Рейс 815

      — Невероятно! Утопи меня господь, это же просто потрясающе, — выдохнул Джейсон, едва не выронив из дрожащих рук цифровую камеру.       Он был не единственным, у кого перехватило дыхание и кто трепетал над ней, как над святым Граалем. Вся его команда, разинув рты, снова и снова пролистывала отснятые материалы — те самые фотографии, которые теперь грозили разнести в щепки дело рейса 815 и сшитую белыми нитками версию ФБР.       Киллиан, Эмма и Коди, сидящие напротив, переглянулись. Голова у каждого шла кругом от осознания: они не просто вляпались в авантюру века — они умудрились пройти через неё и выйти на другой конец. Почти сухими. Пусть и вонючими.       Даже более чем сухими!       Они условились встретиться в одиннадцать утра в квартире Коула, чтобы уж настолько идиотически не попасться горяченькими федералам в руки, которые вполне себе могли поджидать в студии. Однако сегодня удача была явно на их стороне, и пока троица шла в открытую по улицам Майами, их не заметила ни одна проезжающая машина полиции, да и слежку они тоже не засекли.       — Да мы сами в шоке! Под чем мы были? Под какой мощной дозой адреналина вчера… — протараторила Эмма и протерла глаза. — Даже не верится, что все это было вчера!       — Вентиляция — это еще цветочки. Знали бы, как мы добирались до этого хранилища. То еще приключение! Через тайный ход в стене, лазерный лабиринт… — начал перечислять Коди, загибая пальцы, а после еще полчаса с пеной у рта рассказывал обо всей их дороги, больше часть чего Киллиан пропустил мимо ушей. — Казалось бы, меня уже ничем не удивить, но нет!.. Вот я сходил за хлебушком.       — Я в шоке от вас, народ… У меня нет слов! Додуматься до такого — это какую нужно иметь смесь фантастического везения и смекалки!.. — с горящими от восторга глазами Джейсон едва не подпрыгнул на месте и захлопал в ладони. — Вот она пунктуальность — в тот же день все нашли, филигранно! Вы герои, не иначе.       — Сказано — сделано, — гордо ухмыльнулась Эмма и, словно чемпионка, обняла парней. — Можете теперь официально делать нас спецагентами.       — И какой у нас дальнейший план действий? Вы сразу же расскажете об этом в новостях? — торопливо поинтересовался Киллиан, переминаясь с ноги на ногу.       Внутри почему-то бурлила тревога и разрасталась с каждой минутой пребывания в Майами. Хотелось как можно быстрее разобраться с компроматом и поехать к родителям и Тиффани.       — Ни в коем случае! — Коул задумчиво почесал затылок. — Может, на следующей неделе, когда мы всё отшлифуем и подготовим, а пока — никаких громких заявлений. Нужно сделать всё профессионально, чтобы не дать им ни малейшего шанса.       — Значит, неделю сидим тихо и не высовываемся? — с сомнением спросил Киллиан, нервно выглядывая в просветы между жалюзи на окнах.       — Без исключений. Лучше не рисковать! — отрезал Коул, и тот тихо заскрипел зубами.       — Я не могу так. Мне сегодня же надо к родителям, — Джонс раздраженно всплеснул руками и начал беспокойно нарезать круги по ковру.       — А у меня, между прочим, девушку похитили федералы. И я не знаю, что они творят с ней эти три дня, — взвился присоединившийся Коди и прожег журналиста испытующим взглядом. — Может, они вообще ее пытают?       — Черт подери, похитили? Это тоже надо припомнить им на все сто, — простонал Джейсон, ударяя ладонью по столу и тяжело опускаясь в кресло. — Ну, я не могу вам запретить что-то делать физически и посадить на привязь… Но будьте, пожалуйста, аккуратны и не вляпайтесь опять куда-нибудь.       — Конечно-конечно. Спасибо огромное вам, мистер Коул! Если бы не вы, то мы бы, наверное, опустили руки, — пролепетала Эмма, когда Киллиан схватил ее за руку и, поблагодарив тоже, потащил ее на выход.       Они практически переступили порог, как Коул резко опомнился и остановил их:       — Подождите, мисс Свон, я задержу вас еще на чуть-чуть!.. Есть очень важное дело…

✈✈✈

      Эмма, Киллиан и Коди долго препирались, к кому поехать первыми: на квартиру к Тиффани или за город, в дом Джонсов, да так, что едва впервые не рассорились в пух и прах. Яркое солнце начинало по-настоящему сильно припекать, напоминая, что пора бы поторопиться, иначе возможность быть сожженными перестанет быть гипотетической. Методом жребия они все-таки определились, что нужно ехать к родителям Киллиана, и рванули к ним, забыв даже перекусить.       Пока такси стояло в душной, тошнотворной пробке, застряв между двух гудящих, как бешеные осы, машин, Джонс не находил себе места. Он будто бы оказался в раскалённой консервной банке — стены давили, жара удушала, так что не спасал даже кондиционер, клаксон слева бил в уши, как молоток по виску. Каждый пытался выбить себе более выгодное место и протиснуться дальше, наплевав на правила приличия. Водитель безучастно щелкал пальцем по рулю, а стрелка на часах ползла медленнее, чем черепаха с похмелья. И это невероятно раздражало.       Киллиан ерзал, впивался ногтями в колени, смотрел в окно, потом на часы, потом снова в окно — и так по кругу, пока тело не начало нудно ныть от напряжения, а желудок не сжался в тугой узел. Его буквально выворачивало от этой липкой, грязной тревоги, которая разрослась с такой скоростью, какой никогда раньше не было. Он всегда умел отмахиваться от плохих предчувствий, гнать панику прочь и шутить даже на грани катастрофы, иначе он не был бы летчиком-испытателем, который каждую секунду балансировал на грани жизни и смерти. Но не сейчас. Сейчас что-то определенно шло не так. И даже беззаботные шутки Коди и Эммы не помогали ему расслабиться и разрядить обстановку.       И чем дольше он сидел в этом чертовом такси, застрявшем в пробке, тем отчетливее ощущал: беда уже рядом. Ее дыхание холодило затылок, но пугало не только это, но и то, что он не мог понять, откуда именно она придет. Хотя казалось: сколько уже разного дерьма они перенесли!       В голове без конца крутились мрачные обрывки мыслей, как сор в мутной воде.       Мама.       А если с ней что-то случилось? А если… Он резко замотал головой, будто мог выкинуть эту мысль из черепа физически. Нет. Только не это. Только не сейчас. Только бы она была жива. Только бы успеть.       Он поймал себя на том, что сжимает кулаки до побелевших костяшек. В груди тяжело бухало сердце — слишком громко, слишком быстро, будто тоже пыталось пробиться к ней, туда, сквозь этот проклятый, раскаленный асфальт и ревущее месиво машин.       И тут Киллиан понял — вот она, та же самая истеричная тревога, на которую просто невозможно найти управу и которую испытывала Эмма, когда ехала к родителям. Это чудовищное, удушающее чувство, когда время — твой враг. Когда каждая секунда — это верёвка, затягивающаяся на горле. А неизвестность — самый жестокий палач, точащий зубы на твою последнюю нервную клетку.       Его любимая мамочка. Та, что всю жизнь держала его на плаву, вытаскивала, терпела все идиотские подростковые и алкогольные выходки, проклинала и любила — несмотря ни на что. Пусть они ругались до хрипоты, пусть были периоды, когда он не хотел даже слышать её голос — всё это давно в прошлом и поросло мхом. Сейчас он взрослый. Мужчина. И должен быть рядом. Должен был быть рядом всегда, особенно теперь, когда она сама, может быть, задыхалась от боли и страха. Когда ей, возможно, страшно так же, как когда-то ему — маленькому, прячущемуся от монстров под кроватью.       И, конечно же, он не мог допустить ошибки Коди, когда он просрал последнюю возможность увидеться с самым близким человеком — его бабушкой.       «Да какая, к чёрту, смерть! — оборвал себя Киллиан и мысленно влепил себе пощёчину. — С ней всё нормально. Рядом с ней была вся семья и хорошее лечение».       «Кроме тебя, конечно же», — язвительно уколол его внутренний голос.       — Долбанные пробки! Почему, чёрт возьми, всё всегда должно быть через задницу?! Ну долго еще? — не выдержал Киллиан и разъяренно выпалил, выглядывая в окна и пытаясь увидеть хоть небольшой просвет.       — Откуда ж мне знать? К сожалению, телепорта у меня нет, а о том, какие придурки снова поцеловались на трассе, может знать только Бог и патруль, — небрежно фыркнул водитель и пожал плечами.       — Бро, не переживай так. Тупая поддерживающая фраза, конечно, но не загоняйся так сильно. Тебя не было черт знает сколько времени — один час точно погоды не сделает, — попытался поддержать его Коди, повернувшись с переднего сидения. А после шепотом добавил в сторону: — В отличие от федералов, у которых крышу снести может каждую секунду…       — Ну ты же не виноват в том, что уехал и не появлялся несколько месяцев, — Эмма посмотрела ему в глаза и надавила серьезным голосом, не принимающим опровержений. — Так что не думай винить себя в этом. Уж кто-кто, а я отлично понимаю, что ты чувствуешь, — а после взяла за руки и погладила.       — Господи… Какая же ирония, чтоб её, — нервно усмехнулся Джонс, расстёгивая воротник. — Меня, мать его, больше всего пугает не то, что случилось, а то, как они отреагируют, когда я просто возьму и ввалюсь к ним после месяцев молчания. Ну и рассказывать потом друзьям, где я был всё это время… Ага. Прекрасная перспектива. Только костра не хватает. Ну или дурки. Тут уж куда посчитают нужным упечь.       — У-у-у, даже не знаю, с чего начинать. История на вечер с выпивкой и слезами: и про Малдера с его вонючими носками в барсетке, и про лазерный лабиринт, и про вонючее хранилище с барсуком-террористом, — скривилась Эмма, наконец-то рассмешив Киллиана едва едва ли не до слез, а вот водитель на них почему-то странно покосился.       И эти шутки действительно помогли немного скоротать время и успокоить колотящееся сердце, пока такси наконец не подкатило к источнику пробки.       Авария. Мигалки. Скорые. Кто-то расшибся вдребезги и их едва не соскребали с асфальта.       Он дернулся, распрямился в кресле, сжал штанину так, что побелели костяшки пальцев. Сердце затарахтело, как безумное, прыгая под ребрами, будто кто-то изнутри методично швыряет его в стену.       А если мама… там? В этой карете?       А если всё — опоздали?       Перед глазами промелькнула сцена, которую он не хотел даже воображать. Холодок побежал по позвоночнику.       «Да ну нет, мать твою, только не это. Только не она… И вообще это не ее машина!»       Он глотнул воздух. Не помогло. Стиснул зубы. Тоже не помогло.       Ну почему же именно сейчас всё снова валится?       — Господи, суеверный идиот, соберись! — мысленно рявкнул он на себя и хлопнул кулаком по бедру.       Такси в кое-то веке разогналось быстрее черепахи и рвануло вперед по освободившейся трассе. А там уже оставалось рукой подать до дома родителей       Буквально минут через пятнадцать среди безмятежно покачивающийся деревьев замаячила знакомая крыша.        Дом. Тот самый милый дом. Все те же каменные стены огромного коттеджа, напоминающего спящего великана. Все тот же ровный, спокойный, чертовски знакомый фасад, будто ничего не случилось. Будто его отсутствие — лишь маленький отпуск. Будто за эти месяцы никто не рыдал, не сходил с ума, не звонил в полицию, не метался между отчаянием и страхом… А что если никто и не сходил с ума из-за его отсутствия, зная его отвратительный взбалмошный характер и ту идиотскую привычку, которая была раньше — появляться только тогда, когда что-то нужно?       Ну он же изменился!       Джонс тяжко вздохнул, и сердце снова начало выстукивать марш, отчего пот выступил на лбу.              Ноги стали предательски ватными, и тревога до того сильно сжала горло сильной рукой, как не сдавливала даже во время мертвой петли. Будто в тумане, Киллиан добрел до веранды и подошел к входной двери. Взгляд зацепился за старый венок из искусственных цветов. Тот самый, который он когда-то подарил маме. Она всё-таки не выбросила.              Значит… значит, помнит. Значит, ждала.       Боже, ну это же очевидно, она всегда будет его ждать!       В горле пересохло, но Джонс, переглянувшись с Эммой и Коди, потянулся к звонку.       Его не разрывала на кусочки истерика, как еще недавно Свон, когда она приехала к родителям, — конечно, ведь он-то не тридцать лет пропадал черт знает где — но напряжение пульсирующим, острым комочком закрутилось в животе.       Раз.       Ну давай же, это просто дверь. Просто звонок.       Два.       Ты взрослый человек, Киллиан. Взрослый. Просто нажми.       Три.       Щелчок. И пальцы наконец-то нажали на чертову кнопку. Протяжная трель.       Сердце пропустило удар — за дверь раздались шаги, а после зашлись в бешеном ритме. Все ближе и ближе… Джонс на мгновение зажмурился, а когда распахнул глаза, увидел перед собой отца. Ошарашенного, едва поседевшего и неряшливо одетого, похоже, в первое, что попало под руку. Тот изумленно пошатнулся и схватился рукой за косяк, разинув рот и вскинув брови.       Отец. Живой. Господи, спасибо на этом, что с ним ничего не случилось!       — Киллиан? Какого дьявола происходит?.. — прохрипел Бреннан и, набрав воздуха в грудь, шокировано воскликнул: — Где ты, мать твою, был? Куда ты пропал? Мы уже все морги обзвонили, — он тараторил, лихорадочно глотая воздух.       Киллиан не успел ответить. Ком в горле сдавил дыхание. Его трясло. Он хотел сказать, что всё в порядке, что он здесь, что живой, а еще больше — рассказать, что, черт возьми, с ним случилось, но вместо слов из горла вырвались лишь сдавленный хрип и стон.       — Пап… я… — и всё. Ни звука. Ни одного связного предложения. Только выдох — облегчённый, сбитый, дрожащий. Такой, какой вырывается, когда долго тонул — и вдруг вдохнул впервые за месяцы. — Это очень долго объяснять, но со мной все в порядке.       Один миг — и в глазах помутнело от слез. Рывок — и Бреннан притянул Киллиана к себе, крепко обнимая. Рваный вздох и громкий всхлип, который невозможно сдержать, — а после отец зарыдал так, как не рыдал никогда раньше. Джонс прижался к нему и погладил по спине, уткнувшись в плечо и забыв про все проблемы вокруг, словно ему снова было пять лет.       — Только посмей мне утаить то, где тебя черти носили два месяца? — сквозь накатывающие слезы рявкнул Бреннан и хорошенько тряхнул сына за плечи, впившись пальцами в кожу. — А это еще кто с тобой? — он растерянно выглянул за его спину и заметил Эмму и Коди.       — Это моя девушка… Эмма Свон и лучший друг Коди Пейдж, — истерически усмехнулся Джонс и стер слезы.       — Когда ты успел завести себе девушку? — ошеломленно споткнулся Бреннан и поперхнулся воздухом. — То есть ты где-то снова гулял по девкам хрен знает сколько времени и ни разу не удосужился нам даже позвонил? Ни звонка, ни привета, ни ответа! Мы думали, что ты умер… Понимаешь, Килл? Что ты где-то лежишь и тебя уже не спасти! — его разъяренный крик едва не оглушил всех так, что Киллиану пришлось утихомиривать его.       — Да не шлялся я не по каким девкам. Все это время я бегал от ФБР по всей стране и пытался спасти наши шкуры. В том числе и ваши. Я не звонил вам, чтобы не подвергать вас и нас опасности! — его голос сорвался и надломился. Киллиан дрожал не меньше отца — только не от злости, а от переизбытка всего: эмоций, страха и вымотанности. — Я бы позвонил, пап. Я сто раз хотел. Но если бы я это сделал — вас бы тоже могли потащить на допрос, на экспертизу, обыскать дом, сломать жизни. Так же, как пытались сломать нас. Ты понимаешь, что там происходило?! — Джонс шагнул ближе, сжал кулаки. — Это не отпуск был. Это была, мать твою, война. Мы, конечно, очень много угорали над этими федералами, но по факту они хотели пустить Эмму на опыты, а нас — в прикуску к чаю.       — …Ч-что? ФБР? Что вообще происходит? Какого хрена ты опять куда-то вляпался? — голос Бреннана сбился. В глазах мелькнуло что-то странное: смесь ужаса и растерянности, как будто он в первый раз увидел в сыне не паршивца, а… взрослого. Ответственного. Измученного до костей человека.       — Мы чуть не сдохли, пап… Это о-очень долгая и запутанная история об гребаных правительственных экспериментах, — спокойно, но глухо добавил Киллиан. — Не раз. Нас хотели закопать, заткнуть и закрыть в их лабораториях.       На секунду повисла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке кричит чайка. Отец ещё раз втянул его в объятия, стиснув так, что хрустнули позвонки. Уткнулся в его плечо, всхлипнул и только после, отстранившись, сипло добавил:       — И эта девушка… — Бреннан с трудом повернулся к Эмме. — Она была с тобой всё это время?       — Не просто была, — вмешался Коди, хлопнув Джонса по плечу. — Она тащит нас всех на себе, если уж на то пошло. Если бы не Эмма, то нас бы всех здесь давно не было. Нам сначала пришлось сбежать из Майами к ее родителям в Техас, оттуда лететь на старом кукурузнике в Лос-Анджелес к ее другу ученому, потом бежать в Вашингтон и проводить спецоперацию в штаб-квартире ФБР, забираться в секретное хранилище, — он строчил, словно из пулемета, запинаясь от волнения и перевозбуждения.       Бреннан прикрыл лицо руками, пытаясь переварить услышанное, покачнулся и оперся об стену, тяжело дыша.       — Что, твою ж налево? Вы как будто боевиков пересмотрели! Я боюсь знать причину, по которой ты оказался в такой заднице… но-но… — а потом сорвался и принялся нервно нарезать круги по веранде. — Ладно-ладно, все эти сумасшедшие подробности расскажешь потом. Сейчас важно другое: ты хоть понимаешь, что с мамой?!       Едва отец начал эти слова, как у Киллиана уже выбили почву из-под ног. Так жестоко, забирая последнюю надежду. Так, что в глазах потемнело и всё вокруг качнулось, как палуба в шторм. Сердце сорвалось с места, ударившись где-то о горло, — и застыло. Мир как будто замер, звуки стали глухими, словно сквозь воду, и даже жаркий воздух Майами вдруг показался ледяным.       — Что с ней? — прохрипел Киллиан и с трудом сдержал себя, чтобы не кинуться к нему. — Пап. Что с ней?       Бреннан внезапно пронзил его взглядом, в котором переливалась такая острая, сильная боль, что даже Эмма и Коди затаили дыхание.       — Она изводила себя каждый день мыслями, где ты пропадаешь, почему ты не отвечаешь и почему тебя нет в своей квартире!.. А вчера ей стало плохо, и мы думали, что это давление, да вот только ее ударило в сердце… Мою Алисочку, — и новая волна рыданий накрыла отца. Он хотел рвать и метать на месте, проклинать эту вселенную. — И всё из-за тебя, придурок! Из-за тебя она получила инфаркт и сейчас лежит в больнице в коме!.. Теперь она в реанимации. Врачи не знают, когда она придёт в себя.       Нет. Нет. Нет! Киллиана словно ударили по ушам и оглушили, затем врезали в солнечное сплетение — так, что он забыл, как дышать. Мир перекосился, затрещал по швам — звуки стали ватными, как будто его опрокинули в ледяную воду с головой.       Он оступился, споткнувшись о собственные ноги, ударился плечом о перила и едва не рухнул. В голове стучало только одно: это из-за меня. Всё. Из-за. Меня.       Долбанный идиот. Кретин.       На голову будто вылили ушат ледяной воды. В груди закипала такая паника, что хотелось свернуться в клубок и раствориться, лишь бы не ощущать этот адское пылающее пекло внутри смешанное с виной, болью и тем отчаянным желанием всё вернуть, всё переиграть, всё исправить. Еще мгновение — и слёзы, секунду назад подавленные усилием воли, теперь рвались наружу. Горячие, щемящие, стыдные. В горле стоял ком, будто он проглотил целую горсть камней,       А если она уже умерла?       Если её уже нет, и он не успел… Не сказал, как сильно её любит. Как ценит. Он определенно был плохим сыном. Его все детство давали то, чего у других детей никогда не было: возили по заграницам, покупали лучшие игрушки и одежду — а Киллиан ничего не ценил. Он едва мог дышать, рухнув на скамейку, и разум заволокло мутной пеленой так, что не заметил, как Эмма и Коди оказались рядом. Их руки крепко прижали его к себе и нежно поглаживали по волосам, пытаясь привести в чувства.       — Я должен был быть рядом, — сквозь зубы выдавил он. — Должен был. Черт, я же знал, что у неё сердце. Я знал!       — Если вы не выдумали все это, то ты совсем не виноват в этом, — тихо сказал Бреннан и тронул его за плечо. — Не вини себя, пожалуйста. Ей лучше от этого не станет.       — Киллиан, посмотри на меня, — донесся вкрадчивый голос Эммы, и она повернула его голову к себе, заглядывая в глаза. — Солнце мое, ты не виноват, понимаешь? Просто обними меня, — и поцеловала его в щеку, не давая отвернуться.       — И меня тоже, — присоединился Коди, стискивая его насколько сильно, что ребра едва не затрещали.       Киллиан глубоко вздохнул, пытаясь успокоить трясущиеся руки. Боги. Он сам поразился тому, как стремительно разбила его эта новость и довела до слез…       Стоп. Вдох-выдох. Конечно, он не виноват. Если и были в этой ситуации виновные, то это точно были федералы, но никак не он. Прикосновения друзей медленно приводили его в чувства и давали возможность почувствовать слабину, немного выпустить пар и накопившийся стресс.       — Я прямо сейчас собирался в больницу. Лиам уже там. Поэтому возьми себя в руки, успокаивайся и поехали, — серьезным тоном сообщил отец и протянул тому платок.       Голова трещала, и в целом тело казалось разбитым на сотни кусочков, но Джонс силой воли заставил себя подняться и поехать в больницу в Майами. Мир за окном расплывался в мутные полосы, и Киллиан не мог ни на чем сосредоточиться — в ушах просто гудело, а руки адски потели, пока он бесконечно крутил в них плеер. И, наверное, если бы рядом не было Эммы и Коди, то пришлось бы тяжко.       — Мы почти приехали, — тихо прошептала Эмма, не отпуская его руки. — Ты справишься. Она сильная. Такая же, как ты.       — Или как ты, — с горечью хмыкнул Киллиан, но сжал пальцы в ответ. Он выдохнул. Глубоко. Ровно. По крайней мере, старался. Пожалуй, это было самым трудным его возвращением.       Глаза устремились в окно, но толком ничего не различали — как будто на мир натянули полупрозрачную пелену. Бежевое здание больницы, переливающееся в лучах солнца, и окруженное роскошными пальмами показалось впереди. Никогда так быстро и сплоченно Киллиан еще не работал с отцом и заполняли все документы на проход в реанимацию. Свон и Пейджа не пустили туда, так как они не были родственниками, и оставили сидеть в коридоре.       Джонс набросил на плечи халат и сам не понял, как тихо вошел в палату реанимации вслед за отцом, словно кто-то другой руководил его телом. Тишина. Только писк приборов разносился по комнате — и он монотонно бил по нервам, как метроном, отсчитывающий последние минуты жизни. Она лежала посреди палаты на специальной кровати — хрупкая, словно фарфоровая кукла, укрытая одеялом и окружённая проводами, капельницами и прозрачными трубками. На фоне ярких приборов и стерильно белых стен мама казалась пугающе маленькой и… беззащитной, какой Киллиан ее никогда не видел… Как и не видел ее лицо настолько бледным. Даже ее черные короткие волосы не ощущались настолько насыщенными. Она всегда олицетворяла пышущею жизнь, энергию и спорт, а сейчас стала собственной тенью.       У Джонса в горле пересохло. Руки стали ватными. Он подошёл ближе, чувствуя, как шаги отдаются глухим эхом в голове. Увидев его, Лиам шокировано разинул рот и подорвался со стула, бросившись к объятия к брату.       — Где ты был, Кил? Куда ты пропал? Почему ты не выходил на связь? — пытаясь сдержать крик, надрывно захрипел тот и крепко прижал к себе.       На несколько мгновений повисла тишина, и Киллиан едва смог сглотнуть. Прикрыл глаза, из-под который вновь скатились слезы. Они ждали его, искали. Конечно же. А он!.. Думал, что его, такого негодника, никто даже не вспомнит.       — Какой же ты дурак, Киллиан, — без злобы, но вымученно простонал Лиам.       — Я потом все расскажу. Я не виноват в том, что был вынужден исчезнуть… Не сейчас, — он с трудом вывернулся из его объятий и кинулся к койке матери.       — Мам… — охрипшим голосом выдохнул Киллиан, осторожно наклоняясь и касаясь её пальцев. — Мамочка, я здесь. Прости меня. Прости, что не был рядом. Прости, что пропал. Но, черт возьми, я здесь. Я уже здесь… А ты нет. Хоть бы ты ответила мне.       Он сжал её руку крепче — ту самую, которая когда-то вытирала ему слёзы, таскала по кружкам, учила заваривать чай и читать книги. А сейчас Джонсу никто бы не вытер эти слезы. Сколько бы времени ни прошло, он до сих пор помнил, как в детстве укладывался рядом с ней на диван и слушал её голос, убаюкивающий и добрый, которым она рассказывала ему сказки. А теперь всё зависело только от того, услышит ли она его снова.       — Она в стабильном состоянии, — наконец заговорил врач, подойдя к ним с планшетом. — Инфаркт был тяжёлым, но она держится. Сознания пока нет, но динамика есть. Если бы она не нервничала так много, то, наверное, он бы не случился, но мы не теряем надежды.       Эти слова обрушились на Киллиана не как облегчение, а как выстрел в воздух после долгой тишины. Он выдохнул. Голова закружилась. Он не сразу осознал, что всё это время почти не дышал.       — Я больше никогда так не исчезну. Никогда, — прошептал он ей в ладонь, а отец и Лиам жалостно на него смотрели, будто до них лучик надежды так и не добрался. — Пожалуйста, проснись. Нам всем без тебя ни к черту, ни к богу.       Спустя несколько минут после ухода врача, дверь неожиданно скрипнула, и все обернулись. Черт подери, Киллиан ошарашенно уставился на Эмму, которая явно незаконно пробралась сюда.       — Эй, как вы здесь? — прошептала она и ахнула, увидев Алису. — Боже, какой ужас. Не так я себе представляла знакомство со свекровью.       — Эмма, как ты сюда попала? Тебе же запрещен сюда вход, — изумленно выпалил Киллиан, едва не подпрыгнув на стуле.       — Там же охрана! Как вы ее прошли? — потрясенно выдали Джонсы-старшие и застыли, как вкопанные, оглядывая ее с ног до головы.       — Ну, понимаете, своими методами. Ловкость рук и никакого мошенничества, — нервно усмехнулась она и тихо подошла к койке, с намеком подмигнув Киллиану и поправив халат на плечах. — Эй, миссис Джонс, просыпайтесь. Вас все здесь ждут, — прошелестела Свон… и коснулась ее руки.       Как вдруг раздался резкий, пронзительный писк монитора, будто кто-то вонзил нож в сам воздух.       Все замерли. Секунда. Другая.       И вдруг — пикирующий сигнал вниз. Линия сердцебиения задергалась и скачками понеслась вниз. Напрямик к смерти.       Твою мать, все только что было хорошо!       — Нет… нет-нет-нет! — в кромешном ужасе выдохнул Киллиан, срываясь с места. Его сердце словно сжали в кулаке и попытались раздавить одним ударом. Он подлетел к койке, схватил мать за руку. — Мама! Мама, не смей умирать. Только не сейчас!       Никто не успел сориентироваться и понять, что происходит, и в ужасе застыли на несколько мгновений. У Эммы сердце тоже едва не остановилось и рухнуло в пятки, и она резко отпрыгнула назад.       — Эмма, что ты сделала?! — рявкнул Киллиан и бешеным взглядом вонзился в нее, таким, каким не смотрел никогда раньше. — Лиам, позови врача быстро       Свон отшатнулась, потеряв дар речи. Ее словно молнией прошибло. Дыхание вырвалось рывком.       — Я… я ничего не сделала! — прохрипела она, побелев. — Я просто… дотронулась…       Внутри всё сжалось. На грудь словно упал камень, а в животе разросся лед. Паника ворвалась шквалом и снесла едва ли не все мысли в голове: что если это она? Что если её прикосновение стало триггером? Да такого быть не может! Она же не убийца!       Ее метеорит только вылечивал раны… Но что если только ее? А что если он и в этот раз может помочь?       — Я н-не знаю… Это наверняка совпадение! — испуганно протараторила Эмма, когда Джонс-старший сорвался с места и понесся в коридор.       В голове завертелась тысяча и одна мысль, словно в центрифуге, и тело сковало. Этот отвратительный писк и зубчатые скачки на кардиомониторе, куча мигающих красным лампочек вводили в натуральную истерику. Слишком быстро. Слишком. Дыхание перехватило: перед ней, мать вашу, умирала мама ее любимого человека.       Киллиан чуть не взвыл, схватившись за голову, и вместе с отцом вылетел из палаты с криками о помощи. А Эмма осталась одна. Одна — в палате, в полной растерянности, со слезами на глазах и тупым звоном в ушах.       Что делать?       Блять.       Как помочь?       Паника вгрызалась в горло, а ноги словно приросли к месту. Такое было только когда она падала на самолете! И тут — молния. В голове метнулась одна-единственная безумная, отчаянная, невозможная мысль:       Метеорит.              Если он помог ей заживить все раны, стереть все шрамы, вдруг поможет и Алисе?       Мгновение — и кто-то словно выдернул предохранитель. Не размышляя, Эмма мгновенно стала невидимой и рванула со скоростью спринтера-марафонца к рюкзакам, где-то там, в приёмном коридоре. Секунда. Две. Три. Время шло на секунды. Она неслась по больничному полу, как ветер, ударяясь локтями о стены и задевая прохожих — но никто, кроме Коди, даже не понял, что происходит. Да и тот тоже ни черта не сообразил, но она не стала ему ничего даже объяснять.       — Эй, что за… — только и выдохнул Пейдж, когда невидимая буря влетела в них, сбив его с ног.       Эмма на коленях яростно высыпала содержимое рюкзака прямо на пол — аптечки, батарейки, расческа, какой-то носок… Все не то!       Пальцы не слушались, всё, как назло, валилось из рук.       — Дьявол! Блять! Господи, пожалуйста! — шепотом взмолилась она.       И вдруг в руку наконец-то попался он. Этот долбанный кусок металла и ее проблем затерялся на самом дне. Впрочем, как и они сейчас.       Схватив его, Свон сорвалась обратно — бегом, запинаясь, с отчаянной решимостью в глазах. Проскальзывая по натёртому до блеска полу, она влетела в палату — и, к счастью, туда ещё никто не успел вернуться.       Алиса все еще лежала неподвижно, а чертовы показатели жизни стремительно летели в бездну. Сердце Эммы колотилось так, будто вот-вот разорвёт грудную клетку. Ведь ее руках буквально была чужая жизнь. Она дрожала, будто при температуре, но подошла медленно и осторожно — и вложила метеорит в ладони Алисы.       — Боже, ну пожалуйста-пожалуйста! — зашептала Эмма. — Ты, гребаный кусок космического мусора, сделай хоть что-нибудь хорошее в своей чертовой жизни. Умоляю, — сдавленным голосом выдохнула она, сдерживая слёзы, но они уже хлестали по щекам, обжигая кожу.       Тишина. Прошло три… четыре… пять секунд. Ничего. В ответ — пустое, огромное уничтожающее ничего.       И тут в коридоре послышался оглушительный топот ног и громкие голоса. Чёрт-чёрт-чёрт! Эмма дёрнулась, как на электрическом стуле. Этого не могло быть. Он должен был сработать!       Судорожно всхлипнув, она затрясла метеорит обеими руками, как будто от ярости могла вытрясти из него хоть каплю магии. Вселенских сил. Чего угодно, что могло бы помочь! В висках застучало. Горло сжалось. От страха захотелось завыть.       — Да работай же ты, мразь! — прошипела она сквозь зубы, срываясь в истерику. — Если ты способен на чудо, так покажи это. Ради Киллиана. Ради его семьи. Ради Алисы.       И вдруг… камень ожил. Затаился вместе с Эммой.       А потом — вспыхнул.       Сначала медленно и глухо, едва заметно — голубоватым светом, словно ночник.       Затем ярче и еще ярче, заставив Свон разинув рот. А потом резко, всполохом слепящего сияния, вырвавшимся во все стороны. Комната осветилась так, будто на потолке вспыхнула молния. Эмма охнула, заслонив глаза — и упала, сбитая с ног этой внезапной волной энергии.       — Какого черта тут происходит? — раздался яростный ор врача над ухом, и ослепленная Свон не сразу поняла, что случилось. — Что здесь забыла посторонняя! Убрать ее быстро отсюда!       Она потрясенно осмотрелась: на нее неслась толпа медбратьев, а вслед за ними и Джонсы. Эмма успела незаметно выхватить из ее рук метеорит прежде чем, мощным и грубым рывком они подхватили ее под руки, так что закружилась голова, и потащили на выход. Однако сквозь эту суматоху Свон услышала заветный пик.       Мониторы пискнули. Один. Второй. И в тишине раздался первый, слабый, но уверенный удар сердца.       Неужели сработало?       Ошарашенный врачи замерли, не веря свои глазам, а после один подбежал к аппаратуре и шокировано констатировал:       — Что за… У нее абсолютно стабилизировалось состояние. Все показатели в норме, сердцебиение, как у здорового человека? Что за магия?       Эмму вцепились со всех сторон — вопросы, руки, взгляды. Казалось, сейчас сожрут с потрохами. Она остолбенела, как вкопанная, не в силах сказать ни слова. Единственное — ей хватило ума запихнуть метеорит в карман, пока тот медленно потухал в руке, и не засветить его.       — Что ты сделала? — пробормотал побелевший Лиам и тяжело выдохнул, приглаживая вспотевшие черные волосы. Бреннан же без разговоров бросился к жене и упал на колени перед ее кроватью, прижимаясь щекой к ее руке.       — Это то, о чем я думаю? — прохрипел Киллиан и сглотнул, огромными глазами смотря на Свон.       — Кто вы такая и что здесь забыли?! — рявкнула врач-кардиолог, выбежавшая из-за спин. Она глядела на Эмму, будто та только что совершила государственный переворот. — Немедленно покиньте палату!       — Да, я его девушка… — Свон обомлело указала на Киллиана и мысленно добавила: «Спасала вашу пациентку». — Они, считайте, моя семья.       — Да-да, простите её, пожалуйста, — Киллиан подхватил на лету, быстро встав между Эммой и врачом. — Она не могла сидеть в коридоре, когда тут умирала моя мать.       Он сжал её за плечо, и в этом касании — вся дрожь и весь страх. Как будто только сейчас по-настоящему понял, что они только что совершили чудо. Свон ощутила, как его плечи опустились после глубокого и облегченного выдоха.       — Ладно, идите отсюда, не создавайте толпу. Все, что нужно, мы вам скажем позже. Но сейчас ваша мать точно не собирается умирать, — раздраженно бросила врач и выставила их за дверь.       Джонс оперся об стену, будто иначе просто рухнул бы на пол. Закрыл глаза, запрокинул голову и стер с лица капли пота, чувствуя, как его пульс все еще бешено колотится где-то в горле.       Все. Самое худшее позади.       Хотя бы факт того, что мать будет жива, уже немного унимал панику. Но вымотались они все до предела.       Эмма не могла смотреть на то, каким замученным и выбитым из колеи был ее любимый Киллиан. Она никогда в жизни не подумала бы, что полюбит кого-то настолько сильно после Нила, что будь её воля — она бы вырвала из мира весь этот страх, всю эту боль, и переложила бы на себя.       Лишь бы он больше не мучился. Лишь бы снова стал тем, кто с наглой ухмылкой говорил, что всё под контролем. А главное, Свон была уверена, что Киллиан чувствовал бы тоже самое по отношению к ней.       И тогда он притянул её к себе — порывисто, судорожно, как будто тонул и хватался за спасательный круг. Поцеловал в макушку, уткнувшись лицом в её волосы, вдохнув этот родной, успокаивающий запах, и сжал крепче, будто она могла исчезнуть, если ослабит хватку.       Она стояла, гладя его по спине, и только сейчас поняла — они и правда спасли ещё одну жизнь. Кажется, Киллиан понимал, в чем причина этого спасения. И теперь ему можно дать слабину. Потому что она рядом. Потому что она — его тихая гавань, дом и семья.       Из-за поворота неожиданно высунулась черная макушка Коди, а после он перебежками, словно и ему может влететь, добежал до них.       — Э-э, народ, а че происходит? Что я пропустил? — его шокированная физиономия вытянулась настолько, что Киллиан невольно усмехнулся.       — У меня мама чуть не умерла, — на этом Пейдж громко и эмоционально ахнул, прикрывая рот рукой. — Но потом все ее показатели внезапно устаканились, и ее состояние стало лучше всех живых.       — Да ну вас обоих нахрен! Перепугали только так, — пробормотал Коди, и, не дожидаясь разрешения, втянул их обоих в объятия. — Еще такого же сумасшествия моя психика и нервы не выдержат.       — Ой, что ты говоришь? Это у меня от нервной системы ничего не осталось. Я чуть не поседел и сам инфаркт не схватил, — наконец-то позволив себе расслабиться, рассмеялся Джонс и вытер до сих жгущие глаза. — Эмма, что ты с ней сделала? Ты отдала ей метеорит?       — Вообще-то да, — ошарашенно прыснула Свон и почесала за ухом. Ну и денек! — Я не знаю, как мне эта идея в голову пришла, но я до сих пор в шоке. Он правда сработал и вернул ее с того света, — а она после достала из кармана уже посеревший абсолютно обыкновенный кусок камня и покрутила его в руках.       — Хочешь сказать, он каким-то образом отдал ей свои силы и оживил? — у Коди нервно дернулся глаз.       — Ну… вроде того. Возможно, ради этого он и прибыл на Землю. Хотя, работает он, как и вся техника из пятидесятых, — на отъебись. Мне пришлось хорошенько врезать по нему, чтобы заискрило, — усмехнулась Эмма, пожимая плечами.       Киллиан в этот момент смотрел на нее так, будто всё остальное перестало существовать. Расфокусировано, будто сквозь сон, он протянул руку, провёл пальцами по её волосам, перебирая пряди с такой осторожностью, будто боялся спугнуть.       — Эмма… Я не знаю, что бы делал без тебя. Спасибо тебе, что ты у меня есть. Я тебя очень люблю, — прошептал он, наклоняясь ближе, прямо к уху. Почти интимно. Почти до мурашек по коже.       — Я тебя тоже. И я перепугалась за твою маму… будто за свою, — так же шепотом ответила она, нежно потеревшись щекой о его лицо. Тёплая, трепещущая близость, от которой по телу расходилось уютное электричество.       Коди нервно постучал ногой и, поставив руки в бока, прокашлялся:       — Я, конечно, тоже безмерно люблю вас, и мы могли бы поехать отмечать воссоединение семьи и все такое… но у меня Тиффани в заложниках, мать вашу! — процедил он сквозь зубы. — Может, сначала ее найдет и спасет? Мы же супергерои хреновы, у нас же такой прокаченный навык решения проблем, эге-гей!       Эмма и Киллиан напряженно переглянулись и поморщились, но не могли не согласиться с этим. Все остальное может подождать.       — Ладно, сейчас только скажу отцу, что мы поехали и что встретимся позже, — печально вздохнул Джонс.