ПТСР

***

      Когда следующим утром шериф Галпин вальяжно вошёл в кабинет Ларисы, та поняла, что дело пахнет керосином:       — Мисс Уимс, доброе утро, а я искал вас в больнице.       — Утро, шериф, — натянуто улыбнулась директриса, с трудом поднимаясь со своего кресла. — Моё состояние не было столько критичным, чтобы оставаться под постоянным наблюдением врачей, так что я решила провести ночь в академии.       Лариса в полный рост стояла возле письменного стола, приветствуя мужчину. Сегодня на ней не было привычного светлого платья и любимой обуви на высоком каблуке — их заменили серый костюм в большую клетку, закрывающий побитые колени, и закрытые туфли на плоской подошве, дающие возможность стоять более устойчиво. Перчатками тоже пришлось пожертвовать: хоть женщина и чувствовала неприятную уязвимость, выставляя напоказ раненные ладони, но аксессуар никак не подходил к её временному образу.       — Ничего страшного, — почти добродушно отмахнулся Галпин, без приглашения присаживаясь в одно из кресел. — Я всё равно собирался в «Невермор» к вашим ученицам. Даже хорошо, что вы все будете в одном месте.       Донован выглядел очень довольным и радостным, заранее уверенным в своей победе. И это не могло не беспокоить Уимс, тоже севшую на своё место и напряжённо замершую в ожидании продолжения:       — Итак, полагаю, вы здесь для допроса. Пожалуйста, задавайте вопросы.       Последующая за этим ехидная улыбка шерифа только подтвердила подозрения Ларисы — дело было плохо, и нужно было что-то немедленно предпринимать.       — Допрос — мы, конечно, проведём, только немного позже, — начал мужчина, одновременно доставая какие-то документы из папки. — Но сначала я хотел бы ознакомить вас с первыми результатами расследования ДТП. Мне кажется, будет очень важно, чтобы вы услышали их первой.       Директриса поджала губы, чувствуя от надвигающейся беды тупую пульсацию в ране на голове.       — Для начала хочу сообщить, что в вашей крови действительно не обнаружены запрещённые вещества. Также ваша машина была в полном порядке до аварии, соблюдены все меры безопасности, — говорил Галпин, а Уимс не могла понять, в чём же подвох, если результаты полностью её оправдывали. — Так что с радостью могу сказать, что здесь мы вашей вины не нашли.       — Спасибо, шериф, — медленно произнесла Лариса, продолжая настороженно смотреть на мужчину. — Для меня это совсем не новость, но прекрасно, что вы во всём разобрались.       — Конечно, разобрались, — протянул шериф, но его улыбка была пугающей. — Мы также разобрались с грузовиком, о котором вы с мисс Аддамс упоминали.       Он на мгновение замер, будто наслаждаясь тревогой, исходящей от директрисы. Положив на стол один из документов, Галпин подвинул его ближе к Уимс:       — Мы тщательно изучили место катастрофы, проверили все камеры, которые работали в то утро по вашему маршруту и… — шериф сделал паузу, но Лариса и без продолжения знала, что именно он скажет, — никаких следов грузовика не нашли.       Такой исход событий был ожидаемым, однако более приятным от этого не стал.       — Не хочу казаться грубой и недоверчивой, но, вероятно, вы проверили всё не так тщательно, как вы думаете, — спокойно, но решительно сказала Лариса. — Вы сами подтвердили, что на момент аварии я была абсолютно адекватна, а значит, грузовик, который я видела, определённо был.       Но Галпина это не впечатлило. Наоборот, он улыбнулся шире, словно и ожидал такой реакции:       — Далее я перешёл ко второй своей версии, — продолжил шериф, игнорируя слова директрисы. — Я проверял, не хотела ли Аддамс убить вас, а вы, по какой-то причине, её покрываете.       Рот Ларисы приоткрылся от возмущения, однако она не успела сказать ни слова, как Донован успокоительно поднял руки вверх:       — И, к счастью для неё, не нашёл подтверждение этой идее. У меня нет доказательств, что мисс Аддамс напала на вас сзади и стала причиной аварии, в которой вы едва не погибли. У меня нет ни одного свидетеля, который находился в машине в момент катастрофы, который бы засвидетельствовал против неё. Хотя лично я склоняюсь к тому, что вы бы могли рассказать всю правду и заслуженно посадить Аддамс в тюрьму.       Это была хорошая информация, однако тревога не отпускала Ларису. Было что-то ещё, что-то, на что намекал ей шериф.       — Как прискорбно, но свидетельствовать против мисс Аддамс я не буду, ведь это была бы ложь, — уверенно произнесла Уимс. — Вы бы лучше нашли грузовик, а не пытались арестовать мою ученицу.       — А вот у меня такое чувство, что свидетельствовать против Аддамс вы всё-таки будете, — спокойно возразил Галпин, и это заставило Ларису замереть. — Даже больше, я думаю, вы прямо сейчас напишите заявление, что мисс Аддамс пыталась вас убить. Если, конечно, знаете, что для вас хорошо.       — Вы мне угрожаете? — повысила голос директриса, с трудом подрываясь с места и нависая над сидящим Галпином.       — Я? Никогда, — с мрачной улыбкой сказал мужчина. — Наоборот, я предлагаю вам помощь. Даю возможность ещё раз подумать и выбрать правильное решение. Иначе мне придётся принять меры.       — Только троньте пальцем моих учеников, и я сотру вас в порошок, шериф!       — Вот это уже угроза, мисс Уимс, — продолжил улыбаться Галпин, снисходительно глядя на женщину. — Но я не буду заострять на этом внимание. Наоборот, то, что я сейчас вам скажу, будет предложением не от шерифа, а от вашего друга, который совсем не имеет претензий ни к вам, ни к вашей академии. Но имеет незаконченные дела с вашей ученицей. И в ваших силах мне с этим помочь.       — В голову не приходит ни одно развитие событий, когда я бы помогала вам в подобном, — жёстко отрезала Уимс, с отвращением глядя на мужчину. — Допрашивайте меня или вон из моего кабинета!       — Ну-ну, вы даже меня не выслушали… — покачал головой шериф, однако медленно поднялся с места. — А у меня как раз есть занимательная история от Роуэне Ласлоу и его смерти, которую вы так профессионально скрыли.       Лариса замерла, чувствуя, как перехватило дыхание от шока. Возвращения к этой конкретной истории она не ожидала от слова совсем.       — Вижу, вы всё-таки приняли правильное решение меня дослушать. Похвально, — удовлетворённо произнёс Донован. — Вы знаете, мне не разрешили вести дело моего сына, но я всё равно сумел найти записи с его допросами. На одном из них он называл имена тех, на кого напал. И, полагаю, вы догадались, что среди его жертв был и мистер Ласлоу.       Шериф открыто улыбался, наслаждаясь бледным и немного испуганным лицом директрисы. Даже возвышаясь над ним, она в этот момент выглядела беззащитно.       — Другие не обратили на это внимание, однако я помнил тот случай очень хорошо — живой и невредимый мальчишка, опровергающий показания Аддамс. А потом я вспомнил и то, как эта же Аддамс узнала план Лорел Гейтс — вы превратились в Тайлера, стали похожи на него, как две капли воды. И вот тогда я всё понял, — при каждом упоминании сына он морщился, будто это причиняло ему физическую боль. Однако его слова не давали ни шанса, что Лариса его пожалеет.       — Вы оборотень, метаморф или как там вы, изгои, это называете, — продолжил свою обличительную речь Галпин. — Так вот. Мне бы не очень хотелось подымать это дело вновь и сажать вас в тюрьму. Я бы с удовольствием это сделал с мисс Аддамс, а не с вами.       — То есть… вы предлагаете мне подставить Аддамс в покушении в обмен… на то, что вы не дадите этому делу ход, я так понимаю? — медленно спросила Уимс, переводя взгляд вниз на стол. — Это ваше единственное условие?       — Конечно, мисс Уимс, — обрадованный призрачным согласием на сотрудничество, мужчина зло скалился. — Пара ваших слов — и Аддамс в тюрьме, а вы — спокойно руководите школой и дальше. Я гарантирую вам безопасность.       — Это ваше единственное условие? — тупо повторила Уимс, вызывая у шерифа недоумение. — Может, вам ещё сплясать? Или переспать с вами? Какие ещё несбыточные мечты вы мне расскажете?       — Я думал, мы нашли общий язык… — разочарованно прошипел Галпин, зло стреляя взглядом на женщину. — Я даю вам шанс, вы должны сказать спасибо…       — Послушай меня, — почти прорычала Лариса, позабыв о всякой вежливости. — Всю мою жизнь мужчины, вроде тебя, поднимали меня на смех. И всю мою жизнь я стирала мужчин, вроде тебя, в пыль. Я повторяю! Только попробуй причинить вред моей ученице, и я тебя уничтожу!       — Кишка тонка! — яростно возразил шериф, ударяя кулаком по столу. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому! Я и тебя за решётку упрячу, и до Аддамс доберусь! Посмотрим, как ты из тюрьмы поможешь ей, если вдруг будет ещё одно покушение. Но, так и быть, я организую тебе VIP-место на её похоронах…       Галпин совсем себя не контролировал, высказывая всё, что думал и желал. Чувство безнаказанности и превосходства вскружили ему голову в присутствии женщины, находящейся в сложном положении. Только вот шериф не на ту напал. Эмоциональные качели, сопровождающие Ларису с самого начала семестра, недавний алкогольный срыв и вчерашняя авария знатно пошатнули её спокойствие, давая огромную трещину для злости и агрессии.       Одно дело — угрожать ей, но другое — так свободно и безопасно обсуждать вред, который жалкий шериф мог нанести Аддамс. А учитывая её нерадужные перспективы — такие события могли быть совсем реальны. И вот это, вероятно, стало последней каплей.       Даже не дослушав шерифа, желая одного — побыстрее заткнуть его грязный рот, — Лариса, даже неожиданно для себя, в ярости сжала кулак, впиваясь ногтями в перебинтованную ладонь, и сильно ударила мужчину в челюсть, заставляя его пошатнуться.       Костяшки сразу же заныли от непривычной боли и окрасились кровью Галпина. Невзирая на неприятные ощущения и будущие проблемы, Уимс, впервые с прихода Донована в кабинет, чувствовала удовлетворение. Этот придурок, наконец-то, молчал. Правда, это длилось недолго: удар, хоть и ошарашил Донована, но не нанёс ему практически никаких увечий, кроме задетой нижней губы, из которой сочилась кровь. Озлобленный и униженный мужчина машинально начал надвигаться на застывшую Уимс, однако быстро опомнился и, даже не забрав документы со стола, попятился к выходу:       — Ты за это ещё заплатишь! Совсем скоро ты на коленях будешь умолять меня выпустить тебя из тюрьмы! И не вздумай сбегать — иначе я сожгу это порочное кодло к чёртовой матери!       Галпин, оглушительно хлопнув дверью, скрылся из виду, оставляя Ларису с так и сжатым кулаком, окрашенным алым.

***

      Аддамс и Синклер неспокойно ходили недалеко от кабинета директора. Они бы подошли ближе, но не хотели, чтобы странно радостный шериф поймал их на этом.       Девушки молчали, чувствуя себя друг с другом скованно из-за вчерашних событий. До конца вечера они не особо общались, избегая и тему аварии, и тему НЕотношений Уэнсдей и директрисы. Когда пришло время сна — Аддамс упрямо продолжала писать роман, заставляя себя работать до изнеможения. Было абсолютно ясно, что после катастрофы кошмары будут особенно яркими и отвратительными, и Уэнсдей любыми способами решила этого избежать. Она заснула почти под утро, так и сидя на стульчике и положив голову на бумагу. Если сны и были, то девушка их не запомнила.       А теперь она с Энид ждали своей очереди для допроса, уже битый час ошиваясь вокруг кабинета и не имея возможности что-то услышать. Такой нужный сейчас Вещь куда-то пропал, но Аддамс не могла его винить — он тоже пострадал в аварии, и если захотел где-то отдохнуть, то вполне заслужил.       Дверь резко отворилась, а потом громко захлопнулась, заставляя задумавшуюся Уэнсдей вздрогнуть, а Синклер вообще испуганно вскрикнуть. Из кабинета директрисы почти выбежал шериф, громко ругаясь и обещая всех посадить, — услада для ушей Аддамс. Было даже немного обидно, что Уимс так вывела из себя Галпина без помощи девушки.       Поравнявшись с девушками, шериф даже не остановился, только окинул Аддамс полным ненависти взглядом и зло ухмыльнулся. Взгляд Уэнсдей зацепился за начинающий формироваться синяк на челюсти мужчины и лопнувшую губу, истекающую кровью. В животе что-то неприятно сжалось от тревоги.       — Уэнс, его что, Уимс побила? — восхищённо прошептала Энид, когда Галпин отошёл подальше. — Круто! Вот это она даёт!       Только вот Аддамс не разделяла вдохновения соседки. Если вечно спокойная и невозмутимая директриса не только вышла из себя, но и ударила шерифа — всё было очень плохо.       — Слушай, мне нужно к Уимс, а ты возвращайся в комнату.       — Эй, а я? Я тоже хочу узнать подробности!       — Энид, иди в комнату. Там что-то серьёзное, и я должна понять, что именно произошло. Я всё тебе расскажу. Позже.       — Обещаешь?       — Да-да, — нетерпеливо сказала девушка, пытаясь поскорее отправить соседку подальше. — Иди уже. И если шериф снова объявится — позвони мне.       Синклер недовольно кивнула, но пошла в комнату, оставляя Аддамс смотреть напряжённым взглядом в сторону дверей. Что-то определённо случилось, и это что-то, девушка была уверена, ей не понравится.       На мгновение застыв, Уэнсдей, без стука, открыла двери и быстро зашла в кабинет, сразу же осматривая помещение в поисках следов драки. Но всё было чисто, убрано, в идеальном порядке, как любила Уимс, ни следа чего-то страшного или опасного. Тревога немного отпустила.       Директриса сидела, как и в прошлый раз, на диване, согнувшись и упираясь головой в колени. Когда она услышала вторжение незваного гостя, то резко подняла голову, но, увидев лишь Уэнсдей, облегчённо вернулась в прежнюю позу.       Даже отсюда Аддамс видела разбитые костяшки на правой руке директрисы, что, одновременно, и пугало, и восхищало. Девушка, конечно, знала, что директриса в силах себя защитить, но увидеть это собственными глазами — совсем другое дело.       — Мисс Аддамс, не стойте, присаживайтесь, — глухо произнесла Лариса, не меняя своего положения. — Вы можете меня рассматривать и с кресла.       Только вот вместо кресла, ноги несли Уэнсдей прямо к женщине. Остановившись прямо перед ней, Аддамс несмело коснулась повреждённой кожи — Уимс дёрнулась то ли от боли, то ли от неожиданности, и подняла голову.       — Он вас ударил? Я могу переломать ему руки, — спросила Уэнсдей, чувствуя подступающую ярость. Если Галпин это сделал — даже запрет женщины ему ничем не поможет.       — Не стоит, мисс Аддамс, — губы Ларисы сложились в горькую улыбку, а глаза, непривычно смотрящие снизу вверх, были грустными. — Это я сама, так сказать, полезла в бой. Видимо, вы на меня так плохо влияете.       Улыбка дрогнула и пропала, показывая Уэнсдей всю тяжесть пока неизвестной ей проблемы:       — Но хорошо, что вы зашли. У меня есть не очень приятные новости.       Аддамс кивнула, готовясь внимательно слушать директрису. Однако женщина молчала, будто чего-то ожидая, и девушка раздражённо спросила:       — Что?       — Вы так и будете стоять надо мной?       — Неужели вас нервирует, когда над вами возвышаются? — спросила Аддамс, и маленькая ухмылка на мгновение появилась на губах. — Почувствуйте теперь себя в моей шкуре.       — Зная вас, это мог быть даже не оборот речи, — Уимс тоже улыбалась, скованно, но искренне, и это хоть немного, но успокаивало Уэнсдей.       — А вы считаете, что знаете меня, директор? — как-то слишком задумчиво спросила девушка, наклоняя голову на бок.       — Хотелось бы думать, что я могу предугадать некоторые из ваших действий, — ответ Уимс серьёзный и уверенный, будто она не раз это обдумывала.       Аддамс ничего не ответила, так и продолжая стоять над Ларисой и пристально смотря на неё. Взгляд прошёлся по ране на голове, скрытой белой повязкой; щекам, на которых, она помнила, во время улыбки появлялись ямочки; ярко красной помаде — неизменному атрибуту директрисы, перешел на шею — тонкую и бледную, открытую сегодня намного больше из белой рубашки, расстёгнутой на пару верхних пуговиц; карие глаза оценили серый, почти ласкающий её зрительное чувство, костюм, так отличающийся от традиционной одежды женщины.       — Вы сегодня красиво выглядите, — спокойно произнесла Аддамс, без какой-то причины, просто потому, что эта мысль была в её голове. — Вам идёт такой стиль. Не знала, что у вас есть вещи, не заставляющие кровоточить мои глаза от цвета.       — О… Спасибо? — как-то растерянно ответила Лариса, изгибая губы в удивлённой улыбке. — Думаю, это доказывает, как плохо я предугадываю ваши действия и слова. И, конечно, мой гардероб состоит из разных цветов. Как минимум, на похоронах прошлого мэра я была в чёрном.       — А жаль. Было бы забавно наблюдать за лицами остальных, если бы вы одна стояли вся в белом, — Лариса, представив картинку, рассмеялась, а Уэнсдей, не сдержавшись, позволила себя короткую улыбку.       На какую-то секунду это их расслабило и развязало прочный узел напряжения, повисшего в помещении. Они смотрели друг на друга свободно, без нависших над ними угроз и обязательств. Это было ново — вот так перейти из постоянной конфронтации в подобие сотрудничества и взаимопонимания. Одно дело, телефонные звонки, и, совсем другое, — разговор один на один, делающий их взаимодействие абсолютно реальным. Если бы у них было время, они могли бы попытаться двигаться дальше, исследовать неожиданные точки соприкосновения, найти свою гармонию, чтобы избежать лишних конфликтов. Но времени не было. Были проблемы, дамокловым мечом висящие над их шеями, и их нужно было решать немедленно.       — Садитесь, мисс Аддамс, — наконец, сказала Лариса, похлопывая по дивану возле себя и прерывая их затянувшийся зрительный контакт. — Как бы я хотела оттянуть этот разговор, но вам необходимо это знать.       Аддамс послушалась и молча присела на диван, удерживая приличное расстояние между собой и директрисой.       — Значит так… — Уимс вдохнула, готовясь начать рассказ. — Если кратко… Шериф Галпин, как мы и предполагали, не нашёл никаких следов грузовика. Вместо этого, он хочет посадить вас в тюрьму за покушение, которое будто вы подстроили. И для этого ему нужны мои показания.       Брови Аддамс немного приподнялись в удивлении:       — Ну его желание я понимаю, конечно. А как он собирался заставить вас свидетельствовать против меня?       Лариса прикрыла глаза, собираясь с мыслями:       — В качестве аргумента, Галпин решил использовать мой собственный грешок.       — Да ладно? Неужели и у вас есть тёмная сторона?       — О, да, мисс Аддамс. И вы о ней прекрасно знаете, — алые губы скривились в горькой улыбке. — Потому что вы первая узнали, что я скрыла смерть своего ученика, превратившись в него самого.       Расслабленность Уэнсдей, пришедшая во время их гляделок, быстро пропала, уступая место напряжённости и тревоге. История с Роуэном сразу же всплыла в голове:       — Это было уже давно, почему он вообще вспомнил об этом? И как он понял, что именно вы притворялись Роуэном?       — В материалах следствия есть признание Тайлера о его причастности к гибели мистера Ласлоу и информация о том, что я метаморф. Шериф сумел сложить два и два, чтобы получить четыре, — голос Ларисы был монотонным, будто она объясняла, как переходить через дорогу. — Он поставил меня перед выбором: или вы в тюрьме, или я.       — Значит ли это, что мне пора сушить сухари и собирать тёплые вещи? — бодро, но как-то скованно пошутила Аддамс, не понимая, какой ответ предпочла бы.       — Шериф Галпин получил однозначный и понятный ответ на своё предложение, — твёрдо произнесла Уимс, показательно поднимая руку с повреждёнными костяшками. — Этот ответ окончательный и обсуждению не подлежит.       — Не самое продуманное решение, — сухо сказала Аддамс. — Вам в тюрьме будет намного сложнее, чем мне.       — Простого «спасибо» было бы достаточно, — отмахнулась Лариса, откидываясь на спинку дивана и почти полулежа на нём.       — Я только научилась просить прощение, так что давайте повременим с благодарностью, — на автомате ответила Уэнсдей, заставляя Уимс напряжённо улыбнуться.       — Пора переходить на новый уровень. Благо, вам не за что больше извиняться передо мной.       — Вообще-то есть за что, — возразила девушка, вспоминая свой вчерашний разговор с Синклер. — Даже не один раз.       Голубые глаза напряжённо следили за каждым движением Аддамс, и Уэнсдей могла бы поспорить, что директриса ждала, что на неё с секунды на секунду набросятся с поцелуями.       — Во-первых, то, что мы ехали с вами в Джерико — следствие моей просьбы, — девушка была серьёзна, полностью понимая и осознавая свою вину, что, очевидно, не понравилось Уимс.       — Нет, мисс Аддамс, это не ваша вина. Вы не могли знать, что кто-то захочет нас убить.       — А это и вторая причина моих возможных извинений, — теперь Аддамс звучала ещё более раскаянно. — Потому что я знала.       Лариса непонимающе нахмурила брови, но быстро в её глазах появилось осознание:       — У вас было видение, да?       — Да, — кивнула девушка, смотря куда-то в пол. — Точнее у меня был сон, как оказалось, вещий, но я приняла его за кошмар. И проигнорировала.       — Из-за этого вы не спали этой ночью? — резко спросила Лариса, вызывая удивлённо-вопросительный взгляд ученицы. — Я думала, вы мне позвоните, учитывая… вчерашние события. Но вы решили просто не спать.       — Я не знала, действует ли для меня эта привилегия, учитывая… предыдущие события, — разговор уже который раз плавно переходил к ситуации с поцелуем, но Уимс упорно её игнорировала.       — Я не просто так дала вам свой номер, мисс Аддамс, — серьёзно произнесла Лариса, смотря Уэнсдей в глаза. — Это не только для вас. Это моя гарантия того, что вы в целости и безопасности, а не подвергаетесь кошмарам или бродите по замку в поисках меня.       — Значит, вы из-за этого тоже не выспались? Переживали за меня?       — Не буду спрашивать, как вы это поняли, но… да, — честно ответила Уимс. — Так что… если у вас есть хоть капля сострадания ко мне — звоните, не стесняйтесь.       — Это намёк, что вы соскучились по нашим ночным разговорам? — губы снова дрожали от сдерживаемой улыбки, и это не могло не тревожить — то, как часто Уимс заставляла её хотеть смеяться, проявлять эмоции.       — Намёк? Мисс Аддамс, это ярко красная надпись на гигантском транспаранте, — Лариса тоже улыбалась, даже если вся ситуация явно тому не способствовала.       — Ладно, — протянула Уэнсдей, снова пытаясь сосредоточиться. — Но есть и третья причина. Энид всё знает.       Улыбка Ларисы сползла с лица, оставляя на лице лишь недоумение:       — Всё — это…       — Всё. Что «моя девушка» — это вы, и что мы начали это из-за моих кошмаров, и то, как и перед кем я «извинялась» — тоже знает.       — О-о-о, — протянула Уимс, потирая рукой шею от неловкости. — Это… Как она поняла?       — Она сказала, что мы не очень скрытные, — Аддамс нервно провела рукой между ними. — Она заметила помаду. И, знаете, «котёнок» тоже привлёк внимание.       Щёки Ларисы были алыми, а глаза смотрели куда угодно, но только не на ученицу:       — Я… называла вас так перед мисс Синклер?       — Нечаянно. Когда потеряли сознание в машине.       Лицо Аддамс, несмотря на тему разговора, было беспристрастным. Ей было любопытно наблюдать за Уимс и её реакцией на случившееся. Как ни странно, но видеть такую директрису было… приятно. Будто Аддамс сыграла в лотерею и выиграла. Только вот лотереи её никогда не интересовали, а вот Уимс…       — Мне жаль, мисс Аддамс. Я не хотела… поставить вас в такое неловкое положение, — глухо произнесла Лариса, продолжая избегать взгляда ученицы.       — Котёнок… меня так никто не называл раньше. Это параллель с чёрным котом, который приносит несчастья?       — Я…       — Ещё Энид нас благословила, — продолжила Уэнсдей, решив окончательно «добить» директрису. — Она считает, что мы хорошая пара. Однако мне нужно больше времени, чтобы проанализировать это суждение.       — Мисс Аддамс…       — Почему вы отказали шерифу? — спросила девушка, будто допрашивая. Как они перешли от разговоров про аварию до такого — было неясно. — Вам было бы это на руку. Избавились бы и от тюрьмы, и от меня, и от проблем, которые я приношу.       — Я бы сделала это для любого своего ученика, — честно ответила Лариса, желая поскорее закончить тяжёлый разговор.       — А это? — Аддамс кивнула на раненную руку директрисы. — Тоже для каждого?       Уимс ничего сразу не сказала, не желая ни врать, ни давать двухзначных ответов. Было ясно, что она бы встала на защиту любого ребёнка в школе, но сорваться, ударить не просто кого-то, а самого шерифа — это было впервые.       — Пока… это, исключительно, ради вас, — опять честно призналась Лариса, с тревогой ожидая реакции Аддамс. Но девушка молчала, будто анализируя ответ. — Я думаю, вам пора возвращаться к себе. Нам обеим нужно обдумать ситуацию и решить, что делать. Сообща.       Уэнсдей заторможено кивнула и, не отводя взгляда от директрисы, встала с дивана. На какое-то мгновение она застыла, словно решая, что сделать дальше, а потом подошла к Уимс и встала напротив неё, как в самом начале их разговора. Смотря прямо в глаза женщине, Аддамс медленно, давая место и время отстраниться, наклонилась и, взяв повреждённую руку Уимс в свою, прикоснулась к ней губами в лёгком поцелуе. Лариса зачарованно смотрела, не делая ни движения, чтобы прекратить эти неожиданные, но, как было видно, совсем не нежелательные действия своей ученицы. Тёплые губы, как и в прошлый раз, заставили её замереть, остро ощущая каждую мелочь.       — По традиции. В качестве извинения. И благодарности.       Потом Уэнсдей отстранилась. Губы приятно покалывало. Рука директрисы медленно освободилась от хватки, но далеко не ушла, а скользнула немного вверх, нежно касаясь щеки девушки. Тонкие пальцы неспешно очертили скулу, а потом провели под глазом, заставляя Аддамс от неожиданности моргнуть:       — Постарайся поспать, котёнок, — прошептала женщина, окрашивая бледное лицо ученицы лёгким румянцем. — И параллель тут совсем другая. Я расскажу как-нибудь в следующий раз.       В последний раз прикоснувшись к щеке, рука опустилась на плечо девушки и мягко оттолкнула назад:       — Хорошего дня, мисс Аддамс.       Девушка, кивнув на прощание, вышла из кабинета. Ещё долго, до самой комнаты, на её лице был смущённый румянец, а губы горели от недавнего поцелуя.