ПТСР

***

      В «Невермор» машина Аддамсов приехала уже после двенадцати. Даже издалека были слышны разговоры и крики отдыхающих от учёбы подростков. От этого, часто мешающего, а сегодня и откровенно болезненного шума, Лариса прикрыла глаза — она дома, она в безопасности.       Рядом сидящая Мортиша ободряюще сжала её руку, но это вызывало лишь глубокое раздражение: такая гиперопека и постоянные причитания только усиливали головную боль. Теперь она даже понимала, почему Уэнсдей так яростно избегала заботы матери. И почему иногда её тянуло кого-то покалечить. Прямо сейчас она очень ясно это понимала и поддерживала.       — Лариса, милая, вот, мы уже на месте! — мягко, будто к трёхлетнему ребёнку, обращалась старшая Аддамс, постоянно прикасаясь. — Ещё пара минут — и мы проведём тебя в больничное крыло.       — Во-первых, я дойду сама, — максимально властно, как только это было возможно с ушибленной головой, сказала Уимс, одёргивая руку и открывая двери машини. — А во-вторых, мы с девушками идём в мой кабинет. Нам нужно серьёзно поговорить.       Однако выйти из авто ей не дали — хрупкая, но неожиданно сильная рука схватила её за запястье, привлекая внимание:       — Не люблю такое говорить, но мать права, — это Уэнсдей, всё сжимая холодными пальцами руку женщины, презрительно сжимала губы от такого признания. — Ваше состояние и внешний вид далеки от привычного белоснежного ужаса, которым вы пугаете учеников. И хоть так, вы мне нравитесь гораздо больше, остальные могут не так радостно принять кровь на вашей одежде.       Светлое пальто Уимс действительно было покрыто красными пятнами, которые было нечем закрыть; ноги были без чулок (те ещё во время аварии порвались в клочья), открывая взгляду побитые колени.       — И что вы предлагаете? Оставаться здесь до темноты? — глаза раздражённо посмотрели на ученицу, расположившуюся на противоположном сидении с соседкой. — Потому что телепортироваться я не умею.       — Не беспокойся, Ларч одолжит тебе своё пальто, — так же ласково продолжила Мортиша, вызывая желание закатить глаза. Или истерику. — Тогда ты будешь выглядеть максимально презентальбельно. И, конечно же, мы обязаны пойти и убедиться, что с тобой всё хорошо.       — Гомес, ради Бога, отлепи от меня свою благоверную и прилепи к себе! — почти проныла Лариса под лёгкий смех четы Аддамсов. — Вы сразу же поедете домой, как только проведёте нас ко входу.       — Лариса, ну что ты? — добродушно смеялся Гомес. — Я помню, как в старые-добрые времена вы были с Мортишей не разлей вода. Вас не можно было отцепить друг от дружки.       — Учитывая, что женат на ней ты, я передала эту привилегию тебе, — настойчиво произнесла Уимс, а поймав заинтересованные взгляды Уэнсдей и Энид, добавила: — Что, девушки? Не только у молодёжи есть скелеты в шкафу.       — Это даже на косточку не потянет, — покачала головой Аддамс, но заинтересованность и не думала прятать. — Но то, что вы были так близки с матерью и не поддались её влиянию, — впечатляет.       — Ну не только же вам впечатлять, — с лёгкой улыбкой сказала женщина, не скрывая двусмысленности. — Но хватит впечатляться. Мистер Ларч, мне всё-таки придётся одолжить ваше пальто.       — Мистер Ларч, — прошептала Уэнсдей, выходя из машины на улицу и закатывая глаза на официоз директрисы. — Его так никто не называет. Эти её прозвища…       — А тебя что-то не устраивает, котёнок? — тихо послышалось позади, но повернувшись, девушка увидела лишь удаляющуюся спину Энид.

***

      — Наконец-то… — простонала директриса, падая на диван. — Зачем я сделала себе кабинет так далеко от входа в академию.       — Надеюсь, для того, чтобы крики детей, которых вы пытаете, были не слышны в других частях школы, — произнесла Аддамс, осторожно устраиваясь в кресле.       — Не приписывайте мне ваши розовые мечты, — усмехнулась Лариса, откидываясь на спинку дивана. Секунду подумав, она сбросила утомляющие каблуки, с наслаждением утопая пальцами в ковре. — Мисс Синклер, садитесь. Я знаю, вы устали, но нам нужно многое обговорить.       Блондинка, не так часто бывающая в кабинете директора, как её подруга, смущённо заняла второе кресло, не совсем понимая, как себя вести.       — Первое, что хочу сказать, — мне очень жаль из-за аварии, — к Ларисе вернулась вся серьёзность. — Какой бы ни была причина, главная вина всё равно на мне, потому что я отвечаю за вашу безопасность.       — Вы не виноваты! Это вас пытались убить! — горячо воскликнула Синклер, заламывая руки. — Вы спасли меня! О какой вине можно говорить?       — О моей огромной вине, которую я не смогу искупить, — горько повторила Уимс, но быстро перевела тему. — Однако мы на время отложим эту проблему, потому что у нас есть вторая, более серьёзная. Как вы правильно выразились, мисс Синклер, нас пытались убить. И это очень тревожно.       Глаза директрисы были холодными и спокойными, однако поза выдавала напряжение:       — Грузовик, который это сделал, — определённо имел задание убить всех, кто сидел в машине. Никак не напугать или предупредить. Я видела его скорость и траекторию движения. У нас не было ни шанса, чтобы выжить.       — Но мы живы, — подытожила Уэнсдей, чинно складывая руки на коленях. — И машина, пусть и повреждена, но не смята до неузнаваемости. Значит, решение пощадить нас пришло уже во время самого покушения.       — А это, в свою очередь, даёт причину допустить, что водитель грузовика заметил что-то, что изменило решение.       — Или кого-то, — глаза Аддамс и Уимс одновременно впились в Энид, зачарованно слушающую их размышления.       — Что? Почему вы смотрите на меня? Это не я! — в панике воскликнула девушка, не понимая реакции соседки и директора.       — Кто знал, что мы направлялись в психбольницу? — проигнорировав Синклер, спросила Уэнсдей.       — Главврач больницы — доктор Диппет, — ответила Лариса, понимая, к чему клонила ученица. — Он знал с кем и когда я буду ехать. Однако о мисс Синклер не знал: я не успела его предупредить.       — Вы думаете… он хотел вас убить? — перепугано переспросила Энид, смотря на директрису. — А из-за меня не стал?       — Всё может быть, — уклончиво ответила Лариса, смотря исключительно на Аддамс. — Ясно одно, кто-то — Диппет или водитель грузовика, не важно, — очень сильно не хотел, чтобы мы не встретились с Лорел Гейтс и Тайлером Галпином.       — А это значит, что нам обязательно нужно туда попасть. Там что-то творится!       — Нет, мы пока не будем этим заниматься, — уверенно произнесла Лариса. — Я не разрешаю вам лезть в это дело!       — Вы так уверены, что я вас послушаю? — ирония так и сочилась с голоса Аддамс. — Ваша самоуверенность когда-то погубит вас. — Ваша самоуверенность уже однажды погубила меня, — твёрдо сказала Уимс, наблюдая, как карие глаза напротив наполнились чем-то вроде вины. — Мы не будем больше испытывать судьбу и что-то расследовать без нормального плана.       — Но…       — Без «но». Мисс Аддамс, — голос Ларисы стал более мягким, — я не говорю, что мы оставим это дело и забудем эту историю. Нет, я обещаю, что каждый, кто хоть немного причастен к аварии, в которой пострадали мои ученики, будет наказан. Но сейчас нам нужно разобраться с ещё одной проблемой. И она не терпит отлагательств.       Губы Уэнсдей подрагивали в желании продолжить спор, однако, как бы обидно это ни было, директор была права. Девушка недовольно кивнула, признавая победу Уимс в дискуссии.       — Отлично, — Лариса немного расслабилась и попыталась улыбнуться замершей от количества информации Энид. — Ещё одна головная боль — это шериф Галпин. Возможно, мне показалось, но он очень враждебно к нам настроен. И если я всё-таки права, он может попытаться скрыть любые следы присутствие грузовика, который видели, оказывается, только я и мисс Аддамс.       Её слова вызвали напряжённую тишину: каждый понимал серьёзность ситуации, в которую их загнал шериф.       — Поэтому нам нужно быть очень осторожными в своих показаниях, — продолжила женщина. — Я не прошу вас лгать. Наоборот, чем больше правды, тем меньше шанс, что кого-то из нас уличат во лжи.       Девушки кивнули, действительно внимательно слушая директрису.       — Я узнала, что вы, мисс Синклер, не видели и не слышали момент аварии. Ничего страшного, — сразу же успокоила ученицу Уимс. — Это нормально, расскажете шерифу всё так, как вы это видели. Без выдумок — не вздумайте никого выгораживать. Вы — свидетель, он вам ничего не сделает.       Синклер закивала, однако тревога и страх были видны в её глазах и позе.       — Теперь вы, мисс Аддамс, — Лариса перевела взгляд на вторую девушку. — Самое главное — держите себя в руках. Никаких оскорблений, никакого рукоприкладства. Даже чужими руками, — женщина кивнула на рюкзак, где прятался Вещь. — Говорите правду о том, что видели и слышали. Наши размышления о причастности доктора Диппета можно пока ему не рассказывать. Я бы и о причине поездки в больницу ему не говорила… но он всё равно узнает, если ещё не знает.       — Значит, я должна быть пай-девочкой, беспристрастно отвечающей на вопросы взрослого дядечки? — брезгливо скривила лицо Аддамс, абсолютно не восхищённая таким планом действий.       — Если вы так умеете, конечно, — язвительно поправила Лариса. — Но попробуйте хотя бы его не бить, когда он снова попытается обвинить вас в покушении на меня и мисс Синклер. Не давайте ему лишних доказательств.       — Я могу потом просто извиниться, не так ли? Не сдержалась, все дела.       — Боюсь, шерифу извинения не подойдут, мисс Аддамс, — покачала головой Уимс. — Или вы передо мной извиняться собирались?       Карие глаза на мгновение расширились от неожиданности:       — Кто там говорил о розовых мечтах, а? Всё равно ничего не могу обещать, — криво улыбнулась Уэнсдей, но кивнула в понимании.       — Что ж, теперь я, — Уимс сложила руки на груди, будто машинально защищаясь. — Ни алкоголя, ни наркотиков Галпин в моей крови не найдёт. Скорость я не нарушала, все были пристёгнуты, аптечка имеется, документы в порядке. Конечно, если захочет, он прикопается, но облегчать ему работу я точно не буду.       Женщина прервалась, чтобы оценить реакцию учениц, и, наконец, подвела итог:       — Итого, все мы абсолютно чисты перед лицом закона и любое обвинение шерифа — безосновательно. Не бойтесь, не волнуйтесь, вам абсолютно ничего не грозит, я обещаю.       Ученицы снова кивнули, а вскоре и покинули кабинет директора, оставляя Ларису наедине — уставшую, напряжённую, но решительно настроенную любой ценой защитить своих учеников.

***

      — Боже, ещё даже не обед, а я выжата, как лимон, — простонала Энид, падая на кровать. — Так много событий за безобидное утро выходного.       — Да, первый день, отличающийся от скучных и тошнотворных будней, которые я едва выдерживала, — кивнула Аддамс, тоже усаживаясь на кровать.       Лицо и руки немного пощипывало, в теле действительно чувствовалась усталость. Это было бы даже приятно, если бы не тревожащие воспоминания об аварии.       — Да ладно, не делай вид, что тебе понравилось, — возразила Синклер, бросая на подругу скептический взгляд. — Мы все чуть не погибли. Ты, конечно, к такому неравнодушна, но даже для тебя это перебор.       — Согласна, быть виновной в ваших смертях, — не принесло бы мне должного удовольствия, — спокойно сказала Уэнсдей, однако в голосе слышалась горечь, которую не удалось скрыть от блондинки.       — Уэнс, ты чего? Ты не виновата в том, что чокнутый водитель грузовика пытался нас задавить, — девушка повернулась лицом к мрачной от мыслей подруге. — Если только это не ты нас заказала.       Но даже шутка не прибавила настроения Аддамс, продолжающей угрюмо смотреть в никуда.       — Это моя вина, — упрямо сказала Уэнсдей. — Это я заставила Уимс отвезти меня в Джерико. Я взяла тебя с собой в поездку, в которой ты чуть не погибла.       — Хей, прекрати! — обеспокоенно воскликнула Синклер, подрываясь и садясь уже на кровать соседки. — Ты же не знала, что кто-то, как в боевике, закажет киллера, чтобы нас убить. Уэнс? Ты же не знала, да?       Однако весь вид Аддамс, напряжённой и потерянной, с тревожными глазами показывал, что всё было немного не так.       — Я знала, Энид, — хрипло призналась девушка, будто слова не хотели выходить изо рта. — У меня было видение… Кошмар… Мне снилась эта авария, когда… В тот раз, когда…       — Когда ты ночью звонила Уимс.       Карие глаза почти испуганно метнулись к неловко улыбающейся блондинке.       — Откуда… Что ты имеешь в виду? Нет…       — Прости, Уэнс, но вы не такие тонкие, как вам кажется.       — Послушай, это не то, что ты думаешь, Синклер, — попыталась объяснить Уэнсдей, уже и забыв о изначальной теме разговора.       — Расслабься, Аддамс, я же не осуждаю, — успокаивающе улыбнулась Энид. — То есть… это, конечно, офигеть, как неожиданно! Ты и директриса. Но, в целом, как я и говорила, — с тобой может справиться только опытная женщина. Ну и… Уимс — именно такая.       — Синклер, постой, всё вообще не так…       — Вообще-то я должна была раньше понять, но ты так всё путала. Подпись в телефоне, показные стычки с Уимс — это так сбивало с толку! С другой стороны, я понимаю, вы встречаетесь тайно…       — Энид, мы не встречаемся! — громко перебила блондинку Аддамс. — Остановись. Всё… вообще не так.       Синклер так и замерла с приоткрытым для очередной реплики ртом.       — Послушай, это всё недоразумение. Я… После прошлого семестра мне начали снится кошмары. С Уимс, в том числе. И… мне нужно было знать, что с ней всё нормально, что она жива. Поэтому она дала мне свой номер, и мы начали эти ночные звонки. А потом ты начала всю эту вещь с «моей девушкой», а Уимс, в шутку, её поддержала. И всё. Мы не встречаемся, Энид.       На мгновение в комнате воцарила тишина. Блондинка ошалело смотрела на соседку по комнате, видимо, осознавая сказанное:       — Постой… Ну а подпись в телефоне?       — Тоже в шутку. Директриса сказала, что я первая, кому она дала свой личный номер.       — Офигеть… — выдохнула Энид, продолжая пялиться на Уэнсдей с нескрываемым удивлением. — То есть всё это было только из-за твоих кошмаров?       — Да, — коротко ответила Аддамс, не желая вдаваться в подробности, что позже звонки и не только звонки были не совсем из-за необходимости не допустить панические атаки.       — Значит… и извиняться ты собиралась тоже перед Уимс, верно? — вдруг спросила Энид, а после утвердительного кивка продолжила: — И со всего списка моих вариантов ты выбрала… поцелуй?       — А это ты откуда…       — Ты плохо помаду вытерла. Я ещё тогда подумала, что такой яркой пользуется Уимс.       Щёки Аддамс покрылись румянцем и от оплошности, и от темы разговора.       — Это… тоже не то, что ты думаешь.       — Да, котёнок?       — Синклер!       Они так и замерли: забывшая на время о недавних переживаниях Энид, весело ухмыляющаяся и всем видом показывающая, что не даст подруге забыть о её не таком уж невинном увлечении, и покрасневшая до кончиков ушей Уэнсдей, не понимающая, как могла так облажаться.       — Слушай, Аддамс. Я верю, что эта ситуация намного сложнее, чем я могу себе представить. И я уверена, что у тебя нет желания мне всё это объяснять. Но на всякий случай, мало ли, можешь быть уверена, что я полностью поддержу твои НЕотношения с директрисой Уимс. Она, каким бы способом это ни было, делала тебя… счастливой… в твоём понимании. И я снова повторю тебе: «Если ты потеряешь эту женщину, это будет твоя самая большая ошибка».