Smoke Gets in Your Mouth

Пятница, первый ход Кишибе на вечеринке, воскресенье, его предложение, понедельник, черт возьми, кто знал, что принесет мне сегодняшний день. Технически, это был мой выходной, но я не могла не чувствовать себя неловко по поводу того, что может произойти. Я смотрела в потолок, когда лежала на своей кровати, внимательно рассматривая трещины и сколы белой краски, пока мой разум медленно начал обрабатывать реальность. Все, что я могла сделать вчера после обеда, после ухода из штаба, это размышлять о предложении мастера, пока я обедала, когда принимала душ и пыталась заснуть. Это была моя последняя мысль перед тем, как я потеряла сознание, и, видимо, первая мысль, когда я проснулась утром. Я глубоко вздохнула с раздражением про себя, мой мозг гнил от слишком большого количества размышлений. Я не знала, что делать с его приглашением, слишком многое было на кону, слишком много нужно было учесть. Даже не принимая во внимание слова Хироши, просто в событиях и словах, которыми обменялись мы с Кишибе, все еще были проблемы. Мало того, что он был моим начальником, который в два раза меня старше, я не была самым большим поклонником того, кем он был. Человеком, к которому мне еще предстояло понять, что я чувствую. Я уважала его как охотника на демонов, но как человека? Не раз он унижал меня во время ссоры, не раз вел себя излишне грубо, не раз его алкоголизм искажал наши профессиональные и личные отношения. Добавьте к этому тот факт, что его подчиненный рассказал мне о его связях с другими женщинами, и мне показалось совершенно глупым вообще рассматривать его предложение. Тем не менее, он был не так уж плох, вовсе нет, в нем были качества, которые делали его привлекательным и соблазнительным. Он был физически привлекательным, даже очень, с его мускулистым телосложением и резкими чертами лица. А также то, как он разыгрывал свои карты, когда дело доходило до меня, как он словесно и физически играл со мной, его почти нечеловеческая способность заставлять воздух вырываться из моих легких. И я просто знала, просто знала, что если я пересплю с ним, это будет что-то, что я никогда не смогу забыть, что это впитается в мою кожу. Это было за пределами того опыта, который он получил после многих лет, со многими женщинами, это можно было сказать после одного разговора с ним. Некоторые люди именно такие. Объективно минусы перевешивали плюсы, но мое тело не было так уверено, как мой мозг. Как я могла забыть палящую тоску, которую он зажигал в моей груди каждый раз, когда был рядом со мной? То, как мое лицо таяло от желания, когда он возвращал свое прикосновение? Как моя кожа искрилась и покалывала, когда его дыхание ласкало ее? Моя физическая сущность оказалась в состоянии войны с моей духовностью. Я сделала из себя проклятого мученика. Я пыталась хотя бы немного отвлечься, готовясь к новому дню. Я встала с постели и выпила кофе на завтрак, которое Аки приготовил перед уходом на работу. Я оделась и села в гостиной с газетой, чтобы развлечься и не позволить назойливым мыслям о мастере снова овладеть мной. День шел медленно, без каких-либо ярких моментов, ожидая, что я буду постоянно пытаться занять свой разум, чтобы не упасть в бесконечную яму, размышляя о приглашении Кишибе. Чтение, просмотр телевизора, уборка, что бы это ни стоило. Около восьми я глубоко погрузилась в свой роман, когда услышала грохот двери и, подняв глаза, увидела, как мой сосед по квартире входит в дверь. Он выглядел гораздо более растрепанным, чем обычно, пряди волос выпадали из его хвоста, его галстук был ослаблен, а рубашка была мятой, выражение его лица было усталым, а взгляд пустым. —Ты загляденье. — Я беззаботно поддразнила его, переворачивая страницу. Он тихо хмыкнул, снял обе туфли и рухнул на диван. —Я чертовски устал. — Он вздохнул. — Был единственный тридцатиминутный перерыв за двенадцать часов. — Он застонал, слегка наклонившись вперед, чтоб закурить сигарету. Аки снова вздохнул, откинувшись на спинку дивана, наблюдая за клубящимся дымом, когда он глубоко вдохнул. —Звучит дерьмово. — Ответила я, глядя на него и замечая, что он все еще что-то сжимает в руке, какую-то толстую синюю папку. — Что это такое? — Я указала на предмет, закрыла книгу и оставила ее на столе. —Блять. — Запротестовал он, на мгновение взглянув на него. — Я совсем забыл об этом, я должен был передать мастеру Кишибе эти отчеты по дороге домой. Я скривилась при звуке его имени, от того, что вспомнила единственную вещь, которую я так старалась забыть весь этот день. Он помассировал носовые пазухи, закрыв глаза. —Т/И, ты окажешь мне услугу, не так ли? — Спросил он хриплым тоном, повернувшись ко мне лицом. У меня по коже побежали мурашки, когда я предвкушала его вопрос. —Ты хочешь, чтобы я отнесла папку мастеру? — Тихо спросила я. —Пожалуйста. — Он ответил. —Я устал, и он должен был получить ее сегодня, потому что ее нужно пересмотреть и исправить к среде или что-то в этом роде. Это всего в десяти минутах ходьбы. Я хотела отказаться, но знала, что не могу, видя состояние моего друга. Он, очевидно, не знал об абсолютной каше, в которой мои мысли были о Кишибе в данный момент, и, даже если бы он знал, я все еще чувствовала, что это не будет веской причиной не делать этого. Он был измотан, но я знала, каким был Аки и как серьезно он относился к своей работе охотника на демонов, поэтому он каким-то образом умудрился бы заставить себя встать и отнести папку мастеру, если я этого не сделаю. У меня не было другого выбора, кроме как подчиниться. Моя неприязнь при мысли о том, что я увижу Кишибе сегодня, была огромной, но еще хуже было то, что мой сосед по комнате должен был сделать это в таком состоянии. Я не так давно знала Аки, но уже успела полюбить его, я чувствовала, что не сделать этого было невозможным. Обычно он был очень профессиональным и серьезным, но мог быть и невероятно добрым, и самоотверженным. Я точно знала, что если бы мы поменялись ролями, он без колебаний помог бы мне. Я вздохнула, набравшись храбрости, чтобы выполнить его просьбу, и мысленно приготовилась к встрече с мастером. —Конечно. — Я ответила, пытаясь казаться равнодушной к поставленной задаче. —Спасибо. — Он ответил и передал мне тяжелую папку. Я подошла к входу и надела куртку и обувь. —До скорой встречи. — Сказала я ему, закрывая за собой дверь. —Пока. Еще раз спасибо. — Сказал он, затягиваясь сигаретой. На улице уже стемнело, а из-за того, что был будний день, машин и прохожих в это время было не так много. Уличные фонари, освещавшие мне путь, переливались мягким оранжевым мерцанием, я могла видеть через окна большинство квартир, где люди готовились лечь спать после долгого рабочего дня, фары автомобилей на мгновение освещали меня с белой искрой, прежде чем промчаться мимо меня и исчезнуть в ночи. Было не так уж холодно, но я правильно сделала, что взяла с собой куртку, мягкий, но пронизывающий ветер шелестел в моих волосах, мои обнаженные костяшки пальцев, крепко сжимавшие папку, слегка раскраснелись от низкой температуры. Я шла медленно, словно пытаясь отсрочить неизбежное. Я пришла к выводу, что мой лучший план действий будет четким и простым. Я подхожу к его двери, звоню в дверь и быстро говорю: «Доброй ночи, мастер, Хаякава прислал меня передать вам эти отчеты для проверки». На что он ответит: «Спасибо, малыш». Перед тем как закрыть дверь, а затем я пойду домой пешком. Я подумала, что можно сохранить самообладание и перейти в полностью автоматический режим, чтобы не нервничать при его виде, если столкновение продлится всего пару секунд. Не было места странностям или возникновению напряженности. Однако в тот момент я не поняла самого очевидного и опасного недостатка своего плана, что я собираюсь увидеться с самим Кишибе. Этот человек мог изменить любую ситуацию, чтобы стать тем, кем он хотел. Возможно, в тот момент я не соображала, а может быть, я выкинула из головы, каким человеком он был, чтобы убедить себя быть достаточно храброй, чтобы передать ему папку. Какой бы ни была причина, я собиралась понять, насколько я ошибалась. Как глупо с моей стороны не понять, что я собираюсь постучать в ту самую чертову дверь. Я прибыла достаточно скоро и пару секунд смотрела на его закрытую дверь, прежде чем позвонить. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и мысленно повторяла себе: «Я просто отдам ему папку и уйду. Я просто отдам ему папку и уйду». Я собиралась покончить с этим сейчас, и чем дольше я буду тянуть, тем хуже будет. Несмотря на мои многочисленные попытки сохранить спокойствие, я обнаружила, что моя рука слегка дрожит, когда я вынула ее из кармана пиджака и нажала кнопку, которая громко зажужжала. На мгновение все было устрашающе тихо, а потом я услышала томные, тяжелые шаги, идущие к противоположной стороне двери. Она со скрипом открылась, когда дверная ручка повернулась влево. Я сделала последний вдох перед тем, как мастер появился передо мной. Не знаю почему, но меня немного обеспокоило то, что я увидел его именно таким, каким всегда себя представляла: в десять утра Кишибе на работе был тем же, что Кишибе восемь вечера дома. Он был одет в форму службы общественной безопасности и характерное для него длинное черное пальто, в одной руке у него был напиток, а в другой — зажженная сигарета, выражение лица у него было усталое и непроницаемое. Меня не должно было удивить то, что он был не из тех, кто меняет свое поведение, где бы он ни был, но все равно чувствовала себя немного некомфортно. Я пыталась сохранять спокойствие и следовать своему плану, все, что мне нужно было сказать, это то, что я репетировала всю дорогу сюда, и передать ему папку. Однако, когда я уже собиралась открыть рот, он заговорил первым. — Заходи, не стой на холоде. — Он невыразительно пригласил меня войти. Черт, у меня была одна цель, и я ее уже проебала. Мне нужно было быстро определить свой следующий шаг, и я инстинктивно решила, что будет грубо не согласиться, поэтому я решила подчиниться. Думая задним числом я, вероятно, должна был отказать ему в его просьбе и просто передать ему отчеты, но это было неожиданно, и я просто сделал то, что сделала бы в любой другой ситуации. Из чистой склонности и абсолютно никакого мыслительного процесса. —Спасибо. — Я робко ответила, когда вошла, и он закрыл за нами дверь. Он докурил сигарету и положил ее в пепельницу, прежде чем сделать глоток виски. Я почувствовала, что начинаю нервничать из-за того, что мой план пошёл наперекосяк, держась за большую папку обеими руками, словно чтобы обезопасить себя. У меня еще была возможность осуществить свои намерения, хотя еще не все потеряно, я могла отдать ему бумаги и сразу уйти. Я просто должна была быть следующим, кто будет говорить. В спешке я протянула ему папку. —Доброй ночи, мастер, Хаякава послал меня передать вам эти отчеты для проверки. — Машинально сказала я, слова не имели никакого значения теперь, когда я повторила их про себя так много раз. Я заметила, что мои руки слегка дрожали, из-за чего папка заметно дрожала, это было минимально, но заметно. — «Бля, Т/И, успокойся, глубоко вдохни, ты почти закончила». — Я подумал про себя. Кишибе посмотрел на дрожащую папку и на долю секунды взглянул мне в глаза, прежде чем взять ее в руки. —Успокойся, ты доведешь себя до чертового сердечного приступа. — Он строго ответил, забирая предмет из моих рук и оставляя его на тумбочке рядом с диваном. О, здорово, мало того, что я теперь невероятно волновалась, он тоже это заметил, и, конечно же, он должен был публично заявить, что он это сделал. Я почувствовала, как мои мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным, а тело замерло. —Сейчас, — спокойно продолжил он, впиваясь в меня глазами. — Ты пришла сюда только из-за папки? Нет, нет, нет, именно этого я и не хотела. Я точно знала, что он имел в виду, мы оба знали, что он делал. Он спрашивал меня, пришла ли я принять или отвергнуть его предложение, его вчерашнее приглашение переспать с ним. Паника полностью охватила мое тело, когда желудок начал бурлить. Я не могла просто смотреть на него, я должна был ответить. Но что сказать, когда я сама понятия не имела? Да? Может быть? Нет? Я не- —Я не знаю. — Я застенчиво ответила приглушенным тоном, чувствуя, как мое лицо начинает гореть от смущения. Я чуть опустила голову, чтобы не смотреть ему прямо в глаза, я физически не смогла бы выдержать его пронзительный взгляд в такой момент. Он допил свой напиток и, вздохнув, оставил его рядом с папкой. Мы снова оказались в той же ситуации, что и всегда: я — комок нервов, он — каменный холод. —Хочешь что-нибудь выпить? — Прямо спросил он. Это было явное предложение сдвинуть дело с мертвой точки, заставить меня пересмотреть свой ответ. Его присутствие, как всегда, было слишком заманчиво для меня, чтобы добровольно попятиться, он уже вонзил в меня свои острые когти, не сильно, но тем не менее глубоко. Ощущение было пронзительным, металл проникал сквозь мою плоть до кости, боль была настолько сильной, что я не могла не умолять, чтобы он не отпустил меня. И в тот момент у меня были мысли немного более ясные, чем раньше, о мгновенном влиянии, чтобы позволить моему страху уйти и склониться к его желаниям. Кишибе сел на диван, приглашая меня сделать то же самое. Я села рядом с ним, но оставив между нами как можно больше места, села прямо, сомкнув ноги и крепко сжав руки. У меня начиналась головокружение из-за нехватки кислорода, которое вызывало у меня беспокойство. Это был единственный раз, когда выпить с ним показалось хорошей идеей. Алкоголь должен успокоить мои расшатанные нервы. —Пожалуйста. — Мягко ответила я. —Пиво? — Спросил он, вставая за тем, что я обычно пила. — Можно мне что-нибудь покрепче? — Я поинтересовалась, потому что знала, что 5%-ный напиток мало что мне даст в данный момент. Он обвел мое лицо легким довольным взглядом, потому что я спросила о таком. —Виски? — Он подошел к кухонной стойке и достал стакан, прежде чем уронить в него несколько кубиков льда. Я натянуто кивнула. Он принес мой бокал и бутылку с крепким спиртным, прежде чем налить жидкость в оба наших стакана. Я взяла свой и практически выпила все за один раз, горло загорелось и меня немного подташнивало, но успокаивающее расслабление, которое сопровождало это, того стоило. —Помедленнее, ковбой. — Он сказал мне, прежде чем снова наполнить мой стакан и сделать глоток из своего. Я прочистила горло, сидя невероятно неподвижно, мое сердце начало яростно биться в предвкушении. Мои глаза были прикованы к нему, не в силах отвести взгляд. —Как прошел день? — Спросила я слабым голосом. Я не знала, что делать, кроме как начать непринужденный разговор между нами, тишина была слишком неудобной и тяжелой, чтобы просто позволить ей давить на мои плечи. Он посмотрел на меня с изумлением, что я решила заговорить о чем-то подобном, когда атмосфера так явно диктовала обратное. Ему нравилось наслаждаться тем, как сильно он выбил меня из колеи. —Это то, что ты хотела мне сказать? Спросить, как прошел мой день? — Он дразнил меня мягкой ухмылкой. Я почувствовала, как мое лицо покраснело, когда по коже пробежала нервозность. Очевидно, нет, я знала это, он знал это, но казалось, что гребаная молния ударит в него, если он не будет играть со мной при каждой возможности, которая у него есть. Я тяжело сглотнула, чтобы убрать сухость в горле. —Я не знаю. — Повторила я. Бля, во второй раз это прозвучало еще глупее. Однако, это была правда, я понятия не имела, чего я хотела. —Ты не знаешь, ты не знаешь… — Кишибе медленно подражал моим ответам, глядя на меня, поднося край стакана к губам. — Ты интересная. — Он указал, прежде чем сделать быстрый глоток алкоголя и поставить бокал обратно на стол. — Все остальные были бы рады иметь такую власть на кончике языка. «Да», и у тебя есть все, и «нет», и ты избавляешься от того, что вызывает твои проблемы. И все же ты позволила себе задержаться между ними, — его тон становился все серьезнее и приглушеннее, когда он говорил, осторожно, но надежно приближаясь ко мне. —Ты позволяешь себе страдать в собственной придуманной дилемме. Хотя я не собираюсь жаловаться, это заставляет меня так сильно стремиться доказать тебе, насколько ты была неправа. Когда ты неизбежно скажешь «да» - это заставляет меня хотеть разрушить тебя еще больше. — Он ухмыльнулся, позволив этим последним словам лениво сорваться с языка, его зрачки начали расширяться от звериного голода. Все снова было в движении, и на этот раз нас никто не прерывал. Я поняла, что теперь я не смогу отказаться от него, его слова и прикосновения слишком заманчивы, чтобы отказаться. Он загнал меня в угол именно там и так, как хотел. Теперь ему просто нужно было подтверждение того, что он легко сумеет выдавить из глубины моего горла, прежде чем броситься на меня и «погубить меня». Я сижу, как раненый кролик, зная, что его вот-вот сожрет истекающая слюной лиса, и мне некуда бежать, я защищалась последним средством. Я знала, что меня вот-вот съедят заживо, он собирался вонзить свои клыки в мою плоть и зарычать от удовольствия от вкуса моей крови. Это только заставило меня еще больше тревожиться, понимая, что должно было случиться, что мы собирались сделать. Все мое тело тряслось, так как мои глаза ничего не могли сделать, кроме как пялиться на глаза мужчины, который собирался разорить меня. Они были темными, невероятно глубокими, бесконечная бездна, питаемая только желанием меня. —Почему ты так уверен, что я соглашусь? — Спросил я слабым, почти дрожащим голосом. Он усмехнулся над моей слабой защитой и наклонился ко мне. Вкус его дыхания снова обездвижил меня, опьянил и переконфигурировал структуру моих клеток, которые соответствовали моему существу. Невидимая, но скрытая сила его могущественного присутствия уже начала кусать меня. —Потому что я могу сказать, как ты нервничаешь в моем присутствии. Это изысканно. — Он положил указательный палец на верхнюю пуговицу моей рубашки. — То, как твоя грудь натягивает рубашку из-за твоего тяжелого дыхания, — он медленно двинулся вниз по ряду пуговиц, моя кожа покалывала, когда отпечаток его прикосновения через пластиковые круги соприкасался со мной. — Как у тебя румянятся щеки, — он поднял руку и нежно обхватил мое лицо, поглаживая большим пальцем щеку, его пальцы были ниже моей челюсти. Я почувствовала, как кости в моем позвоночнике начали содрогаться, восхитительные толчки исходили из того места, где наши тела соприкасались. —Как дрожат твои прекрасные губы. — Он провел пальцами по моей челюсти, пока они не оказались ниже моего подбородка, и очень нежно погладил мой приоткрытый рот большим пальцем, заставляя воздух застрять в задней части моего горла. Какой бы ни была моя дилемма сегодня утром или даже несколько минут назад, она была полностью поглощена тем, как он прикасался ко мне. Блять, это было небесно, божественно. Как будто его руки были созданы с единственной целью — заставить меня таять под его пальцами. Сама моя душа уже поднималась на другой план бытия только благодаря этому легкому прикосновению, моя голова кружилась от ощущения его ладони на мне, я была бесспорно пьяна от его кожи. Это было чрезвычайно жестоко и электрически и, в то же время, любовно успокаивало. Словно он нежно гладил открытую рану на мне, холод его пальцев расслаблял распухшую, обожженную область вокруг пореза, но одновременно раздражал рану, посылая сжимающую волну тепла в мою грудь. Как и все в нем, это было больно, это жалило, это было мучительно, но это так прекрасно, так величественно, так идеально болело. Я собрала последние оставшиеся клетки мозга, чтобы хотя бы попытаться объяснить себе, почему у него была такая власть надо мной, чтобы заставить меня невероятно тревожиться. —Просто ты… — Я изо всех сил старалась не заикаться, когда мои глаза утонули в его взгляде. —Подавляющий? — Он прервал меня с мягкой ухмылкой, когда провел большим пальцем через мою нижнюю губу и положил его на мой подбородок, заставив меня слегка приподнять лицо и вызвал мурашки по коже на затылке. —Слишком сильно. — Я тихо призналась, настолько потерянная в его прикосновениях и взгляде, что едва могла говорить. —Я могу быть намного сильнее, кукла. — Его ухмылка стала шире, когда он слегка наклонился так, что наши губы практически касались моих. Его тон был приглушенным и знойным. —Если ты просто позволишь мне, если ты сможешь позволить себе расслабиться, я сдержу свое обещание, я заставлю тебя кончать до тех пор, пока ты не сможешь произнести мое имя. Можешь сделать это для меня, детка? Я подозревала, что эта мягкость была нехарактерна для него, когда дело доходило до подобных ситуаций, но он понимал, что это будет единственный способ меня впутать. Если это то, что заставило бы меня переспать с ним. Я едва заметно кивнула ему в ответ, мой разум теперь полностью подчинялся желаниям моего разгоряченного тела, которое ничего не могло сделать, кроме сильного желания к нему. —Мне нужно словесное подтверждение, куколка. — Он настаивал, когда его глаза сверкали похотью, ему наконец-то удалось сделать это. —Да. — Ответила я слабым голосом. —Моя хорошая девочка. — Кишибе похвалил меня серьезным тоном. Мое дыхание сбилось, когда я перестала осознавать абсолютно все, что не было им, его прикосновением, его ароматом, его теплыми словами, обмахивающими мое лицо. Его присутствие поглощало меня устрашающей грубой силой, каждая пора моего тела была опьянена им. Он сжал руку, чтобы снова обхватить мое лицо, и наклонился ко мне. Мое сердце бешено колотилось, а губы покалывали от предвкушения, я не могла выдержать ни секунды, не чувствуя его. А потом он поцеловал меня. Как будто я никогда не могла нормально дышать, пока его губы не коснулись моих. Как будто кислорода никогда не было достаточно, чтобы заполнить мои легкие. Он был нетерпеливым и влажным, горячим, но медленным. Его язык искусно играл с моим, когда удовольствие взорвалось в моей груди с разрушительной легкостью. Мы дышали друг в друга, я подняла руки и провела пальцами по его порезу, пока он вжимал меня глубже в себя. Мы наслаждались восхитительным ощущением, голодные, такие нуждающиеся, но страстные. Его губы не были мягкими, но они не могли быть более чудесными, когда восхитительно ласкали мои. Щетина на его лице слегка царапала меня, но мне это нравилось, скорее даже, слегка болело самым чудесным образом. Его язык исследует мой с настойчивостью, чтобы насладиться всем, что я могу предложить. Это не было волшебством, это было грубо, по-человечески, абсолютно священно. Мастер слегка оторвал свой рот от моего, оставив меня практически задыхающейся и с головокружением, пьяной от его вкуса. Остатки его поцелуя все еще задерживались у меня во рту, как будто он оставил вмятины своим языком, я почти все еще чувствовала, как его мышцы медленно обволакивают мои. Мои губы практически дрожали, внезапный холод воздуха, который не исходил из Кишибе, казался отталкивающим и невероятно студенистым. В тот момент это было вне всякой причины, мне было все равно, кто он и как он обращался со мной или с другими в прошлом, мне просто нужно было, чтобы его губы снова коснулись моих, я как тонущий моряк, который должен дышать. —А теперь скажи мне, ты занималась сексом только с мужчинами твоего возраста? — просил он знойным, но слегка веселым тоном. Я была слишком не в себе, чтобы ответить, я даже не могла думать, мой разум все еще пытался обработать его поцелуй. —В чем проблема, кукла? Язык проглотила? — Он усмехнулся. — Только не говори мне, что ты боишься старого бешеного пса Кишибе. —Д-да. Только с мужчинами моего возраста. — Я заикалась в меру своих сил. Я чувствовала его вкус каждой веной своего тела, моя кровь была отравлена им. Духи, сигареты и тот мускусный, но бесспорно опьяняющий мужской аромат, который принадлежал ему. —Это не хорошо. — Он практически прошептал, когда его глаза скользнули по моему покрасневшему лицу. — В этом возрасте они слишком быстры, слишком стремятся угодить себе, они не ценят то, что стоит перед ними. —Он слегка опустил взгляд. —Такой красоткой, как ты, нужно восхищаться, — он нежно поцеловал меня в челюсть, отчего мои легкие опустели, и мне показалось, что из того места, где его рот соприкасался со мной, вырвались волны фейерверков. — Трогать, — он поцеловал меня в шею, заставив меня глубоко выдохнуть, моя вздымающаяся грудь почти коснулась его. —Поклоняться, — он осторожно поцеловал меня в изгиб шеи, прежде чем слегка отстраниться. —Прежде чем ты сможешь получить удовольствие. Он снова поднес меня к своим губам, мой рот почти горел от изможденного желания снова ощутить его, когда он это сделает. На этот раз он начал не так медленно, это было почти агрессивно, как будто он не мог насытиться. Его ладонь нашла мою шею сзади и потянула ее вверх, взлохматив мои волосы, в то время как другая ладонь закрепилась на моей талии, и он сильнее прижал меня к себе. Наши тела столкнулись друг с другом, когда я обвила руками его шею. Я едва успевала за его темпом, я ожидала, что он будет более опытным, чем я, но это был совершенно другой уровень. Я погружалась в него самым восхитительным образом. Моя голова кружилась при каждом движении его языка, какая-то ангельская сонливость овладевала мной. Я глубоко вздохнула, когда он поцеловал уголок моего рта, затем мою щеку, мою челюсть, когда он быстро сел позади меня, его рука не покидала моей талии. Он прижал меня к своей спине, когда его рука скользнула вниз по моему телу, и я резко выдохнула от этого ощущения. Быстро расстегнул пуговицу на брюках, и молния расстегнулась, когда его пальцы добрались до моего нижнего белья. При этом он осыпал красивыми, глубокими поцелуями любую голую кожу, которую только мог найти. Он нежно ласкал мою киску сквозь трусики, делая долгие, ленивые движения вверх и вниз всей рукой. Я издала тихий стон от приятного ощущения, когда положила голову ему на плечо, наши лица прижались друг к другу. В моем мозгу уже не было ничего, кроме кашеобразного месива. Он дразнил меня, медленно проводя пальцами вверх и вниз по моей закрытой одеждой киске, целуя мою шею. Мне казалось, что я уплываю, ощущений слишком много и недостаточно одновременно. Он увеличил их, теперь используя два пальца, чтобы играть с моей щелью, оказывая давление, чтобы чуть-чуть раздвинуть мои губы. Я подсознательно раздвинула ноги, чтобы предоставить ему больше доступа, поскольку он легко нашел мой клитор и начал массировать его кругами. При этом он провел другой ладонью через мое тело к моей груди и мягко начал ласкать мою одетую грудь. Я застонала от восторга, растворяясь в его руках, его сильных, длинных пальцах, точно знающих, что они делают, и его поцелуях, его губах, извергающих изысканный огонь в коже, которую они ласкали. Я почувствовала, что начинаю мокнуть, когда Кишибе приблизил свой рот к моему уху, прижавшись носом к моей щеке. —Ты бы ужаснулась, если бы узнала, как чертовски давно я хотел это сделать. — Прошептал он серьезным тоном. От жара его слов у меня встали волосы на затылке. Он выдохнул в восхищении от моего состояния, и я застонала от возрастающего возбуждения. Он двигался почти мучительно медленно, но я не собиралась жаловаться. Я не ожидала, что он будет кем-то иным, как дразнящим, но, как и все в нем, это было утонченной болью. Он вдруг полностью отпустил меня. Я повернулась всем телом к нему с разочарованным взглядом и учащенным дыханием. Мое нижнее белье начало промокать от влаги, соски твердели, кожа покалывала. Он точно знал, что я собиралась сказать, и быстро оборвал меня. — Не смотри на меня так. — Он взял меня за подбородок, чтобы заставить меня поднять лицо и смотреть прямо на него. — Ты еще не заслужил привилегию кончить. — Его тон озорной, он наслаждается видом моих широко раскрытых, растерянных глаз. —Одежда. — Он приказал мне, когда отпускал меня. Его тон был неожиданным и недооцененным. Несколько секунд назад он позволил мне побаловать себя, а теперь практически выкрикнул приказ. —Что? — Я ответил с придыханием сбитым с толку тоном. —Одежда. — Настаивал он невозмутимым голосом. —Нет. — Запротестовала я, возвращая часть своей адекватности. —Ты все еще полностью одет и хочешь, чтобы я станцевала стриптиз для твоего развлечения? К моему удивлению, он издал смешок и наклонился вперед. Протягивая руку и крепко сжимая мою челюсть своей грубой ладонью. Его хватка была достаточно сильной и крепкой, чтобы было неудобно, но не настолько, чтобы причинить мне боль. Я была совершенно сбит с толку этим и ничего не могла сделать, кроме как смотреть ему в глаза, когда он это делал. —Тебе нравится быть дерзкой, да? — Кишибе весело ухмыльнулся. — Не веди себя так, как будто ты не хотела этого все время. — Его тон понизился и стал более строгим, но все еще сохранял некоторую отвлеченность. —Уходи, если хочешь, уходи и посмотри, кто позаботится о том мокром месиве, которое я из тебя сделал. Но уверяю тебя, никто не собирается трахать тебя так, как я. — Он смягчил голос, когда наклонился. — А теперь будь хорошей девочкой и разденься для меня. Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал? Я не боялась его, потому что знала, что это не было его истинным намерением. Если бы я действительно хотела этого, я могла бы просто сказать ему, что все кончено, и уйти, и он не будет пытаться меня остановить. Но я не хотела, и он тоже. Было обоюдное негласное понимание того, что между нами существовало неоспоримое сексуальное напряжение до такой степени, что мы ничего не могли делать, кроме как хотеть, нет, нуждаться в том, чтобы переспать друг с другом. Что оба наших тела отчаянно требовали ощутить друг друга всеми возможными физическими способами. Возможно, я знала это с самого начала, и он был прав, что мой отказ выполнить его приказ снять одежду был не из-за реального раздражения, а из-за того, что я была своевольной и играла в его игру. Какой бы ни была причина, я обнаружила, что не могу отказаться, даже больше, чем когда-либо прежде, потому что теперь он дал мне попробовать то, что его опытные пальцы могли сделать со мной. Он, кажется, понимает мою собственную анатомию даже лучше, чем я, и доставляет мне удовольствие так, как я даже не могла доставить себе удовольствие раньше. Мне нужно было почувствовать это снова, мне нужно было больше чувствовать его, каждую его часть, и мне нужно было это сейчас. Поэтому мой затуманенный мозг решил, что если для этого требуется унизить себя, то оно того стоит. Я тихо покачала головой в ответ на его угрозу. В любом случае, насколько я могла из-за его крепкой хватки на моем лице. Он отпустил мою челюсть, и я вытерла воспаленную кожу рукой, тяжело дыша. Кишибе откинулся на спинку дивана, расставив ноги, и я встала, мое тело слегка дрожало. Я начала с легкой части, обуви, носков и куртки, но остановилась на секунду, когда мои пальцы потянулись к верхней пуговице рубашки. Он быстро зажег сигарету, наблюдая за мной, его руки работали механически, поскольку его зрачки не покидали меня ни на секунду, наслаждаясь видом моего нервного, дрожащего существа, теперь подчиненного каждому его желанию. Я глубоко выдохнула, возясь с первой пуговицей, медленно расстегивая их одну за другой. Мастер не торопил меня, его глаза пронзали и восхищались каждым клочком кожи, который я открывала для него. Когда я закончила снимать штаны, оставшись в одном нижнем белье, он снова заговорил. —Иди сюда. — Он сказал, жестом показывая мне приблизиться к нему. Я медленно подошла к нему, мои колени подкосились, дыхание стало прерывистым, губы сжались в смеси беспокойства и предвкушения. Он положил свою ладонь на мою голую поясницу, заставляя меня придвинуться ближе к нему, заставляя меня встать между его раздвинутыми ногами. Дрожь пробежала по моей спине от ощущения его руки на моем голом теле, это был первый раз, когда я почувствовала это с той ночи в пещере, и она прекрасно легла на мою кожу. Он посмотрел мне прямо в глаза, обхватив обеими руками мои бедра и мягко проведя ими по моему торсу, возбуждая каждый нерв, который он ласкал. —Ты чертовски идеальна. — Восхищенно прошептал он, скользнув ладонями по моей спине и одним быстрым движением расстегнув лифчик. Когда лямки соскользнула с моих плеч, я инстинктивно прикрыла грудь. Кишибе затянулся сигаретой и лениво оставил ее на своих пальцах, прежде чем нежно обхватить руками мои запястья, которые в настоящее время поддерживали мою грудь. —Что-то не так, детка? — То, как деликатно он спросил, настораживало, как он мог так легко перейти от командования и угрозы наказать меня к такому осторожному и деликатному отношению? — Не говори мне, что ты стесняешься. —Немного. — Я призналасьё слабым тоном. —Этого не должно быть, ты божественна. — Он слегка потянул меня за запястья не для того, чтобы заставить меня разжать руки, а скорее для того, чтобы указать мне сделать это самой. Я позволила себе обмякнуть в его объятиях, позволив ему делать все, что ему заблагорассудится. Я увидела, как его глаза расширились от жадности, когда лифчик упал на пол, а мои руки лежали по бокам. —Блять. — Он выдохнул, встал и сразу же прижал одну руку к моему затылку, чтобы поцеловать меня. Это было настойчиво, нетерпеливо, его язык слился с моим. При этом он кончиками пальцев заставил мою кожу гореть, очень нежно поглаживая очертания моего тела, моей задницы, моих бедер, моей талии, моей груди, моей шеи. Затем он лизнул своим языком кожу от нижней части моей шеи до моей челюсти, прежде чем вернуться вниз с глубокими, длинными поцелуями, через мою ключицу и вниз по моему телу. С зажженной сигаретой в руке он взял одну из моих грудей в рот, а правой ладонью дразнил мою другую грудь. Я глубоко вдыхала и выдыхала в восторге, его губы сосали, целовали, его язык облизывал и лизал мой сосок, в то время как его рука дразнила другую. Лаская, слегка сжимая твердый бутон и скручивая его, прежде чем массировать и успокаивать его всей ладонью. Я закрыла глаза и застонала, я никогда не знала, что это может быть так чертовски восхитительно, как сейчас. Он просто играл с моими сиськами, а я уже видела звезды, черт возьми, этот мужчина собирался убить меня. Мое сердце забилось быстрее, когда он яростно сосал один из моих сосков, прежде чем слегка коснуться его зубами. Я сжала дрожащие ноги, чувствуя, как влажные капли стекают по моему нижнему белью. Затем Кишибе поцеловал обе мои груди, издавая при этом стоны от блаженства, прежде чем слегка скрутить мои соски, отчего я застонала снова и откинулась на спинку дивана. У меня было тяжелое дыхание и горячая кожа, когда он обхватил двумя пальцами резинку моих трусиков. —Не снимай их пока. — Он сказал мне серьезным, соблазнительным тоном, слегка потянув их. — Я хочу сделать это позже сам. При этом он откинулся назад и раздвинул ноги, расстегивая ремень, и я поняла, что он хотел, чтобы я сделала, я была более чем счастлива подчиниться. Я наклонилась вперед, и чтобы обезопасить себя, уткнула колено в диван, и поцеловала Кишибе, одной рукой расстегивая пуговицы на его рубашке, а другой нежно обхватывая его член поверх брюк. Он уже был твердым, а моя ладонь была недостаточно большой, чтобы ощутить его целиком, господи. Я поцеловала его в шею, поглаживая его член. Было восхитительно, как его покрытая шрамами кожа и подтянутые мышцы ощущались под моими губами, это было грубо, но во рту это было похоже на чистый сахар, восхитительный аромат таял на моем языке. Я поцеловала его вздымающиеся грудные мышцы, его дыхание участилось, когда я ускорила темп своей руки на его члене. Вкус пота и его мужественный аромат обволакивают мои губы. Я прошлась по его твердому торсу, по выдающемуся прессу, покрытому старыми ранами, и по его выраженной V-образной линии. Я села на колени на пол и одним движением стянула с него брюки и нижнее белье. Черт меня возьми, я знала, что он будет большим, но ясно, что мое воображение не могло представить точно его размер. Он был длинным, но в то же время толстым, с раскрасневшимся кончиком, уже сочащимся предэякулятом, по всей длине было видно несколько вен. — Нравится то, что ты видишь? — Кишибе поддразнил меня, ухмыльнувшись тому, что должно было быть явным выражением удивления на моем лице. Я почувствовала, как мои щеки покраснели от смущения, когда я обхватила рукой его теплый член, мои пальцы едва могли полностью обхватить его, медленно начиная дрочить его, пока мой язык вращался вокруг его кончика. Капитан глубоко выдохнул от удовольствия, когда я начала брать его все больше и больше в рот, в который из-за его размера уже было трудно вместиться. Я обнаружила, что начинаю давиться примерно на полпути, но я продолжала поглаживать основание его члена ладонью и покачивая головой взад-вперед. Я была очарована каждым хриплым стоном, которое мне удавалось вытянуть из него, мои глаза начинали слезиться, слюна капала из уголков рта и вниз по подбородку. Он положил руку мне на голову и нежно помассировал волосы. —Ты делаешь так хорошо, куколка. —Он застонал. — Так чертовски хорошо. — Он сделал последнюю затяжку сигаретой и потушил ее в пепельнице. Я посмотрела на него, продолжая сосать его член, моя челюсть начала болеть, рвотные позывы застряли в задней части моего горла. Его усталые глаза были влажными, рот полуоткрыт, дыхание плотное, я обожала его взгляд. —Я просто кончу быстрее, если ты будешь смотреть на меня так. — С его губ сорвался сдавленный стон. —Ты чертовски красива с моим членом, засунутым в твой рот. Я увеличила темп, поскольку я могла все больше и больше помещать его в моем горле, расслабляя мои дыхательные пути, чтобы позволить его члену полностью проникнуть в мой рот. Кишибе сопровождал движения моей головы, его рука лежала на моем затылке. Его длина и толщина были слишком велики для меня, жаля мои внутренности, но я не могла остановиться, я не могла, вид того, как он получает удовольствие от меня, звуки, которые он издавал из-за моих действий, вызывали зависимость. Комната наполнилась небрежными звуками моего влажного рта, скользящего по его члену, и хриплыми стонами мастера. Я почувствовала, как его член начал пульсировать внутри меня, и его дыхание участилось, я могла сказать, что он был близок. При этом он использовал руку, которую он держал на мне, чтобы заставить меня увеличить темп, пока он не начал трахать мой рот. Я задыхалась от его длины, когда слезы хлынули по моим щекам, мой рот теперь превратился в дырочку для его удовольствия. Он несколько раз ударил меня о основание своего члена, его рука обхватила мои волосы, мой нос касался его лобка, его член становился все твердее внутри меня. —Блядь. — Он глубоко хмыкнул, вбивая член полностью в меня, и я почувствовала, как сперма вытекает в мой рот, жидкость обильная и соленая. — Не глотай пока, я хочу, чтобы ты сначала показала мне. Он приказал мне с придыханием, глядя на меня сверху вниз и медленно потянув меня за волосы. Я задыхалась, когда мой рот наконец освободился, моя челюсть все еще была открыта, чтобы следовать его приказам. Слезы из моих глаз, слюна и сперма изо рта заливали все мое лицо, собираясь и смешиваясь все вместе под нижней губой, прежде чем сочиться с моего подбородка. —Ты самое потрясающее произведение искусства —Он с увлечением восхищался мной, когда наклонялся ко мне, медленно приходя в себя. — Глотай. Я сделала, как он сказал, и сделала свой первый свободный вдох за несколько минут, тяжело дыша, чтобы кислород поступил в мой мозг. Кишибе взял салфетку из коробки на столе и тщательно вытер меня, когда я успокоилась, прежде чем взять в руку мой стакан с виски и предложить его мне. —Выпей немного. —Вода. — Это было единственное, что вырвалось из моего песочного рта между моим прерывистым дыханием. —Я принесу тебе. —Он подчинился, встав, оставив штаны и нижнее белье и направляясь на кухню. Когда он вернулся со стаканом, я залпом выпил его, прежде чем оставить в стороне. —Ты потрясающе красивая девушка, такая умница. — Он похвалил меня, глядя на меня сверху вниз, протягивая руку и обхватывая мою щеку, нежно поглаживая ее большим пальцем. —Пойдем в спальню, ты заслуживаешь награды. Он помог мне встать, и мы пошли в комнату. Кишибе толкнул дверь, прежде чем снять остатки своей уже расстегнутой одежды и поцеловать меня. Он обхватил меня руками, прижимая ладони к моей спине, чтобы прижать меня к своему телу. Его губы облегчили мой воспаленный рот, его язык успокоил мой, его поцелуй исцелил раны внутри меня, которые он нанес в первую очередь. Он действительно награждал меня мягкостью после своей агрессивности, почти как бы извиняясь, его руки теперь нежно гладили мою кожу, а не ранили ее. Я застонала в восторге от него, когда он осторожно начал направлять мое тело к кровати, его рот не отходил от моего, его пальцы нежно гладили мое лицо, когда он заставил меня сесть и лег на меня сверху. На мгновение он просто целовался со мной, находя удовольствие в простом поцелуе. Да, он был голый, а на мне было только нижнее белье, да, он только что кончил мне в рот после того, как грубо трахал его, да, мы уже сделали первый шаг к тому, чтобы переспать вместе, но я снова почувствовала себя подростком, когда мы предавались этому . Как будто нам удалось обрести момент покоя после того, как его родители ушли из дома, и он пробрался ко мне через заднюю дверь, как будто самое эротическое, что могли вообразить наши мысли, — это поцелуи друг друга. Это было восхитительно, воздух, который вырвался из его легких, попал в меня, заполнил мою систему, прежде чем я снова вдохнул его. Кишибе оторвался от моего рта и поцеловал меня в шею, я закрыла глаза и погрузилась во внешние ощущения. Он начал делать это, как и раньше, с любовью, глубоко, спускаясь по моему телу. Однако, когда он добрался до моей ключицы, он поднялся выше, и начал сосать мою кожу, убедившись, что оставляет на мне любовные укусы. Я хмыкнула, когда его рот надругался над моей кожей, он сделал это яростно, но поспешно, чтобы оставить засос, но не причинить мне вреда, и после последовал нежный поцелуй, чтобы облегчить травму. Он продолжал облизывать, кусать и целовать меня, пока пробирался к моей груди. Как и в случае с моей шеей, он начал нежно: одной рукой ласкал одну из моих сисек, а другую брал в рот, чередуя обе груди, облизывая, скручивая, массируя, поглаживая, иногда слегка покусывая. Мы оба застонали от блаженства, когда я невольно выгнула спину. Внезапно он резко начал сосать одну из моих грудей, заставив меня застонать от смеси боли и удовольствия, тонкая кожа здесь была намного более чувствительной, чем остальная. Он не дал мне времени пожаловаться, поскольку сделал то же самое с другой моей грудью, заставив меня стиснуть зубы, прежде чем сделать третий засос на первой груди. Я тяжело вздохнула, открыла слезящиеся глаза и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Кишибе очень деликатно погладил кожу вокруг ран кончиками пальцев, чтобы успокоить меня. —Прости меня малыш. — Он извинился, однако его тон был совсем не извиняющимся, а скорее развлекающим и серьезным. — Но я не могу допустить, чтобы кто-то думал, что ты чья-то кроме меня. — Ему это нравилось, он был в восторге, увидев, как мне больно, что он причинял мне боль, чтобы затем успокоить меня, особенно если это должно было отметить меня как его. Я снова положила голову на кровать, а он продолжил свою череду поцелуев, он позаботился о том, чтобы сделать их удивительно долгими и заботливыми, компенсируя свои недавние засосы. Когда он добрался до края моего нижнего белья, он лизнул полоску от пупка до киски, отчего по моему телу пошли приятные мурашки. —Уже промокла пока сосала мой член, да? — Он дразнил меня ухмылкой, глядя мне в глаза. —Безумно красивая. Затем он раздвинул мои ноги, прижав ладони к внутренней стороне моих бедер, прежде чем снова начать целовать меня, от колена до трусиков, прежде чем повторить то же движение на другой ноге. Мастер мягко прижался ртом к моей одетой киске и начал нежно трогать меня и сосать, проводя языком по белью, прежде чем использовать губы, чтобы нежно помассировать мой напряженный клитор. Ощущение между его ленивыми движениями и нижним бельем было минимальным, но оно приводило меня в экстаз, моя киска умоляла о любом внимании, которое он уделил бы ей. Я тихо застонала, когда мои мышцы сжались, а руки вцепились в простыни. Он приоткрыл глаза и зацепил пальцем ткань, покрывавшую мою киску, прежде чем сдвинуть ее в сторону. Я чувствовала, как его теплое дыхание обволакивает мою обнаженную вагину. Кишибе поцеловал обе мои половые губы, прежде чем использовать свои пальцы, чтобы раскрыть меня, полностью обнажая меня, ни одна часть меня не могла ускользнуть от его взгляда. Он поцеловал мой клитор, и я задохнулась от этого короткого, но жестокого ощущения. —Такая чувствительная, красивая киска. — Он ухмыльнулся, обхватив обеими ладонями внешнюю сторону бедер. Он начал вяло, медленно облизывать набухший клитор, чередуя эти движения с нежными посасываниями, его щетина добавляла опьяняющую, но мягкую болезненность. Я застонала и начала задыхаться, когда моя голова стала легкой, я бессознательно прижалась губами к его рту, когда он постепенно увеличивал скорость и давление. Его рот был горячим и влажным, его язык искусно скользил и лизал мой клитор, его губы красиво всасывали его. Я громко застонала, откинув голову назад, и Кишибе провел рукой по моему телу, найдя мою грудь и начав дразнить мой сосок. Я положила свою ладонь поверх его, пока он ласкал мою грудь, а другой провела пальцами по его волосам. Я чувствовала, что физически не могу вынести столько наслаждения, ледяные электрические разряды заливали мои вены, мой рот высох, я не могла ничего делать, кроме как издавать звуки полнейшего восторга. Он вылизал меня насквозь, интенсивно, выпивая меня, как будто не желая упустить ни единой текстуры или капли вкуса, которые я могла предложить ему, и стонал при этом, наслаждаясь этим почти так же, как и я. Моя голова тонула в сводящей с ума истерии, эфирном огне, который освещал мои внутренности при каждом его быстром движении, заставляя меня стонать, охать и скулить, как животное. Я либо сойду с ума, либо умру на месте, ощущение слишком божественные для моего слабого смертного сосуда. Я почувствовала, как мастер улыбается мне, явно радуясь тому, сколько звуков он вырывает из меня. Я почувствовала кончик его указательного пальца, слегка касающегося моего входа, пока его язык не покидал моего клитора, оценивая, достаточно ли я мокрая, чтобы он мог потрогать меня. Я была абсолютно мокрой, я чувствовала, как мое возбуждение покрывает внутреннюю поверхность бедер и просачивается на простыни внизу. Он быстро это понял и добавил безымянный палец, осторожно вводя их, или, скорее, скользя внутрь. Они были длинными и восхитительно грубыми, они легко вошли в меня, и он начал перемещать их в медленном движении. Я закричала, когда мои пальцы ног согнулись, а спина выгнулась, господи боже мой, это было слишком. Его ладонь играла с моим соском, его язык и губы попеременно стимулировали мой клитор, его пальцы внутри меня безжалостно массировали точно нужное место, это было божественно. Я почувствовал сдавливающий жар, заливающий низ живота, когда передо мной замерцал белый свет. —Я собираюсь к-к-. — Я попыталась сказать между хриплыми стонами, но не смогла, так как волна удовольствия пронзила все мое тело от приближающегося оргазма. Кишибе на секунду поднял голову, продолжая ласкать меня пальцами. — Я знаю, куколка, ты так хорошо это для меня делаешь. Кончи мне в рот. Он грубо посасывал мой клитор, болезненно скручивая сосок, я приподняла бедра, когда мои ноги начали дрожать, мое дыхание было тонким и прерывистым, моя голова не могла чувствовать ничего, кроме небесного удовольствия, которое пожирало меня изнутри. —Кишибе! — Я закричала, когда слезы брызнули из моих глаз, электрический разряд разрушил мои органы, когда мое зрение заискрилось чистыми звездами. Мое тело напряглось, когда мои ноги свело судорогой, мои пальцы ног подогнулись, когда мои пальцы рук крепко вцепились в простыни, само ангельское наслаждение устремилась от моей киски прямо к моей голове и просочилась по моим венам. Я никогда не кончала так сильно, мои стоны содрогались, все мое существо трепетало, мой мозг был слабым и воздушным. Я задыхалась от кислорода, оргазм был настолько интенсивным, что я даже не могла дышать, прекрасная сонливость просачивалась в мои кости. Мастер медленно опустил меня вниз, нежно облизывая и перебирая пальцами, пока не понял, что я закончила, и снял трусики. Я лежала совершенно ровно и неподвижно, мои глаза видели размытые пятна, моя голова кружилась в оцепенении, мое влагалище пульсировало, а нижняя часть тела тряслась в конвульсиях. Присутствие Кишибе помогло мне вернуться к реальности, когда кончики его пальцев с любовью удалили волосы с моего лица и заменили их парой изысканных поцелуев на распухшей, раскрасневшейся щеке. —Ты на вкус как абсолютный рай. — Он мягко чмокнул меня. — Очисти их своим святым ртом. — Он поднес к моим губам два пальца, которые несколько секунд назад были внутри меня, они мерцали от моего возбуждения, которое окрашивало его кожу от кончиков пальцев до костяшек пальцев. Я позволила ему засунуть оба пальца мне в рот, пока я держала его руку в своей. Я провела языком по кругу, прежде чем нежно пососать их. —Моя послушная, идеальная девочка. — Он похвалил меня, когда освободил мой рот и чел между моими ногами, расположив руки по обе стороны от моего лица. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я обвила его шею своими слабыми руками, лаская ногтями его волосы. Его язык был нежным и утешающим, его губы были сладчайшими, его прикосновение обволакивало меня заботой. Я почувствовала, как его рука схватила меня с внутренней стороны бедра, когда его член, снова напрягшийся от вылизывания меня, был напротив моего влажного входа. —К-кишибе. Я же только что... — Сказала я натянутым тоном. Обычно это не было бы проблемой, но я только что испытала бурный оргазм, я все еще была совершенно не в себе, и если бы у меня был еще один подобный кульминационный момент, я боялась бы, что физически сломаюсь пополам. —Круто, но ты сейчас возьмешь мой член, и тебе это чертовски понравится. — Он ухмыльнулся. Однако его тон стал более бархатистым, когда он попытался меня успокоить. — Сконцентрируйся на моих руках и губах, детка, ни на чем больше. Просто расслабься и позволь мне трахнуть тебя так, как ты того заслуживаешь. При этом он протянул свою ладонь ко мне и начал осторожно массировать мой очень чувствительный клитор. Я собиралась застонать от прекрасной смеси боли и удовольствия, но он быстро заткнул меня страстным поцелуем. Его длина начала медленно проникать в меня, он был максимально деликатным, так как осознавал свои размеры, поэтому решил отвлечь меня опьяняющими движениями губ и пальцев. Только ширина его была довольно большой, и, несмотря на то, что я промокла до нитки, мне было больно, когда его член медленно входил в меня. Мои внутренности начали гореть, черт возьми, мои стенки изо всех сил старались не разорваться на части, они горели, но горели самым священным, блаженным образом. Я почувствовала, как он касается моей шейки матки, когда его бедра наконец соприкоснулись с моими. Я чувствовала себя настолько невероятно наполненной, мое тело превратилось в чудесное стигматное пятно. —Как ты себя чувствуешь, куколка? — Спросил он меня, все еще не двигаясь. Я могла сказать, что он изо всех сил старался не входить в меня, и это явно причиняло ему боль, что он не делал этого, но его желание не причинить мне вреда было сильнее. —Больно… — резко выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Так хорошо, но так чертовски больно. Он, казалось, был в восторге от моего ответа, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, когда его указательный палец постепенно ускорился на моем клиторе, и он осторожно начал двигаться. Мы стонали друг в друга, когда он мягко толкался в меня, боль в моем животе была сильной, но такой восхитительной, что ее нельзя было назвать ничем иным, как удовольствием. Я обвила ногами его спину, привыкая к этому чувству, позволяя ему двигаться более свободно. Он увеличил темп, но его рука не покидала мою киску. Боже, это был рай, его член целовал все нужные части внутри меня, зажигая нервы, о которых я даже не подозревала, поглаживая точки, о существовании которых я даже не подозревала, но которые увлекли меня в новое измерение небесных ощущений. Кишибе теперь как следует трахал меня, пока не слишком агрессивно, но определенно с бешеной скоростью. Мы застонали в тандеме, когда он это сделал, наши внутренности взорвались от легкости. —Блядь. — Он хмыкнул. —Твоя киска кажется невероятной, чертовски узкой. Я застонала в ответ, когда мой мозг растворился в нем. Наши разгоряченные, потные тела столкнулись друг с другом, наше тяжелое и прерывистое дыхание, влажные звуки ударов его члена о мою киску заполнили комнату, синхронизированные с нашими гортанными звуками. Его яйца стучат по моей заднице, его палец кружит вокруг моего клитора, его глубокие глаза блестят от голода, как когда зверь смотрит на свою истекающую кровью добычу. Теперь я все поняла, почему все это не имело ни малейшего значения. Почему мысль о том, что многие люди, с которыми спал Кишибе, отражали его отношение к женщинам, была самой глупой идеей, которая когда-либо приходила мне в голову. О том, почему так много людей попало в его руки, почему Юна, Шиори и все остальные, о существовании которых я даже не знала, согласились заняться с ним сексом, несмотря на его репутацию. Потому что трахаться с этим человеком было самым близким к божественному, до которого человек когда-либо мог добраться, умереть и воскреснуть в одном и том же разделенном экземпляре реальности. Его похоть, сама его плоть, которая сводила меня с ума, кровь, агрессивно струившаяся по моим венам, оргазм, который он создавал во мне, происходили из пепла, из ничего, кроме праха, и в этот прах мы вернемся. —Ты делаешь такую хорошую работу, красотка, так чертовски хорошо берешь мой член. — Он застонал, прежде чем слиться с моими губами. Пока он целовался со мной, он уперся своими большими ладонями в мою талию и поднял меня, как будто я ничего не весила. Сел на кровать и посадил меня на себя, пока он все еще был внутри меня. Я чувствовала, как будто меня проткнули его телом, ничто не могло помешать мне соскользнуть вниз. Я всхлипнула, было невообразимо, чтобы он наполнил меня больше, чем несколько секунд назад, но каким-то образом он это сделал. Я застонала, пытаясь упереться руками в его бедра, чтобы немного приподняться, но безуспешно. — Давай, куколка, я знаю, ты сможешь. Ты большая девочка, не так ли? — Спросил он хриплым тоном, точно зная чувства и мысли, которые пробудила во мне эта новая должность. Он снова начал входить в меня, насколько мог в этой позе, его движения и слова призывали меня сделать это самой, несмотря на боль. Я медленно начала раскачиваться взад-вперед, привыкая к этой неизвестной полноте, и Кишибе вернул свою стратегию, чтобы отвлечь мое внимание от боли. Его рот вцепился в мою грудь, когда одна из его рук ласкала мою другую, прежде чем он скользнул другой ладонью к моей киске, на этот раз большим пальцем массируя мой клитор. Я откинул голову назад, пока он играл с моими твердыми сосками, его член снова нашел способ наполнить меня самым сводящим с ума образом, обжигая в блаженном экстазе. Мой разум полностью отделился от меня, я могла ощущать только те части своего тела, которые он возбуждал, и мне нужно было, чтобы они чувствовали больше, во всей его целостности, и мне это было нужно прямо сейчас. Моя плоть действовала сама по себе, когда я уперлась коленями в матрас и начала сопровождать свои движения, поднимаясь вверх. Мы оба ускорили наше движение, когда стонали в хриплых выдохах. Кровать скрипела внизу, когда мы яростно трахались, пустые хлопки наших тел постоянно врезались друг в друга, окрашивая воздух мускусным запахом, потом и нашим общим дыханием. Я поняла, как ошибалась, думая, что какая-то его часть чувствовала себя хорошо, потому что казалось, будто она была создана для меня. Его руки, его губы, его член, его слова, все в нем было для меня слишком большим, слишком грубым, слишком агрессивным. Дело было в том, что это было так явно неправильно, мы так явно не подходили друг другу, что мы бросили вызов нашей собственной природе, что оно стало божественным само по себе. Что это был единственный способ достичь этого неземного количества божественного удовольствия, сделать то, что было настолько неправильно, что это не могло не казаться непостижимо правильным. Я застонала, когда мое тело вспыхнуло ледяным фейерверком, знакомая кульминация бурлила во мне, его пальцы искусно обводили мой клитор с идеальной силой давления, его губы всасывали мой сосок, его член проникал в меня безумно увлекательными движениями. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, когда он стонал, мы оба были так близки к извержению. Чувствуя то же, что и я, Кишибе отпустил мою грудь и прижал руку к моим спутанным волосам, чтобы прижать меня к своим губам. Он страстно целовал меня, жадно трахал. Мы продолжали целоваться, даже запыхавшись, наши языки были истощены и обожжены, наши выдохи были сухими, слюна вытекала из уголков рта. Я поднималась, мы поднимались, как один и тот же напряженный, изголодавшийся зверь, столь же опьяненный другими и истощенный, не в силах насытиться, потому что ничто никогда не сможет быть достаточным. Мои пальцы на ногах согнулись, когда мои ногти вцепились в его спину, мой язык был мокрым, а мои поцелуи были небрежными. Я думала, что испытать оргазм первой будет физически невозможно, но обнаружила, что ошибаюсь. Дикий, беспощадный поток удовольствия взорвался внутри моего тугого живота, электризуя каждую клеточку меня. Я закричала ему в губы, мое тело не могло выдержать опустошающей волны света, которая затуманила мое зрение и превратила мой мозг в месиво. Я закрыла глаза, когда мое тело начало дергаться, и я упала на него, совершенно разбитая, мой дух и физический сосуд разлетелись на миллион осколков. Все мое «я» прижалось к нему, когда мое лицо покоилось на его плече. Мастер еще пару раз толкнулся в меня и тоже кончил с хриплым, громким стоном. —Блять. — Он медленно остановился, его большой палец остановился на моей киске. На мгновение мы замерли в жуткой тишине, наши вздымающиеся разгоряченные тела смешались, капельки холодного пота скатывались с нашей кожи. Я не могла думать, я едва могла вспомнить, как дышать, когда я хватала ртом воздух, мне казалось, что я больше никогда не смогу пошевелить ни одним мускулом, и если он попытается заставить меня встать, я согнусь и упаду лицом в пол. Кишибе лениво повернул голову и посмотрел на мой хрипящий труп, моя щека все еще прижималась к его плечу. —Скажи мое имя. — Сказал он серьезным, с придыханием тоном. — К-К… — Пробормотала я, мой язык казался слишком большим для рта, чтобы вместить гораздо меньше, чем можно было бы воспользоваться, мой мозг кровоточил. — Кша… — Я не мог заставить себя связно говорить. Он мягко ухмыльнулся, радуясь тому, что действительно доказал, что я ошибаюсь, он заставил меня кончить так, что я даже не смогла произнести его имя. Он нежно поцеловал меня в висок и погладил мою спину ладонью. —Ты сделала это так хорошо для меня, куколка. — Он позволил словам сорваться с языка. —Так хорошо. Я горжусь тобой, моя великолепная девочка. Он не ожидал ответа от моего полубессознательного существа, поэтому вместо этого он осторожно положил меня на кровать и вышел из меня, прежде чем лечь рядом со мной. Он застонал, когда потянулся к своей тумбочке и схватил свою фляжку, прежде чем выпить немного и вздохнуть от удовольствия, после протянув мне серебряный предмет, чтобы предложить мне выпить. Я очень медленно покачала головой, я все еще не вернулась к своему телу, мои ноги дрожали, мое дыхание было неровным, это казалось сюрреалистичным, я задавалась вопросом, был ли это сон или кусочек реальности. —Вода? — Спросил он, вспомнив мою предыдущую просьбу. Я кивнула, теперь с гораздо большим энтузиазмом, мое горло пересохло. Он глубоко поцеловал меня в щеку, прежде чем встать, явно прилагая для этого гораздо больше усилий, чем обычно. Я была слишком вне себя, чтобы знать, как долго он отсутствовал, реально не больше минуты, но если бы вы сказали мне, что это была одна секунда или три дня, я бы легко вам поверила. Он вернулся с высоким стаканом воды и кувшином и дал стакан мне. Я использовала все последние усилия внутри себя, чтобы поднять голову и дрожащими руками поднести стакан к губам. Я проглотила все за один раз и жестом попросила его налить мне еще. Он снова наполнил его, и я выпила почти все снова, на этот раз с меньшим рвением, когда я пришла в себя, фактически будучи в состоянии попробовать воду со второй попытки. Кишибе оставил стакан и кувшин на столе, прежде чем обнять меня своей сильной рукой, прижимая к себе. Я протащила свое невероятно тяжелое, обмякшее тело по грязным простыням и положила голову и ладонь ему на грудь, расположив ногу поперек его тела так, чтобы она переплелась с его. В течение нескольких минут никто из нас не двигался и не говорил, пока наши тела пытались переварить жестокий опыт и вернуть нас в нормальное состояние. Мое дыхание стало выравниваться, мой мозг снова соединился с моим телом, когда я начал восстанавливать чувствительность в своих конечностях, мое зрение прояснилось, моя воспаленная киска сдержала свои сильные пульсации, а мои мышцы плавали в облаке легкости. Кишибе нарушил этот покой, когда его рука снова потянулась к прикроватной тумбочке и выхватила сигарету из полупустой пачки, прежде чем положить ее между губ и зажечь. Пластиковая зажигалка лязгнула, когда он сжал сигарету пальцами и глубоко выдохнул, выпуская вокруг себя легкий дым. —Можно я останусь на ночь? — Мягко спросила я. Прежде чем ответить, он затянулся сигаретой. — Ты должна считать меня бессердечным человеком, если задаешь мне такой вопрос. — Он выдохнул, его тон вернулся к обычной серьезности. Я наблюдала, как он курил, позволяя пеплу окрашивать белые простыни, пока его губы сжимали сигарету, оранжевое пламя освещало его затемненное лицо, серый дым вырывался изо рта. Я задумался над его словами, возможно, он был прав, и я давала ему меньше доверия, чем он того заслуживал. Действительно, я видела его более жестоким, чем он был на самом деле. Конечно, я бы очень расстроилась, если бы он вышвырнул меня посреди ночи, но, удивлена? Не сильно. Я перевела взгляд на его грудь, где была моя ладонь. Он была испещрена шрамами, некоторые глубокие и бесцветные, некоторые поверхностные и потемневшие от времени. Я провела кончиком пальца по ним, лаская поврежденную ткань и огрубевшую кожу, от его живота, грудных мышц к ключице. — Тебе нравятся шрамы, правда, куколка? — Спросил он с некоторой приятностью в голосе. Я кивнула, когда мой палец погрузился в особенно глубокую ямку рядом с его правым соском, я продолжила водить им по его шее и подняла лицо, чтобы погладить шрам, который проходил через его челюсть к уголку рта, щетина на его коже слегка покалывала меня. Я слегка приподнялась и оставила дорожку поцелуев там, куда только что водил мой палец, прежде чем коснуться его губ. Кишибе наслаждался поцелуем, прижимая руку, которую он держал вокруг моего плеча, сильнее и обхватил мою щеку, нежно массируя ее большим пальцем. Это был наш первый поцелуй, не испорченный рвением или желанием, а чистой мягкостью, деликатностью и нежностью. Мастер слегка отстранился. — Если это твой способ попросить меня о еще одном раунде, ты его не получишь, я слишком стар для такого дерьма. — Нет. — Я улыбнулась, и на этот раз он взял на себя инициативу и начал еще один красивый, нежный поцелуй. Я испустила легкий вздох, чувствуя себя невероятно легкомысленной, в эйфории, поскольку я вновь заняла свое прежнее положение. Я закрыла глаза и наслаждалась этим ощущением, я слышала, как бьется его сердце в груди, как его рука нежно гладила мою спину, как его рука обнимала меня. Я полагала, что он не спал намного дольше меня, но я не могла знать. Я обнаружила, что проваливаюсь в самый глубокий и восхитительный сон.