Судьбы и дороги

      Максим лежал поперек седла и переживал только об одном — не раздавить бы Лялечку.        Привезли его настороженные сопровождающие в село, и сразу же отправили во двор знахарки. Толкнули его к хозяйке и сказали.       — Куколь. Та неверяще обвела Максима рукой.       — Светлые! Откуда вы взяли, что он куколь?       — Сам сказал! — отрезал старший.       — Он не куколь!       — Уважаемая, скажите, пожалуйста, а кто это куколь?       — А ты не знаешь? Сам же назвался. Максим покачал головой.       — Я — кукольник, и вашего куколя не знаю. В подтверждение он вынул Лялечку. Кукла оглядела всех, и спросила у Макса.       — А это кто? Вот тут Максим и сам раскрыл рот. Мало того что почтенная публика с фанатичным блеском в глазах уставилась на Лялечку, так Максим куклу озвучил при помощи чревовещания! Никогда, совершенно никогда, не замечал в себе Макс способности искусству чревовещания, а тут раз — и получилось!       Знахарка еще раз осторожно обошла Максима и с твердой уверенностью сказала. — Нет, он не куколь. Нет в нем черноты, светлый он.       — А это? — стражники показали на куклу, — Разве это не волшба? -       Какая волшба! — всплеснула руками знахарка, — он её водит. Так? Обратилась она к Максиму. Тот кивнул и протянул знахарке вагу*.       — Попробуйте! Знахарка осторожно взяла крестовину, а Максим положил свою руку на руку женщины и приподнял конец ваги, кукла сделала шаг, потянув за другую нить, Максим заставил сделать марионетку второй шаг. Женщина приноровилась, и кукла стала «переступать» Максим убрал свою руку, знахарка оглянулась на него.       — Смелее — шепнул Максим и тронул её за плечо. Он ухватил коромысло, управляющее руками, и кукла подняла их и помахала стражникам.Максим забрал свою Ляльку.       — Вот так. Я же говорил, что я кукольник.       Он отворачивается от стражников и медленно идет к лавке. На полпути он чувствует как за его локоть кто-то цепляется и голосом знахарки представляется. — Меня зовут Светана, и кто я, ты знаешь.       Макс молчит, но от знахарки трудно избавится, тем более в её доме! Только, когда они сидят на лавке, Максим неожиданно даже для себя самого спрашивает.       — И что мне теперь делать?       — Как что? — отвечает знахарка, — Жить!