Smoke Gets in Your Mouth

На следующие пару дней между мастером и мной возникло небольшое напряжение, которого ни один из нас не признавал, но которое мы могли физически ощущать. Я предположила, что это была смесь наших споров и того самого момента. Я не могла понять, что именно произошло, но, самое главное, почему. Почему в одну секунду мы боролись, а в следующую растворялись в глазах друг друга? Почему ни один из нас не прекратил добровольно, пока нас не прервал кто-то третий? Я не знала ни о его причине, не о своей. Единственное, что я знала наверняка, это то, что мне это нравилось. Я не ненавидела то, как он держал меня, я не презирала то, как его глаза пожирали меня, я не ненавидела то, что я могла чувствовать все его тело через свое. Если бы я чувствовала к нему какие-то другие чувства, я не была готова признаться в этом себе, как будто я не позволяла своему мозгу обработать это, чтобы прийти к определенному выводу. Поначалу это напряжение прервало нашу рутину, мы на некоторое время вернулись к более строгому подчинению — превосходящей динамике, а не к той связи, которую мы сами сформировали. На какое-то время мы даже перестали ходить куда-нибудь, чтобы поужинать после тренировки. Однако, как я и думала, возвращение в привычное состояние было лишь вопросом времени, и, несмотря на эти странные пару дней, мы вскоре вернулись к тому, на чем остановились, как в том, как мы относились друг к другу, так и в том, что мы делали вместе. Но напряжение не полностью рассеялось, оно маячило где-то в глубине моего сознания, и я могла сказать, что то же самое было и с Кишибе. Так и прошли следующие недели, ничего особенного, до того морозного утра среды. На прошлой неделе было так холодно, что практически безостановочно шел снег, улицы и здания были покрыты толстым слоем белого снега. Это было прекрасное зрелище, но только если вы относитесь к тому типу людей, которые могут остаться дома и смотреть на это через окно с включенным отоплением. Если вам нужно заниматься чем-то вроде тренировки — это был ад. Я потела в своем пальто, пока ледяной ветер нападал и пронзал кожу на моем лице и руках, потому что я не могла правильно обращаться с катаной в перчатках. Если бы вы носили подходящие ботинки, было бы трудно передвигаться, а если бы вы носили какую-либо удобную обувь, ваши ноги в конечном итоге промокли бы и хлюпали каждый раз, когда вы шли. Я уставала от постоянно сухой, шелушащейся кожи на лице, от почти обморожения, которому ежедневно подвергались пальцы ног и рук, от того, как я чувствовала себя все время потной и как солнце часами закрывалось густыми серыми тучами. Под конец я была готова к тому, что такая погода пройдет и все вернется к нормальной жизни. В то утро я по особенному готовилась к тренировке, надевая удобную одежду в несколько слоев, зная, что, вероятно, в конечном итоге я избавлюсь от большей части одежды в течение дня из-за длительной тренировки. Поверх нижнего белья я надела утепленные леггинсы и рубашку с длинными рукавами, затем мою форму общественной безопасности с шерстяным джемпером, а поверх него пуховое пальто. Еще лыжные носки, зимние ботинки, перчатки, шарф и шапку. Так что можете мне поверить, когда я скажу, что в итоге мне было жарко. В свою сумку я обязательно упаковала в дополнение к своим обычным вещам пару кроссовок, более тонкие носки и спортивный свитер, чтобы если мне стало слишком жарко в моей одежде и я захотела избавиться от нее, я не замерзла во время тренировки. Когда я уже собиралась уходить, в дверь позвонили. Я подошла к двери немного неуклюже из-за большого количества одежды, которая была на мне, и обнаружила, что звонил Кишибе. Я была несколько удивлена, потому что, как и каждый день, мы договорились встретиться на кемпинге для моего обучения. — Доброе утро, мастер, я думала, мы встретимся на том же месте, где и всегда. — Сказала я. — Черт возьми, Т/И, ты выглядишь так, словно собираешься отправиться в экспедицию на Северный полюс. — Весело ответил он, затягиваясь сигаретой. Я заметила, что он на нем было гораздо меньше одежды, чем на мне. Помимо обычной униформы, единственными дополнительными предметами был непромокаемый и более толстый плащ, пара кожаных перчаток и походные ботинки. — Можешь сколько угодно смеяться надо мной, но, по крайней мере, я не замерзну там до смерти. — Легкомысленно ответила я. — Ну, сегодня мы не пойдем на тренировку. У нас есть гораздо более интересная задача — охота на демона. — Он объяснил свое неожиданное присутствие, выдыхая дым. Я была слегка шокирована, потому что единственный раз, когда я отправилась с ним на охоту на демона, был тот раз, когда огненный демон заставил нас экстренно вмешаться. — Охота на демона? Я думала, ты проделывал подобные вещи со своим подразделением. — Спросила я с любопытством. — Некоторая практика еще никому не вредила. — Он бесстрастно ответил. —Пошли, машина уже рядом и работает. Без дальнейших обсуждений мы вышли из квартиры, заперев перед уходом дверь, и направились к машине. Мы сели и сняли верхнюю одежду, потому что отопление давно работало и было довольно тепло. — Что мы знаем об этом демоне? Он появился в районе сосредоточения гражданских лиц? — спросила я, когда мы поехали. — На самом деле он еще никого не трогал, но пару раз его замечали, и Макима хотела, чтобы я позаботился о нем прежде, чем он начнет создавать проблемы. Мы не просто собираемся убить демона сегодня, малыш, мы собираемся выследить его. Увлекательно, да? — Он объяснил. — Конечно. — Я ответила без энтузиазма. Я не была в восторге от мысли, что придется искать демона, это звучало довольно скучно, и эта погода определенно не была идеальной, чтобы гулять, особенно не зная точно, куда мы идем. — Куда мы едем? — спросила я, пока мы ехали по улицам. — На окраину, к горам, где его видели в последний раз. — Он ответил, делая глоток из своей фляги. — В горы? Там будет еще холоднее. — Я протестовала, все это мероприятие казалось все менее и менее заманчивым. — Круто, но это наша работа. — Мастер бесстрастно ответил. Мы ехали намного дольше, чем я когда-либо была с ним в машине, около полутора часов, прежде чем наконец добрались до места. Я заметила, что местность менялась по мере того, как мы ехали, она постепенно становилась более сельской, прежде чем дошло до того, что это был просто снег и камни, а не случайный одинокий бар или фермерский дом. Мы сворачивали по крутым поворотам, которые вели нас к горе, туман становился сильнее, из-за чего было трудно увидеть дальше, чем на пару метров вперед, без автомобильных фар. Мне так не хотелось начинать бесцельно бродить здесь в поисках какого-то демона, местонахождение которого мы даже не знали. — Это самая высокая точка, до которой мы можем добраться на машине. Отсюда мы пойдем пешком. — Кишибе сообщил мне, когда припарковался на ровном участке земли, покрытой асфальтом. Похоже, это было сделано для туристов, чтобы у них было место, где оставить машину, прежде чем начинать исследовать окрестности. Я не думала, что может быть настолько холоднее, чем в городе, но я ошибалась, ох, так ошибалась. В тот момент, когда мы вышли из машины, я почувствовала, как мои конечности онемели от сильной температуры, я опустила шапку и подняла шарф, так что были видны только мои глаза, а мои руки в перчатках были в карманах. Я взяла свой рюкзак, закрепила катану в ножнах, и мы пошли. Я предполагала, что местность будет каменистой и неровной, но слой снега был толстым и уплотненным. По крайней мере, ветер не был слишком сильным, а туман не был таким густым, что б мы не могли видеть, куда идем. Мы бродили около часа, не слыша ничего, кроме скрипа наших ботинок по снегу под нами и не видя нечего больше, чем друг друга. Белое, белое, белое, все и везде, куда мог уткнуться мой взгляд, было белым. Место, откуда мы только что пришли, ничем не отличалось от того, куда мы направлялись. Иногда я чувствовала, как земля под ногами слегка опускается или приподнимается, но на этом все. Я начала потеть от своих многочисленных слоёв одежды, но отказывалась снимать их, потому что не собиралась охлаждаться. Мне надоело повторять одно и то же движение ногами, потому что передвижение требовало гораздо больше усилий, чем обычно. — Пойдем назад? Мы не нашли даже небольшие следы присутствия демона. — Спросила я Кишибе, надеясь, что он позволит нам вернуться к машине. Я знала, что каждый шаг, который мы делали в противоположном направлении, был еще одним шагом, который нам придется повторить на обратном пути. — Мы будем искать, пока не начнет темнеть. — Он ответил безжалостно, не смотря на мое состояние и выпил немного алкоголя. Я разочарованно вздохнула, зная, что у меня нет выбора, кроме как подчиниться ему. Не только потому, что он был моим начальником, но и потому, что я знала, что не смогу найти машину самостоятельно, потому что мы шли не по прямой, поскольку мы прочесывали местность в поисках демона, приходилось постоянно двигаться вверх и вниз. Через холмы и снега. — Тебе не холодно? — спросила я, снова заметив то, насколько свободно он одет, в отличии от меня. — Нет. — Он резко ответил. — Может быть, все дело в алкоголе. — Указала я, глядя на фляжку, которую он держал в руке. —Может быть. — Он согласился. —Я не знаю, как ты это делаешь. Я оставила привычку пить из горла еще в подростковом возрасте. Если бы я делала это сейчас, меня бы вырвало. — Небрежно сказала я. —Тем лучше. Алкоголизм тебе не подходит. — Заметил он, завинчивая крышку и засунув предмет обратно во внутренний карман. — А тебе это подходит? — Я шутила. —На самом деле это не имеет значения, подходит или нет, мне уже слишком поздно поворачивать назад, малыш. — Мастер ответил, глядя на меня. Меня огорчил его комментарий о том, как он смирился с собой и с тем, что всегда будет бессилен перед своей зависимостью. —Я имею в виду, что людям удавалось бросить пить в любом возрасте. — Я сказала ему, мой тон стал более серьезным после того, как мы начали обсуждать такую тему. —Конечно, но эти люди хотели бросить пить. Почему, черт возьми, мне вообще должно захотеться это сделать? — Он спросил так, как будто это была самая очевидная вещь в мире. В моем мозгу начали роиться шаблонные ответы: «Потому что ты будешь жить дольше, качество жизни улучшится, ты будешь менее подвержен определенным заболеваниям, отношения с другими станут более насыщенными и приятными, потому что это может тебя убить.” Однако, как только эти мысли сформировались, я отбросила их. Он охотился на демонов три десятилетия, и ему явно было насрать на все эти вещи. Поэтому я промолчала, несколько обескураженная тем, как прошел этот разговор. Мы шли еще пару часов, ну, я точно не знала, сколько времени, но понимала по тому, как постепенно становилась уставшей. У меня болели мышцы, я не чувствовала определенные части тела, и у меня начиналась головокружение от сильного потоотделения. Несмотря на это, я не дала знать мастеру о моем самочувствии, потому что знала, что моя просьба вернуться к машине ничего не даст, мы закончим, когда он посчитает, что мы закончили, и спорить было бессмысленно. В какой-то момент нашей экспедиции мы нашли небольшую пещеру. Я приблизилась к ней с любопытством только потому, что это наконец-то было чем-то, что выделялось из этой огромной массы снега и льда. Я вошла и зажгла зажигалку, чтобы увидеть что-нибудь, там не было ничего особенно примечательного, но мне нравилось наблюдать, как блестят стены, когда на них отражается теплый свет. Я также почувствовала себя легче, потому что мои ноги снова шли по твердой земле, а не по мягкому снегу, что было намного удобнее. — Да ладно, Т/И, у нас нет времени на такое дерьмо. — Строго сказал Кишибе, стоя под небом. Я вздохнула, когда возвращалась, боже, я даже не могла отдохнуть от этой ужасной поездки. Однако, когда я собиралась присоединиться к мастеру, мы услышали громкий бессвязный гул над нами. Мое лицо скривилось от удивления, что это была за хрень? Однако, прежде чем я успела осознать, что происходит, я почувствовала, как руки Кишибе толкнули меня обратно в пещеру, в результате чего я упала на землю спиной. Я собиралась возразить, но едва подняла голову, как обнаружила, что вход завален плотной стеной утрамбованного снега. Мастеру тоже удалось проникнуть внутрь, и теперь он стоял, наблюдая за тем же ледяным завалом, что и я. Должно быть, это был звук лавины. Я встала и осторожно подошла к своему начальнику, оба взгляда были устремлены на заснеженный вход, еще не вполне понимая, что произошло. — Попробуем откопаться? — Спросила я. —Точно нет. — Строго ответил он. — Мы не знаем, сколько снега над ним, мы можем заставить его нападать еще и в конечном итоге захлебнуться в нем. — Он вздохнул. — Ты можешь что-нибудь сделать с этим своим контрактом с океанским демоном? —Нет. — Мрачно ответила я. — Я могу управлять только водой в жидком состоянии, а не льдом, паром или чем-то таким. Он резко выдохнул через нос, поскольку мы оба все больше беспокоились о нашей ситуации. —А как насчет быстрого прямого удара мечом? Разве это не прорежет его и не уплотнит снег одновременно, чтобы он не упал на нас? — Я предложила. —Это может сработать, но слишком рискованно. Мы не знаем, насколько крепким будет отверстие, чтобы оно действительно выдержало вес всего того, что над ним. — Он серьезно заметил. Наступило короткое молчание, пока мы оба рылись в голове, чтобы найти решение. — Дай мне свою катану, малыш. — Кишибе приказал мне, протягивая руку. Я сняла ножны, которые носила с ремнем через плечо, и отдала ему. Он раскрыл оружие, прежде чем проткнуть им снег, толкая лезвие как можно сильнее и слегка покачивая им. Он снова вздохнул, вынул его и вернул мне меч. —Весь клинок не может пройти через стену, слишком много снега. — Его голос трезвый и бесстрастный. Ему явно не нравилась эта ситуация, но он не казался эмоционально обеспокоенным этим. Для сравнения, с каждой секундой я становилась все более и более беспокойной. Быть запертым в пещере под снегом определенно не было в списке вещей, которые я хотела сделать сегодня. —Что мы собираемся делать? – Спросила я, пытаясь сохранять спокойствие, но в моем тоне звучала нервозность. Впервые после схода лавины капитан обернулся и посмотрел на меня. —Ждать — это единственное, что мы можем делать. Будем надеяться, что завтра выглянет солнце и растопит как можно больше снега. — Он ответил. Мне не нравился ответ, он послал холодную дрожь по моему телу. —Как мы будем выживать? — Спрашивала я все более и более взволнованно. —У тебя в рюкзаке есть бутылка воды, не так ли? Не напрягайся пока, малыш. Если мы не сможем выбраться завтра утром, я позволю тебе встать на колени и помолиться, но пока у нас все должно быть в порядке. В любом случае уже начинает темнеть, и мы не можем ходить в таких условиях, поэтому не похоже, что у нас будет небольшой выбор, даже если мы сможем выбраться из пещеры. — Сказал он мне. Его мысли немного уменьшили мое беспокойство, потому что все еще оставался реальный шанс на спасение. Не было смысла паниковать. По крайней мере, пока. —Хорошо. — Я медленно ответила. — Думаю, нам придется провести ночь здесь. —Именно. — Он согласился, отхлебнув из фляжки. Света было чертовски мало, поэтому я снова включила зажигалку и огляделась вокруг. Недалеко от того места, где я стояла, я заметила мерцание и подошла к нему, чтобы проверить, что там. Я нашла небольшой серебряный газовый баллон для кемпинга. Присела на корточки, чтобы как следует рассмотреть его, и обнаружила, что рядом с ним лежит синяя тряпка. Я протянул руку и взяла его, чтобы приблизить к себе, и поняла, что это не кусок выброшенной ткани, а спальный мешок. —Мастер. — Сказала я, с любопытством рассматривая предметы. — Я нашла бензин для кемпинга и спальный мешок. —Я не удивлен. — Он небрежно ответил. — Многие туристы начинают идти с полным рюкзаком и выбрасывают вещи, когда они им больше не нужны, или если их сумка становится слишком тяжелой для них, когда они достигают больших высот, где в воздухе меньше кислорода. Я взяла походный газ и осторожно встряхнул баллончик, чтобы услышать, пустой ли он, к моему удивлению, он был почти полным. —Здесь еще много бензина. — Я сообщила ему, когда возвращалась с припасами в руках. —Повезло нам. — Он без энтузиазма ответил. Я поставила баллон на пол и повернул вентиль, прежде чем поджечь его. Мощное пламя вырвалось из сопла, освещая пещеру ярким оранжевым светом. По крайней мере, мы больше не будем в темноте, и он обеспечит приличное количество тепла для своего небольшого размера. —Теперь мы можем умереть от голода, а не от холода. — Указал он, использовав пламя, чтобы зажечь свою сигарету. Я попыталась выкинуть его комментарий из головы. Я знала, что он шутит, но меньше всего мне сейчас было нужно что-то, что еще больше разожгло бы мою тревогу по поводу нашей ситуации. Поэтому я поступила как он и сама закурил сигарету. Когда мы курили в тишине, я начала чувствовать, как усталость просачивается внутрь меня, мы так долго шли в таких извилистых условиях, что я была просто измотана. Поскольку я немного успокоилась, теперь я могла думать только о сне. — Думаю, я пойду спать. — Я зевнула, потушив никотиновую палочку. —Возьми спальный мешок. — Он ответил, закуривая вторую сигарету и одновременно отхлебывая немного алкоголя. Я совершенно забыла, что у нас был один спальный мешок и что он был рассчитан на одного человека. Чтобы мы оба могли поместиться, нам пришлось бы прижиматься друг к другу, а ни один из нас не хотел этого. —Ты уверен? — Спросила я. —Я буду спать рядом с кемпинговым газом, мне хватит. — Он успокоил меня. —Хорошо. — Я медленно ответила, вставая. Меня не слишком устраивала мысль, что он будет спать на полу, пока у меня был мешок, но в то же время я слишком устала, чтобы спорить с ним об этом, мои глаза практически закрывались. — Тогда спокойной ночи. —Спокойной ночи, малыш. Я подошла к спальному мешку, сняла ботинки, лифчик и шарф, чтобы было удобнее, но оставила все остальные слои, чтобы было еще тепло. Я забралась внутрь, застегнула молнию до самого верха и закрыла глаза. Несмотря на то, как сильно мое тело болело от сегодняшней тренировки, я заснула почти мгновенно. Я проснулась с ощущением, будто меня погрузили в бассейн со льдом. Мои глаза распахнулись, зубы безжалостно стучали, челюсть напряглась, но я ничего не могла с этим поделать. Я неудержимо дрожала под спальным мешком. Я не чувствовала большую часть своего тела, оно полностью онемело от холода. Мой мозг тоже был парализован, почти как в пьяном виде, мое зрение было чрезвычайно размыто, в теперь совершенно темной пещере, мое дыхание сбивалось, когда срывалось с моих губ. Так холодно, мне было чертовски холодно. Единственное, что я могла должным образом ощутить, это то, как болезненно холод пронзил каждый нерв внутри меня. Это было мучительно невыносимо. И я все же едва могла двигаться, едва видеть, едва думать. — Ты в порядке, Т/И? — Я услышала вопросительный голос, вероятно, в ответ на мои взволнованные звуки. Я томно повернула голову в сторону, различая очертания лежащей фигуры Кишибе с пробивающимся сквозь лёд кусочком чистого белого света и понял, что он, должно быть, выключил свет, чтобы сберечь как можно больше газа. —Я-я т-т-т-так х-х-х-х-хл-д. — Я заикалась не только потому, что мой мозг не мог нормально что-либо обрабатывать, но и потому, что физически не могла остановить стук зубов, из-за чего у меня болело лицо. Я услышала звук шуршащей ткани, а затем увидела приближающуюся ко мне темную фигуру. —Дай мне руку. — Он проинструктировал. Я попыталась, но не смогла, мои руки не реагировали на мои команды. —Я-я-с-с-не-т-т-м-м-двигаюсь. — Пробормотала я. Мастер открыл спальный мешок и вынул мою руку, прежде чем снять обе наши перчатки и взять мою голую руку в свою. Я скривилась, потому что его прикосновение обжигало меня. Я не чувствовала ничего, кроме боли, которую причинял мне этот контакт кожа к коже. —Блять. Ты холодная как труп. — Он сказал с придыханием. — Я думаю, что у тебя ранняя стадия гипотермии, мы должны поднять температуру твоего тела прямо сейчас. — В его голосе была легкая настойчивость, которую я никогда раньше не слышала. Я сражалась с ним буквально с демонами, и даже тогда его тон не звучал так, как сейчас. Это было очень серьезно. —В таком холоде единственное, что мы можем сделать, это надеяться, что тепло моего тела сможет стабилизировать твое. — Он поспешно объяснил. — Ты совсем не можешь двигаться? — Н-н-нет. Он вздохнул. —Это сработает, только если будет контакт кожа к коже, поэтому нам обоим нужно раздеться. Я знаю, что ты не хочешь, но если ты не можешь двигаться, мне придется сделать это за тебя. Меня не ебет, если тебе это не нравится, если кто-то под моим командованием должен умереть, это будет в битве с демоном, а не ебаное переохлаждение. — Его тон вернулся к бесстрастному, но в нем все еще было то небольшое напряжение, которое было в нем раньше. В любой другой ситуации я бы занервничала, даже при мысли о том, что он касается меня, но я была настолько вне себе, что едва могла понять, что он говорит. Я видела, как его тень снимает одежду, но не могла различить ничего, кроме размытого силуэта. После этого я почувствовала, как его руки схватили меня за подмышки и заставили сесть. Он встал позади меня так, чтобы моя спина соприкасалась с его грудью. Я легла на него, полностью под его контролем, не в силах ничего сделать, как кукла, сделанная из плоти и костей. Он толком ничего не видел, поэтому нащупал пуговицы моего пальто и снял его, затем джемпер, брюки, куртку, терморубашку и джинсы. Мы оба были совершенно голые, если не считать нижнего белья, на мне даже не было лифчика, потому что я сняла его перед этим, чтобы было удобнее спать. Я сомневалась, что он мог что-то видеть, поэтому не придала этому большого значения. Он был очень осторожен в своих движениях, касаясь только моих рук, плеч и нижней части ног, чтобы не коснуться какой-либо другой части моей обнаженной кожи. Когда он закончил снимать с меня одежду, он заставил меня лечь с ним, полностью застегнув спальный мешок, и накинул на нас верхнюю одежду, чтобы было еще больше слоев. Из-за того, как близко мы были, наши груди уже соприкасались, моя грудь была напротив его мускулов, это ощущение только усилилось, когда он положил руку на меня и сильнее прижал меня к своему телу. Я чувствовала, что вся моя кожа загорелось огнем из-за того, насколько резко различались наши температуры. Иглы вонзались в меня, стекло пронзало каждую пору, так ужасно жгло. Я корчилась, пытаясь вырваться из его хватки, но была слишком слаба, чтобы сделать это. —М-м-м-м-больно. — Я захныкала и слезы брызнули из моих глаз от нечеловеческой боли, которую я испытала. —Я знаю. — Он ответил, прижимая ладонь к моему позвоночнику. — Через пару минут ты почувствуешь себя намного лучше, дай время. Я начала плакать, чувствуя, как будто с меня живьем сдирают кожу, жар его кожи обжигал мою. Мои рыдания мучительно царапали горло. —П-пожалуйста, с-топ-п. Это б-больно т-т-так сильно. — Я плакала. —Я не могу остановиться. Ты замерзнешь насмерть, если мы не поднимем температуру твоего тела. — Он ответил деловитым тоном. Я рыдала у него на груди в чистой агонии, тяжело дыша, слезы обжигали мои щеки. Я впилась ногтями ему в спину, пытаясь выдержать эту волну ужасного жжения. Должно быть, это длилось не более пяти минут, но для меня каждая секунда казалась вечностью в аду. Кишибе ничего не сказал и не шевельнул ни одним мускулом, он просто прижал меня к себе, ожидая, пока моя боль утихнет. Если мои ногти, впивающиеся в его кожу, и беспокоили его, то никаких признаков этого он не подавал. Когда боль рассеялась, я стала успокаиваться, зубы перестали стучать, мышцы перестали сокращаться, дыхание потихоньку пришло в норму и перестало дергаться. Это означало, что я восстановила чувствительность своих нервов, и теперь могла ощущать его кожу на своей. Мое лицо было зарыто в его грудь, мои груди прижаты к его животу, наши ноги переплетены, одна его рука лежит сверху меня, а другая обнимает, лежа снизу моего туловища и на моей спине. Я сделала пару глубоких вдохов, обрабатывая все ощущения, которые раньше даже не замечала. Его кожа была не мягкой, но и не такой грубой, как его руки, его дыхание было глубоким, но нежным, поскольку оно расширяло и сжимало его грудь и живот, и, черт возьми, почему каждый раз, когда мы оказывались в такой ситуации, я должна была замечать выпуклость его члена? В данном случае, напротив верхней части моей киски. В свою защиту, я не могла нечего с этим поделать, он был большим и поэтому занимал много места, я бы заметила это, если бы передняя часть его тела соприкоснулась с моей. Я также могла чувствовать все его напряженные мышцы. Я бы предположила, что в его возрасте и из-за того, как много он пил, они не должны были быть такими явными, но это было так. Вероятно, потому, что чтобы быть охотником на демонов – это было важно, и нужно было быть в восхитительной форме, если ты хотел преуспеть в этом. И он был лучшим. —Ты чувствуешь себя лучше? — спросил он, увидев, как я перестала плакать и корчиться. —Намного. — Я ответила приглушенным тоном. Я поняла, что прижала руку к его спине, когда вонзала ногти в его кожу. В состоянии «опьянения», вызванного переохлаждением. Я бы, наверное, не стала этого делать, если бы была «трезва», но мои пальцы блуждали по коже его спины. Исследуя, подталкивая, поглаживая. Он был весь в шрамах, которые, как я знала, у него были с тех пор, как я видел его полуобнаженным, потерявшим сознание в постели, но теперь я могла их чувствовать. Кончики моих пальцев слегка опустились, когда они наткнулись на глубокую рану, медленно гладя ее, прежде чем вернуться к нормальному участку кожи и встретить следующий. Я почувствовала, как его дыхание слегка содрогнулось от моего прикосновения. — У тебя так много шрамов. — Указала я невнятным голосом, пока мои ладони продолжали скользить по его спине. — Ты бы тоже так выглядела после тридцати лет охоты на демонов. — Он ответил. Ни его тон, ни манеры, ни даже тело, казалось, ничуть не колебались, пока я практически ласкала его. Просто его дыхание несколько сбилось с обычного ритма. Конечно, в тот момент я не была достаточно в сознании, чтобы придать этому какое-то значение или начать задаваться вопросом, что означает такая реакция. —Они мне нравятся. — Добавила я, поглаживая кончиком пальца угол одной из ран. — Ты уже говорила мне раньше. — Он бесстрастно ответил, имея в виду тот раз, когда мы шли домой после первой тренировки, после которой я напилась, и сказал так о его шраме на лице. — Это потому, что это правда. — Сказала я ему, наконец позволив своей руке покоиться на его коже. Мой опьяненный разум вернулся к упомянутой тренировке и ужину, который у нас был, а точнее к нашему разговору и тому, как он утверждал, в чем заключались его увлечения. Это вызвало во мне, возможно, слишком интимный интерес, но я не была в том состоянии, в котором обладала бы должным пониманием того, что уместно, а что нет. —Кишибе. – Пробормотала я. Я всегда называл его «Мастер», но по какой-то причине его имя выскользнуло из моих уст, и его это, похоже, не беспокоило. Возможно, потому, что он понимал мою нынешнюю ситуацию, или, возможно, потому, что он действительно не возражал, что я так его называла. Как бы то ни было, я впервые обратился к нему «Кишибе». —Можно вопрос? — Эм, конечно. — Он ответил, сбитый с толку тем, что мне есть что спросить в такой момент. —Когда ты сказал, что женщины были твоим хобби, что ты имел в виду? Нравится заниматься с ними сексом? — спросила я сонным голосом. Ему потребовалось немного больше времени, чем обычно, чтобы ответить. —Секс определенно является одним из аспектов этого. — Он объяснил мягким тоном, гораздо более нежным, чем я когда-либо слышал от него со мной. — Но это не совсем то, что я имел в виду. Когда я говорю, что женщины — это мое хобби, я имею в виду, что мне нравится испытывать их. — При этом он медленно начал водить ладонью по изгибу моего позвоночника, слегка надавливая при этом, не торопясь, чтобы как можно больше оценить его температуру, текстуру, то, как он колеблется под моим дыханием. — Мне нравится разговаривать с ними, узнавать их, исследовать их, чувствовать их кожу на своей, ласкать их, пробовать, — он остановился, прежде чем коснулся края моего нижнего белья, и вместо этого положил руку на мою талию, его были пальцы на моей спине, а его большой палец на моем животе. Он очень легко, буквально на долю секунды, нежно погладил меня пару раз большим пальцем, отчего мои легкие опустели от воздуха, а мышцы напряглись. Его прикосновение, несомненно, было электрическим, оно было восхитительно грубым и в то же время изысканно нежным. При этом он практически прошептал последнюю часть своего объяснения. — чтобы доставить им удовольствие. — Его теплое дыхание обдувало мою макушку. Моя грудь вздымалась в предвкушении. Прежде чем я успела осознать, что происходит, его большой палец ласкал меня, или что там означали его слова. Вот он уже убрал свою ладонь с моей талии и снова положил ее на мою спину. Я попыталась успокоить свое дыхание, которое было нарушено его действиями, и сознательно расслабила напряженные мышцы одну за другой. По мере того, как я успокаивалась, он продолжал разговор, как будто ничего не произошло, как будто он не так красиво приласкал меня, как будто не так явно обращал свое последнее замечание ко мне. — Я помню, ты говорила мне, что мужчины не были твоим хобби. Это быстро вернуло меня к реальности, по крайней мере, настолько, насколько я был способна в моем «пьяном» состоянии. —Ну, бы не стала рассматривать их как хобби в первую очередь, и тем более в том плане, как ты это описываешь. — Я ответила. — Значит, ты любишь женщин? — Спросил он с легким волнением в голосе, которое я не могла понять. Я заметила, что его тело несколько напряглось, когда он говорил со мной, словно боясь, каким бы ни был мой ответ. — Я не это хотела сказать. — Я ответила, не задумываясь о его моментально измененном состоянии. — Я просто не люблю большинство мужчин вообще, они свиньи. Сексистские и невнимательные свиньи. Беспокоится только о том, кто будет следующей и что заставит их член затвердеть. В ответ я почувствовала, как его тело расслабилось. Теперь, когда я больше не замерзала и не чувствовала боли, я снова начала чувствовать усталость. Я зевнула и закрыла глаза, слегка прижавшись сильнее к телу Кишибе. — Но не все мужчины такие. — Добавила я, уже на полпути ко сну. — Некоторые милые, например Аки, мне нравится Аки. — Я сделала паузу на секунду. — Или ты, ты мне тоже нравишься. Мастер, похоже, был немного ошеломлен таким комментарием в свой адрес и с минуту не знал, что сказать. — Ты мне тоже нравишься Т/И. — Прошептал он. Но я его не слышала, уже заснув. Когда я проснулась во второй раз, было уже утро. Свет, который просачивался сквозь снег, был таким же ярким, как и прежде. Я лениво открыла глаза, медленно приходя в сознание. Первое, что я заметила, — ткань спального мешка соприкоснулась с моей голой кожей. Я была голой? Я была на мгновение сбита с толку, прежде чем начали закрадываться воспоминания о прошлой ночи. Это казалось нереальным, как будто это был какой-то странный сон, от которого у меня были только несколько отрывочных кусочков. Я знала, что произошло еще, не могла все вспомнить, но вспомнила, как мне было очень холодно, и мастер раздевал нас обоих, чтобы согреть мое тело. В памяти всплыла боль от обожженной кожи, как и пришедшее после этого расслабление. Я знала, что мы о чем-то говорили, но не могла вспомнить, о чем именно. И тогда это сверкнуло в моем мозгу, как гром. Его большой палец ласкает меня, то, как он сказал: «доставить им удовольствие». Это ощущение было единственным, что я помнила ясно, как божий день, потому что оно было вытатуировано в моей голове. Не столько обстановка или контекст, сколько то, как его рука гладила меня, так божественно и мягко массируя меня. У меня перехватило дыхание при одном воспоминании, я не помнила, копилось это или оно действительно появилось из ниоткуда, но в ту секунду, что я пережила это заново, мое тело напряглось почти от боли от того факта, что он больше не прикасался ко мне так. Я не просто хотела, нет, я нуждалась в том, чтобы почувствовать это снова. По мере того как мой мозг продолжал распутываться, и я постепенно возвращалась к реальности, это стремление исчезло. Не полностью, но хотя бы немного. Как когда кто-то просыпается от приятного сна и изо всех сил пытается вернуться к нему, но чем больше он осознает, тем больше понимает, что не может вернуться к нему, что это был просто чистый вымысел, и чувства, которые он вызвал, рассеиваются вместе с ним. Я повернула голову и увидела, что Кишибе делает глоток из своей фляги, не сводя глаз со снежной стены. — Доброе утро, мастер. — Я поздоровалась с ним, не вставая, потому что была все еще голой. — Утро. — Он рассеянно ответил. — Я ждал, когда ты проснешься, чтобы проверить, не растаял ли снаружи снег. — Ладно, я только сначала оденусь. — Робко ответила я. Несмотря на то, что вчера мы прижимались голыми телами друг к другу, прямо сейчас мне было неловко просто признать свою наготу. В мою защиту скажу, что это были совершенно разные ситуации, прошлой ночью я не только буквально замерзала насмерть, но и мой разум был в том «пьяном» состоянии, а сейчас все вернулось на круги своя. Я отвернулась спиной к мастеру и села, перед тем как начала надевать всю свою одежду. Я чувствовала себя немного глупо из-за того, что всего несколько часов назад он чувствовал и трогал мое голое тело, а теперь я повернулась к нему спиной, чтобы он не видел меня, но, как уже говорилось, это были разные ситуации. Мне не потребовалось много времени, чтобы переодеться, и, закончив застегивать пальто, я встала и пошла к Кишибе. Все спутанные мысли, роящиеся в моем мозгу, постепенно сменялись мыслями тревоги. Достаточно ли растаял снег, чтобы мы могли уйти? Что, если бы это было не так? Вчерашнее беспокойство заменило многие мысли о том, что произошло с нами прошлой ночью. — Нет смысла откладывать это. — Он вздохнул, вставая. — Дай мне свою катану, малыш. Я сделала, как он приказал, и увидела, как он повторил то же действие, что и накануне, вынув меч из ножен, прежде чем воткнуть лезвие в снег и слегка повернуть его. Мое дыхание участилось в предвкушении, когда я стояла невероятно неподвижно. Не думая, не двигаясь, просто стоя на кончиках пальцев ног, ожидая его вердикта. Вытащив оружие, он сказал. — Там все еще толстая стена, но намного лучше, чем вчера. Я бы сказал, что ее ширина эквивалентна примерно половине лезвия. — Его слова были такими же бесчувственными, какими они были накануне, когда он объявил, что мы попали в ловушку. Я думаю, что половина лезвия — все еще много, но намного лучше, чем прошлой ночью, когда его полностью поглотил снег. Мое лицо осветилось надеждой, тяжесть в груди медленно уплыла. —Тогда мы попробуем выбраться? — Спросила я, пока мы оба смотрели на стену. — Мы должны, если только тебе не понравилось, что мы спим голышом вместе. — Он строго ответил с усталым выражением лица, сделав глоток из фляги и на мгновение взглянул на меня. Мои глаза расширились от абсолютного недоумения, что он не только сказал это, но и использовал именно эти слова. Не «если ты не развила симпатию к переохлаждению» или «если ты не развила симпатию к тому, что я должен тебе помогать». Проклятье, этот человек безжалостен со своим языком. Я имею в виду, что это не было технически неправильно, но я чувствовала, что в этом был какой-то очень важный контекст, который он решил опустить. Я знала, что это, вероятно, была одна из его неприятных шуток, всегда прямолинейных и неприятно интимных, но я не могла не задаться вопросом, почему он выбрал именно эту фразу. Каким бы ни было мое замешательство и потрясение в тот момент, оно исчезло, когда он в следующий раз открыл рот. —Удар — Более безопасная идея, чем меч, так что мы сделаем так. — Он указал на небольшой изгиб между входом в пещеру и стеной. — Я хочу, чтобы ты была лицом к стене, подбородок к груди, руки на затылке. Как только я нанесу удар, я встану позади тебя, чтобы защитить твой позвоночник на случай, если все станет еще хуже, и мы закончим тем, что будем погребены под снегом. — Он проинструктировал меня невозмутимым тоном. Меня несколько обеспокоило то, что он предложил защитить мое тело таким образом, что поставило бы его в гораздо более уязвимое положение, чем мое. — Но… — Начала я с беспокойством возражать. —Никаких «но». — Займи свое место сейчас же. — Он строго прервал меня. Я думала, что была упрямым человеком до встречи с ним, но Кишибе был на совершенно другом уровне. Как только он отдал приказ, никто, черт возьми, не мог ничего сделать, кроме как подчиниться. Поэтому, все еще беспокоясь о его плане, я сделала так, как он сказал, зная, что попытки убедить его ни к чему не приведут. Я не могла видеть, что происходит, но слышала, как он выдохнул, прежде чем ударить кулаком по стене с огромной силой. Почти сразу тот же самый звук, который грохотал до того, как вход был заблокирован накануне, разнесся по пещере. Однако мастер уже был позади меня, когда снег начал заливать пещеру густой бушующей волной. Он действительно встал в указанную позу, но, к моему удивлению, крепко обхватил руками мой живот чуть ниже груди. Несмотря на напряженность ситуации, в которой мы оказались, я не могла ощутить ничего, кроме его хватки. Я ненавидела то, насколько бесполезной была сейчас. Я знала, что слышу громкий рев снега внизу, я чувствовала, как ледяной воздух обжигает мои штаны, когда он начал заполнять пещеру, но это было так сюрреалистично. Как будто это было что-то, на что я смотрела на маленьком старом экране телевизора. Единственной вещью в этом плане реальности было то, как его сильные руки обняли меня, заставляя практически таять перед ним. Опять же, довольно глупое ощущение, учитывая, насколько сильнее я ощущал его вчера. Должно быть, прошло всего пару секунд, прежде чем все кончилось. Я открыла глаза и была приятно удивлен, обнаружив, что снег доходил нам только до колен и действительно не утопил нас. Однако я была менее радостна, когда почувствовала, как его руки покидают мое тело и он отходит. Я прищурилась, когда теплый свет хлынул в пещеру, поскольку я привыкла к темноте. Я вздохнула с облегчением, постепенно приняв мысль о том, что мы были освобождены. —Это сработало. — Я практически закричала от радости. —Ты должна больше верить в меня, малыш. — Кишибе ответил, закуривая сигарету. Потребовалось много времени, чтобы выбраться из пещеры, потому что было невероятно трудно двигаться из-за того количества снега, которое завалило наши нижние части тела. Когда мы вышли на улицу, мы обнаружили, что день был намного приятнее, чем вчера, солнце было ярким и заставило рассеяться унылые серые облака, а также заставило много льда растаять. Мы вернулись к машине, оба просто хотели вернуться домой как можно скорее. Поездка во второй раз прошла намного легче и быстрее из-за отсутствия снега и того факта, что мы шли по прямой, а не прочесывали местность. Теперь, когда мое беспокойство по поводу всей этой ситуации исчезло, я начала восстанавливать свои нормальные телесные функции. —Хочу кушать. — Я сказала ему, когда мы шли к машине. — А мне нужно как следует выпить. — Он согласился, откинув голову назад, чтобы насладиться последними каплями алкоголя, которые лениво скатились с края фляжки на язык. — Мы остановимся в первом месте, которое увидим, обещаю.