ПТСР

***

      Энид знала, что идея с поездкой в психбольницу опасна. Собственно, поэтому она и настояла поехать с Уэнсдей, чтобы помочь, если появится такая необходимость. Но даже её красочное воображение было бессильно перед реальностью — автомобильной аварией, в которую они попали вместе с директрисой Уимс.       Всё произошло слишком быстро: в одно мгновение Синклер была поглощена музыкой в наушниках, а в следующее — её крепко обнимала рядом сидящая женщина, прикрывая от летящих в лицо осколков. Машину сильно встряхнуло, заставляя блондинку до боли вжаться в сидение от навалившейся сверху директрисы Уимс.       Потом была тишина. Проводные наушники, порванные в беспорядке, вылетели из ушей, однако никаких звуков не было слышно. Ни шума проезжающих машин, ни стонов, ни криков — ничего.       Следом пришла паника — ощущение, от которого Синклер успела отвыкнуть после ситуации с Хайдом. Но теперь было в разы хуже. Не было ни монстра, с которым нужно было бороться; не было ни цели, ради которой нужно было что-то делать; не было людей в опасности, которых нужно было защитить. Опасность уже прошла, а Энид и не заметила, прослушала, пропустила.       В конце концов, наступило осознание — она выжила, немного напугана, но вполне целая и здоровая. Ей повезло. Но оказались ли такими счастливчиками Уэнсдей и директриса?       Вдруг позади послышался звук хлёстких пощёчин, а за ними — невнятное бормотание:       — Вещь… Вещь, прекрати… Хватит бить меня по лицу…       В груди Энид, сдавленной под весом Уимс, зажглась надежда — Уэнсдей и Вещь были живы. Значит, всё не так плохо, они тоже живы, они справились, они…       — Энид? Директор Уимс? — Аддамс, вероятно, пришедшая в себя и понимающая ситуацию, звучала тревожно.       — Уэнс… Уэнс, я здесь, — сдавленно ответила Синклер в плечо лежащей под ней женщины. — Я вроде в порядке.       — Директор Уимс? Директор Уимс? — настойчиво спрашивала Уэнсдей, судя по шуму позади, пытаясь выбраться и машины. — Энид, что с ней?       — Я… Я не знаю, — честно ответила девушка, пытаясь аккуратно выбраться из-под женщины. — Она не двигается. Уэнс… Может, она…       — Молчи, Синклер! — грозный рык Аддамс слышался уже возле окна, полностью лишённого стекла из-за аварии. — Она не может умереть! Только не снова.       Перед глазами блондинки появилась подруга, с бледным, покрытым царапинами лицом, и покрытыми ссадинами руками, пытающимися осторожно освободить Энид из ловушки ремня безопасности и тела директрисы, полулежащего на ней.       С другой стороны появился Вещь, к счастью, совсем невредимый; он принялся медленно приближаться к голове Уимс, лежащей под странным углом на краю руля. Бледные пальцы аккуратно отодвинули с шеи тёплый шарф и пробрались под воротник пальто, пытаясь нащупать пульс.       Секунды, которые понадобились ему для ответа, чуть ли не заставили поседеть от страха обеих девушек. К счастью, Вещь показал девушкам большой палец, давая понять, что Уимс жива. Пока жива.       Получив свободу, Энид на дрожащих ногах выползла из машины, падая прямо на грязный снег. Схватив чудом работающий телефон, она принялась звонить в скорую. На её место сразу же села Аддамс, уже своими руками проверяя пульс директрисы, а потом нежно осматривая её травмы.       Голова Уимс была в крови, пачкая светлые волосы в отвратительный оттенок красного; кровавые потёки окрасили бледное лицо и многострадальную шею; несколько алых пятен было на белоснежном пальто женщины в районе рёбер и живота. Всё это не давало на глаз определить серьёзность травм директрисы. Но крови было много — и это был факт, очень нехороший и тревожный, но факт.       И с этим фактом им нужно было как-то разбираться.

***

      — Директор Уимс, вы меня слышите? — Аддамс, как коршун, склонилась над бессознательным телом Уимс, осматривая перепуганными глазами раненную голову. — Директор Уимс!       Холодные пальцы осторожно прошлись по поцарапанному лбу, убирая влажные от крови пряди волос. Стараясь действовать максимально аккуратно, она нежно повернула женщине голову и увидела глубокую рану возле самого виска, которая и устроила весь этот кровавый беспорядок. Придерживая одной рукой голову, второй Аддамс, как и Вещь ранее, несильно похлопала Уимс по щекам, пытаясь привести в сознание:       — Ну давайте, давайте! — всегда тихий голос сорвался на крик, показывая весь ужас и страх, которые чувствовала девушка. — Ну же, директор, очнитесь! Вы не можете сделать это снова…       На глаза наворачивались слёзы, которые даже не было сил вытереть. Девушке было плевать на такое явное проявление ненавистной слабости, потому что у неё на руках опять умирала эта женщина, и она опять не могла её спасти:       — Открывайте глаза, директор… Не заставляйте проходить это снова… Пожалуйста…       — Не плачьте… Я так просто… не сдамся… — сиплый шёпот был едва слышен даже в полной тишине.       Аддамс, услышав женщину, облегчённо выдохнула и на автомате погладила щеку директрисы:       — Вы живы… Что у вас болит? Как можете оценить свою боль?       — Ноль звёзд… Не рекомендую… — губы, алые и от помады, и от крови, изогнулись в полуулыбке, заставляя Аддамс машинально поднять уголки губ в ответ и быстро вытереть влажные от слёз глаза.       — Директор Уимс! — снаружи закричала Энид, явно услышав слова женщины и заставляя ту застонать от боли из-за громких звуков.       — Энид, не ори! — громким шёпотом произнесла Уэнсдей, снова похлопывая Уимс по щекам, чтобы она не потеряла сознание.       — Мисс Аддамс… хватит меня бить… — немного невнятно и тихо пробормотала Лариса, пытаясь приоткрыть глаза. — Даже если вам очень хочется.       — Это она любя! — уже намного тише произнесла Энид, наклоняясь, чтобы тоже рассмотреть директрису.       — Я не особо верю… в эту теорию о… «бьёт — значит, любит»… — глаза, наконец, приоткрылись: немного мутные, смотрящие рассеянным взглядом, но сознательные. — Как вы, девушки? Вас сильно… задело?       — Мы — в порядке! — снова нечаянно повысила голос Синклер, вызывая раздражённое шипение от Аддамс. — А вы… вы меня собой закрыли… я так испугалась за вас…       Девушка и не заметила, как начала плакать, — шок понемногу начал отпускать, освобождая страх и переживания.       — Мисс Синклер, и вы тоже… не плачьте… — рука в грязной от крови перчатке потянулась к щеке ученицы, но не сумела даже подняться на необходимую высоту — от бессилия упала на место.       — Я… Я… Я не плачу, — продолжая рыдать, всхлипывала Энид, размазывая руками по лицу слёзы и тушь. — Я так… ик… испугалась! Вы потеряли сознание… Вы что-то помните?       — М… Грузовик… удар… а потом скорая помощь?       Девушки обеспокоенно переглянулись:       — Скорой не было, она ещё в пути.       — Но я слышала… сирену…       — О, это была Энид.       — Простите, пожалуйста. Я же говорила, что очень испугалась.       Лариса мягко улыбнулась, а потом, собравшись с силами, попробовала ровнее сесть на сидении. Гримаса боли сразу же искривила бледное лицо женщины.       — Эй, осторожнее, вам нельзя так резко двигаться!       — Я справлюсь, — хрипло успокоила учениц женщина, упираясь в плечо Аддамс для равновесия и всё-таки садясь прямо. — Это уже не впервые.       — Да, но иммунитет от ранений не вырабатывается! — резко возразила Уэнсдей, придерживая Ларису в устойчивом положении.       — Это уже третий раз, — тихо напомнила Уимс, переводя затуманенный от боли взгляд на Аддамс. — Боюсь, это действительно может войти в привычку.       — Вам нужно перестать умирать, — грубо и скованно попросила девушка, снова чувствуя странное и неуместное желание заплакать. — Вы должны прекратить меня так… пугать.       — Я постараюсь, котёнок, — полусознательно прошептала Уимс, откидываясь на спинку сидения в изнеможении и прикрывая глаза.       — Эй, не спите… Директор Уимс! Директор!       Вдалеке слышался рёв сирен скорой помощи.