Strip club Singularity

      Наблюдение за людьми — важный навык для любого писателя. Умение разглядеть личность человека, его отношения, мнения и т.д. только по тому, как он себя ведет, имеет первостепенное значение для создания цельного образа человека, который затем можно перенести на его персонажей. По крайней мере, в этом отношении проклятие Мурасаки может быть полезным, поскольку оно избавляет её от необходимости гадать и просто позволяет ей знать мысли людей. Конечно, во время её сценических выступлений это было бессмысленно и обременительно, учитывая, как тривиально было угадать, что думали зрители, наблюдая за её провокационным раздеванием. Тем не менее, получение конкретной информации о том, на что каждый человек обращает внимание и что он представляет себе, делая с ней, было полезным материалом для последующих, более личных выступлений. Снова одевшись в свой преподавательский ансамбль, она распустила длинные волосы, освободилась от юбки и оставила нижние пуговицы рубашки расстегнутыми, чтобы была видна её невероятно большая грудь. Её вызывающе растрепанный вид и кокетливая улыбка уже вызвали у клиента слюноотделение, а мысли, которые она услышала от него во время выступления, дали ей понять, что она добилась желаемого эффекта. «Боже, несмотря на то, сколько внимания вы там уделяли, вы все равно вернулись за дополнительными уроками. Может быть, предмет был слишком трудным для вас или…» — она положила руку на грудь, а другую — на стройное бедро, зацепив пальцем подвязку, натянувшуюся на бледной эластичной коже. «…ты отвлекся, думая о чем-то другом?» Встав с большого стола, на котором она сидела, похотливая писательница подошла к мужчине раскачивающимися шагами, его взгляд был сосредоточен на откровенном покачивании её грудей. «Фуфуфуфу, не волнуйся, твоя милая заботливая учительница госпожа Мурасаки обязательно даст тебе столько уроков, сколько тебе нужно». Пошлый диалог, наполненный инсинуациями, прозвучал довольно банально для ушей «учительницы», но ей было не привыкать говорить такие вещи, чтобы поднять настроение мужчинам, с которыми у неё были небольшие свидания. И она уже точно знала, что нужно делать, чтобы клиент получил то, что ожидал. Опустившись на колени, она приблизила свое пышное тело к его телу и начала расстегивать его ремень. Мужчина не сопротивлялся и не протестовал, просто смотрел и тяжело дышал, когда Мурасаки стянула с него брюки и прижалась щекой к его промежности, где уже можно было легко угадать форму его крепнущего мужского достоинства. Посмотрев на него своим самым соблазнительным, шаловливым взглядом, она быстро провела кончиком пальца по его трусам, вызвав восторженный вздох своего клиента. Ухватившись одной рукой за их подол, другой она приподняла свою тяжелую грудь, прижав её к его животу и прильнув к нему. Одним быстрым движением она стянула с него трусы и вогнала его член прямо между сисек, засунув его в щель, оставленную расстегнутыми пуговицами. Он мечтал об этом на протяжении всего выступления Мурасаки. Её костюм и ролевые игры были едва заметны для него; её безумно изящное, полное тело — это все, о чем он мог думать с того момента, как положил на него глаз. Она была, без сомнения, самой великолепной женщиной, которую он когда-либо видел, и он ни секунды не сомневался, что потратит деньги на её частное шоу, только чтобы увидеть её ещё немного. В то, что она так откровенно отдастся ему, да еще и именно так, как он себе представлял, было почти невозможно поверить. Мелодичное, с придыханием хихиканье вырвалось у писательницы, когда она услышала мысли своего клиента. Многие из них были гораздо более напористы и грубы с ней, видя в ней не более чем дешевую женщину, с которой можно хорошо провести время. В ответ она разочаровывала их, давая им только танец на коленях и намеренно отказывая им в их желаниях, но её нынешний клиент был так откровенно влюблен в неё, что у Мурасаки не было причин отказывать ему в исполнении его желаний. Прижав их друг к другу обеими руками, она провела грудью вверх и вниз по стволу мужчины, заставляя его стонать и охать от удовольствия, ощущая, как её мягкое тепло так нежно обнимает его. Даже когда ее сиськи довели его до полной твердости, член её клиента все еще оставался крепко обхваченным её массивной грудью, его кончик едва высовывался из её декольте, когда она опускалась вниз. Она знала, что если бы это зависело от него, то он без проблем прошел бы весь этот путь; он с большим удовольствием ухватился бы за ее лоно и стал бы насаживаться, пока не кончил бы в самый разгар, а затем сделал бы шаг назад, чтобы с гордостью полюбоваться своей вульгарной работой, пока белая жидкость стекала бы по груди Мурасаки. Но ей не очень-то хотелось, чтобы из нее вот так вот делали кашу, к тому же она знала, что у него есть и другие фантазии, которые она сочла бы гораздо более приятными для себя. Как только она почувствовала, как первые капли жидкости начали выходить из кончика его члена и смазывать её сиськи, «учитель» отступила назад, пока его мужское достоинство не вышло между ними, наблюдая, как он стоит перед ней полностью эрегированный и нуждающийся. Он не мог не застонать от разочарования из-за внезапного отсутствия её приятных объятий, хотя он не мог разозлиться, когда увидел, что её милое лицо извиняюще улыбается. «Теперь, когда ты стоишь во внимании, как насчет того, чтобы перейти к следующей теме. Я думаю об оральном уроке». Его глаза расширились, а член дернулся от её слов, и он внимательно следил за Мурасаки, когда она взяла его за руку и повела к большому столу, за которым сидела. Усадив его на него, она положила руку на грудь клиента и легонько подтолкнула его, чтобы он лег. Отстранившись, она нависла лицом над его промежностью, открыла рот и сильно выдохнула на него, теплый влажный воздух, выходящий из ее сжатых губ, заставил его вздрогнуть и закрыть глаза в предвкушении. Когда он снова почувствовал сравнительно холодный воздух комнаты, он открыл их и увидел, как писательница обошла стол, подошла к нему с другой стороны и посмотрела на него своими гипнотически красивыми фиолетовыми глазами. Наклонившись над ним, она присела на стол, медленно и целенаправленно ползая над мужчиной, позволяя ему рассмотреть роскошные груди, которыми она ублажала его минуту назад, упругий живот под ними и широкие детородные бедра, на которые натянулись бретельки её коротких стрингов. Склонившись над ним, лицом к лицу, Мурасаки снова задышала над его всё ещё эрегированным членом. Потянувшись одной рукой назад, она сдвинула трусы в сторону, обнажив нижние губы и наслаждаясь ощущением учащенного дыхания мужчины на них почти так же, как и он сам. Раздвинув губы, она взяла его в рот, одновременно опустив свои бедра на его, его язык уже высунулся в ожидании, их одновременные стоны наслаждения заглушались, пока они доставляли друг другу удовольствие. Язык писательницы вертелся вокруг кончика своего клиента, пробуя его сперму, пока она отсасывала ему, а он раздвигал её губы большими пальцами, чтобы его язык мог исследовать её пульсирующие розовые внутренности. Это была невероятная ситуация. И не только потому, что, придя в стриптиз-клуб, он не ожидал такого тщательного опыта. Он не хотел говорить об этом, чтобы не создавать неловкость, но мужчина уже был поклонником Мурасаки Шикибу, ещё до того, как его покорило её выступление на сцене. Он был таким же книжным червем, как и она, и был хорошо знаком с её творчеством. Он всегда был очарован ею, и встретиться с ней, тем более так близко, было настоящей мечтой. Когда она лежала на нем, стонала так, что это было музыкой для его ушей, когда она ласкала его, его разум затуманился от желания. Всё, о чём он мог думать, это о том, как сильно он хотел доставить ей удовольствие, пока его руки жадно хватали её пышные ягодицы, чтобы плотно прижать её ягодицы к своему рту, чтобы его язык мог более тщательно найти лучший способ свести её с ума от похоти, как и она его. Застигнутая врасплох, писательница неистово покраснела, ее нынешнее положение не позволяло ей сделать обычное выражение страдания. До сих пор она не подозревала об интересе к ней своего клиента, принимая его просто за человека, которому она нужна из-за внешности; когда ей стало известно, что он знает о ней и её работах, все происходящее показалось ей странно более интимным, чем она была готова. «Что мне делать? Я не могу просто бросить его на произвол судьбы, но и не хочу разрушать его представление обо мне… хотя, возможно, я уже это сделала…» Его язык, коснувшийся одного из её чувствительных мест, вывел ее из задумчивости и заставил хныкать, а её внимательный клиент принял это к сведению и стал ласкать дальше. «…Может быть, мне стоит просто продолжать в том же духе и посмотреть, улучшит ли это его мнение обо мне». Зажав его голову между бедер, Мурасаки удвоила свои усилия. Энергично отсасывая ему, она вылизывала его по всей длине, обхватывая языком, как могла, и мужчина отвечал ей тем же. Она собиралась сделать это только для того, чтобы он возбудился, но теперь она обнаружила, что не может сдерживаться; она тёрлась своим женским естеством о его лицо, чтобы еще больше возбудить его, пока она доставляла ему удовольствие своим ртом. Даже когда она почувствовала, что он начал дергаться в её рту, она продолжала делать это, пока не довела его до предела, делая все возможное, чтобы проглотить всю жидкость, врывающуюся в её горло и рот, когда она нависла над ним, его приглушенные стоны между её ног доставляли ей удовольствие в свою очередь. Собрав все до последней густой белой капли, покрасневшая писательница не позволила ни одной вытечь из ее губ, пока ее клиент не закончил свой оргазм у неё во рту. Отпустив его член с чмокающим звуком, она отстранилась от него, а руки, сжимавшие её затылок, едва пытались удержать её на месте, пока он с трудом переводил дыхание. Его лицо украшала глупая улыбка, рот был окружен жидкостями Мурасаки, а глаза смотрели на нее с поразительной тоской, когда она легла на бок рядом с ним. «Это был… отличный урок… если тебе нужно сделать перерыв перед следующим, мы можем…» Прежде чем она успела закончить свои мысли, мужчина поднялся и практически набросился на нее, заставив её издавать невнятные вопли. Едва умудрившись не скатиться с просторного стола, на котором они лежали, он впился голодным поцелуем в любимую писательницу, отчаянно проталкивая свой язык в её рот. Позволив себе потеряться в его страсти, она прижала свой язык к его языку, ощущая во рту друг друга их собственный вкус, который ничуть не ослабевал. Ее губы были всё ещё открыты, и клиент выровнял свое уже полуэрегированное мужское достоинство и прижал его кончик к её входу. Обхватив ногами его бедра, Мурасаки потянула его вниз и внутрь себя, их рты разошлись, чтобы они оба могли задохнуться от восторга. Практически самостоятельно он начал двигать бедрами вперёд-назад, вгоняя и выпуская из неё свою длину, а она стонала и хныкала от радости, что ее заполнили больше, чем она ожидала. Ухватившись за рубашку писателя, клиентка разорвала несколько пуговиц, удерживающих ее на месте, заставив массивные груди свободно выпрыгнуть, уже догадавшись, что их не вмещает бюстгальтер, по тому, как её бойкие соски упирались в ткань. Взявшись за сиськи, которые она так восхитительно покачивала, он ласкал и играл с ними, продолжая её ласкать. Двое любовников потеряли всякий счет времени, они сношались с дикой несдержанностью, бывшая «учительница» брала руки мужчины своими, поощряя его к более грубым ласкам. Их стоны и ворчание наполнили комнату вместе с влажным звуком их плоти, шлепающейся друг о друга, причем стоны Мурасаки становились все громче и страстнее по мере приближения к кульминации. Отпустив её грудь, клиент снова захватил ее губы, чтобы страстно поцеловаться с ней, писательница обхватила его голову руками, чтобы притянуть его еще больше. Вскоре его толчки стали более грубыми и беспорядочными, приближаясь к своему пределу, но на этот раз она опередила его. Её ноги сжимали его изо всех сил, она в экстазе вскрикивала ему в рот, когда по её телу пробегали разряды электричества, а перед закрытыми глазами вспыхивали звезды. В мгновение ока тугой захват её внутренностей довел и его до оргазма, их непрекращающиеся подергивания, казалось, намеревались иссушить его. Они продолжали танцевать языками друг с другом все это время, расставаясь лишь для того, чтобы, задыхаясь, втянуть воздух, когда они оба спустились с вершины наслаждения. Мурасаки не нужно было рассказывать о том, что чувствовал ее клиент, блаженство было написано на его лице. «Что ж, похоже, ты усвоил урок. Если вам когда-нибудь понадобится повторный курс, я с удовольствием вас осмотрю. Я ожидаю, что ты получишь полную оценку, фуфуфу».