ПТСР

      

***

      Ехать в психбольницу они решили после полудня, а не утром, как в прошлый раз. Директриса, конечно, это объяснила задержкой ремонта машины, но Уэнсдей подозревала, что женщина просто не хотела повторять ситуацию, когда они попали в аварию.       — Я могу сесть спереди? — спросила Аддамс, когда они вышли из академии. — Или моё поведение всё ещё не дотягивает до этой привилегии?       — Садитесь, — благосклонно кивнула Уимс, открывая для ученицы двери. — Но давайте договоримся: вы меня не отвлекаете. Повторение недавнего инцидента нам не нужно.       — Чем же я могу отвлечь вас? Снова эта ваша странная фантазия, — фыркнула Уэнсдей, пристёгивая ремень безопасности.       — Я просто слишком хорошо вас знаю, — в ответ улыбнулась Лариса и неспеша покинула стоянку. — Хотя вы так и не позвонили ночью. Неужели опять выбрали не спать, чем поговорить со мной?       — У меня было много дел, которые нужно было закончить, — уклонилась от прямого ответа девушка, однако, увидев недоверчивое выражение директрисы, несколько смущённо добавила: — Энид сказала, что вы, вероятно, устали. Я не хотела мешать.       Нежная улыбка появилась на лице женщины, но она так и не взглянула на Аддамс, не желая отрывать глаза от дороги:       — Очень… благородно, мисс Аддамс, — мягко произнесла Лариса. — Я, действительно, вчера устала, но на вас, будьте уверены, силы у меня всегда найдутся.       — Теперь и двусмысленные фразы… — с поддельным раздражением заметила Уэнсдей. — Я уже говорила, что плохо на вас влияю?       — Упоминали что-то подобное, — с лёгким смехом согласилась Уимс. — Значит ли это, что мне нужно сократить время наедине с вами?       — Такого я не говорила.       — Значит, наоборот, увеличить?       — Этого я тоже не говорила, — с насмешкой сказала Аддамс, принимая странную игру директрисы во взаимные подколы.       Некоторое время они молчали: одна — внимательно следила за дорогой, вторая — поглядывала то в окно, то на сидящую рядом женщину, желая обратить её внимание на себя, но и сильно не отвлекать.       — Вы не против, если на обратном пути мы заедем за какао или горячим шоколадом? — сама обратилась к девушке Лариса, перебивая приятную тишину. — После такого мрачного места это будет то, что нужно.       — Если это был косплей на ситуацию с дементорами и шоколадом, то весьма неудачный, — язвительно ответила Аддамс, но от предложения не отказалась, чем и вызвала очередную улыбку у женщины. — Но если вам так хочется побыть профессором Люпином — как вам угодно.       — Ну-ну, ваши познания о мире Гарри Поттера впечатляют, — мило произнесла Уимс, продолжая их поездку до психбольницы. — Только вот я сравнила бы себя с Северусом Снейпом.       Брови ученицы удивлённо приподнялись, а карие глаза окинули взглядом светлую одежду директрисы:       — Вы и Снейп? Пожалуй, я не могу найти между вами ни единой схожести. Если, только, у вас нигде нет скрытой тату с меткой Пожирателя Смерти.       — Разочарую, но тату нет, — продолжала улыбаться Лариса. — Неужели моя и его истории ничем не похожи? У меня с вашими родителями довольно длинная и неприятная история, которая переросла хоть и не в долгую, но сильную ненависть с моей стороны. А потом появились вы, вся такая особенная и избранная, нарушили все возможные правила, доставили мне немало хлопот, спасли школу от злого волшебника… И я, прямо как несчастный Снейп, была вынуждена защищать ребёнка людей, в которых мне не посчастливилось влюбиться в юности. И даже, совершенно нехотя, прониклась к вам чувствами.       — Надеюсь, это не был намёк на то, что я должна назвать своего ребёнка в вашу честь, — иронично протянула Аддамс, кривя губы в небольшой улыбке. — Это было бы странно даже для меня, учитывая ваши совсем не материнские чувства и наши отношения.       — Наши отношения, да? — хитро заулыбалась Уимс. Её глаза даже заблестели, что абсолютно не скрылось от внимательной ученицы. — Старость в радость. Не напомните, какие именно?       — Вы хотите, чтобы я снова это сказала, — несколько раздражённо решила Аддамс, смотря на директрису. — Но вы же знаете, я люблю слова подтверждать действиями. А вы просили не отвлекать. Или это уже неактуально?       — Актуально, — поспешно и немного сдавленно ответила Лариса, бросая на ученицу предупредительный взгляд. — Об этом элементе наших отношений мы поговорим немного позже.       Уэнсдей насмешливо кивнула и замолчала, наслаждаясь лёгким румянцем на щеках Уимс. Дальше, до самой психиатрической больницы, они ехали в смущённом молчании.

***

      В больнице их уже ждали: высокий и статный доктор «зовите меня просто Габриэль» ярко улыбался директрисе и чуть ли не под руку вёл внутрь, будто они пришли не в психушку, а в цирк. Что, если честно, не так сильно и отличалось друг от друга. Врач, что-то постоянно рассказывая и заглядывая Ларисе в глаза, проводил их к палате Тайлера — №169. Чем персоналу не понравилась старая, было неясно: эта была точной копией предыдущей, хотя теперь цепей не было видно. Хороший знак.       Наконец, Габриэль, со сладкой и обаятельной улыбкой, которая вызывая у Уэнсдей желание выбить мужчине зубы, оставил Уимс и Аддамс с Галпином наедине. Парень неподвижно сидел на кровати, смотря на гостей рассеянным, но осознанным взглядом.       — Привет, Тайлер, — мягко и негромко произнесла Лариса, осторожно приближаясь к юноше и садясь на стул. Аддамс предпочла постоять. — Как ты себя чувствуешь?       Парень продолжал настороженно смотреть на них, но когда Уимс начала говорить — немного расслабился, будто перестал видеть в ней угрозу:       — Я… Здравствуйте, мисс Уимс. Уэнсдей, — хрипло и едва слышно ответил Тайлер, будто до их прихода он часами кричал. Может, так и было. — У меня всё нормально. Всё… хорошо.       Директриса кивнула, нервно сжимая покрытые перчатками пальцы. Её лицо выражало волнение и беспокойство:       — Я знаю, что твои сеансы гипноза отменили. Как ты справляешься?       Глаза Галпина устало прикрылись, показывая очевидный ответ. Уимс, понимая бессмысленность своего вопроса, перевела разговор на другую тему:       — Может, у тебя есть какие-то вопросы? О… о случившемся.       Он покачал головой, видимо, незаинтересованный в новостях из внешнего мира:       — Я знаю, что отца уже похоронили. Даже с почестями, несмотря на… ситуацию. Больше мне ничего не нужно. Разве что понять, зачем вы пришли сюда? От меня нужны какие-то показания? Так я всё рассказал полицейским.       Лариса снова кивнула и замолчала, не зная, как начать нужный разговор. Диалог не клеился, и её затея всё больше и больше казалась странной и неуместной. Появилось даже желание отступить — попрощаться, уйти и уже потом корить себя за трусость. От такого позорного шага женщину спасли Аддамс и её знаменательная бестактность:       — Мы пришли предложить тебе учиться в «Неверморе».       — Мисс Аддамс! — поражённо воскликнула Уимс, когда ученица вот так, без подготовки, вывалила на парня её идею. — Мистер Галпин, это…       Лицо Тайлера приобрело непонимающее выражение: глаза недоверчиво сузились, а брови приподнялись в удивлении. Он даже машинально выровнялся на кровати, чтобы быть ближе к стулу директрисы.       — Мне? В школе изгоев? Это такой розыгрыш? Месть за содеянное?       — Нет, конечно, нет, — поспешила успокоить его Лариса, прожигая в Уэнсдей дыру возмущённым взглядом. — Это не шутка. Это… предложение, просьба, альтернатива, как вам угодно.       — Альтернатива чего? Обменять палату здесь на подвал в академии? Для опытов Аддамс? Потому что другой перспективы для Хайда я не знаю! — голос парня громче, чем раньше, и в нём скользили нотки злости.       — Нет, послушайте, Тайлер, — Уимс встала со стула, то ли из-за необходимости личного пространства для нормального объяснения, то ли из-за банального страха, что юноша на неё набросится. — У меня есть… У меня будет возможность вытащить вас отсюда и перевести в «Невермор» в качестве ученика. Не так быстро, как бы мне хотелось, но я смогу. Если только вы этого хотите.       Галпин так и сидел — напряжённый и ничего не понимающий — и смотрел на Уимс, как на сумасшедшую. Что, учитывая её затею, было не такой уж и неправдой:       — Я не понимаю… Зачем вам это? Чтобы ваши ученики растерзали меня у вас на глазах? Или чтобы я в припадке убил их? Какой в этом смысл?       — Мистер Галпин, просто выслушайте меня, — спокойно сказала Лариса. — Я бы никогда не стала специально подвергать опасности ни вас, ни своих учеников. Я узнала о гипнозе, который даёт вам возможность контролировать Хайда в себе. И если Диппет, гнусный и жадный докторишка, сумел это сделать, то я в два счёта найду специалиста, который продолжит с вами сеансы. Насчёт реакции учеников… — женщина замялась, не желая ни врать, ни отступать. — Это не будет легко. Скорее сложно, поначалу проблемно и местами неприятно. Но они вас примут, как делали это ранее с любым другим изгоем.       — Я не изгой! Я монстр! — в голосе Тайлера слышались боль, страх и слёзы. — Я никогда не буду там своим!       — Вы изгой! — авторитетно и с нажимом настояла Лариса. — Вы изгой, как и мисс Аддамс, просто у вас не было возможности взять свои способности под контроль. В этом есть и моя вина. И я намерена попытаться её искупить. «Невермор» станет для вас домом и самым безопасным убежищем, я вам это обещаю. Но только в том случае, если вы согласитесь. У вас есть выбор. Вас никто не заставляет и вам никто не указывает.       Глаза Галпина были расширены и из них катились слёзы. Он выглядел маленьким и потерянным, не зная, что ему делать и что вообще от него хотят.       — Тайлер, дорогой, успокойся, — прошептала Лариса, сделала несколько шагов к юноше и, как пару дней назад, осторожно приобняла его, позволяя свободно плакать у себя на груди. Аддамс смотрела на это со странным чувством отвращения — слёзы и сопли её бесили — и, что более странно, ревности. Делить женщину с Хайдом, пусть и только платонически, почему-то совсем не хотелось.       Глаза директрисы, блуждая по палате, встретились с глазами Аддамс. Правильно распознав эмоции девушки, она приподняла руку, снова приглашая её в объятия. Аддамс лишь с преувеличенным ужасом покачала головой и даже сделала пару шагов, будто собралась убегать, чем и вызвала лёгкую улыбку Ларисы.       — Ты не должен что-то решать сейчас, завтра или через месяц, — продолжила Уимс, поглаживая юношу по голове. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что у тебя есть такая возможность. В любое время, если бы ты только захотел. Если бы ты только доверился мне. Хоть немного.       — Я не хочу больше причинять вреда… — прошептал Галпин, вытирая дрожащими руками слёзы. — Я бы хотел… начать всё сначала. Но как я могу довериться вам, если я не доверяю себе?       — Я верю в тебя, — мягко возразила директриса, словно нерадивому ребёнку. — Ты уже доказал остальным, что хочешь и можешь измениться, стать лучше. Теперь пора позволить и себе в это поверить. Я помогу тебе. Мисс Аддамс поможет тебе.       Слова вызвали рыдающее фырканье у Тайлера, а Уэнсдей даже лишили дара речи.       — Что, не верите? — спросила Лариса, обнадёженная реакцией юноши. — Конечно, она поможет. Возьмёт вас под своё крыло, будет помогать, лелеять…       — Ну вы не перегибайте, — раздражённо перебила женщину ученица, хмуря брови. — Я на такое не подписывалась.       — Она согласна, — уверенно продолжила Уимс, позволяя себе маленькую улыбку. — Я её попрошу, и она со всем поможет. Она теперь послушная девочка. — Уэнсдей уже было открыла рот для потока возмущения, но выразительный взгляд Ларисы заставил её промолчать. — Я же говорю, прилежная ученица.       Тайлер, отвлечённый другой темой, негромко рассмеялся:       — Где Аддамс, с которой я встречался?       — Где была, там уже нет, — иронично ответила Уэнсдей. — И мы не встречались. Почти. И не будем. Так и запомни.       — Да я уже понял, — в ответ усмехнулся парень и выскользнул из объятий Ларисы. — Пожалуй, отодвинусь от мисс Уимс подальше, а то ты мне уже дырку во лбу прожгла своим ревнивым взглядом.       Да, они были абсолютно нескрытными.       — Эм, мистер Галпин, — неловко отвлекла внимание от скользкой темы Лариса, пытаясь не показать своего смущения. — Как и говорила, вы можете сообщить своё решение в любой момент…       — Я согласен, — снова серьёзно и тихо сказал Тайлер, переведя взгляд в пол. — Если вы… поможете мне контролировать себя… я бы хотел попробовать.       Решение парня вызвало на губах директрисы широкую облегчённую улыбку. Она даже хлопнула в ладони, словно ребёнок, радующийся подарку:       — Отлично! Тогда я немедленно займусь всеми необходимыми процедурами, чтобы максимально ускорить ваш перевод!       Вопрос был закрыт. Вот так неожиданно каждый из них получил новый шанс: на искупление, на исправление ошибок, на возрождение дружбы.

***

      — Мисс Аддамс, можете идти к машине. Мне нужно закончить одно дело, — словно невзначай сказала Лариса, когда они, в сопровождении Габриэля, покинули палату Тайлера.       — Конечно, идите, юная мисс, — поддакнул врач, словно хотел побыстрее остаться с Уимс наедине. — Я помогу вашей директрисе с любым делом.       — Тебе-то только чудо уже поможет… — недовольно пробормотала Уэнсдей, но так, чтобы её можно было услышать. Две пары удивлённых глаз уставились на девушку.       — Мисс Аддамс, в машину. Сейчас же.       — Спешу и падаю, — выплюнула девушка, прожигая карими глазами прилипчивого мужчину. — Удачи вам с «маленьким делом», в котором вам поможет добрый доктор Габриэль. Не забудьте предохраняться.       — Мисс Аддамс!       — О, что, нет! — несколько смущённо воскликнул врач. — Я бы никогда… так сразу. Я бы сначала, конечно, пригласил прекрасную леди на свидание…       — Сразу на третье, да?       — Так, стоп! — громко сказала Уимс, прекращая глупый спор. — Мистер Теннат, благодарю за вашу помощь, но в свиданиях я не заинтересована. Я уже… занята. Мисс Аддамс, давайте отойдём на секунду.       Схватив ученицу за руку, Лариса отвела её за угол:       — Ну что, ваша натура собственницы удовлетворена?       — … Да.       — Тогда я очень надеюсь, что больше никогда не увижу у вас такого поведения, — грозно отчеканила Уимс, но руку девушки не отпустила. — Это ясно?       — Ясно, — медленно кивнула Аддамс, чувствуя, как неожиданная и непривычная ревность отступает. — Тогда зачем вам оставаться здесь?       — Не припомню, что обязана перед вами отчитываться, — недовольно заметила женщина, но продолжила: — Я хочу встретиться с Лорел.       Слова директрисы заставили Уэнсдей снова напрячься, хоть и по совсем другой причине:       — Это…       — Это необходимо и совершенно безопасно. Я слишком долго не решалась проработать свою травму. Вот и пришло время.       Аддамс неуверенно кивнула, будто давая согласие:       — Ладно, директор Уимс. Следите, чтобы там не было припрятанных шприцов с ядом. Пустите «просто Габриэля» в палату первым, на всякий случай.       — Мисс Аддамс… — с лёгким упрёком произнесла Лариса, однако благодарно сжала руку девушки, понимая её беспокойство. — Я скоро приду. Вы даже не успеете соскучиться.       Достав из кармана пальто ключи, женщина передала их ученице и улыбнулась:       — Не уезжайте без меня. Не пристало директору бежать, как собачке, за машиной.       — Вы раскрыли мой план, — притворно сокрушённо произнесла Уэнсдей, вызывая в ответ предупреждающий взгляд. — Так уж и быть, подожду вас. Хотя посмотреть, как вы на этих каблуках меня догоняете, очень хотелось бы.       — Идите уже, Шумахер, — Лариса мягко подтолкнула девушку к выходу.       — Прошлое прозвище мне нравилось больше, — повторила когда-то сказанную фразу ранее Аддамс, но отвернулась от директрисы и зашагала по коридору.       — Мне тоже, котёнок, — себе под нос прошептала женщина, провожая Уэнсдей взглядом. — Мне тоже.

***

      По сравнению с прошлым разом, Лорел выглядела гораздо лучше. Раны и синяки почти сошли с бледного лица, на кровати она сидела прямо и смотрела на вошедшую Ларису осознанно. Карие глаза на миг расширились в удивлении, но почти сразу женщина взяла свои эмоции под контроль.       — Лариса, какими судьбами?       Голос был спокойным, так сильно отличающимся от того, который был в их прошлую встречу; без страха, дрожи и всхлипов. Взгляд тоже не выражал ни панику, ни животный ужас, поразивший Ларису в прошлом. Да, Гейтс определённо было лучше. И это, как ни странно, заставило Уимс почувствовать облегчение.       — Я была у мистера Галпина и решила зайти к тебе. Ненадолго, — так же уверенно ответила директриса, неловко стоя у самих дверей в палату. — Вижу, твоё состояние улучшилось без вмешательства шерифа. Я рада.       — Правда? — удивлённо приподняла брови женщина, устраиваясь удобнее на своём месте. — Думала, ты была рада, увидев меня такой… наказанной.       — Значит, ты плохо меня знаешь, — более резко отрезала Лариса, показывая часть скрытых эмоций. — Впрочем, как и я тебя. Ты стала моей самой большой ошибкой.       Лорел хватило совести выглядеть немного пристыженной, однако она поспешила перевести тему на менее напряжённую:       — Ходили слухи, что ты с ученицами попала в аварию. Это правда?       — Да, — кивнула Уимс, решив поддержать более безопасный разговор. — Шериф заставил Тайлера переехать нас грузовиком.       — И какое у вас было состояние?       — Подавленное, в любом смысле этого слова.       Какую-то секунду женщины смотрели друг на друга, а потом фыркнули от смеха, неосознанно позволяя себе улыбнуться. Это было одной из причин, из-за которых они были так близки в академии, — схожие интересы и чувство юмора. Это же стало причиной полного доверия Уимс к сотруднице, её желания помочь освоиться и подружиться.       От таких мыслей смех, как рукой сняло. Гейтс, заметив изменение в настроении посетительницы, тоже перестала улыбаться. Игнорировать причину своего прихода директриса уже не могла.       — Я пришла, чтобы закрыть нашу историю, Лорел, — имя всё ещё тяжело ложилось на язык, хотелось по старинке обратиться «Мэрилин». — Нам обеим жить с тем, какой выбор мы сделали. Мы обе расплачиваемся за свои решения. Я отпускаю свою ненужную злобу на тебя. Она слишком тяжела для меня, чтобы я могла спокойно жить дальше. Так что… Нужно тебе это или нет… я не держу на тебя зла и мстить не стану.       Только вот Гейтс обрадованной не выглядела. Она как-то поражённо, с болью смотрела на бывшего друга, неосознанно теребя ногти на руках. Старая привычка, которую Уимс заметила ещё в школе, — признак волнения. Когда-то, казалось, в прошлой жизни, женщина шутя хлопала коллегу по руках и предлагала той почистить семечки, раз пальцы хотели работать. Тогда это было весело, сейчас — вызывало ненужную ностальгию.       — Я не хотела, чтобы так получилось, — прошептала Лорел, с отчаяньем глядя на директрису. — Я никогда не хотела тебе вреда.       — Врёшь! — повысила голос Уимс, опять обнажая свои эмоции. — Ты пришла в мою академию только для того, чтобы причинить вред мне и моим детям.       — Да, но…       — Я просто не понимаю! — разошлась Лариса, задетая за живое и желающая вылить на бывшую коллегу все чувства, которые были похоронены всё это время. — Как ты могла быть такой двуличной? Как в один момент ты мне улыбалась, поправляя свои дурацкие очки, поддерживала учеников, помогала им, даже когда тебя не просили, а потом хладнокровно попыталась убить меня, позволила сумасшедшему старику зарезать Аддамс и натравила Хайда на детей? Что ты за человек, если могла играть две такие разные роли?!       Уимс почти кричала, а глаза блестели от злых слёз, так непривычно для себя, но по-другому эмоции не желали выходить.       — Я считала тебя другом. Я доверила тебе самое важное, что было в моей жизни, — свою школу и учеников! Я предложила тебе всё, что только могла… А ты решила выбрать старого зомби, помешанного на геноциде.       Лорел тоже плакала. Дрожала на своей кровати и закрывала лицо руками, приглушая рыдания.       — Мне так жаль… Лариса, мне ужасно жаль…       Заплаканная Уимс тяжело дышала, смотря влажными глазами на женщину перед ней. Она должна её ненавидеть, она должна чувствовать удовлетворение от её мучений. А вместо этого — щемящая жалость и болезненное сожаление:       — Мне тоже жаль. Я не смогла помочь тебе выбрать правильный путь. Мне так жаль, что я не смогла стать тебе настоящим другом.       Гейтс заплакала ещё сильнее, и Лариса, не желая делать ещё больнее ни себе, ни Лорел, решительно вытерла слёзы и приготовилась покинуть палату. В этот раз навсегда. Однако она была остановлена едва слышным шёпотом:       — Я не знала ничего другого, кроме чувства мести, которое мне привили родители. После их смерти меня никто не любил, никто не помогал, никто не защищал. Я винила в этом изгоев, думала, что они виноваты в смерти брата, которая и стала катализатором всего этого, — губы женщины дрожали, и она кусала их до крови. — В «Невермор» пришла Лорел Гейтс — мстительная, жестокая и желающая убить каждого, кого видела в школе. Но она не смогла бы выполнить задание, если бы вела себя так. И пришлось придумать Мэрилин Торнхилл — милую учительницу ботаники, которая отбросила всю историю прошлого и жила жизнью академии: любила свои растения, заботилась об учениках, которые были просто детьми, а не изгоями-убийцами, подружилась с директрисой, которая почему-то захотела стать для неё наставником.       Женщина замолчала, чтобы перевести дыхание. На реакцию Ларисы она даже не смотрела:       — Весь прогресс, который был у Мэрилин, Лорел использовала для миссии: твоё доверие, привязанность учеников, увлечения Аддамс, — хрипло продолжила Гейтс. — А сама Мэрилин продолжала спокойно жить, наслаждаясь тем, что ей было недоступно раньше. Она должна была быть лишь прикрытием, а стала отдельной от Лорел личностью. Так что я не совсем притворялась. Просто ты была знакома только с Мэрилин.       Уимс в каком-то замешательстве смотрела на женщину, не понимая всего смысла.       — Ты говоришь так, будто это два разных человека…       — Здесь, в психбольнице, мне поставили диагноз — раздвоение личности, — внезапно сказала Лорел, поднимая глаза на Ларису. — Врачи сказали, что нестабильное состояние вынудило моё сознание разделиться, чтобы функционировать дальше. И знаешь… это многое объяснило.       Что ж, для Уимс это тоже много чего пояснило.       — В конце, когда мне пришлось сделать выбор, Лорел оказалась сильнее. Вот и всё.       Гейтс замолчала, видимо, действительно, не имея, что ещё сказать. Лариса тоже не могла говорить, ошарашенная таким количеством новой и странной информации.       — А сейчас ты… Лорел или Мэрилин? — осторожно спросила директриса, не зная, что теперь делать и как вообще обращаться.       — Думаю… ни одна из них, — грустно улыбнулась женщина. — Мэрилин умерла, когда позволила убить своего единственного друга. Лорел потеряла контроль над сознанием, когда весь многолетний план рухнул на её глазах. Я… Я — кто-то, кто появился позже. Кто-то, кто, как феникс, возродился из пепла личностей Мэрилин и Лорел. Я — кто-то и никто одновременно.       Слова были сказаны снова спокойным тоном, будто женщина не раз размышляла на эту тему. Возможно, так оно и было. Лариса не совсем понимала, как реагировать на такую исповедь. Одно дело, злиться на человека, который сознательно её обманывал и нарочно играл своими личностями. И совсем другое — на женщину, которая потеряла себя и нуждалась в психологической поддержке.       — Послушай, я не понимаю всю эту психологическую проблему так глубоко, как нужно, — неловко и осторожно начала Уимс. — Мне жаль, если я задела тебя своими криками, особенно, учитывая то, что… причинила мне вред не совсем ты.       — Нет, это была я, — невозмутимо сказала Гейтс. — Просто другая моя часть меня.       Лариса нервно провела рукой по глазам, чувствуя, будто она находилась в дурдоме. Чёрт, она ведь, действительно, была в дурдоме.       — Это ничего не меняет, Лариса, — грустно сказала женщина, смотря на Уимс потухшим взглядом. — Не для тебя. Я просто хотела объяснить, что наша дружба не была обманом. Ты была важна для меня, по-настоящему. Просто у меня, цельной меня, не хватило силы, чтобы сделать правильный выбор.       Директриса прикрыла глаза, собирая мысли в кучу. Казалось, ещё чуть-чуть — и у самой Уимс будет расщепление мыслей:       — Давай так. Я попробую побольше узнать обо всём этом, и мы скоро снова поговорим. Я бы осталась сегодня, но меня там Аддамс ждёт в машине. А ты знаешь, какой занозой она может стать без контроля.       Брови Гейтс непонимающе нахмурились:       — Ты хочешь… вернуться? Сюда? Ко мне?       Как ни странно, но женщина задавала очень правильные вопросы.       — Да? — неуверенно ответила Лариса, улыбаясь краешком губ. — Ты сказала, что я была важна для тебя. И… Ты, одна из твоих личностей, была важна для меня. Учитывая новые данные… я бы хотела в этом всём разобраться. Если ты, конечно, не против.       — Ты странная женщина, Лариса Уимс, — поражённо пробормотала женщина. — Ты совершаешь дикие и непонятные поступки. И это делает тебя невероятным человеком. Я рада, что ты выжила.       — И я рада, что выжила, — прошептала директриса, ободряюще улыбаясь бывшей подруге. Да, пока бывшей. Но кому, как ни Ларисе знать, что жизнь порой приносит самые удивительные сюрпризы.

***

      — Итак, вы сами расскажете, почему вышли из больницы вся заплаканная, или мне придётся вас пытать? — спросила Аддамс, когда они заехали в кафе за какао. До этого спрашивать она не решалась, давая женщине возможность прийти в себя.       — И не мечтайте, — иронично ответила Лариса, осторожно попивая напиток. В машине она привела макияж в порядок, так что чувствовала себя довольно уверенно и невозмутимо. — У нас с мисс Гейтс был эмоциональный разговор, который я вам пересказывать пока не намерена.       — Мне нужно ей пригрозить, побить или убить? — словно консультант в магазине, предложила Уэнсдей, тоже делая очередной большой глоток из чашки.       — Мисс Аддамс… — протянула женщина, укорезненно глядя на ученицу. — Не нужно меня защищать, я прекрасно могу справиться сама.       — Я не защищала… — недовольно пробормотала Уэнсдей, делая вид, что оскорблена таким предположением.       — Как скажете, мой маленький рыцарь, — улыбнулась Лариса, наслаждаясь лёгким румянцем на щеках девушки. Уже выпитое какао приятно согревало и поднимало настроение.       — Ваши прозвища всё более и более примитивны, — защитно отрезала Аддамс, тоже допивая свой напиток. Лариса только рассмеялась, похоже, очень довольная реакцией девушки. — Если вы закончили веселиться, то давайте уже поедем. Ещё пара минут в этом переполненном кафе — и я покроюсь аллергической сыпью.       Продолжая негромко посмеиваться над Уэнсдей, женщина аккуратно промокнула губы салфеткой. Взглянув снова на ученицу, она увидела на её щеке коричневое пятно. Не решаясь в людном месте самой его стереть, она указала пальцем на свою щеку, намекая, что Аддамс там нужно вытереть.       Но девушка, вместо того, чтобы взять салфетку и привести себя в порядок, привстала со стула и, наклонившись к директрисе, легко чмокнула её в щеку в том месте, где та показывала. Щёки Лариса моментально загорелись и она смущённо опустила глаза в пол:       — Это… я показывала… пятно на щеке… у вас… — бессвязно бормотала Уимс, полностью обескураженная проявлением чувств ученицы.       — Я знаю, — беспечно произнесла Аддамс, смотря на директрису взглядом победителя. — И давайте в темпе. А то эти люди странно на вас смотрят.       Так быстро из кафе Лариса ещё никогда не убегала.

***

      Где-то на полпути к «Невермору» у Уэнсдей зазвонил телефон. Это звонила Энид, которую Мортиша и Гомес послали узнать, нормально ли прошла поездка в психбольницу. Сами родители звонить не стали и правильно: дочь им бы всё равно не ответила. Разговор, как и ожидалось, перешёл от психушки к другим «важным» разговорам, поэтому Аддамс взглядом попросила директрису остановить машину на обочине и вышла на улицу.       После, казалось, бесконечной болтовни соседки, Уэнсдей вернулась в авто, где отдыхала Лариса, откинув голову назад и прикрыв глаза.       — Как там мисс Синклер? Узнали всё важные сплетни дня?       — Даже больше, чем мне нужно, — скривилась Аддамс и тоже устало откинулась на спинку сидения. — Она поспорила с Аяксом, что сможет лизнуть свой собственный язык.       — М… Ставки принимаются? — промычала Уимс, не открывая глаз. — Я бы поставила пару долларов на мисс Синклер.       — Что? Вы с ума сошли? — непонимающе переспросила девушка. — Никто так не может. Вы не можете лизнуть свой собственный язык.       — Зато могу ваш, — прилетело от Ларисы в ответ, вызывая у Аддамс удивление. — Я это вслух сейчас сказала?       Глаза женщины распахнулись, а щёки в который раз покрылись румянцем. Правда, в этот раз уже от собственного длинного языка.       — Мисс Аддамс…       — Я согласна, — уверенно и невозмутимо сказала Уэнсдей с горящими от азарта глазами.       Для Ларисы логичным решением было засмеяться и продолжить путь в школу. Было бы правильно оставить этот разговор на такой неловкой ноте и не делать глупостей. Только вот Уимс была слишком уставшей, чтобы следовать логике и делать всё правильно. Тем более один человек ей сегодня сказал, что дикие и непонятные поступки не мешают быть ей хорошим человеком. Тогда зачем сопротивляться?       — Иди ко мне, котёнок, — прошептала Лариса, и Уэнсдей, будто только этого и ждала, скользнула к женщине ближе, чтобы оседлать её колени и упереться спиной в руль. Руки Уимс, всё ещё в перчатках, уже привычно заняли своё место на талии девушки, придерживая её и прижимая ещё ближе.       Губы Аддамс были на вкус, как какао и вишнёвый десерт, который директриса почти силком заставила девушку съесть. Она целовалась всё так же мягко и невинно, как и в первый раз, но проявляла больше инициативы, углубляя поцелуй и изредка покусывая губы женщины, вырывая этим тихие вздохи.       Холодные пальцы поглаживали её затылок, посылая мурашки по шее и заставляя слегка дрожать. Лариса отдала весь контроль ученице, подчиняясь и принимая ласку, позволяя ей быть главной.       Совсем осмелев, девушка медленными поцелуями прошлась по подбородку Уимс и опустилась на шею, заставляя женщину откинуть голову назад. От ощущения нежных губ на чувствительной коже потряхивало и перехватывало дыхание. Когда острые зубы ощутимо прикусили шею, Лариса не смогла сдержать тихий стон. Ободрённая такой реакцией, Уэнсдей теперь покрывала всё горло небольшими укусами, сразу же зализывая следы и заставляя извиваться под ней. Аддамс станет смертью Ларисы, в самом хорошем значении этих слов.       Шея горела от стараний девушки, и затуманенный разум Уимс даже не пытался представить, в каком виде она появится в школе. Видимо, желая окончательно добить женщину, дрожащие пальцы стали расстёгивать пальто директрисы, освобождая для поцелуев зону декольте. Руки, оставив пуговицы, неуверенно легли на грудь Ларисы и мягко сжали, вызывая новый, более громкий стон.       — Котёнок… — дрожащий шёпот, не то предупреждение, не то поощрение. — Хватит, котёнок, не здесь. И не так.       Теперь точно предупреждение. И Аддамс, как ни удивительно, послушалась: скользнула руками обратно к затылку, а губами — к губам, чтобы подарить чувственный последний поцелуй.       Девушка отстранилась, тяжело дыша прямо в губы Ларисе. Она тоже дрожит и часто моргает, пытаясь привести мысли в порядок и взять под контроль своё тело.       — Надеюсь, «здесь» и «так» настанет уже скоро, — задыхаясь, произнесла Уэнсдей, не отрывая затуманенный взгляд от директрисы.       — Посмотрим на ваше поведение, — в тон ответила Уимс и мягко сдвинула девушку с коленей, усаживая её на сидение и машинально застёгивая её ремень безопасности.       — Про Энид вы были серьёзно? — спросила ученица, наблюдая, как Лариса поправляет помаду. Зрелище неожиданно было слишком притягательным. — Или это был просто повод поцеловаться?       — Разве мне нужен повод, чтобы вас поцеловать? — игриво улыбнулась Уимс, подмигивая. — И я была абсолютно серьёзна. В форме волка она с лёгкостью может лизнуть свой язык. Он у оборотней очень гибкий.       Фраза прозвучала как-то совсем двусмысленно, так что девушка прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки. Нужно было делать хотя бы вид, что она старая-добрая безэмоциональная Аддамс.       Даже если ухмыляющаяся всю оставшуюся дорогу женщина рядом лучше всех знала, что это не так.

***

      — Вы готовы? — мягко спросила Лариса, когда они с Тайлером, спустя почти месяц после эмоциональной встречи, вместе приехали в «Невермор».       Парень кивнул, не решаясь говорить ни слова, чтобы не выдать свой страх. Потому что страшно было невероятно: от неожиданной свободы, которую с огромным трудом выбила ему директриса, от мыслей об опасности, которую он мог принести в эту школу, от мерзкого чувства недоверия в груди, которое так и не пропало после обмана мисс Гейтс и отца.       — Не переживайте, — спокойно сказала Лариса, в поддержке сжимая предплечье своего нового ученика и ведя того по пустынному двору академии. — Ученики сейчас завтракают, так что познакомитесь со всеми сразу — не будем откладывать это дело надолго.       Галпин опять кивнул, с тревогой приближаясь к большим дверям, за которыми его ждали одноклассники:       — Мисс Уимс… То есть, директор Уимс, — поправился парень, ещё не привыкший к новому обращению. — Они же не знают, что я здесь буду?       — Не знают, — согласилась Лариса, с извинением глядя на юношу. — Пришлось держать это в секрете, чтобы необдуманные слова и поступки учеников и их родителей не помешали мне вытащить тебя из больницы. Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления.       Директриса, направляя Тайлера к столовой, неспешно сняла с рук перчатки: руки уже давно зажили, так что не было причины прятать их от любознательных подростков. Хоть Уимс и выглядела уверенной и собранной, в душе плескалась тревога от первой встречи её учеников и мальчика, которому она пообещала лучший шанс. Прослыть лгуньей не хотелось.       Затаив дыхание и бросив последний взгляд на бледного парня, женщина толкнула двери зала, где большинство учеников завтракали перед первым уроком. Подростки, увидев свою директрису, почти никак не отреагировали: её присутствие было обычным делом. Однако когда самые внимательные заметили Тайлера у неё за спиной, в столовой сразу же возникли неспокойные перешёптывания.       — Доброе утро, неверморцы! Прошу минуточку вашего внимания! — ученики не сразу, но сделали тишину, не сводя эмоциональных взглядов с парня. — Хочу представить вам нового ученика академии — Тайлера Галпина.       Слова вызвали поток возмущённых и вопросительных восклицаний, но они быстро прекратились после предупредительного взмаха руки директрисы:       — Я понимаю ваше удивление, учитывая не такие давние события. Тайлер — Хайд, — чётко и громко произнесла женщина, не намерена скрывать или игнорировать этот факт. — Тайлер — изгой, как и каждый из нас. Только в отличие от нас, его способности намного опаснее. Что, следовательно, и стало причиной несчастий, которые случились в прошлом семестре.       Лариса цепким взглядом осмотрела каждого ученика, пытаясь донести свою мысль. Она была обязана подать историю мальчика так, как видела это сама, чтобы изгои его приняли. Хотя бы большинство. Иначе жизни ему здесь не будет.       — Я — ваш директор. И моя главная обязанность — ваша безопасность и благополучие. И я намерена защищать каждого из вас до последнего вздоха, потому что вы все — мои дети, — продолжила Уимс, стараясь быть максимальной искренней. — И я не стала бы подвергать вас опасности, если бы Тайлер не мог себя контролировать. Он может. И хочет. Я вас заверяю, он неопасен, не больше, чем каждый из нас.       Подростки внимательно слушали, переводя подозрительные взгляды с директрисы на нового одноклассника.       — Я знаю, что это не так просто. Тайлер в прошлом делал ошибки, как и каждый из нас. И как каждый из нас он заслуживает второго шанса, — слова заканчивались, но женщина боялась остановиться, потому что, если дети её не поняли — она проиграла. — Я дала ему второй шанс. И теперь я прошу вас довериться мне и дать свой второй шанс мистеру Галпину.       Выдохнув, Уимс ожидающе смотрела на учеников, но те продолжали молчать и напряжённо переглядываться. Тишина была угнетающей. Внезапно один из стульев отодвинулся и во весь рост встал Юджин. Немного покраснев от всеобщего внимания, парень уверенно подошёл к Тайлеру и подал тому руку:       — Привет. Я Юджин Оттингер и я даю тебе ещё один шанс.       Галпин, глядя на мальчишку поражённым взглядом, машинально ответил на рукопожатие и пробормотал тихое «спасибо».       Такой поступок Юджина прибавил смелости и остальным, так как Энид, Аякс, Бьянка, Ксавьер и ещё несколько подростков неловко поднялись со своих мест и публично познакомились со своим одноклассником, показывая, что доверяют своей директрисе и принимают нового изгоя в их семью. Даже Аддамс, смотревшая на это представление с брезгливой ухмылкой на губах, решила подойти к Галпину.       — Мне тоже пожать тебе руку? — пробормотал смущённый Тайлер, но в его глазах появилось облегчение.       — Только если хочешь, чтобы я её тебе откусила, — иронично ответила Уэнсдей, но, увидев предупреждение в глазах Ларисы, не стала продолжать тему. — Я даю тебе второй шанс и бла-бла-бла. Но если захочешь сбежать с этой адской школы — я, хоть и пойму, но помогать не стану. И не рекомендую. Запрещаю, если так понятнее?       — Эээ…       — Он понял, мисс Аддамс, спасибо за такой милый всплеск для моей защиты, — остановила речь девушки Уимс, привычно хватая её за руку и оттягивая подальше от юноши. — Всем остальным, приятного аппетита!       Ученики вернулись к завтраку, негромко обсуждала новости, а директриса, в сопровождении Тайлера и Уэнсдей, вышла из столовой, чтобы показать Галпину его комнату.       — Всё прошло не так уж и плохо? — мягко спросила Лариса, улыбаясь парню. — Ваша комната находиться в Офелия-холл. Пока она одиночная, но как только вы освоитесь — я попробую вас перевести к мистеру Торпу. Хорошо?       Парень кивнул, с почти детской надеждой глядя на женщину.       — Прекрасно! Вот ваша комната, — Уимс указала рукой на одни из дверей. — Ваше расписание уроков и сеансов гипноза я принесу позже. И… добро пожаловать в «Невермор», мистер Галпин! Теперь вы, как и каждый изгой в этой школе, под моей защитой.       Тайлер опять кивнул. Его губы дрожали, будто он сдерживал слёзы. Благодарно улыбнувшись директрисе и кивнув на прощание Аддамс, он неуверенно зашёл в свою комнату и закрыл за собой двери.       — Наконец-то, закончились эти сопли, — с притворным раздражением сказала Уэнсдей, смотря на женщину снизу вверх.       — Я просила вас вести себя хорошо, помните? — спросила Лариса, кривя губы в ухмылке.       — Разве я вас не послушалась? — возмутилась Аддамс. — Я была мила и добросердечна. Аж тошнило.       — Вы стали угрожать бедному мальчику, — фыркнула директриса и, не сдержавшись, провела длинными пальцами по щеке девушки.       — Давайте не требовать невозможного, — ухмыльнулась ученица, чувствуя, как под бледной ладонью привычно нагревалась кожа. — Так что я условия сделки выполнила и жду свою награду.       — Ну не здесь же, — немного напряжённо сказала Лариса, но глаза машинально скользнула по губам девушки. — Тем более ходули, в который раз, я не захватила.       — Помниться, у вас есть более простой способ сократить между нами дистанцию.       — Мисс Аддамс, я не буду становиться перед вами на колени в школьном коридоре…       — Кхм, — послышалось смущённое покашливание сбоку, и пара быстро развернулась на звук, чтобы увидеть, кто застал их не в самый профессиональный момент.       Но там была всего лишь Энид, потупившая взгляд и с горящими щеками, видимо, уже жалеющая, что пришла сюда:       — Простите, ради Бога, я просто искала Уэнс… Скоро урок и я… Уверена, это было не то, что я подумала… Конечно, не то…       — Вообще-то именно то, — нахально улыбнулась Аддамс, но рука Уимс быстро прикрыла ей рот.       — Мисс Аддамс! — угрожающий взгляд был совершенно недейственным на смущённом лице директрисы. — Мисс Синклер, простите за это. Ваша подруга сейчас придёт, спасибо за заботу.       Блондинка, всё не смотря на них, почти убежала за угол.       — Боже, это было неловко… — простонала Уимс, убирая руку со рта Аддамс. — И вы совсем не помогли.       — Это была моя месть за то, что я должна ждать свою заслуженную награду, — ухмыльнулась Уэнсдей, совсем не смущённая произошедшим. — И вообще, вы теперь должны мне дополнительный бонус.       Брови Уимс удивлённо приподнялись, и женщина взглядом позволила девушке продолжить.       — Не сходить ли нам, скажем, на свидание?       — В полночь, на кладбище, у разрытой могилы? — вопросом на вопрос ответила Лариса, не сдержав улыбки.       — Вы читаете мои мысли, директор, — вернула улыбку Уэнсдей, и Уимс не могла не признать, что девушка перед ней — прекрасна. Может, встать на колени перед своей ученицей в коридоре, — не такая уж и плохая идея. — Так что, согласны?       — Согласна, — кивнула женщина, а потом, не сдержавшись, согнулась в три погибели и быстро чмокнула Аддамс в губы. — Одевайся теплее, Уэнсдей.       С этими словами Лариса быстро отошла и пошла по коридору, возможно, покачивая бёдрами немного сильнее от знания того, что Уэнсдей за ней наблюдала.       Аддамс, проводив взглядом директрису, удовлетворённо прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Влюбиться в Ларису было самой лучшей пыткой в её жизни.