ПТСР

***

      — Значит… — протянула Энид, выслушав от Аддамс несколько сокращённую историю её посещения кабинета директора. — Роуэн действительно мёртв, а шериф собирается посадить Уимс за то, что она скрыла его смерть?       — Да, — кивнула Уэнсдей, лежа в кровати и закрыв глаза от усталости. Возможно, совет директрисы — немного поспать — был бы очень кстати.       — И Уимс ударила шерифа… из-за тебя? — снова зачем-то переспросила Синклер, вызывая у своей соседки раздражительный стон.       — Да, Энид, я так и сказала, — голос был язвительным. — Не думала, что склероз настигнет тебя так быстро.       — Чёрт, Уэнс, это так романтично, — восхищённо произнесла блондинка, акцентируя внимания совсем не на том, что пыталась ей донести Аддамс.       — Это всё, что тебя заинтересовало? — девушка даже открыла глаза, впиваясь в Синклер непонимающим взглядом. — Шериф может быть причастным к нашему покушению, Уимс и/или меня собираются спрятать за решётку, но ты впечатлилась тем, что директриса врезала Галпину? Тебе нужно пересмотреть свои приоритеты.       — Нет-нет, это всё ужасно, и чуть позже я даже могу впасть в панику из-за этой ситуации, — поспешила оправдаться Энид, сконфуженная своей несдержанной реакцией, — но… Это же фантастически круто! Она за тебя заступилась, прямо, как белый рыцарь, защитила свою чёрную королеву.       — Авария так просто не прошла мимо тебя… — пробормотала Аддамс, опять закрывая глаза и медленно дыша, успокаивая своё желание хорошенько встряхнуть соседку. — Ты, вероятно, всё-таки ударилась головой. Твои параллели ужасны.       Параллели… Слово неожиданно подтолкнуло к воспоминаниям о тех событиях в кабинете Уимс, которыми она не поделилась с Синклер. Котёнок… От Энид это звучало странно, даже насмешливо, вызывая лишь негативную реакцию. Если бы кто-то другой так её назвал — она, не колеблясь, пригрозила бы отрезать наглецу язык. Но из уст директрисы это слово заставляло внутри что-то сжиматься от смущения и непонятного жара.       Ей было приятно. Она была не против чувствовать румянец, согревающий ледяную кожу на её щеках; тёплые пальцы, ласкающие её лицо и почему-то не доставляющие неудобств; тихий шёпот, делающий непривычное для Аддамс обращение интимным и… пожалуй, желанным. Да, она была бы абсолютно не против снова услышать мягкое «котёнок», особенно, если после этого услышит параллели, которые в своей голове провела директриса.       Может, это из-за её маленького роста? Или возраста? Что скрывало её новое прозвище в понимании Уимс?       — Уэнс? Уэнс?! Аддамс, хватит мечтать о своей женщине, я тут распинаюсь для кого? — Синклер почти кричала, и Уэнсдей с удивлением поняла, что выпала из разговора, погрузившись в мысли о директрисе. Естественно, блондинке она в этом не признается.       — Что? Я просто выключила звук, чтобы не слышать твой бред, — невозмутимо ответила девушка, опять открывая глаза. Почти что зарядка для глаз.       — Обидно вообще-то, — обиженно пробубнила блондинка, смотря на Аддамс большими грустными глазами. — Я стараюсь устроить твоё счастье, а ты…       — Я не могу быть счастливой, пока у тебя открыт рот, — в своей манере отрезала Уэнсдей, насмешливо глядя на Энид.       — Ну, конечно, не мой рот сделает тебя счастливой, а директрисы Уимс!       — Синклер!       — Что? — девушка встала с кровати, ловко отскакивая подальше от подруги. — Твои горящие щёки, когда ты пришла от директора, сказали всё за тебя. У вас там что-то происходит, а ты пытаешься от меня это скрыть.       — Это личное!       — Нет ничего такого личного, что нельзя рассказать своей лучшей подруге. А ты мне даже не рассказала о вашем поцелуе!       — Синклер, уймись! — рыкнула Аддамс, тоже вскакивая с кровати. — Я же не заставляю тебя рассказывать мне о твоих свиданиях с Аяксом!       — Я могу рассказать! — обрадовано воскликнула Энид, чем вызвала ещё больше угрожающих слов. — Все подруги так делают. О поцелуе с Тайлером ты мне рассказала!       — Это… другое… — раздражённо сказала она, недовольно хмуря брови. — Это было неважно. Просто часть расследования.       — А с Уимс важно, да? — заинтересованно спросила Энид, впитывая новые подробности. — Не просто элемент недоразумения, которое возникло из-за меня?       — Да, ты довольна? — довольно громко призналась Аддамс, прекращая дальнейшие разговоры. — Это что-то большее, и я намерена с этим разобраться. Сама! После того, как исчезнет угроза от шерифа и кого-либо ещё.       Синклер выглядела так, будто сорвала большой куш: глаза сияли, улыбка до ушей, руки дрожали от желания обнять соседку.       — Ты признала… обалдеть, ты признала… — голос сочился триумфом. — Клянусь, теперь мне ещё тяжелее не знать, как у вас прошёл первый поцелуй. Или уже не первый?       — Синклер, отвали! — грубо закончила разговор Уэнсдей и показательно закрыла уши, а заодно и щёки, предательски покрывающиеся румянцем.       Потому что Энид нарочно разворошила смущающие воспоминания, когда храбрость граничила с настоящим безумием семейки Аддамс. Увидев последний пункт плана для извинений, она как знала, что нельзя его отбросить. И не отбросила — использовала со всем опытом и мастерством, которые у неё были. То есть практически с нулевыми.       Но даже это тогда не остановило Уэнсдей от призрачной возможности получить желаемое — поездку в Джерико. В голове была лишь решимость, а вот сомнения и даже лёгкий страх пришли уже во время поцелуя. Уимс долго не отвечала — просто замерла, не отталкивая, но и не поощряя её действий, а Уэнсдей не знала, что делать дальше. Отступать было нельзя, но и продолжать бесполезное занятие тоже не было смысла.       Тогда директриса спасла её от проигрышного, в любом случае, выбора, неожиданно сдавшись и ответив на поцелуй. И если до этого момента Аддамс грызли сомнения, то после — пришли совсем другие эмоции.       Было странно быть как близко к кому-то, сидеть на чужих коленях и чувствовать тёплые, даже через перчатки, руки на своём теле. Было до ужаса непривычно отдавать кому-то контроль, позволять себя обнимать и целовать. Было неожиданно приятно и успокаивающе чувствовать губы Уимс на подбородке и щеке, её теплое дыхание возле уха и хриплый шёпот привычного теперь обращения.       Так что Энид она не соврала — это было что-то серьёзное, более сложное, чем неловкие попытки с Тайлером. Дело даже было не в поцелуях — хотя их было уже два, на минуточку, — а в том, как Аддамс чувствовала себя рядом с директрисой. Может, из-за кошмаров, а может, и из-за иногда бесящих стабильности и непоколебимости, но женщина стала ассоциироваться со спокойствием и безопасностью. И постоянно попадающая в самые различные приключения девушка полюбила это чувство и ценила, как никогда раньше.

***

      Поспать днём всё-таки не удалось — голова была забита мыслями о проблеме с шерифом. Пытаясь придумать, как обыграть мужчину в его же игре, девушка даже пропустила ужин, время для написания романа и игры на виолончели. Энид, что удивительно, действительно оставила тему романтических отношений с Уимс и пыталась помочь, однако ничего годного придумать так и не смогла. Аддамс, к несчастью, тоже.       Ночь настала как-то незаметно: вроде бы только недавно Энид что-то жужжала ей в ухо, предлагая красивый, но совершенно невозможный план, но вот блондинка уже спала, а Уэнсдей всё сидела за столом, погружённая в свои мысли. Никакого решения она не нашла, так ещё и безумно устала, проведя почти двое суток без сна.       Руки сами потянулись к телефону — продолжать о чём-то думать было уже невозможно, так что логичным шагом было бы позвонить Уимс и, наконец, немного поспать. Нажав на кнопку вызова, Уэнсдей нервно принялась ждать, когда же женщина примет её звонок, и, к счастью, для этого ей понадобилось совсем мало времени:       — Здравствуйте, мисс Аддамс, — мягкий и спокойный голос директрисы в одно мгновение унял тревогу. — Вы заставили меня поволноваться: я ожидала звонок немного раньше.       — Я вас разбудила? — абсолютно без раскаяния спросила девушка, пытаясь представить, чем занималась Уимс.       — Нет, мне почему-то снова не спалось. Решила немного поработать с документами.       — Но вы в постели?       — Да, — неуверенный ответ, а затем — короткая пауза. — Следующий вопрос должен был быть о том, в чём я одета?       — Только в ваших фантазиях, — тонкие губы в темноте свободно изогнулись в улыбке. — Но раз уж вы настаиваете…       — Мисс Аддамс! — возмущённый шёпот Ларисы искажался от лёгкого смеха. — Я настаиваю только на том, чтобы вы спокойно легли спать.       — Ну простите, но брать пример мне не с кого. Энид не в счёт, — произнесла Аддамс, закрывая глаза и устаиваясь поудобнее. — Вы сами хоть высыпаетесь иногда?       — Куда? — вопросом на вопрос ответила Уимс, заставляя девушки приглушено фыркнуть от смеха.       — Вы отвратительно шутите.       — Благо, даже на мой ужасный юмор нашёлся такой ценитель, как вы. Значит ли это, что я вскоре снова услышу ваш смех?       — Как только побалуетесь наркотиками, — в голосе скользила насмешка, однако более мягка и необидная, как Уэнсдей привыкла. — Хотя не советую этого делать — шериф Галпин непременно узнает и посадит вас в тюрьму.       — Вы бы скучали по мне, да, мисс Аддамс? — лукаво спросила Лариса, будто намеренно избегая проблемной темы.       — Конечно, что бы я без вас делала, кого бы изводила? — подыграла Аддамс, продолжая улыбаться в темноту комнаты.       — Вот видите, а вы раньше не хотели оставаться в академии, сбегали, заставляли вас ловить, — директриса ностальгировала, и Уэнсдей не могла её винить — эти события, казалось, были в прошлой жизни, с совсем другими людьми. — Если бы вы убежали, мы бы больше не увиделись.       — Не волнуйтесь, я бы нашла вас, — уверенно возразила девушка. — Или вы меня.       — И как бы я вас узнала? Вряд ли ваши знаменитые косички мне бы помогли.       — Вам бы позвонили и пригласили на встречу. А потом вы бы увидели девушку и подумали: «Хоть бы не она». Так вот, это была бы я.       Довольно громкий, свободный смех послышался в динамике, заставляя собственные губы девушки дрожать от желания поддержать женщину.       — Вы решили перебудить всю школу? — с шуточным укором задала вопрос Аддамс, полностью довольная реакцией Уимс. — Так вы заботитесь об учениках?       — А вы разве не заметили? — смех поутих, однако женщина продолжала звучать весело. — Моя забота весьма нестандартна, включая избиение тех, кто обижает моих учеников.       — А мне, значит, не разрешаете распускать руки? Придётся тогда нарушить ваш запрет.       — Ах, и пойдёте против воли директора? — притворное возмущение не перекрывало улыбку, сквозящую в каждом слове.       — Да, буду плохой и непослушной девочкой.       — Тогда мне придётся заняться вашим перевоспитанием, мисс Аддамс.       — Пожалуйста, займитесь.       «Они флиртовали, » — с каким-то неожиданным озарением поняла Уэнсдей, замолкая и прислушиваясь к размеренному дыханию женщины на телефонной линии. Это был… необычный, но довольно приятный опыт. И, учитывая активное участие директрисы, — полностью взаимный.       — Вам нужно поспать, мисс Аддамс, — Уимс растолковала их молчание, как сигнал к прощанию. — Постарайтесь подумать о чём-то хорошем и приятном.       — Даже если это будут мысли об использовании пыточной машины?       — Ну… — Лариса звучала теперь не совсем уверенно, — если это вам приносит удовольствие, то да.       — Спасибо за разрешение, — иронично произнесла Аддамс, криво ухмыляясь. — Это вы ко всем такая лояльная или только для меня?       — Думаю, мы уже установили, что моё отношение к вам… более особенное, чем к остальным, — фраза директрисы была сказана таким тоном, будто этот факт удивлял и саму женщину. — На этом и закончим. До завтра, мисс Аддамс.       — Неужели никакого особенного прощания? — выпалила девушка, почему-то не желая заканчивать разговор на такой странной ноте.       Уимс некоторое время молчала, заставив Аддамс подумать, что она перегнула палку. Однако в динамике вскоре послышался усталый вздох, будто Лариса что-то решила, и это далось ей не так уж и легко:       — Хороших снов, котёнок. Достаточно особенно?       И да, для Уэнсдей этого было вполне достаточно.