длительного перерыва, снова смотрели на Уимс. — Тогда я жду.       — Разве моего «спасибо» вам было мало? — удивлённо спросила Лариса, но внезапный зрительный контакт не прервала. — Что же я вам ещё могу предложить?       — Вас… — медленно ответила ученица, делая длинную паузу, — помогающую мне попасть в психиатрическую больницу.       Дыхание Ларисы сначала сбилось от слов Аддамс, которые её, видимо, ещё одурманенный алкоголем разум, интерпретировал абсолютно неправильно, а потом и от возмущения, когда до неё дошёл истинный смысл.       — Я должна была понять, что ваш план гораздо сложнее, чем кажется, — во внезапно сухом голосе слышалось отчётливое разочарование. — Однако повторюсь, закатайте губу, мисс Аддамс. Даже такая милая и приятная взятка не изменит моего решения.       — А если у меня припрятан ещё не один подарок? — решительно спросила Аддамс, но было видно, что она хаотически придумывает, чем бы дожать Ларису.       — Боюсь, вряд ли вы снова найдёте что-то такое, что могло бы произвести на меня впечатление, — покачала головой Уимс. — Тем более после того, как я поняла, что всё это было только для того, чтобы добиться от меня услуги.       — Ну а если? — не унималась Уэнсдей, явно не позволяя себе бросить дело на полпути. — Если приятно удивлю, поможете мне?       Это был тот момент, когда заносчивую ученицу следовало бы отправить к себе в комнату, а не становиться участницей нелепого испытания. Однако обида, снова ожившая в груди, делала предложение слишком заманчивым — прекрасная возможность переиграть Аддамс, разбить её план в пух и прах, растоптать её глупую надежду на победу, как та растоптала прошлым вечером саму Ларису. И делов то — просто не поддаться эмоциям и проигнорировать ещё одну подачку девушки. Проще простого.       — Что ж, мисс Аддамс, ваша взяла, — руки в белых перчатках шутливо поднялись вверх, напоминая белый флаг сдачи позиций. — Если и этот подарок меня впечатлит… Сама отвезу вас в Джерико. Но если я выиграю… — тон был ласковым, но глаза обещали Уэнсдей мучения, — вы навсегда откажетесь от идеи увидеться с мистером Галпином и мисс Гейтс.       Пан или пропал. Всё или ничего. Либо Уимс, либо Аддамс. Ничьей больше не будет.       Глаза ученицы привычно были широко раскрыты, но в них метались и неуверенность, и азарт. Уимс ставила на карту всё, и у Уэнсдей не было возможности сделать шаг назад.       — Играем! — голос был напряжённым, выдавая неподготовленность Аддамс к такому развитию событий. Глаза бегали по комнате, словно подарок должен был выскочить из потолка или стены.       Лариса уже чувствовала вкус победы. Не было ничего, что могло бы застать её врасплох и дать ученице выиграть.       — И какой же ваш подарок? Удивите меня.       Неуверенно вставая со своего места, Аддамс неловко стояла возле стола напротив директрисы. На какой-то миг всё её лицо выражало сомнение, но потом её поглотила смертельная решительность. Впервые за время этого странного спора Лариса испугалась.       — Для лучшего восприятия… вам лучше закрыть глаза, — глухо говорила Аддамс, делая несколько шагов в сторону Уимс. — Как-то так принято принимать сюрпризы, да?       Тревога охватила тело Ларисы неприятным напряжением, но отступать было некуда. Всё, что у неё было, — это надеяться, что ученица блефовала.       — Надеюсь, вы не попытаетесь меня убить, мисс Аддамс. Для вас это было бы очень банально. Не разочаровывайте меня, — с показной уверенностью сказала Уимс, плотно закрывая глаза.       — Моя цель — впечатлить, а не разочаровать, помните? — с закрытыми глазами всё ощущалось намного ярче; голос Аддамс казался ближе, чем прежде. — В моём плане было ещё несколько пунктов, которые я так и не успела воплотить в жизнь. Думаю, сейчас самое время.       Ученица была совсем близко: Лариса чувствовала её присутствие возле самого кресла, слышала шуршание её юбки о ножки деревянного стола. Может, она хочет подарить ей какой-то кулон? Другой причины, ну кроме удушения, директриса придумать не могла.       — Некоторые из них до сих пор невыполнимы, но вот последний пункт… — девушка, вероятно, немного повернула кресло к себе, потому что теперь Уимс могла чувствовать своими коленями колени Уэнсдей. — Не думала, что придётся его использовать, но раз такое дело…       На несколько секунд Аддамс замолчала. Тишина в комнате прерывалась только их дыханием и громким биением сердец.       — Пора принимать подарок, мисс Уимс.       А потом были прохладные пальцы на щеке, неожиданно тёплые губы на её губах и последняя судорожная мысль, что несносная Уэнсдей Аддамс всё-таки её впечатлила.