Судьбы и дороги

      Фанни болела неделю.       За эту неделю многие из села перебывали в её скромном жилище. Нет, почти большинство посетителей было детьми, которых не беспокоило здоровье девушки, зато они беспокоились о том, будет ли кукольник что-нибудь показывать? Узнав, что представление будет, они, весело переговариваясь, быстро убегали. Часто приходили соседи, которые убедившись в безопасности девушки, уходили, оставляя в сенцах продуктовые подарки. Это трогало кукольника до глубины души и он решил, что обязательно даст полноценное представление жителям после выздоровления Фанни. Это была бы благодарность им за душевность. И каждый вечер забегала молоденькая соседка — подружка хозяйки.        Вот в один из вечеров и прибежала подружка Фанни. Кукольник сидел за столом, на котором кучками лежали лоскутки, моточки тесьмы и сутажа. На краю примостились обрезки кожи. Кукольник держал в руках лоскут ткани и рассматривал его, складывая то так, то эдак. Девушка остановилась, с любопытством рассматривая весь хлам, лежащий на столе.       — А чем это вы занимаетесь?       — Кукле наряды хочу сделать, поистрепалось все.       — А давайте, я вам помогу! — загорелась девушка. Мужчина внимательно посмотрел на девушку.       — А сможешь?       — Ну да, моя мама швея и меня научила. Только покажите, на какую куклу шить. Кукольник повернулся назад и достал из ящика куклу-марионетку. Кукла в его руке свесила вниз ручки-ножки с прикрепленными к ним нитями. Девушка осторожно дотронулась до куклы. Голова куклы заинтересованно поднялась, на девушку уставились нарисованные глаза с длинными ресницами. Кукла открыла рот и произнесла: «Дяя?»       — Ох, — вырвалось у девушки, — она живая?       — Конечно, для меня все куклы живые, — ответил кукловод поглаживая свою марионетку.       — Вы можете её на стол поставить?       Кукольник двинул рукой, и кукла встала на стол, приподняла руки и медленно повернулась.       Девушка взяла тесьму и быстро обмерила куклу, завязывая узелки в процессе обмера. Разложила на столе лоскут материи, который до этого вертел в руках кукольник быстро приложила тесьму к лоскуту, затем задумалась и поворошила кучку лоскутков на столе. Видно она не нашла того, что ей требовалось. Она кинулась к двери и исчезла. вернулась она быстро и держала в руках небольшой узелок.       — Фу, — она вытерла со лба испарину. — Так бежала, что взмокла! Кукольник вопрошающе взглянул на неё, мол, к чему такая спешка? Девушка ухмыльнулась, развязала узел, и на столе оказался ворох разноцветных лоскутов. разнообразных оттенков и фактур.       — Это то, что удалось спасти!       — Отчего?       — От сожжения! Мать, если лоскуты заказчики не забирают, раз в неделю сжигает их. Теперь я вашим куклам всего пошью: и платьев, и юбок, и кофточек. Даже пальто сумею! Она с этими словами вытащила из вороха лоскутов нечто меховое.       — Это Тильда муфту еще месяц назад заказывала, остатки не забрала. Мама отложила их, вот и пригодятся они. Кукольник с благодарностью смотрел на неожиданного «спонсора». Из ящика показалась рука, которая тронула палец кукольника.       — Ох, боже мой, а про тебя мы забыли, и перед девушкой появилась кукла парня. Швея погладила куклёнка по голове.       — Не расстраивайся, и тебя оденем!        Кукольник смотрел на иглу, снующую в ловких пальцах девушки, и погружался в не совсем радужные воспоминания.        Давным-давно, в другой жизни, выпускника факультета театра кукол не приняли на работу ни в один театр. Пооббивав все пороги, он выправил себе документы на индивидуальную деятельность и ходил со своими куклами по школам и детсадам. Много это денег не приносило, но на хлеб с маслом хватал. Так продолжалось, пока он не встретил своего институтского приятеля Аркашку. Тот занимался изготовлением кукол, и соблазнил его заработками. Так Максим (это было его имя в прошлой жизни) стал мастером по изготовлению кукол, которые стали пользоваться спросом. Жена Аркадия шила для их кукол различные наряды.       Максим взял кредит, купил себе машину и понял, что жизнь стала налаживаться.