Судьбы и дороги

      Если бы кто-нибудь заглянул этим вечером в плавни, то был бы сильно удивлен. Обычно эти места не были обитаемы, только многочисленные птицы населяли эти места, с шумом и гоготом выясняя между собой отношения. Но сегодняшним вечером на небольшом пятачке земли горел костер, возле которого сидел полуголый человек, сосредоточенно следивший за утиной тушкой, жарящийся на огне. Человек, а это был кукольник, аккуратно проткнул тушку птицы ножом, проверяя её готовность. Из прокола показался прозрачный сок. Кукольник ловко снял с ветки, заменяющий ему вертел, тушку и положил на расстеленный камыш. Затем пристроил над огнем очередную тушку, сел у костра, положил на согнутые колени руки и так и застыл, глядя на огонь.        Он на этом островке находился почти две недели. Макс посмотрел на воткнутый шест, где делал зарубки прошедших дней. На этот способ отсчета дней навел его Робинзон Крузо. Правда, оставаться на продолжительное время на этом островке у Максима желания не было. В первый день он только и сумел найти несколько птичьих гнезд. Первые гнезда привели его в уныние, все яйца в них оказались насиженными. Правда, когда-то читал Максим, что, то ли в Камбодже, то ли в Таиланде, аборигены с аппетитом поглощают такие яйца, считая их деликатесом, но он же не уроженец тех мест, так что даже мысль о таком перекусе заставила желудок рефлекторно сжаться, и Максим быстро ушел к другому гнезду.       Он не помнил, сколько гнезд он разорил, пока не отыскал гнездо со свежими яйцами. Свежие они или нет, это уже не заботило Максима, главное в них не было ничего, кроме белка и желтка, да и пахли они обычными яйцами. Обрадованный Максим сразу же выпил одно яйцо. Он осторожно расковырял в яйце дырочку, сунул в неё крепкую травинку, размешал и выпил. Он даже физически почувствовал, как жидкость скользнула по пищеводу и плюхнулась в желудок. Чувство голода чуть притупилось. Больше пить сырые яйца у Максима желания не было. Сгрузив яйца в рубаху, парень осторожно пошел к месту стоянки плота.       Яйца он донес в сохранности, но понимал, что долго они храниться не будут, как бы не получилась у него яишенка с глазками. Но прежде чем мечтать о яишенке, нужно придумать две вещи, первое — на чем жарить, ну это просто! Достаточно найти плоский камень и вот тебе сковородка! Второе- огонь! Как его добыть, это полбеды, главное, где взять дрова для костра. Камыш горит как порох.        Макс сел и стал думу думати. Он думал не долго, спустился к реке и пощупал верхний слой камыша на плоту. Он оказался сухим. «Самое то!» — подумал Максим и завертел головой, отыскивая то место, где рос рогоз. Заметив коричневые «колбаски» он двинулся к ним, срывая по пути длинные стебли травы.        До самого вечера он делал приготовления чтобы только пожарить себе яйца. Наковырял в речке несколько камней и нашел среди них более-менее ровный камень, выложил из камней три стороны будущей печки и аккуратно примостил на эти стороны свою «сковородку», тщательно отмыв её от песка, затем сделал «паллеты» из камыша, наполняя их распушившимся рогозом, уложил их неплотно в свой очаг, и ему осталось только найти чем и как поджечь «паллеты». В данном случае его выручил нож.        Нет, Максим абсолютно не знал, из какого сплава сделан его нож, но ударив им по камню из реки, он увидел искры. Он несколько минут целенаправленно ударял ножом по камню, пока вылетевшая искра не попала на распушенный рогоз. Встав на колени перед тлеющим рогозом Макс тщательно раздувал обуглившийся пух, пока он не занялся веселым огоньком.       «Из искры возгорится пламя!» — провозгласил он, перенося горящий пух с камышовыми стеблями в очаг. Дождавшись, когда камень зашипел от плевка Максим трясущимися руками от вожделения и волнения, разбил над камнем первое яйцо. А уже к вечеру он, осоловевший от еды, задумался, как сохранить огонь до завтра.